Драко Малфой и цветы Ханахаки

      Гостиная для дополнительного курса Хогвартса находилась на шестом этаже. Не в башнях, не в подземельях и даже не в норе, рядом с кухней. Студентов, что выразили желание повторить обучение седьмого курса, оказалось не так много - всего тридцать человек со всех факультетов. И решением директора Макгонагал, вставшей у руля восстановленного Хогвартса и посчитавшей, что межфакультетская рознь, длившаяся столетиями, должна быть остановлена, Гриффиндорцы, Рейвенкловцы, Слизеринцы и Хаффлпафцы были объединены в один класс с предоставлением им отдельной гостиной, охраняемой не менее сумасшедшим, чем идеи директора, портретом с рыцарем, при каждом удобном случае пытавшимся вызвать студентов на поединок и менявшим пароли, когда вздумается.       Драко перешагнул порог гостиной, привычно испытав глухую тоску по подземельям, в окнах которых то и дело мелькали щупальца Гигантского кальмара, гриндилоу или русалки, решившие поддразнить детвору; по полумраку, приглушенным цветам, теплой и родной атмосфере. Эта гостиная не была и не могла стать им домом. Всюду, куда не кинь взгляд, пестрели желтые, красные или синие шарфы и галстуки, над камином висел герб Хогвартса, объединяющий все факультеты, и от этого тоже было не по себе. Он не чувствовал себя здесь спокойно. У окна, за которым на ночном зимнем небе проступали редкие звезды, играли в шахматы хаффлпафцы, рейвенкловцы оккупировали ученические столы, заставив томами с книгами, усеявшими все полки северной стены; гриффиндорцы же развалились на диванах и креслах поближе к камину, чиркали перьями по пергаментам, от усердия закусывая то пальцы, то губы, то кончики перьев. Ни Поттера, ни Грейнджер, ни Уизли в гостиной не оказалось.       Открытие принесло едва уловимое облегчение. За день он пережил слишком много, чтобы выдержать еще одну перепалку с Героем. Драко был абсолютно уверен в том, что при очередной встрече они непременно сцепятся, помня, каким взглядом окинул его Поттер, когда выходил из Большого зала после ужина.       Хотелось спать. Он с трудом смог выгнать Панси, предварительно снабдив ее горой материнских конфет, разделся и лег в постель. Мысли тут же забегали, словно мыши в темном чулане, перебивая одна другую. Возможно, Панси была права, как и родители. Возможно, есть шанс? Но как же страшно думать об этом, понадеяться и быть осмеянным Поттером и его безродными дружками. Драко вздохнул, сжимая одеяло похолодевшими пальцами. Если бы Поттер с самого начала выбрал его, а не Уизли, все бы было куда проще и не пришлось бы сейчас изводиться. Ох, как часто он представлял себе эту картину. Как часто в его фантазиях Поттер жал ему руку, а шляпа распределяла его на Слизерин, сколько приключений их ждало вместе. Он так давно не вспоминал эту глупую детскую мечту, что уже и забыл, как сжимает в груди от видения улыбающегося ему Поттера, от совместных полетов и игр в квиддич за одну команду и кубок школы. Как бы они вместе занимались, объедались шоколадными лягушками и лакричными тянучками из Сладкого королевства, и как бы однажды, в Выручай-комнате, среди горы подушек, вместе с Поттером была бы не ревущая навзрыд Рейвенкловка - с ним был бы Драко.       Вздох получился жалким и рваным, Драко перевернулся на другой бок, с усилием заставляя себя не предаваться глупым, несбыточным мечтам. Пора подумать о реальности, даже если она не столь безоблачна, как хотелось бы.       ***       Всю неделю Драко ловил на себе взгляды – Панси то и дело смотрела на него осуждающе, поджимала губы и хмурила брови, умудряясь без слов высказать все, что думает о его бездействии и трусости. Блейз насмешливо скалился, забавляясь ситуацией, а Драко не знал, куда деваться, чувствуя на себе пристальные взгляды Поттера, которые он кидал вместе со своими не отстающими ни на минуту и жутко раздражающими дружками, но чаще делал это один. И взгляд этот нервировал почище отцовской отповеди о поведении, недостойном чистокровного мага и наследника древнего магического рода Малфоев. Драко уже с тринадцати научился делать вид, что слушает длинный, наполненный пафосом монолог отца, а вот выдерживать тяжелый взгляд Поттера, который не отворачивался даже тогда, когда Драко вызывающе смотрел в ответ – до сих пор не мог. Сколько ни пытался – каждый раз проигрывал схватку решимости и выдержки, чувствовал, что покрывается краской стыда, и отворачивался.       