Озеро Лохнесс

Драко поздно понял. Что извивалась и что-то мычала ему в рот девушка вообще-то из-за того, что была против. Он это понял, когда ей наконец-таки удалось вырвать голову из его рук и влепить ему звонкую пощёчину. Он понял это, когда в его голове зазвенело. Драко убрал от неё руки. — Какого черта? — прохрипел он, ещё не оправившись от потрясения и возбуждения.  — Я тебе не разрешала, — не менее возмущённо, и — стойте-ка, смущенно? — проворчала она, убираясь восвояси с его колен. Гермиона натянула на себя пушистый белый халат, перекрывая все пути к своему полыхающему телу.  — А что это тогда было, позволь тебя спросить, а? – Голос Малфоя искрился злостью. Ещё немного, и Гермиона бы решила, что он накинется на неё: либо задушит, либо изнасилует — одно из двух. Или и то, и другое. Но она удачно скрылась с поля его зрения в ванной. Она появилась оттуда, неся в охапке свои вещи.  — Тогда позволь спросить ТЕБЯ: а что это было в роще? — довольно нервно она швырнула ни в чем не повинную одежду внутрь шкафа.  Драко встал на ноги, пока девушка тяжело дышала, уставившись на шкаф. — А что тогда было на лодке? — язвительно спросил он. — Дело не в лодке! — тряхнула она головой, поворачиваясь лицом к оппоненту. — Хотя нет, кажется, дело именно в этой поганой лодке. Но я не понимаю, зачем нужно было меня тогда обламывать в роще? Ты со мной в игры играешь, Драко? — У меня не было намерений лезть к тебе в трусы в этой чертовой роще, о каком обломе ты говоришь? — взвился Малфой, наблюдая, как Гермиона схватила с кровати подушку и медленными шажками двинулась в его сторону.  — А сейчас намерения, значит, были? Её убийственный взгляд, как ни парадоксально, заводил его ещё сильнее. — Сама напросилась, — пожал Драко плечами, решив, что сделай она ещё два шага — он повалит ее на пол. И никакая подушка её не спасёт. Он ведь помнил, прекрасно помнил, как она покрылась мурашками. Как она постанывала, ерзала на нем. — Я понимаю, ты хотела отыграться за рощу, дать ответный облом, но... Почему бы и нет, Гермиона? Шаг. Второй шаг. Она дохнула ему прямо в лицо. Бросила слова. — Нет. Ни за что. Я буду спать на балконе. И зашагала в нужную сторону, чтобы открыть дверь. — Там же прохладно, — скептично заметил Драко. — Тут свежий воздух, — прозвучал ее ответ, пока она бросила подушку на плетёный диванчик и начала раскрывать плед. Драко почесал затылок, закипая от злобы. Наконец он спросил: — А с этим мне что прикажешь делать, а? Девушка глянула в его сторону. Вернее, туда, где находился значительный бугор в его штанах. Она небрежно пожала плечами, но Драко видел её дьявольскую ухмылку. — Подрочи под душем.  Она закрыла дверь от балкона, чтобы больше не видеть его.  Залезая под плед, Гермиона хорошенько запахнулась в свой тёплый халат. Нет, ей не было холодно. Её знобило вовсе не от холода. А от горячей влажности, что пульсировала между её ног.  ** Гермиона неслась на всех парах, лавируя на своих новеньких туфлях, купленных на распродаже, по мощённым улицам Лондона. Она жестоко опаздывала. Это был второй день ее работы в фармацевтической фирме в качестве ассистента, но Гермиона была просто счастлива. Ей все нравилось. И строгий босс, и тяжелая работа, и не особо приветливые коллеги. Ей все нравилось , ведь она смогла устроиться на работу! Пакет в её руке весело шуршал в тон её настроению. Прохожие оборачивались ей вслед в недоумении, крохотная чихуа-хуа истерично залаяла, когда она пробегала мимо, бездомный даже не успел сказать ей спасибо за оставленный ему в спешке свежий бургер. Гермиона была даже не голодна, пресытившаяся своей радостью. Она вбежала в вестибюль, втиснулась в лифт. Когда она проскочила в свой отдел, коллеги и знакомые провожали её несущуюся и взволнованную фигуру насмешливыми взглядами. Кто-то в открытую хохотал, кто-то предосудительно качал головой, у кого-то в глазах стояла жалость по отношению к ней. Но она не собиралась во всем этом разбираться. На часах было двадцать минут девятого, когда она влетела в кабинет шефа. Шумная, растрепанная, румяная. И с нездоровым блеском в глазах.  — Доброе утро, Малфой! — широкая жизнерадостная улыбка. В противовес ее настроению, он поднял на девушку свой карающий взгляд. А затем с грохотом бросил на стол книгу, которую читал. — Ты на время, черт возьми, смотрела? Каким образом утро может быть добрым, если ты должна была отправить мне заполненные файлы о продажах ещё полчаса назад?  