Путь в тысячу ли

Девочка с рюкзаком на плечах шла рядом с мужчиной в классическом костюме. На них не оглядывались, не тыкали пальцем, хотя Тсуна, чувствовавшая себя неловко, всё равно спешно отводила глаза, случайно сталкиваясь с кем-то взглядом. Девочка нервничала. Её сопровождающий за всю дорогу сказал хорошо если пару слов и, кажется, относился к ней примерно как к сумке, собранной учителем для этой поездки. То есть, как к очередному багажу. Тсуна передёрнула плечами: неприятное ощущение. Нет, у неё не было и не могло быть претензий к этому человеку – он вёл себя безукоризненно вежливо, зарегистрировал билеты, сам отдал багаж и прошёл с ней даже туда, куда без билета, вообще-то, проходить было нельзя. Но впервые улетавшей так далеко от дома девочке хотелось бы услышать слова поддержки. Обняв свой рюкзак, Тсуна постаралась удобнее устроиться на сиденье в зале ожидания. Ей не нравился этот спешный отъезд, не нравилось, что Реборн практически выставил её из дома, не нравилось, что она толком не попрощалась с ребятами… Вообще всё происходящее девочке казалось подозрительным! Вот только она сама согласилась стать ученицей киллера, пусть не представляя, во что на самом деле ввязывается, но чувствуя, что просто не будет. И Ямамото-сан предупреждал, что Реборн лучший в своём деле, а значит, если возьмётся всерьёз, будет безжалостно воспитывать и её. Тсуна по рассказам Такеши знала, как непросто быть лучшим в спорте, а там, где речь идёт не о соревнованиях, а о жизни, наверняка будет ещё тяжелее. В тот вечер она хотела кричать и возмущаться, потребовать объяснений, но чёрные глаза учителя блеснули нескрываемой угрозой, и девочка почла за лучшее без возражений согласиться. И теперь она летит неизвестно куда, неизвестно к кому и даже понятия не имеет, что сложено в её сумке! Она только рюкзак собрала сама. Тсуна вздохнула. Даже если она считается ученицей лучшего киллера, её мнение пока ничего не значит, а её судьбой имеют право распоряжаться другие. Но разве не для того, чтобы вырвать свою свободу, она согласилась на предложение Реборна? Сопровождающий позвал её по имени и кивнул в сторону выхода: объявили посадку. Тсуна вежливо поблагодарила за помощь и попрощалась. Поднимаясь по трапу, а потом ища своё место, девочка никак не могла заставить себя перестать сжиматься. Она не просто впервые должна была оказаться так далеко от дома, она ещё и впервые летела на самолёте! Доверия к огромной летающей машине у неё не было никакого. Место оказалось у окна, и девочка задумалась, к счастью ли это или к худшему. Инструктаж она слушала уже с отчётливо дрожащими губами. «Просто смешно! Ты не побоялась драться с какой-то нечистью, но боишься лететь на самолёте! Что бы сказал Кёя, если бы об этом услышал? Летают же люди! И ничего страшного с ними не происходит… И по статистике самолёты разбиваются гораздо реже, чем поезда и автомобили, но в них же ты не боишься ездить?» Но все страхи рассеялись, когда они всё-таки взлетели. Раз! У Тсуны ёкнуло сердце, но не от страха, а от чувства, похожего на то, что появляется, если сильно раскачаться на качелях. За окном мелькнули солнечные лучи, и девочка с опаской выглянула в него. И едва сдержала восторженный вскрик. Самолёт поднялся над тучами, нависавшими с утра над городом, и в небольшом проёме теперь была видна только пронизанная золотом лазурь. «Как красиво!» – выдохнула девочка про себя. Страх отпускал, расслаблялись мышцы, и Тсуна внезапно поняла, что очень устала от ожидания этого полёта и переживаний. Теперь, когда можно было не бояться, когда самолёт издавал ровный гул, а остальные пассажиры занимались своими делами, иногда негромко переговариваясь, она почувствовала, что глаза закрываются сами. Попросив плед, девочка завернулась в него и проспала всю дорогу, проснувшись только чтобы поесть. Аэропорт Пекина называют воздушными воротами Китая. Это самый большой аэропорт в стране, в чём Тсуна могла убедиться, проходя бесконечными коридорами сначала за своим багажом, потом к выходу, где её уже встречали. Снова человек в классическом костюме и с табличкой, на которой японскими иероглифами было написано «Савада Тсунаёши». Но взгляд девочки привлёк не этот мужчина, а ребёнок рядом с ним. Мальчик в красном национальном костюме. Чувствуя, как от взгляда тёмных глаз ребёнка, бегут мурашки по спине, Тсуна