Поттеру было что-то нужно, в этом не было абсолютно никаких сомнений. Драко все еще помнил, что настолько пристального внимания со стороны героя удостаивался только на шестом курсе, когда гриффиндорец настойчиво вынюхивал, что задумал Малфой. Тогда было страшно, жуткий, липкий ужас пробирал до костей, и мысли метались в безысходном понимании – у него не получится. Он умрет, а вместе с ним умрут мать и отец. Лорд не прощает ошибок. Ему было не до Поттера, пусть вынюхивает, Драко почти сдался, и был почти рад, когда Герой поразил его сектумсемпрой. Больше не нужно решать, не нужно бояться, все просто закончится.       Война завершилась. А Поттер смотрел так, будто Драко решил устроить новый переворот и нести идеологию Темного Лорда на своих плечах, заняв его место во главе темной армии. Он нервно сглотнул, отворачиваясь в очередной раз от прошивающего все нутро взгляда, сжимая зубы от злости на себя и на Героя. Блейз хмыкнул и подвинул к нему клочок пергамента, на котором криво, но все же узнаваемо был изображен Драко, весь окруженный сердечками с именем «Поттер». Сердечки ехидно пульсировали, а лицо нарисованного Драко то и дело расплывалось в блаженной улыбке. Мерзость! Малфой махнул палочкой, с мстительным удовольствием наблюдая, как пергамент вспыхивает и чернеет, превращаясь в бесформенный ком.       - Я убью тебя, Блейз. – Прошипел Драко, поймав очередной взгляд Поттера, которым тот проследил за его действиями, еще сильнее нахмурившись. – Ты не должен вмешиваться.       - Технически, я ничего не сделал. Всего лишь подшутил над не слишком умным другом. – Забини выглядел до тошноты довольным собой, настолько, что Драко с трудом удержался от проклятия зуда, чтобы заставить придурка вспомнить свое место.       Он и сам знал, что должен что-то сделать. Нельзя сдаваться, даже если кажется, что шансов нет. Так учил покойный профессор Снейп, так наставляла мать, провожая на самоубийственную миссию, так говорил отец, до конца пытавшийся уберечь семью от гнева Темного Лорда. Отчаянно хотелось жить. Он столько всего еще не видел и не попробовал! Мордредов Поттер! Если бы только он не появился в его жизни, если бы только не был так раздражающе великолепен, выходя из любой передряги победителем, если бы не светился от самодовольства и счастья, ловя гребаные снитчи, так не геройствовал, забывая о себе на турнире, если бы не проявил доброту даже к недругу вроде Малфоя! Драко бы сейчас не мучился от вируса, решившего, что раз он не может получить желаемое, то лучше ему сгинуть в безвестности и мраке.       Драко хотел жить. Пусть без любви, хотя ее, как сильно не прячь под семью замками, до конца загнать в черный чулан так и не удалось. Она прорывалась, проникала, закрадывалась тенью в мысли и душила картинами того, что могло бы быть у Малфоя и Поттера. Иногда, эти картинки были столь реальными, что становилось больно, в груди жгло раскаленными углями, а легкие будто давило тисками, и хотелось выть на луну, подобно мучимым инстинктами оборотням.       - Малфой. – Драко вздрогнул от голоса, прозвучавшего совсем рядом. Поттер стоял напротив, спрятав руки в карманы распахнутой мантии, и смотрел на него так, будто прямо сейчас собирался обвинить в преступлении. – Надо поговорить.       Панси прожигала его взглядом, больно ущипнув за бедро, слишком хорошо зная, что паникующий Малфой – грубый, злой и не способный на адекватный диалог Малфой. Драко отпихнул ее руку, пнул под столом Блейза, уже царапающего на новом куске пергамента очередной шедевр, и только после этого посмотрел на Поттера, изогнув тонкую бровь.       - И о чем же хочет поговорить со мной Национальный Герой? – Сказал он с издевкой, скрестив руки на груди и старательно игнорируя Панси, смотревшую на него, как Снейп на Лонгботтома, испортившего очередное зелье.       - Наедине. – Не меняя позы, произнес Поттер.       - У меня нет секретов от друзей, Поттер. Говори здесь, мы все хотим послушать тайну Избранного. - Ухмылка Драко стала шире, когда на последних словах гриффиндорец едва заметно поморщился. «Пророк» так любил употреблять громкие эпитеты в статьях о Герое, что Драко не сомневался – Поттер, чуть ли не с первого курса возненавидевший мерзкую газетенку, собирающую о нем сплетни, оценит этот пассаж в его исполнении по достоинству.       - Хорошо. Раз тебе этого так хочется, Малфой. – Лицо Поттера перестало выражать какие-либо эмоции, он обвел взглядом слизеринцев и замерших за соседним столом Бута, Финиггана, Финт-Флетчли и сестер Патил, старательно делающих вид, что пишут эссе, и посмотрел на Драко. – Гермиона нашла в библиотеке книгу о редких магических заболеваниях. В ней была глава об одном вирусе, который называется Ханахаки. Думаю, о деталях ты знаешь. Вирус поражает чистокровных волшебников, безответно и сильно влюбленных. Ты чистокровный маг и кашляешь цветами, Малфой. Поэтому я хотел предложить тебе помощь, чтобы избавить тебя от вируса.       Все звуки вымерли. Прекратился скрип перьев, шорох страниц, даже злобный рыжий книззл Грейнджер перестал вылизывать лапу. Все взгляды обратились к Малфою, будто он только что провозгласил себя новым Мерлином. Драко не знал, кого он ненавидит сейчас больше: Поттера, за то, что открыл рот, или себя, за то, что в очередной раз поддался желанию выставить того дураком и потерпел сокрушительное поражение. Ну в самом деле, сколько попыток прилюдно унизить Героя увенчалось успехом? Поттер, как феникс, каждый раз восставал из пепла, отряхивался от грязи и умудрялся становиться еще более любим окружающими. Драко такого не светило. Он уже слышал шепотки, кажется, одна из сестер Патил хихикнула, кинув на стол, за которым слизеринцы писали эссе по чарам, горящий, будто у Риты Скитер, чуявшей очередную сенсацию, взгляд.       Лицо Поттера выражало абсолютное довольство собой. «Я предупреждал». - Говорила едва заметная ухмылка, блеснувшая на губах Героя, отчего злость в Драко вскипела за считанные секунды, заливая краской лицо.       - Мне не нужна твоя помощь, Поттер. Помоги кому-нибудь другому. – Прошипел он, и Поттер, ко всеобщему удивлению, пожав плечами, развернулся и ушел обратно к своим друзьям, наблюдавшим за сценой с дивана у камина.       - Идиот, - едва слышно шепнул Блейз, проследив взглядом за гриффиндорцем.       - Заткнись. – Драко наклонился к эссе, где осталось дописать всего-то пару дюймов. – Вы обещали не лезть. Вот и не лезьте.       Блейз разочарованно покачал головой, строя рожи Панси, которая также молча отвечала, меняя изгиб бровей и кривя рот. Драко старательно игнорировал немой диалог друзей, как и остальной шум, уверяя себя, что у него все под контролем.       ***       Ничего не было под контролем. Драко понял эту ужасающую истину на следующий же день, когда во время обеда на него стали смотреть буквально все. Кто-то смеялся, кто-то прикладывал руки к груди. Пара хаффлпафок с пятого курса, краснея, поинтересовались, кто же избранница, посмевшая отвергнуть Малфоя. Астория Гринграсс умудрилась зажать его в коридоре и предложить влюбить в себя, чтобы спасти от жуткой участи. Одни желали ему сдохнуть в муках, другие жалели. Группа младшекурсников с Рейвенкло посмеивались над девчачьей болезнью, шестикурсники с Гриффиндора разыграли сценку страданий и смерти Драко Малфоя.       Все стало еще хуже следующим утром, когда совы принесли почту. Панси развернула «Ежедневный Пророк» и поперхнулась чаем, который неосторожно успела пригубить. Прямо на второй странице, после очередной нелепой байки о Гарри Поттере, на которые все уже перестали обращать внимание, красовалась колдография Драко Малфоя, выходившего из Министерства с родителями после оправдательного приговора суда. Он стоял в пол-оборота, уставший, но удовлетворенный, и светлые волосы трепал легкий ветерок. Содержание статьи не вызывало ничего, кроме омерзения. В ней журналист не только прошелся по его прошлому, вспоминая службу Темному Лорду, но и весьма в насмешливой форме высказался по поводу того, что наследника одного из древнейших родов Британии мог сразить любовный вирус.       