Девочка-Киборг

      Вот представь, одна прямая – твоя учёба. Вторая прямая – твоё трудолюбие. А между этими прямыми вдруг появился Мидория Изуку. Верно, на учёбу стало параллельно…       Неделю я старалась не думать о Мидории, что так бессладостно окинул асфальт, как его конечности скрутило в немой судороге. Его болезненный оттенок витал в мыслях всю неделю, заставляя сердце сжиматься в глухом вопросе. Это всё… ради моего спасения?       Вовсе нет.       Это он так хочет отплатить мне за то, что я защитила его в последний день школы?       Но я не обращала на него внимания все те годы.       Джун, что мне делать?       Твоё прикосновение к моей руке я чувствовала, невзирая на огонь. Это ощущение я растянула до конца своей жизни, вспоминая, как пламя охватывало моё тело, делая его такого же оттенка, что и конечности Мидории. Болезненно-пурпурный, королевский цвет, истошно мучающий моё прошлое.       Спасая меня, ты не представлял, что я чувствовала всё то время. Но… Спасибо тебе. Мне не пришлось тратить запас тириума…       Мидория отважен, не лишён целеустремлённости. В который раз убеждаюсь. Его мимика меня всегда завораживала, а поступки – заставляли задуматься.       Мои мысли о Мидории и о моём спасении резко переключились на посылку, в которой, предположительно, находилось письмо с результатом. Если меня скручивало от моего прошлого все эти дни, то сейчас меня соблазняла любопытность.       Не рассчитав свои силы, я разорвала картонку, а потом и конверт. От туда сразу же вывалился проигрыватель. Треск озарил всю комнату так же, как и вечерние лунные засветы проникали в мою комнату, засталяя цитрусовую стену поддаться голубизне, а бурый оттенок всего интерьера смениться на цвета серой гавани. Сразу же блестнули руки в этой дивной окраске, а в пространстве возникла голограмма со Всемогущим, заставляя засвет забыться под моей заинтересованностью.

— Юная Минами! Твоему вниманию пришёлся я, Всемогущий. И я буду здесь до конца этой записи! Ты набрала семьдесят баллов на этом вступительном экзамене!

      Что-то не сходится. Я набрала пятьдесят, а в счёте я никогда раннее не ошибалась. Что заставило меня на экзамене запнуться?

— Твоему вниманию придётся табло!

      Я была на четвёртом месте после Урараки Очако – моей знакомой. В графе «злодеи» были те пятьдесят очков, а в графе «спасение» – двадцать.

— Нам пришлось выбирать между тобой и Рикидо Сато, но сошлись в мнении, что ты более мобильна, нежели юный Рикидо.

      Значит… Я прошла?

— Ты хорошо проявила себя на этом экзамене. Письменную часть ты сдала намного лучше многих студентов, так что без сомнения я говорю, что…

      Я замерла, дожидаясь продолжения фразы, но Всемогущий вдруг завис. Пришлось со шлепком ударять проигрыватель, чтобы шестерёнки воспроизводили окончание фразы.

— Это твоя геройская академия!!

      Сказать, что я испугалась, так это ничего не сказать. Вот сидишь, пинаешь проигрыватель… и вдруг в уши врезается это радостное утверждение. Я падаю с табуретки, в полёте заметив кривые ножки стола и не менее расшатанное положение дивана.       Грохот разражается на всю комнату, а потом наступает тишина.       Щелчок.       Запись завершена.       Я, расталкивая всё на своём пути, встаю, параллельно задевая своим мизинцем эту самую ножку табуретки, что, как на зло, преграждала мне дорогу.       Радостные вести дошли моим родителям спустя десять минут скитаний по комнате, приправленного различными ругательствами.       — Мам, пап… Я прошла! — отдышавшись после внезапной мебельной атаки в своей комнате, кричу я, пытаясь разомкнуть свои веки.       — Нечего рассказывать! Я так и знал, что ты пройдёшь! — подмигнул отец, устроившись в гостиничном кресле.       — Ещё бы не прошла с моей подготовкой, — фыркнула мама, собирая свои поседевшие волосы в куцый хвостик.       — Нельзя что ли нормально порадоваться?! Эу…       Я почувствовала, как рука моего отца слабо приобняла за плечо, а потом переместилась на мою голову, приглаживая мои лохматые волосы.       — Не сомневайся, мы гордимся тобой. Просто это самое малое достижение в твоей жизни, поверь уж.