Нет, он не кричал, но голос его был пропитан самой сочной желчью. Он выплевал эту жёлчь на её ещё секунду назад радостное лицо. — Я... я... — внезапно начала Гермиона заикаться. — Сегодня у тебя день рождения, и я просто купила тебе... пирожные и вино...  — Пирожные и вино? — вкрадчиво-злостно переспросил Малфой. — Я, что, черт побери, похож на твоего парня или закадычного друга? Ни тем, ни другим я не являюсь и не буду — у нас тут деловые отношения. У нас тут, если ты помнишь, серьезная работа, а у тебя в голове все ещё гуляет ветер! Это не университет, это взрослая жизнь! Повзрослей, Грейнджер! — он остановился, чтобы передохнуть от своей гневной тирады. — Отправь мне отчеты сейчас же, — произнес Драко уже более спокойным голосом.  Гермиона как стояла застывшая, так и продолжала стоять, затаив своё дыхание и силясь не расплакаться, как последняя тряпка.  — Я могу оставить подарок тут?.. — заикаясь, спросила она неуверенным, сломанным голосом. Но Малфой был непоколебим. — Выкинь их, — бросил он, вернувшись к просматриванию документов. — Но как же... — Будет тебе уроком не делать больше таких глупостей.  Гермиона помнила только то, как выбежала из его кабинета, все ещё сдерживая в себе слезы. Открыла ящик стола и оставила там свой подарок. Который так долго выбирала и который так быстро был отвергнут. С трудом сосредоточившись, она отправила нужный файл на почту Малфоя. Она знала, что до обеда он не выйдет из своего кабинета, поэтому, выдвинула ящик вновь.  Голод почему-то слишком сильно дал о себе знать. Она принялась пожирать одно пирожное за другим.  Пока по щекам наконец стало ручейками бежать её разочарование. Вино так и осталось нераспечатанным в темноте её стола. “Вино раздора”. Так назвала его девушка, бросая на бутылку презрительные взгляды все остальные месяцы своей работы.  Оно оказалось нужным в совершенно другой ситуации, когда про него уже все забыли. День смерти Нарциссы Малфой. Дикий вопль вечером к концу рабочего дня из кабинета Малфоя. Гермиона нашла его скрученного на полу, он сидел, уткнувшись головой о свой же стол. Она уже достаточно хорошо его знала, знала его уже не как босса, а как и доброго человека. И первой реакцией было поспешить к нему, сесть рядом и обнять. Она не знала, что стряслось, но продолжала обнимать. В первый раз в жизни она видела, как Малфой был в отчаянии.  Первый раз в жизни он плакал ей в плечо.  Узнала обо всем она позже, когда поехала вместе с ним в больницу. Казалось, ему было легче плакать в ее плечо, чем в плечи своих родственников.  С Драко она и вернулась обратно в офис. Он ничего не говорил, Гермиона услужливо молчала в ответ. Драко, Драко, Драко... Он в один день стал для неё не только Малфоем, но и Драко. Совершенно случайно она вспомнила про то самое вино. После этого бутылка стала называться в её памяти по иному: “Вино из дружбы”.  И стало как-то намного проще. Пришло понимание.  Пришла снисходительность к недостаткам друг друга. Пришла легкость бытия. ** В темноте едва вырисовывался силуэт человека. Вокруг него, внизу, сильно трескали цикады, свежий воздух нес издалека бриз, запах хвои и жимолости. Человек стоял, скрестив руки, в глубокой задумчивости. Он стоял и смотрел, как посапывает девушка. Драко закатил глаза. Что она с этого всего получила? Сон в холоде? А ведь была и вправду прохладная ночь. Конец лета как-никак. Сначала он решил, что Гермиона притворяется, но ее рот был так мило приоткрыт, что Малфой теперь был точно уверен, что она спит. Будь она в сознании, притворяться спящей тоже бы стала во всей своей красе, без всяких открытых ртов. Драко покачал головой. Подошёл к дивану, нагнулся, осторожно протиснул свои руки ей под лопатки и колени и очень нежно поднял, стараясь производить меньше шума. Мягкое тело прижалось к его груди, лицо уткнулось ему в ключицы и сладкое бормотание лизнуло низкими нотами его слух. Он казался себе преступником и ангелом-хранителем в одном лице. Разве такое возможно?  Драко знал, что за самовольничество он с утра пораньше получит трепку, но ему было откровенно плевать. Он очень не хотел, чтобы это хрупкое создание спало в холоде. Он хотел, чтобы она находилась в его постели.