Хуже быть просто не могло, думал Драко ровно до той минуты, как семейный филин принес письмо от родителей, в котором Люциус обещал добраться до «поганого стервятника», а мать, в свойственной только ей манере, нежно, но строго напоминала Драко о данном обещании. Под конец его вызвала директор, долго и нудно вещала, что сделает все возможное, чтобы помочь решить проблему Малфоя и спасти его жизнь. Драко не слушал, тупо пялился на шкафчик, забитый пожелтевшими от времени пергаментами, и рассматривал диковинные артефакты, издающие мерный серебряный звон.       Большей проблемой во всей этой череде раздражающего внимания, из-за которого Драко даже перейти из класса в класс спокойно не мог, чтобы не услышать за спиной восклицания, оставался Поттер. Поттер, не спускавший с него пристального взгляда и каждый раз невероятным образом оказывающийся рядом, куда бы Драко ни пошел. Будь то библиотека, пустой класс в той части замка, куда редко забредают школьники, квиддичное поле или граница запретного леса, где Драко любил гулять, слушая хруст снега под ботинками и наслаждаясь краткими минутами одиночества. Поттер был везде, появляясь внезапно и пугая Драко не хуже боггарта, а мерзкий вирус, как назло, проявлял свой скверный характер именно перед Героем, и Малфой чихал и кашлял, засыпая все вокруг белыми лепестками и бутонами, с ужасом понимая, что их становится все больше и больше.       ***       Воскресенье конца января встретило студентов на удивление хорошей погодой. Зимнее солнце во всю светило в окна, играло на белоснежном снегу, отражалось на глади черного озера. Группы студентов от третьих до седьмых курсов выстроились в ряд у выхода с территории Хогвартса, прятали руки в яркие вязаные перчатки, натягивали шапки и шарфы, парочки держались за руки, краснея и от смущения, и от мороза. Двор был полон радостного смеха и предвкушения предстоящей прогулки.       Драко с наслаждением откинул одеяло и засунул ноги в тапочки. Тишина. Все соседи ушли в Хогсмид. Даже Блейз не остался равнодушен перед уговорами Паркинсон, ее просящими, наивно открытыми глазами и, виновато глянув на Драко, ушел веселиться. Слава Мерлину! Драко надеялся, что у этих тугодумов, наконец-то, сложится пазл в голове, они займутся друг другом и перестанут донимать Драко своей опекой, будто вторые мамочка с папочкой. В конце концов, он еще не при смерти, хоть и имеет все шансы пополнить ряды мертвецов в ближайшем будущем, если не найдет способа избавиться от вируса. При мысли о Ханахаки в голове привычно возник образ Героя – хмурого и не сводившего с Малфоя пристального взгляда. Драко вздохнул, чувствуя себя последним дураком. Его жизнь в опасности, а он думает лишь о том, что в какой-то степени даже рад гребаным цветам, с завидной регулярностью вылетающим из его тела, потому что благодаря им Поттер обратил на него внимание. И ощущать его на себе не то же самое, что оказаться подозреваемым в преступлениях. Совсем иначе.       Тогда все было куда сложнее, и воспоминания о том годе были сплошь пропитаны паникой и страхом. Возвращаться в них не хотелось. Но теперь все по-другому. Драко с жадностью ловил на себе взгляды Героя, слушал шорохи, зная, что тот, наверняка, где-то поблизости, прислушивается и приглядывается к Драко. Они так часто сталкивались, и так часто Драко нигде не видел рядом с Избранным его извечных дружков, что в душе расцветало довольство. Он был почти счастлив – не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы Поттер, наконец, заметил Драко. Всего-то оказаться в смертельной опасности и прилюдно отказаться от помощи Героя.       Против воли на лице расцвела хитрая улыбка. У Малфоя был план. И пусть он не принесет ничего, кроме очередной ссоры, но теперь никто не посмеет пенять, что Драко ничего не делает для своего спасения.       