Рай после ада

Шёл второй день перестройки. Аомине был готов разорвать всех на мелкие кусочки и раздавать останки учеников учителям на обед. Каждый, даже самый ленивый, старался задеть Рёту посильнее. За это он получал от Дайки. Они сидели в библиотеке в самом дальнем углу. Кисе внимательно слушал рассказ синеволосого. Аомине говорил обо всём. О друзьях, о баскетболе, о том что ему нравится. Рёта смотрел на него, в глазах его плескалась боль. А Дайки говорил и говорил, стараясь отвлечь блондина от неприятных ощущений. Аомине будто тоже ощущал боль, которую испытывает Кисе. Рёта сидел у него на руках, разместив свою голову на его груди. Дайки качал его туда-сюда, продолжая рассказывать. Когда терпеть стало невыносимо, а обезболивающие колоть ещё нельзя было, потому что прошло мало времени с последнего укола, блондин начал скулить.       — Тише, маленький, потерпи, осталось 5 дней. Ты же сильный. На следующий день стало немного легче. Но лишь на немного. Обезболивающие стали чуть-чуть помогать. До конца перестройки оставалось 4 дня. Дайки держал Кисе поруку. До класса они дошли сравнительно быстро. Аомине аккуратно посадил своё сокровище за парту.       — Я сейчас. В столовую и обратно, хорошо? — кивок. — Тебе чего-нибудь принести? — отрицательное качание головой. — Я сейчас, — повторил синеволосый, скрываясь за дверью. К Кисе сразу же подошли пару парней. Они окружили его. Рёта сжался, пытаясь стать незаметным, хотя и понимал, что это бесполезно. За волосы кто-то потянул его. Блондин пискнул и посмотрел на этого человека. Стало страшно. Дайки рядом нет. Никто защищать его не будет.       — Ш-шого, отпусти, — прошептал блондин.       — Кукла, пошли с ними.       — Я… я не хочу.       — Ну, у кукол нет воли.       — А он и не кукла, — возник за спиной Хайзаки Аомине. — А теперь ты отпустишь его и пойдёшь со мной, — угрожающе шипел Дайки. Но потом его тон сменился на ласковый и заботливый. — Рёта, всё в порядке?       — Угу. Синеволосый, дождавшись неуверенного кивка, для точного подтверждения, что всё в порядке, потащил напуганного до предела Шого в коридор. Он прижал его к стене и зарядил кулаком в живот. Следующий удар пришёлся на солнечное сплетение, отчего Хайзаки не мог вздохнуть несколько секунд. Коленом Дайки ударил его в пах. Парень скрючился и взвыл от боли. Аомине поднял его голову за волосы и прошипел в лицо:       — Ещё раз, слышишь, ещё хоть раз сделаешь ему больно, пеняй на себя. Синеволосый вернулся в класс и направился к Рёте. Блондин лежал на парте, его веки слегка подрагивали, а лицо иногда искажалось гримасой боли. Наступил последний день перестройки. Рёте стало намного легче. Даже не пришлось колоть обезболивающие. Он смог самостоятельно дойти до класса. За весь учебный день не происходило ничего интересного. Никто даже не пытался подколоть Кисе. За неделю Аомине распугал всех. После уроков Дайки и Рёта сидели на скамейке возле детского дома. Кисе доверчиво прижимался к боку синеволосого. Аомине в свою очередь обнимал одной рукой его тонкую талию. Синеволосый поддался какому-то порыву и зарылся носом в изящной шее, иногда слегка касаясь нежной кожи губами.       — Дайки-чии, перестань, — неуверенно сказал Рёта. Дайки поднял голову и заметил румянец на щеках своей половинки. Он уткнулся носом в золотистые волосы, вдыхая их аромат. Аомине улыбнулся. Рёта не боялся просить перестать. Он стал сильнее за эту неделю.       — Малыш, ты милый. Но не смотря на то что он старался дать отпор. Ему надо было напоминать и говорить о том, что он красивый, милый и замечательный. И каждый раз, когда Дайки говорил об этом, Кисе жутко смущался, отводил взгляд в сторону, стараясь не смотреть на синеволосого. Аомине поднял блондинистую головушку и поцеловал, врываясь языком в приоткрытый ротик. Он сплетался с чужим язычком, посасывая его и продолжая исследовать ротик. Кисе неумело отвечал. Боясь всё испортить, он прижимался теснее, поскольку руки Дайки давили на талию. Сильные ладони сжимали бока, сразу же поглаживая их будто извиняясь. Аомине подхватил Кисе под бёдра и усадил к себе на колени. Руки переместились на попу, сжимая округлые половинки. Щёки блондина зарделись, но оторваться он не мог. Вскоре воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать. Дайки оторвался от столь желанных губ только из-за этого. Он сразу же припал к шее, жадно исследую каждый её миллиметр, оставляя маленькие крапинки засосов.       — Дайки-чии, хватит, — Аомине слышал слова с трудом из-за нахлынувшего возбуждения. — Дайки-чии, мы на улице. Рёта упёрся руками в широкую грудь попытке отстраниться. Не вышло. Синеволосый очнулся только тогда, когда на своей коже почувствовал горячие слёзы. Его как ледяной водой окатило. Он как в бреду повторял всего одно слово «Прости». Дайки расцеловывал щёки, скулы, уголки губ.       — Прости, малыш, прости меня. Я не хотел, чтобы ты плакал. Малыш мой, маленький мой, родной мой, я очень сильно тебя люблю. Родной, прости. Кисе всем своим дрожащим тельцем прижался вплотную к Аомине. Он будто хотел сказать, что прощает. Синеволосый поглаживал его по голове. От содрогающихся хрупких плеч. Ему хотелось просто валятся в ногах блондина. Он считал, что довести любимого человека до слёз — это низко. Кстати, Кисе был единственным, на ком это «правило» работало. Сейчас Дайки был искренне счастлив и рад тому, что ему достался именно Рёта, этот маленький комочек счастья, который будет всегда рядом с ним.       — Спасибо, — одними губами прошептал он на ушко парня.