Девочка, которая хочет умереть.

Я быстрее всех добежала до Норы, каким-то чудом обогнав даже Перси, у которого ноги были почти как я во весь рост. Влетев в дом, я, не останавливаясь, взмыла по лестнице на второй этаж, перескакивая через ступеньки. Рон, только что проснувшийся и растрёпанный, проводил меня ошарашенным взглядом, но я успела лишь бросить короткое «Привет» и захлопнула за собой дверь ванной. Я повернула кран душевой, и горячая вода с шумом ударила в плитку, заполняя маленькое пространство паром. На секунду задержавшись, глядя в пол, я решила подойти к зеркалу. Оттуда на меня смотрела девочка с покрасневшими глазами, расширенными зрачками, спутанными волосами и царапинами с грязью на щеках. Я несколько раз похлопала себя по щекам и только после этого словно пришла в себя. Быстро стянув с себя испачканную одежду, я сложила её в отдельную кучку на полу, стараясь не думать ни о пятнах, ни о запахе, ни о том, как именно они там появились. Теперь все это казалось чем-то далёким и неважным. Едва я шагнула в душевую и горячая вода коснулась кожи, как в дверь начали быстро и настойчиво стучать. — Рози, дорогая, — обеспокоенно произнесла тётя Молли, и в её голосе слышалась явная тревога, — открой дверь. Я на мгновение прикрыла глаза, позволяя воде стекать по лицу, а затем громко ответила, стараясь, чтобы голос звучал как можно обычнее: — Секундочку! Я купаюсь! — Хорошо, милая. Только побыстрее! Я торопливо намылила себя цветочным шампунем и через несколько минут выключила душ, наспех вытерлась полотенцем и, обернувшись им, шагнула на прохладную плитку. Мой взгляд тут же метнулся к двери, за которой всё ещё стояла тётя Молли, а затем — к куче грязной одежды на полу. Ткань, измятая и испачканная, выглядела слишком красноречиво. Щёки снова вспыхнули от стыда. Не раздумывая, я схватила вещи и поспешно забросила их обратно в душевую. Открыв кран, я принялась торопливо застирывать их руками, втирая шампунь в ткань, словно он мог не только смыть пятна, но и уничтожить любые следы произошедшего. — Милая, прошло уже тридцать минут, — донёсся из-за двери голос тёти Молли, в котором тревога будто в разы усилилась:— Ты скоро? Я сжала мокрую ткань в руках, из которой струйками стекала пена, и на секунду замерла, понимая, что времени прошло больше, чем мне казалось. Вода продолжала шуметь, и мое сердце снова начало биться быстрее, хотя причин для этого, как мне казалось, уже не было. — Да, уже выхожу! — громко сказала я, выключив воду. Я растерянно посмотрела на мокрую ткань в руках, не зная, куда её теперь деть. С неё всё ещё стекала вода, а запах шампуня оставался слишком резким и заметным. Несколько секунд я стояла, сжимая одежду в пальцах и перебирая в голове варианты, ни один из которых не казался по-настоящему удачным. В итоге я решила аккуратно повесить вещи внутри душевой, стараясь придать этому виду хоть какую-то естественность, будто так и должно быть. Я надеялась, что никто не станет задаваться лишними вопросами. На вроде «зачем она постирала одежду руками?», или «почему Рози оставила её именно там, а не отдала в руки тети Молли?». Сейчас мне казалось важным только одно: выйти отсюда как можно спокойнее и выглядеть так, будто ничего необычного не произошло. Да, я тщетно надеялась, что Перси или близнецы ещё не успели рассказать родителям о том, что видели. Я глубоко вдохнула, стараясь придать лицу самое обычное выражение, какое только могла изобразить, и осторожно подошла к двери, приоткрыв ее и на всякий высунув голову наружу. Тётя Молли была одна. Она сидела на кровати Рона, сцепив руки на коленях, и смотрела на меня с неопределенным выражением, в котором смешалась и тревога, и напряженное ожидание, и страх, и обеспокоенность за меня. Я