Бомж под прикрытием

      ... Маленькая девочка бегала среди таких же детей, как она, и играла с ними в догонялки. Она была водой. Совсем не заботясь о своей одежде, девочка бежала и старалась кого-нибудь коснуться. Она спотыкалась, падала и снова продолжала бежать, не чувствуя усталости. Ей было весело.       — Шерри! — окликнула её молодая женщина, стоящая рядом с воспитательницей детского сада. — Пора домой.       Теперь девочка бежала со всех ног к своей маме, которая ей ласково улыбалась. Малышка лишь видела добрую улыбку на лице женщины, а глаз и черты лица нет. Но она знала, что это её мама.       Девочка крепко обняла свою маму за ноги и уткнулась носом в юбку. В лицо ударил аромат домашней еды...       ... Меня разбудил дурманящий запах вкусной еды. Пожалуй, это моё первое приятное пробуждение спустя стольких лет. Мой пустой желудок издал звук голодного кита, отгоняя последние остатки сна. Мне не часто снятся мама и папа, поэтому я наслаждаюсь их присутствием лишь во сне. Это одна из многих причин, почему я никогда не любила просыпаться.       Но сегодня, к моему изумлению, я с удовольствием открыла глаза. Первое, что поняла, к счастью или нет, я проснулась в уютной комнате в мягкой тёплой постели. Если бы не моя старая изношенная одежда, я бы решила, что вся моя уличная жизнь была лишь ужасным сном. Однако в моей голове почти сразу всплыли воспоминания о событиях прошлой ночи, и как я уснула в машине.       На небольшом круглом столике стояла тарелка с омлетом и кружка с соком. А также была вазочка с печеньем.       — Может, я ещё сплю? — напряжённо размышляла я, не веря своим глазам. — Или меня всё-таки убили, и теперь я в Раю?       Вдруг в комнату вошёл мужчина чуть старше средних лет в костюме и в овальных очках. При виде меня он улыбнулся сквозь усы.       — Доброе утро, маленькая мисс, — заговорил он на английском. — Меня зовут Ватари.       — Здравствуйте, — я вежливо с ним поздоровалась. — Я Шерри. Простите, а как я здесь...       — Не волнуйся, Шерри. — перебил он меня. — Думаю, тебе лучше сейчас принять душ и позавтракать. Чуть позже ты обязательно получишь ответы на свои вопросы.       В немом шоке я прошла с ним до ванной комнаты, он объяснил мне, где и что лежит, и вручил мне чистую одежду. Я ещё мнут десять стояла и переваривала, что со мной только что произошло. Для достоверности, что я не сплю, ущипнула себя со всей силы за руку.       — Ауч! — я не сплю. Чёрт! Я взаправду не сплю!       Не зная даже, радоваться мне или нет, я решила, что сначала последую совету нового знакомого, а потом выслушаю его. До сих пор не верилось, что впервые за двенадцать лет я помоюсь и поем как человек.       Я сняла с себя всю одежду, оставшись в неглиже, и залезла в душевую кабинку. Какое же блаженство я испытала, когда на моё тело попали первые капли тёплой воды. Это вам не под дождём мыться, скажу я. Вся грязь и пыль, которую собрала за всю жизнь в Японии, стекали с меня мутными ручьями и уходили в канализация вниз по трубам. Как же приятно было водить по телу мочалкой, чувствуя некое облегчение, словно тяжкий груз упал с моих плеч.       Мой взгляд невольно упал на зеркало, висящее на стене. Видно только верхнюю часть тела, но мне этого было достаточно, чтобы рассмотреть себя как следует. Сырые от воды короткие русые волосы лежали в беспорядке, а в больших карих глазах появился наконец-то блеск жизни. Больше не было того измазанного серой лица, сальных волос и покрасневших от пыли и усталости глаз. Вспомнить о худших временах заставляло худощавое тело, покрытое синяками. Одна кожа до кости.       Я сравнила свои вещи с одеждой, которую принёс мне Ватари. Моя одежда вообще была не похожа на одежду — бесформенные тряпки. Мне же предоставили: нижнее бельё, которое я никогда не носила, чистую мешковатую футболку, спальные штаны и даже тапочки.       — Неужели я не сплю? — уже в который раз пронеслось у меня в голове.       Набравшись смелости, я вышла из ванной комнаты и вернулась в комнату, в которой проснулась. Там по прежнему ждал меня всё ещё не успевший остыть завтрак. Ватари же по близости не оказалось.       