✽✽✽

      Горделиво раскидывается на асфальте силуэт изящных ветвей, весеннее мельтешение наполняет человеческие сердца немым удовлетворением, а лазурное небо очаровывает своим хрусталём. Шаги отдаются неспешно. Птицы хаотично летают вокруг, с порханием оставляя на асфальте лёгкие перья. В очередной раз наступив на пушок, почувствовав зыбленную и мешающую лёгкость на подошве, я отряхиваюсь, вдыхая весенние нотки цветущей сакуры.       С оторопью оглядываюсь, пытаясь не потерять из виду нужную дорогу. Сейчас я направляюсь в академию Юуэй не как обычный гость или турист, а будучи студентом, который потерял на экзамене много крови и пота. Когда я в очередной раз оглядываюсь, моему взгляду приходится эта внушительная территория, что захватывает на себе взгляды мимо проходящих. Я приподнимаю уголки губ в лёгкой, как этот день, улыбке. Шаги имеют скоростной и свободный окрас, предвещая в этот день необузданность и нежно-розовые, замирающие в воздухе, лепестки сакуры.       — Быстро убери ноги со стола!       — Чего?!       Как захожу я в класс, так сразу два дебила: один педофил, другой лицемерный хмырь. Ну хорошо. Не привлекая внимания я усаживаюсь на случайное место на заднем ряду, при этом ничуть не колебаясь.       — Ты проявляешь неуважение к своим одноклассникам!       — Не уберу! Ты из какой школы пришёл, четырёхглазый?!       — Да заткнитесь вы оба! — перебиваю я их. — Трындите на всю академию.       Кажется, у очкарика выступила нервная капля пота. Когда тот глотает накопившийся ком, я непрерывно начинаю прожигать Бакугоу, вспоминая его взрывы и свой горящий подол юбки.       — А тебе, корга, никто слова не давал! — рычит блондин, всё таки опустив свои ноги на несчастный пол. — Ещё и стрижку как у пацана забабахала, крутая ходишь, да?!       — Ой, как оскорбило то, — смахивая невидимую слезу, выдаю я, замечая в проёме знакомую зелёную макушку. Я до сих пор сижу на своём месте, в отличии от Бакугоу: тот уже приближается ко мне, сжав свои жилистые руки в массивные кулаки.       — Я хочу прибить её ещё больше, чем тебя, очкарик, — всё таки держа в этих кулаках силу воли, он, не дойдя до меня, грозит своим взглядом, сразу же плюхается на своё место, параллельно собирая на себе многочисленные взоры одноклассников. Этот же взор сразу же исчезает с наглого блондина и переходит на Мидорию, что неловко стоит перед порогом класса.       — Меня зовут Иида Тенья, я из средней школы Соумей! — кричит с другой стороны класса очкарик, или же бывший педофил, уверенно подходя к Мидории. — Да… Я понял, — нервно смеётся тот, переводя внимание на меня. Он долго не отводит от меня взгляда, а потом резко краснеет и отворачивается. И что же это было?… К слову, когда я увидела Очако в дверях, сразу же привстала со своего места, помахав ей рукой. Не сразу заметив это, Урарака разговорилась с Мидорией, подавно позабыв про окружение и всё наблюдение класса. Как только она поворачивает голову, она не отводит взгляда от моих рук, прокручивая в голове свои воспоминания.       — Сэтт! Я тебя не заметила! Здорово, мы же в одном классе! — она по-дружески обнимает меня за плечи. — Ты рада этому?       — Конечно, — я красноречиво отвожу взгляд, начиная глазеть на своего соседа слева. У него необычная внешность: гетерохромия, ожог на одной стороне, разного цвета полушарии его волос. Когда на одну секунду он кидает на меня взгляд, я почему-то не отворачиваюсь, пытаясь вспомнить, на кого он похож. Эта разительность в образе и движениях пугает. Я бы даже сказала, что он холоднее ледников.       — Эй, Сэтт, ты меня слушаешь?       — Да, что?       — Так вот. Парень, что спас тебя, это же он, да? Он был твоим одноклассником?       — Да, — односложно отвечаю я, махнув рукой. В воздухе слышится еле заметное дребезжание. — А что?       — Просто понимаешь, это же очень классно! Ну, когда одноклассников связывает большая часть юности! — она складывает свои руки в милом жесте. — Когда есть какое-то знакомое лицо, всегда легче на душе! Я рада за тебя!       — А из твоей школы никто не поступил в Юуэй?… — вопрошаю я, немного растягивая слова.       — Нет. И из-за этого становится грустно. Но мы ведь уже знакомы, а большего мне и не надо! Тут очень хорошие ребята, — с неумелой мечтательностью она отводит взгляд в потолок, указательным пальцем утыкая свою покрасневшую щёчку.       — Да… Соглашусь… — с недосказанностью и неким скепсисом отвечаю я.       Сидя на самом заднем ряду в окружении Очако и незнакомого мне парня с ожогом, я пристально вглядываюсь в доску, сверля её своим взглядом. Что-то глухо щёлкает в сознании от неизвестности, что сидит рядом со мной, поэтому я сразу же перевожу внимание на полушарного, в то время как Урарака что-то бормочит себе под нос.       — Слушай. Мы как бы соседи, как тебя звать? — деловито и более скально спрашиваю я.       — Тодороки Шото, — монотонным резаком проводит он. Я с глухой нервозностью смеюсь, а потом вижу в далеке жёлтую гусеницу… И забываю про то, что сама не представилась Тодороки.       — Если вы пришли сюда лясы точить, то вы не по адресу — раздался хриплый голос за дверью. Я не могла увидеть ничего из-за преградивших дорогу учеников. — Это геройский факультет.       Завидев бы лица Ииды, Мидории и Урараки, вы бы сразу же грохнулись со смеху. Я могу уловить за порогом длинный ядовито-жёлтый спальный мешок, в котором кочевался некто иной, как мой сосед с верхнего этажа. На самом деле он похож на него. Когда этот большой жёлтый кокон встаёт и начинает раскрываться, от туда вылезает не бабочка, а какой-то эмигрант, хотя, по сути, своим внешним видом он реального доверия не вселяет.       — Так, у вас восемь секунд, прежде чем я вас выгоню, — он медленно раскрывается из мешка, вместе с тем как личность. — Время вышло. Никакого рационального подхода к делу, — заключает он, когда он уже вытаскивает спальный мешок из под ног, смотря своим строгим взглядом на троих недоумевающих учеников, но потом повернул голову ко всему классу.       — Я ваш классный руководитель, Айзава Шота. Рад знакомству.       Я присвистываю от такого поворота, сразу же получив недолгий взгляд от Тодороки. «Классный руководитель?!» – слышится со всех сторон. Когда я облакачиваюсь на спинку своего стула, то сразу же вылетает эта просьба:       — Это несколько неожиданно, но не могли бы вы надеть это и спуститься во двор? — в его руке появляется синяя спортивка академии. Я киваю самой себе и Айзаве, видя завороженные взгляды, направленные на куратора.