распахнула дверь шире и вышла из ванной, стараясь двигаться как можно спокойнее. Подойдя к своей сумке, я присела на корточки и достала чистую одежду, чувствуя на спине её тяжёлый, внимательный взгляд, от которого становилось не по себе. — Дети мне рассказали, что произошло, — тихо произнесла тетя, нарушая тишину. — Милая, что случилось? Я замерла, держа в руках рубашку, и на мгновение не знала, как сказать. Вопрос был простым, но внутри меня не находилось ничего, что можно было бы назвать ответом. — Я… я… — я повернулась к ней, несколько раз беспомощно открыла и закрыла рот, чувствуя, как слова ускользают прежде, чем успевают оформиться. — Я забежала в лес и… и испугалась. Я замолчала. Тишина повисла между нами тяжёлой паузой, и тетя Молли подождала ещё секунду, будто давая мне шанс продолжить, но, поняв, что я больше ничего не скажу, нахмурилась. — Испугалась чего, детка? — мягче спросила она, но в голосе прозвучала настороженность. Я опустила взгляд в пол и просто пожала плечами. — Я не хочу об этом говорить, — тихо произнесла я. В ответ тётя Молли медленно поднялась с кровати и подошла ко мне. Она опустилась на колени, чтобы оказаться со мной на одном уровне, и осторожно взяла меня за руки. Её ладони были тёплыми и немного шершавыми, но само прикосновение было мягким и бережным. Она внимательно посмотрела мне в глаза, будто пытаясь разглядеть в них ответ. — Кто-то плохой был рядом с тобой? — спросила она тихо, и хоть и в этом вопросе звучал страх, но в её взгляде было столько напряжения, что мне стало не по себе. Я моргнула и лишь растерянно посмотрела на нее. Тетя Молли снова повторила свой вопрос. — Рядом с тобой был кто-то? — она сжала губы, и в её глазах мелькнуло что-то острое, почти яростное. — Кто-то тебя обидел? Тебе причинили боль? — Нет… — тихо ответила я. — Никто меня не обидел. Я заморгала, чувствуя, как перед глазами снова начинает собираться влажная пелена, и опустила взгляд, чтобы не встречаться с её напряжённым выражением. — Мне просто стало страшно, — добавила я тише. — Я потерялась в лесу… а потом вспомнила Монстра, который у-у-бил мою семью. — Я просто вспомнила, — повторила я, уже увереннее. — И испугалась. Тётя Молли долго смотрела на меня, будто пыталась понять, не вру ли я ей. Затем она медленно поднялась и мягко, почти шёпотом попросила позволить ей осмотреть мои раны. Я молча кивнула, и она достала палочку и аккуратно провела ею вдоль моих рук, затем по лицу, плечам, бокам и ногам, тихо произнося заклинания. Тёплое покалывание пробежало по коже, словно по мне скользнул лёгкий ток, и царапины начали исчезать, стягиваясь и бледнея прямо на глазах. Через несколько минут тётя Молли опустила палочку и закрыла глаза, глубоко выдохнула и позволила плечам расслабиться, будто до этого момента держала себя в сильном напряжении. — Ничего серьёзного, — тихо сказала она, и в её голосе впервые за все время прозвучало облегчение. Я неуверенно улыбнулась и неловко прижала чистую одежду к полотенцу, которым была обёрнута, внезапно остро осознав, что стою перед ней почти раздетой. Тётя Молли моргнула, будто только сейчас заметила это, и на её лице мелькнуло короткое смущение, которое тут же сменилось привычной собранностью. Она без лишних слов взмахнула палочкой в последний раз, и тёплый поток воздуха мгновенно высушил мои волосы и кожу, оставив после себя лёгкое ощущение тепла. — Одевайся, милая. — тихо сказала она. После этого она ещё раз внимательно посмотрела на меня, словно проверяя, всё ли в порядке, и, удовлетворившись увиденным, развернулась и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я решила последовать её совету и быстро оделась, и как раз вовремя, потому что дверь внезапно распахнулась, и в комнату почти