Неуверенно взяв в руки вилку, я надломила маленький кусочек омлета и отправила его к себе в рот. Я тихо простонала от блаженства. Вроде, обычный омлет, а так вкусно! В жизни ничего не пробовала вкуснее (однако мамины печеньки всё равно на первом месте)!       До последней крошки я съела омлет, удержавшись от желания облизать тарелку, и до дна выпила апельсиновый сок. Печенье я не стала трогать. Во-первых, я наелась, а во-вторых, я неизвестно где и с кем имею дело. Вдруг, за всё это прекрасное мне платить придётся.       — Ты закончила завтракать?       Словно из-под земли, передо мной вырос вчерашний парень. Видимо, я так увлеклась трапезой, что даже не заметила, как он вошёл в комнату и сел напротив меня в кресло. От неожиданности я чуть не вскрикнула.       — И как долго он здесь сидит?!       Его внешний вид почти не изменился: та же растрёпанная шевелюра, синяки под глазам и бледное лицо. Лишь белая кофта и джинсы теперь были чистыми. Своими пронзительными чёрными глазами он смотрел на меня, не мигая. Больше всего меня поразила его поза: прижав ноги к груди, парень всё также очень сильно сутулился.       — Неужели ему так удобно сидеть?       — Шерри, ты помнишь, что вчера произошло? — спросил он, приложив большой палец к губам.       — Д-да, — он меня начинает пугать. Может, не стоило никуда с ним ехать? — до момента, как я уснула.       — Как ты пробралась в то заброшенное здание? Это место находится под охраной. Как тебе это удалось?       — Что? Охраняется? — этот разговор всё больше мне напоминал допрос. — Простите, я думала оно никем не занято, поэтому решила пожить там немного. Мне очень жаль, я больше не буду вторгаться на чужую территорию!       — Не волнуйся, я тебя ни в чём не обвиняю, — чуть улыбнувшись, перебил меня парень. — Надеюсь, ты не против пожить некоторое время здесь?       — ... Что?... — я не ослышалась?       — Как я вчера уже сказал, они могут попробовать найти меня через тебя, решив, что ты знаешь, кто я, — продолжил он. — Даже не имея местожительства, ты находишься в огромной опасности. Будет лучше, если ты поживёшь со мной.       От его слов моя челюсть снова поцеловался с полом. Я всё никак не могла поверить происходящему и искала в его словах подвох. Какой дурак будет приглашать бомжа с собой пожить?       — Я не совсем понимаю, — промямлила я. — Ты имеешь в виду, что я буду жить... Здесь?       — Да, — спокойно ответил он, пододвигая к себе вазу с печеньем ближе.       — Но я же даже твоего имени не знаю. Что я могу рассказать им о тебе, если меня найдут те, кто преследует тебя?       — Ничего. Однако ты можешь пострадать из-за меня, или лишиться жизни. Если бы не ты, наверное, я бы уже не выбрался из того здания живым. Ты меня спасла, Шерри, — серьёзно сказал парень, проглотив разом несколько печенек.       Ну, так-то я никого не спасала. Наверное, я выдала бы его с потрохами, если бы мне угрожали жизнью. Меня учили жить с девизом: «Каждый сам за себя!». Ради одного куска хлеба человек пойдёт на многое, если он голоден, или ему грозит смерть.       Однако в слух я ничего не сказала по этому поводу.       — Но у меня нет денег, чтобы платить за эту квартиру.       — И не надо. Это уже моя забота. Единственное, что от тебя требуется — это больше не ходить одной по заброшенным домам. То же самое касается улицы. Ватари будет с тобой заниматься школьной программой, которую ты упустила, и иностранными языками. Сегодня он же свозит тебя в больницу, чтобы ты сдала анализы, и пройдётесь вместе по магазинам.       — Если это сон, то пора бы проснуться...       Вся происходящая ситуация напоминала мне невероятную историю, или сам Бог снизошёл до меня и послал мне в помощь этого странного парня в награду за все мои страдания. Неужели в этом мире чудеса всё же иногда случаются даже с такими, как я?       — Если у тебя есть вопросы, спрашивай, — сказал парень, отправив к себе в рот последнее печенье. И глазом не моргнул, как слопал целую вазу печенья.       Собрав всю волю в кулак и набрав побольше воздуха, я задала мучающий всё это время меня вопрос:       — Кто ты такой?       Незнакомец и в этот раз глазом не моргнул. Снова прислонив большой палец к губе, мой спаситель спокойно ответил:       — Я детектив L.