✽✽✽

      — Тест на определение уровня сверхспособностей? — я внимательно оглядываюсь по сторонам, после чего подхожу к Урараке. — А как же вступительная церемония и знакомство со школой?       — Если собираетесь стать героями, то не можете больше тратить время на бесполезные формальности, — я хмурюсь и чуть выгибаю свою спину, слыша кряхтение позвонков. — Особенность школы Юуэй заключается в нестандартных методах обучения, — поясняет он, давая нам любоваться на вид его спины. — То же самое касается того, как учителя проводят уроки, — оборачивается и смотрит на нас своими уставшими глазами.       — Он какой-то слишком странный, — шепчет Очако, — жаль, что не будет церемонии.       Я оглядываю с ног до головы Урараку, скрестив сталь на своей груди.             — Вы ведь делали такое в средней школе, да? — теперь он поворачивается к нам лицом. Так называемая «избушка на курьих…» и не выговоришь по-русски. Но это, вроде бы, взято из фольклора. — Тест на физподготовку, где вам запрещали использовать свои причуды, — я поражаюсь молчанию класса, — средний показатель всё ещё рассчитывается без учёта сверхспособностей. Это нерационально, — согласна, — ну, минестерство образования вообще рациональностью не отличается. У тебя ведь самый высокий балл за практический экзамен, Бакугоу? Как далеко ты мог бросить мяч в средней школе?       — На шестьдесят семь метров, — чётко отвечает Бакугоу, немного наклонив голову вперёд.       — А теперь брось его, используя свои сверхспособности.       Бакугоу встаёт на середину круга, а учитель в это время уточняет, что в пределах него можно делать всё, что угодно. А потом подгоняет блондинчика на действие с его стороны. Встав в стойку и что-то проборматав себе под нос, тот на подгонку метает мяч. Взрывная волна разражает радиус круга, на котором он стоит, а на нас всех полетело облако пыли.       Бакугоу. Любимая фраза «Сдохни» или «Умри», зависит от настроения. Грубиян с садисткими наклонностями… Усмехаюсь самой себе, а зрение размывается из-за расплывавшегося взрывного разряда в небе. Теперь когда я буду смотреть через окно и видеть белые линии-пунктиры, я буду думать, что это Бакугоу сдаёт тест на причуду, а не самолёты приземляются в Японии.       — Сначала надо узнать свой предел, это и есть способ начать обучение, — монотонно говорит учитель, после чего показывает дистанцию, на которую мяч пролетел. Семьсот пять метров – неплохо. Этому все начали удивляться, видимо, всех поразила разница между шестидесяти семи метрами и семиста пятидесяти.       — Семьсот пятьдесят метров? Серьёзно? — раздаётся рядом со мной. Урарака лишь завороженно смотрела на это, выкашливая всю пыль.       — Бакугоу, я думала, ты на большее способен… — хмыкаю я, пожав плечами.       — Заткнись, овальная!       — Выглядит весело! — говорит розовая девочка в качестве реакции на метание меча.       — Мы можем свободно использовать свои причуды! Другого от геройского факультета я и не ждал!       — «Выглядит весело», значит? — скептически отзывается учитель на предыдущую реплику, — у вас есть три года, чтобы стать героями. И всё это время вы будете относится к этому, как к чему-то весёлому?       Я задумалась над его словами, но наступающие мысли меня перебивает лёгкий пинок под бок от Урараки, которая бурчит что-то по типу «Я же говорила, он очень странный»…       — Что ж, кто наберёт наименьшее количество баллов во всех восьми тестах, будет признан учеником с нулевым потенциалом, — теперь я знаю, что у Айзавы любимое число – восемь. Ну а как обьяснить два замечания, связанные с этой цифрой? Я не задумываюсь над его словами, наблюдая за Очако. — И будет отчислен из школы, — я медленно поровачиваю голову, уже излучая из своего не менее стального взгляда полное недоверие.       — Что?! — в следующий момент восклицают все, кроме меня. Я остаюсь в стороне, скрестив руки на груди. Меня подавляло молчание. Урарака разводит руками, пытаясь поглотить в меня такое же замешательство, но а я проваливаюсь куда-то и не возвращаюсь.       — Мы имеем право делать с учениками всё, что хотим. Добро пожаловать на геройский факультет академии Юуэй! — я резко дёрну Урараку за локоть, получив от неё еле слышимый отзвук.       — Очако, это же просто… жесть, — успеваю сказать я. Получаю кивок. — Ну вот просто если подумать…       — Сэтт, я немного волнуюсь, — её колени трясутся. — Но я думаю, мы сможем пройти этот тест!       Я улыбаюсь, пытаясь подавить свою скверну. Очако сразу же встаёт на своё место, реагируя:       — Последний будет отчислен? Но это же первый учебный день! — восклинула Очако, держа руки-кулачки перед собой. — Нет, даже если он станет последним, всё равно нечестно! — она указывает на нервозного Мидорию.       — Природные катаклизмы, крупные аварии… нападения злодеев, — перечисляет Айзава на возмущение, — нельзя предугадать, где случится очередное такое бедствие. Мир полон несправедливости, — поднимаю уголки губ, создавая то ли ухмылку, то ли улыбку на своём лице. Несправедливость – ещё мягко сказано. — Задача героев: прийти на помощь в таких ситуациях, — все слушали его завороженно, а я смотрела на небо, улавливая его реплики. — Если вы ждали весёлых беззаботных деньков, как в обычной школе, я вас разочарую. Каждый день на протяжении следующих трёх лет школа Юуэй будет давать вам всё более сложные и сложные испытания. Даже больше, ультра сложные.       — Извините, а можно вопрос? — я поднимаю руку, после чего получаю хмурый взгляд. — Но ведь это нелогично исключать ученика. Нас и так чётное количество, а для испытаний наверняка будет играть на руку. Плюс если вспомнить, нам присылали бланк на заполнение. Костюмы наверняка уже готовы, а если вы исключите кого-то…       — В каком-то роде ты права, но не считай, что количество и организационные вопросы имеют какую-то весомую роль, — хмыкает Айзава. — В любом случае, даже если это не будет выгодно мне, я всё равно могу исключить любого, кто попадётся под горячую руку. Это вы должны понимать, выполняя задания максимально рационально.       В этот момент я немного отвлеклась от развёрнутого ответа учителя, сверля взглядом Бакугоу и получая от него грозный природный оскал с повседненой хмуростью.       — Что, хочешь ещё взорванной горелкой ходить, курочка?       — Индюк расфуфыренный, перья свои прибери, — я щёлкнула его по одной из блондинистой колючке на его голове, та даже не шелохнулась.       — Тс, — он не решился давать сдачу по руке или показывать свои взрывы. — Бесишь.       — На неприятности не нарывайся.       Моему удивлению, рядом со мной стремительно оказалась Урарака. Сейчас она с нескрываемым интересом наблюдает за нами, переводя свой взгляд то на Кацуки, то на меня.       — Вы встречаетесь? — наивным тоном вопрошает она, немного оттапырив свои тонкие пальцы.       — Пфф, конечно, — саркастично отвечаю я, закатывая глаза. Кажется, мой сарказм Очако не поняла, начиная пожимать мою руку. Интересно, холодно ли ей ощущать эту сталь?       — Поздравляю! Как долго в отношениях?       — Круглолицая… — Бакугоу кипит. — И горелая стерва… — он начинает сжимать и разжимать кулаки.       — Я что-то не то сказала? — она похлопала ресницами.       — Очако, я лишь пошутила, а он ишь, кипяток ходячий. Смотри, каким красным стал!       Когда я перевела взгляд на него, я увидела проявляющийся румянец на его щеках, граничащий с вечной хмуростью и суровостью. Брови приподняты, а руки напряжены до побеления костяшек.       — Ладно, дорогуша, я пошла, — проявляются взрывы рядом с блондином. Быстро отдаляюсь в компании Очако.       — Да уж, сложные у вас отношения, — она смахивает поступивший пот со лба, а потом смотрит на меня своим обеспокоенным взглядом. — Вы не похожи на влюблённых. Я ошиблась?       — Да. Крупно. Если завтра в это же время я не вернусь, можешь меня хоронить. Не в реальности, но мысленно.       — Но я не думаю, что он такой кровожадный… Да, характером не очень, кажись… Хотя да, зачем он вообще в герои пошёл с таким характером…       Урарака начинает говорить всё, что ей вздумается.       — Да, характер не очень. Но знаешь что? — она заинтересованно проводит бровью. — Единственный, кого он действительно уважает, так это Мидорию… Я это чувствую.       — Разве?       — Да. Может, потом заметишь, но как бы я за ними не следила… Просто не представляешь, на наблюдении завязана моя жизнь, считай.       — Теперь всё меняется, Сэтт! — она быстро бежит вперёд к испытаниям, что нам приготовили. — Теперь ты здесь – главный герой! По крайне мере ты никогда не почувствуешь себя в этой академии второстепенным наблюдателем!       — Эх, а так хорошо было в сторонке…       Свет падает на каштановые волосы Очако, делая оттенки более золотистыми, а складки на синей спортивке – сияющим достоянием. У меня на секуду подкашиваются ноги от столь искренной улыбки, пробирающей все струны прошлого, заставляя меня сравнивать все счастливые фрагменты с той же сияющей улыбкой, что и была у моей сестры когда-то. До того пожара. Я сразу же складываю сталь к груди, на секунду любуясь иссиня-оранжевым небом, прокручивая в голове некие воспоминания, побудивши взглядом карих глаз Урараки.

… Ну ладно, испытания начинаются!