вбежал Сириус. Его глаза были широко раскрыты и в них плескалось что-то дикое, неуправляемое, словно он только что сорвался с места, не думая ни о приличиях, ни о двери, ни о том, кто может находиться внутри. Следом за ним поспешила тётя Молли, явно пытавшаяся его остановить. — Где…? — резко выдохнул Сириус, уже заметив меня. Он даже не дал мне слово сказать. Лишь в два шага пересёк комнату и крепко обнял меня, так внезапно и сильно, что я на секунду потеряла равновесие. Его пальцы сжались у меня на спине, будто он проверял, настоящая ли я, цела ли я. Я уткнулась лицом в его рубашку, почувствовав знакомый запах и быстрое, тяжёлое дыхание над моей макушкой. Он ничего не говорил, но объятие было слишком крепким для простого приветствия — в нём читался страх, который он даже не пытался скрыть. — Олененок… — выдохнул он, чуть отстранившись, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд метнулся по моему лицу, плечам, рукам, будто одного подтверждения было недостаточно. И правда, не удовлетворившись тем, что просто осмотрел меня, он резко вытащил палочку и начал быстро проводить ею по всему телу, тихо произнося заклинания, почти не замечая, что тётя Молли стоит рядом. Тёплое покалывание снова разлилось по коже, и я невольно мягко улыбнулась, чувствуя в этом не столько необходимость, сколько его тревогу и заботу. — Я в порядке, — попыталась успокоить его я, осторожно коснувшись его запястья. — Тётя Молли уже проверила меня. Он всё равно не опустил палочку и, казалось, проверял меня даже тщательнее, чем тётя Молли — уж точно дольше по времени, — словно боялся что-то пропустить или не заметить. Только убедившись сам окончательно, что со мной действительно ничего серьёзного не случилось, он медленно выдохнул и опустил руку, хотя напряжение в его глазах так и не исчезло полностью. — Я ведь уже сказала, что проверяла ее. — Сухо произнесла Молли, скрестив руки на груди. Сириус резко повернул к ней голову и бросил взгляд, в котором вспыхнула жёсткая, почти звериная ярость. — Учитывая, как ты присматриваешь за моим ребёнком… — процедил он сквозь зубы, стиснув челюсть так, что на скулах заиграли мышцы, — я больше не доверю тебе заботу о ней! Я моргнула и удивлённо посмотрела на Сириуса, чувствуя внутри странный, спутанный коктейль эмоций после его слов. Мне одновременно хотелось улыбнуться и почему-то расплакаться от фразы "моим ребенком". Однако решив разобраться с этим позже, я поспешно перевела взгляд с него на тетю и обратно, остро ощущая, как напряжение между ними становится почти осязаемым. Тётя Молли возмущённо округлила глаза, но затем на мгновение закрыла их, словно подавляя вспышку обиды. — Ты прав, — тихо сказала она, поджав губы и нахмурившись. — Я недоглядела за Рози. И какими бы ни были мои оправдания, как родитель я понимаю, почему ты хочешь её забрать. Она на секунду опустила взгляд, а затем покачала головой. — Я обещала тебе присматривать за ней, — продолжила она уже мягче. — И не сдержала своего слова. Сириус холодно кивнул, не принимая извинений, но и не споря. Он притянул меня к себе, крепко обняв одной рукой, а другой коротким взмахом руки подтянул к нам мою сумку. Та скользнула по полу и послушно ударилась о его ногу. — Мы уходим, — бросил он напоследок, и в его голосе зазвучала неприязнь, которую он даже не пытался скрыть. Я расширила глаза и уже открыла рот, чтобы что-то сказать — возможно, возразить, возможно, просто попрощаться, — но Сириус в тот же миг сжал в ладони портключ, и на долю секунды всё вокруг словно вытянулось и исказилось, и я едва успела вдохнуть, прежде чем меня резко дёрнуло вперёд знакомое, неприятное ощущение рывка за пупок, словно невидимый крюк зацепил меня изнутри и потянул сквозь пространство.