***

      Не прошло и пол дня, как Ватари принёс мне новую одежду: синюю футболку, джинсы и балетки. Перед выходом он же меня и расчесал. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. В своём отражении я больше не видела брошенную всем миром девочку. На меня смотрел совершенно обычный подросток, ни чем не отличающийся от других ребят.       А выйдя на улицу, я перестала ловить на себе взгляды сочувствия, сожаления и брезгливости. Наоборот, на меня никто не обращал внимания. Я больше не выделялась из толпы своим безобразным внешним видом, а слилась с толпой обычных людей.       — Всё хорошо? — спросил меня Ватари, заметив моё волнение.       Я лишь кивнула и последовала за ним. Мне потребуется много времени, чтобы забыть о моей прежней жизни. Но я сомневаюсь, что вообще смогу забыть об этом и никогда не вспоминать...       ... — Детектив L?       — Да, — кивнул он. — Но я прошу тебя хранить это в секрете от других людей. Те люди, которые меня похитители, хотели разузнать о детективе L через меня же. Я расследую сложные криминальные преступления, не раскрывая своего лица. О том, что я детектив L, знал лишь Ватари. А теперь узнала и ты. Но зови меня, пожалуйста, Рюдзаки.       Уже в который раз мой рот безвольно раскрылся. Я ожидала услышать всё, что угодно, от него, что он торговец наркотиков, сумасшедший маньяк, профессиональный киллер, крутой бизнесмен, депутат в крайнем случае, но никак не то, что он сказал.       — Я могу рассчитывать на тебя, Шерри? — серьёзно спросил он.       — К-конечно, Рюдзаки, — выдавила я из себя через силу и неуверенно произнесла его имя.       L протянул мне какую-то карточку, которую я сразу же взяла в руки. На ней было написано: «Азуса Аоки. Восемнадцать лет. ****** (какие-то цифры).».       — Для своей же безопасности используй имя Азусы Аоки, — продолжил Рюдзаки. — Никому больше не говори своего настоящего имени.       И именно в этот момент я окончательно осознала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней, и вернуться к ней, наверное, уже не удастся...       ... Из бездомной Шерри я превратилась в Азусу Аоки. Разговор с L всё никак не хотел уложиться в моей голове. Просто у меня всё ещё были опасения, что я всё ещё сплю, или мне мерещиться происходящее.       — А-а-а! Да поверь уже, что ты не спишь! — прокричал в моей голове голос разума.       — Азуса, тебе что-нибудь нравится? — спросил меня Ватари, обводя взглядом сквозь очки множество разноцветных кофточек, футболок и маек.       Я лишь пожала плечами. Никогда не видела так много вещей. И уж тем более себе ничего подобного не покупала. Мне всегда хватало корки хлеба и крыши над головой. Для меня это уже было счастьем.       — Может, подсказать вам что-нибудь? — подошла к нам миловидная девушка — консультант.       В итоге она выбрала для меня "пару" футболок, кофт, маек, юбочек, шортиков, джинсов, наборов женского белья и даже несколько красивых халатов где-то нашла. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке среди такой кучи вещей. И "немного" ещё слабо сказано.       Мне было ужасно неловко что-то вообще выбирать, так как Ватари и L, можно сказать, с улицы меня подобрали и взяли под опеку. Я не настолько наглая, что бы просить о чём-нибудь большем. Мне хватило бы одной футболки и каких-нибудь штанов.       Как оказалось, Ватари ничего не понимал в этом деле и не мог решить, что мне больше всего подойдёт. Хотя мне было всё равно, вся эта одежда для меня выглядела слишком шикарной.       Перемерив всю одежду, что нам принесла девушка-консультант, мы купили всё, что нам показалось миленьким. Я снова выделялась из массовки. Но сейчас люди на меня смотрели, как на дочь миллиардера. Чёрт, а я уже успокоилась, что избавилась от внимания. Но радовало, что прохожие на меня сейчас смотрят не так, как раньше. Или это у меня паранойя?       В парикмахерской мою голову привели в порядок. Подровняли волосы и аккуратно уложили. Хотели нарастить ещё и ногти, но я поспешно отказалась. Это уж точно было бы лишним. Не хочу злоупотреблять добротой Рюдзаки и Ватари.       Когда Ватари торжественно вручил мне в руки телефон, я забыла как дышать. Я в жизни никогда не держала подобных вещей в руках, а тут сразу такое.       — Но я же не умею им пользоваться! — испугалась я и попыталась засунуть раскладушку назад в коробку.       — Не волнуйся, со временем ты научишься им пользоваться! — смеялся Ватари.       Дальше мы продолжили ходить по магазинам и скупать всё, что нам нравилось. Даже хотели хомячка купить, но вовремя вспомнили об L. Страшно подумать, какое у него будет лицо, когда он увидит счёт за все покупки, которые заполнят всю квартиру.