сглотнула. «Спорим, что это и есть Фонг?» Интуиция требовала немедленно развернуться и бежать обратно, но было поздно – её уже заметили. – Здравствуй, Тсунаёши, – приветливо улыбнулся маленький китаец, словно бы и не подозревая, что у его временной подопечной поджилки трясутся. Его сопровождающий без лишних просьб отобрал у девочки тяжёлую сумку. – Здравствуйте, – стараясь быть вежливой и не показывать страх, ответила девочка. – Это… вы будете меня тренировать? – Верно, – мальчик улыбнулся. – Но сначала тебе нужно отдохнуть после перелёта, разве нет? – Н-наверное. То ли впечатления от первого знакомства с Реборном подзабылись, то ли она к нему просто привыкла, но такой жути при знакомстве с Фонгом Тсуна не ожидала. А тот словно почувствовал её волнение и, предложив идти к машине, больше девочку не трогал, давая ей время прийти в себя. Ехали долго, и Тсуна отвлеклась, разглядывая незнакомый город чужой страны. Аура Фонга словно чуть уменьшилась, перестав быть такой угрожающей, и ей стало легче дышать. Интуиция говорила, что Фонг не желает ей зла, но опасен сам по себе, и будь у Тсуны выбор, она держалась бы от этого человека подальше. Впрочем, от Реборна тоже стоило держаться подальше, но ведь поздно уже. Дом Фонга поразил девочку. Точнее, его и домом назвать было сложно, потому что домов было несколько: соединённые галереями, с обращёнными во внутренний двор окнами, они больше были похожи на маленький квартал, отгороженный от других таких же кварталов. Совсем не похоже на их маленький дом в Намимори или на небоскрёбы Токио, которые она видела на школьной экскурсии. – Это называется сыхэюань, – заметив ошеломление девочки, сказал Фонг, – по такому принципу строились не только дома, но и монастыри, и учреждения, и императорские дворцы. В старину весь дом сыхэюань могла занимать большая семья в несколько поколений. – Очень… впечатляет, – подобрала нужное слово девочка. Их встречали, и к Фонгу здесь относились с заметным уважением. Тсуна вдруг пожалела, что помимо итальянского и английского не взялась изучать китайский – она ни слова не понимала из тех распоряжений, что отдавал Фонг, и того, что ему говорили. Наконец, одна из встречавших их девушек ушла, а вторая повернулась к Тсуне. – Это Мингю, – объяснил её временный учитель, – она проводит тебя к твоей комнате и поможет устроиться. Если что-то понадобится, обращайся к ней, Мингю знает японский. Завтра мы посмотрим, на что ты способна, и, отталкиваясь от этого, выстроим план тренировок. – Хорошо, спасибо… Фонг-сан? – неуверенно предположила девочка, так и не определившаяся с обращением. – Можно и так, – прикрыв глаза, согласился тот. Мингю действительно неплохо говорила по-японски, медленно и очень старательно проговаривала слова, чтобы избежать недопониманий. Она объяснила, где душ, показала комнату, в которой было всё необходимое. Ужин она тоже принесла сюда же. Девушка была доброжелательна и вежлива, объяснила, что у Фонга много учеников, что он редко бывает в доме, часто разъезжает по делам. Говорила, что учиться у него – честь, и что Тсуне повезло, если её сочли подходящей. Никаких секретов Мингю не выдавала, и было похоже, что она всеми силами старается развеять тревогу гостьи, так что Тсуна даже заподозрила, что её об этом попросил Фонг. Лёжа в кровати, Тсуна бездумно открывала и закрывала телефон-раскладушку, не зная, стоит ли пытаться связаться с друзьями и можно ли вообще это делать. В любом случае, чтобы позвонить домой нужно было приобретать новый телефон и новую сим-карту, потому что этот работал только с сим-картой провайдера Намимори. «Как там ребята? И Таясу? И мама?» Тсунаёши не представляла, что Реборн сказал Нане, что та легко отпустила дочь в неизвестность, но в талантах своего учителя пудрить мозги она не сомневалась. «Я должна справиться и как можно быстрее научиться тому, что мне захочет показать Фонг-сан». Она помнила обещание Реборна заставить её самостоятельно отвечать за прогулы в школе. И чувствовала, что должна быть дома, а не в Китае, но ничего не могла с этим поделать. «Завтра. Всё начнётся завтра. И я не должна опозориться». Со вздохом Тсуна отложила телефон и закрыла глаза. Кажется, мафия стремительно затягивала её, и в этом водовороте она могла положиться только на себя и на слово Реборна. Ей оставалось надеяться, что ребёнок-киллер станет его держать.