***

Мы приземлились дома, и я сильнее сжала шею Сириуса, зажмурившись от накатившего головокружения. Мир ещё несколько секунд плыл перед глазами, пол казался ненадёжным, а в ушах звенело. Я терпеть не могла портключи из-за таких последствий, к которым никак не могла привыкнуть. Сириус, привыкший к моему состоянию после такого перемещения, лишь крепче прижал меня к себе, давая время прийти в себя. Он ничего не говорил, просто спокойно ждал, пока все вокруг перестанет кружиться, и я смогу уверенно встать на ноги, не боясь, что пол ускользнёт из-под ступней. Я открыла глаза и легонько постучала Сириусу по плечу, давая понять, что всё уже в порядке, и что он уже может меня отпустить. Он сразу понял намёк, но всё же на мгновение прижал меня крепче, а затем осторожно опустил на землю и взяла за руку, отведя в зал. Сразу поняв, к чему всё идёт, я послушно забралась на кресло напротив него, поджав под себя ноги, и посмотрела на Сириуса снизу вверх, стараясь выглядеть спокойной как удав, ведь знала, что если он сам привел меня сюда, то разговор собирался быть серьёзным. Он несколько секунд молчал, лихорадочно ходя из стороны в сторону, будто не мог остановиться и найти подходящие слова. Его шаги были быстрыми и неровными, ладони то сжимались в кулаки, то нервно проходили по волосам, а плечи оставались напряжёнными. По одному только тому, как резко Сириус разворачивался у стены и снова начинал ходить, я поняла, что он всё ещё злился на тётю Молли, и именно поэтому решила прервать тишину, пока всё не стало еще хуже. — Не вини тётю Молли, —торопливо сказала я, поспешив вмешаться, пока он окончательно не разозлился. Я старалась говорить ровно, но слова всё равно чуть сбивались. — Она не виновата… это я решила забежать… — О чём ты только думала?! — внезапно вспыхнул он, перебив меня. — Ты хоть представляешь, что могло произойти?! Сириус остановился прямо передо мной, и в глазах у него было столько гнева, что у меня внутри всё сжалось. Я невольно подтянула ноги к себе, стараясь стать меньше, будто это могло что-то исправить. — Тебе четыре года, Рози. Четыре! — Голос Сириуса на мгновение дрогнул, но потом стал только громче. — Это не сад за домом! Это лес, полумагический лес! Ты вообще понимаешь, что это значит?! Он провёл рукой по волосам и заговорил быстрее, будто картины сами всплывали у него в голове. — На тебя могли напасть! Лисы, волки, дикие собаки, да что угодно! Ты маленькая, ты не смогла бы от них убежать! Его голос срывался на резкую, болезненную ноту, словно сама мысль о возможном пугала его куда больше, чем злила. — Это… — тихо начала я, чувствуя, как слова путаются и предательски застревают в горле. — я... я не думала… — Я не хочу слушать твои оправдания, Розалин! — жестко отрезал Сириус и, судорожно вздохнув, продолжил. — Мало того что ты самовольно забежала в лес, хотя мы предупреждали, что туда нельзя заходить, так ты ещё и не использовала портключ, когда потерялась! Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь справиться с собой, но голос всё равно дрожал от напряжения. — Зачем он тебе был дан, если ты даже не подумала им воспользоваться? Я беспомощно посмотрела на Сириуса, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и растерянности. Я понимала, что он прав, но от этого не становилось легче. Мне хотелось объяснить, что в тот момент всё было иначе, что я просто… не успела подумать, но язык словно прирос к нёбу, и я лишь крепче сжала пальцы, не зная, как это сказать вслух. Лишь мои губы предательски задрожали, и я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, словно это могло удержать слёзы и не дать им вырваться наружу. — П-прости… — едва слышно выдохнула я, виновато опустив плечи, и всхлип вырвался сам собой, прежде