***

      К моему изумлению, детектив L вполне спокойно отреагировал на гору пакетов. Пожелал приятного вечера и вернулся на двадцать второй этаж, на два этажа ниже. Моя квартира находилась на двадцать четвёртом, как и ещё три квартиры на этом же этаже. Я была в огромном шоке, когда узнала, что всем тридцати этажным зданием с вертолётной площадкой владеет он. И не скажешь по внешнему виду, что Рюдзаки находится наравне с миллиардерами в финансовом плане.       — Ну, у кого-то всё, а у других ничего, — горько усмехнулась я, разбирая свои пожитки.       Мне хватило всего одной квартиры, чтобы разложить все свои вещи. Мне не нужно много места. Если бы L поселил меня в коридоре, я уже была бы ему очень благодарна. Мне не хватило наглости просто войти в другие квартиры и посмотреть, что они из себя представляют. Мне бы привыкнуть к этой.       Учить меня начнут только через месяц, когда я окончательно адаптируюсь к новой смене обстановки. Мне действительно нужно привыкнуть к нормально жизни. Надеюсь, я справлюсь...       ... — Шерри, как дела?       Рядом со мной плюхнулся старик в таких же лохмотьях, как у меня. Он тоже бездомный, и зовут его Юки. Он японец, однако раньше обучался английскому, французскому и испанскому языкам. Прежде Юки работал в престижной фирме, а потом его подставили на работе и его уволили. Больше никто не захотел с ним иметь дело, все начали обходить его стороной.       — Сегодня я нашла пару монет, — ответила я, уставившись на свои ноги. — И незнакомая добрая женщина купила мне булку хлеба. У меня осталось немного, хотите?       — Нет, что ты, — кашляет старик. — Я недавно ел.       Сколько раз я думала, как же человек может так просто всё потерять. Как же быстро можно упасть с вершины на самый низ пропасти. А подняться назад уже очень трудно и вернуть свою прежнюю жизнь.       — Знаешь, Шерри, — снова заговорил Юки. — А я скоро умру.       С неподдельным ужасом я посмотрела на него. Не ожидала я, что добрый и улыбчивый старик когда-нибудь скажет нечто подобное.       — Не говорите так, пожалуйста. Это неправда. Никто не знает, что будет завтра...       ... Никто не знает, что будет завтра. Однако старик на следующий же день попал под машину. Я не видела этого своими глазами, поэтому не знаю, сам ли он бросился под колёса или, правда, был сбит. Об этом весь район говорил, и слухи об аварии дошли и до меня.       Пожалуй, я тогда впервые задумалась всерьёз о смерти. Мне было всего девять и никогда не думала, что кто-то может так внезапно исчезнуть из твоей жизни раз и навсегда. Мне стало страшно. Просто не могла свыкнуться с мыслью, что больше не увижу добродушного старика Юки. Я долго плакала, отрицая тот факт, что это происходит со мной, что это реальность. Его больше нет.       — Наверное, мама и папа тоже думают, что я умерла, — иногда думаю я.       Но я смогла проглотить факт, что больше никогда не увижу своих родителей, и продолжила жить дальше в этой жестокой реальности. А когда я потеряла надежду на лучшее, в моей жизни появился детектив L, который буквально выдернул меня из той губительной пропасти нищеты и голода. А мог просто пройти мимо или бросить меня в том заброшенном здании.       — Кто кого ещё спас, — тихо смеюсь я. — Хотя, может, я ещё пожалею о том, что встретила его.       Я мотаю головой и ложусь в кровать.       — В любом случае благодаря ему сейчас я сплю в тёплой постели, а не на улице, где идёт дождь.       Как только моя голова коснулась мягкой подушки, я уснула. И не заметила, что за мной пристально наблюдали через скрытую камеру на люстре.