чем я успела его удержать. Сириус замер. Он пристально посмотрел на меня, и я увидела, как что-то в его взгляде изменилось. Гнев, ещё секунду назад бушевавший в его глазах, медленно угас, будто его погасили изнутри. Он шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу, словно окончательно сдаваясь собственной злости. — Иди сюда. — уже мягче сказал он, опускаясь на колени и раскрывая для меня объятия. Не медля ни секунды, я соскочила с кресла и почти налетела на Сири, уткнувшись лицом в его плечо и вцепившись в шею так крепко, боясь, что если ослаблю хватку, он исчезнет. Его руки сразу сомкнулись вокруг меня и этого простого прикосновения было достаточно, чтобы слезы хлынули сами собой, и я заплакала так, как плачут только дети: навзрыд, захлёбываясь воздухом, наконец позволяя всему, что держала внутри, вырваться наружу. Сириус держал меня крепко, одной рукой прижимая к себе, другой медленно поглаживая по спине, пока мои всхлипы не стали реже. Когда я чуть успокоилась, он осторожно отстранился, поцеловал меня в щёку и тихо, почти виновато, сказал: — Прости меня, олененок. Я всхлипнула и уткнулась носом ему в плечо, всё ещё неровно дыша. Его голос больше не был строгим, в нём чувствовалось только усталость. — Я не должен был кричать, — тихо добавил он. — Я просто испугался. Очень. Сириус аккуратно провёл ладонью по моим волосам, как будто я была чем-то хрупким, что легко сломать неосторожным движением. — Ты самое важное, что у меня осталось, — хрипло продолжил он — И когда я представил, что мог сегодня тебя потерять… Он запнулся и на мгновение отвёл взгляд. Я видела, как тяжело давались ему слова, будто каждое из них приходилось вытаскивать из себя силой. — Мне стало по-настоящему страшно. А когда мне страшно, я злюсь. Знаю, это чертовски неправильно, но таков уж я... Сначала злюсь, а уже потом думаю. Сириус попытался натянуто усмехнуться, словно хотел разрядить сказанное шуткой, но улыбка вышла короткой и быстро погасла. — Я отвечаю за тебя. Это не просто слова. И если бы с тобой что-то случилось… — он снова замолчал, сглотнув. — это была бы моя вина. Я чуть отстранилась, глядя на него заплаканными глазами. Сириус несколько долгих секунд смотрел перед собой, будто собирался с духом. — Когда-нибудь я всё равно встречу Джеймса и Лили, — продолжил Сириус уже тише, его взгляд стал отрешённым, будто он действительно видел их перед собой. — И я не знал бы, что им сказать. Как бы я посмотрел им в глаза? Как бы объяснил, что не уберёг их дочь? У меня перехватило дыхание. За последний год мы старались как можно реже вслух говорить о смерти о моей, о нашей семье, чтобы не бередить раны друг друга лишний раз. И для Сириуса заговорить о них сейчас… Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах было столько боли, что у меня снова сжалось горло. — Как? — глухо повторил он, поднимая взгляд вверх, словно обращаясь не ко мне, а к тем, кого уже нельзя было услышать. Я сглотнула, не зная, что ответить, и только сильнее сжала пальцами ткань его кожаной куртки.

***

……. Б д чи р б н м, ск л о бы р з я н убеждала с бя, что "взр сло " сознание дел ет меня вз осл м че ов ком, я всё равно оставалась лым д т м — без прежн в сп ми ний, без ыта и б з прожи л т, которые и ела т взрослого человека взрослым……

…. Встр в ле пост п нн ст р сь из м ей пам , словн её и не бы в вс , а то ужас е ч вс во с р ха, кото д лжно было ост ить гл бок шр м на ду е, утихло т к быст о и б ледно, что э о само по с бе ка ало бы тр в ж ым… ес и б я у е а тогда зам чать под бн е вещи как…. …… Ес и ы я тол к зн ла, ч о и енно в то е ь, в т м л су, у е б ло пол ж но начал т му п ти, по к ор му мне пр дстоя ид и д л ше…… стала бы я……… …… П па г рд ся бы т т м, ке я ст ла?