Он встал, зная, что безнадежно пропустил завтрак. Тело гудело в предвкушении, мысли заставляли действовать, и тратить время на еду сейчас казалось неимоверной глупостью. Драко оделся, накинул поверх теплого кашемирового свитера зимнюю мантию, обмотал горло слизеринским шарфом и, достав из прикроватной тумбочки запечатанное фамильной печатью письмо, отправился в совятню.       Коридоры Хогвартса пустовали. Он шел по галереям, мимо перешёптывающихся портретов, едва успев избежать встречи с Пивзом, голосящим на весь коридор новую песенку – про влюбленного чистокровного Малфоя, которому отказали все красавицы; поздоровался с Кровавым бароном, как раз пролетавшим мимо, и по секрету поведал ему, где проказничает полтергейст – чтобы наглецу не повадно было позорить имя Малфоев, и свернул к башне.       В совятне привычно пахло сеном и пометом. Птицы спали, либо засунув головы под крылья, либо нахохлившись и спрятав одну лапу в торчащие перья. Черный филин Малфоев сидел под самым потолком черепичной крыши. Драко чуть слышно свистнул, призывая птицу, и совы распахнули глаза, недовольно захлопали крыльями и запищали на вторженца. Филин грациозно спланировал на руку хозяина, подставляя голову под пальцы, погладившие черные, переливающиеся синевой перья, и вытянул лапу, терпеливо ожидая, пока Драко привяжет письмо.       - Отнеси в мэнор. – Малфой подошел к бойнице и выпустил птицу в окно. Филин хлопнул крыльями и направился прочь из замка.       Драко оперся руками о каменный выступ, разглядывая верхушки сосен Запретного леса и домик лесничего, где из трубы весело валил дым, а черный, глупый пес носился по поляне, голося на всю округу. Первая часть плана окончена. Драко постоял еще пару минут, наблюдая за чистым голубым небом без единого облачка, не обращая внимания на щиплющий щеки мороз и краснеющие от колючего холода пальцы.       Позади хрустнула мышиная косточка. Он развернулся, но никого не увидел. Совы, уже привыкшие к присутствию человека, снова дремали, скрипя клювами и пряча головы под крылья. Ну в самом деле, как можно делать одни и те же ошибки из раза в раз? Драко поправил шарф, пряча замерзший нос в теплой шерсти, вышел из совятни, легко сбегая по каменным ступеням, и быстрым шагом направился по коридору открытой галереи, слыша за собой - едва различимые за его собственными – шаги. Повернешься – никого не увидишь. Он хмыкнул, прибавляя шаг и заворачивая к Астрономической башне. Сейчас там никого нет. Малышня собралась во дворе, устроив масштабную снежную баталию: возводила оборонительные крепости из навалившего снега, обстреливала друг друга снежками, валялась в сугробах. До открытых всем ветрам арок галереи доносился детский смех, чей-то боевой клич – наверняка, гриффиндорский. Кто-то визжал, получив горсть холодного снега за шиворот – наверняка, от слизеринца.       На смотровой площадке Астрономической башни было тихо, звук детского веселья почти не слышен. Драко прошел вперед, вставая у парапета, едва не доставая носками ботинок до края круглого дощатого пола. Впереди виднелись черные макушки сосен Запретного леса, шпили Хогвартса упирались в небесное полотно, сверкая на солнце новенькой, уложенной прошлым летом черепицей. Здесь было еще холоднее, чем в совятне, Драко глубоко вдохнул морозный, разрежённый воздух. Легкие сразу обожгло, в груди закололо, он закашлялся, выплевывая лепестки. Вмиг подхваченные легким ветром, они поднялись вверх, и, словно снежинки, растаяли, не оставив и следа.       Доски позади скрипнули.       - Я все еще могу делать вид, что не заметил. Но уважь мое любопытство, Поттер. Какого боггарта ты преследуешь меня все это время? – Драко развернулся, вперив сердитый взгляд перед собой, даже примерно не зная, где может быть гриффиндорец. Ответом ему была тишина. – Хватит играть в молчанку, Поттер. Я знаю, что ты здесь под мантией-невидимкой. Скажу по секрету, ты никогда не умел как следует прятаться.       Скрипнула еще одна доска, и Драко повернулся в сторону звука, нисколько не удивившись, когда перед ним из ниоткуда появился Поттер.       - Так что тебе нужно от меня? – Драко приподнял одну бровь, опершись о парапет спиной и засунув руки в карманы мантии. Холодный ветер нещадно дул в спину, напоминая, что до пропасти меньше шага, но Драко запретил себе думать об этом. – Если я снова подозреваюсь в пособничестве Пожирателям смерти, то ты немного опоздал. Меня уже оправдали.       - Ты свихнулся, Малфой? Я сам свидетельствовал в твою пользу, так чего ради мне подозревать тебя в чем-то подобном? – Поттеру явно не нравилось, что его маскировку раскрыли. Он недовольно скомкал мантию, сунул ее в карман и уставился на Драко в ответ. – Я хотел узнать, кто отверг тебя.       Примерно чего-то подобного он и ожидал. Герой не смирился с тем, что в его участии не нуждались, и решил поступить по-своему, не спрашивая ничьего мнения. Как по-поттеровски.       - С чего ты взял, что меня отвергли? – Драко чуть наклонил голову, сощурившись и пытаясь вспомнить, когда он последний раз упоминал имя гриффиндорца в контексте своей влюбленности вслух и мог ли Герой услышать это?       Поттер удивленно уставился на него, будто Драко вдруг сказал, что луна падает с небес. Действительно, этот олух даже не предполагал другого ответа? Считал, что Малфоя отшили, и он, как побитая псина, убежал зализывать раны, страдать и ждать собственной смерти? Он выглядит в глазах Поттера настолько безнадежным, что даже гипотетически не достоин взаимности? Мысль резанула ножом.       - Разочарую тебя, Герой. Я никому и ни в чем не признавался. – Отчеканил Драко сквозь сжатые зубы, запрещая себе переходить на грубость.       Поттер сгорал от стыда, покрываясь румянцем и пряча взгляд, и это зрелище доставляло невероятное, льющееся горько-сладкой патокой удовольствие. Что, съел, Герой? Не ожидал, что шанс Малфоя все еще не потерян, что он еще может спастись, и ему не нужна твоя подачка, прикрытая покрывалом гриффиндорского благородства?       Поттер подошел к соседнему парапету, посерьезнев и уставившись тяжелым взглядом в бесконечную небесную даль.       - Ты когда-нибудь думал о том, что можно было выбрать другой путь, и все сложилось бы иначе? – Вдруг произнес он. – Иногда мне кажется, что я сделал недостаточно, слишком долго думал над очевидными вещами или не думал вовсе.       Драко удивленно уставился на него, не понимая, что заставило Поттера завести с ним подобный разговор. Забыл, что рядом тот самый гребаный Малфой, а не верные дружки? Драко молчал, глядя на профиль Поттера в ожидании, когда же он повернется и вспомнит с кем находится, но Поттер упорно молчал и не смотрел на собеседника, и тишина между ними звенела от напряжения. Уж лучше взаимные оскорбления и искрящие заклинаниями скрещенные палочки, чем это.       - Не понимаю, о чем ты, Поттер. – Не выдержал Драко в очередной раз, злясь на собственное слабоволие. - Я не жалею о своем выборе. И никогда не жалел. Это был единственный путь для меня и моей семьи выжить.       - Стать Пожирателем. – Поттер повернулся, и голос его прозвучал резко, будто он ждал от Драко другого ответа, а взгляд обжег не хуже пламени. – Ты мог обратиться за помощью. Профессор Дамблдор не отказал бы тебе.       - О, ради Мерлина. – Драко закатил глаза, не выдержав противостояния взглядов, и отвернулся. – Дамблдор, да и каждый в этом проклятом Замке носились только с тобой, Поттер. Он с самого первого дня знал, что я получил метку и что должен сделать. Мордредов старик был прекрасно осведомлен обо всем и не предложил помощи.       - Профессор никогда ничего не делал просто так. Возможно, он давал тебе возможность самому выбрать, как поступить. И, в конце концов, ты выбрал.        - Не смеши меня. - Драко отмахнулся от мысли, как от назойливой мухи. - Я готов был убить его.       - Но не убил. Профессор верил в тебя. Я же видел, что ты опустил палочку, Малфой. – Поттер повернулся в его сторону всем корпусом, спрятав замерзшие руки в карманы мантии.       - И я отплатил ему сполна.       - Да, я помню. – Взгляд Поттера потеплел, он едва заметно улыбнулся удивленному такой смене настроений Драко. - Но не думай, что скажу тебе за это спасибо, Малфой.       - Как и я тебе, Поттер. – В тон ответил ему все еще шокированный Драко, не зная, как реагировать на неожиданное проявление дружелюбия.       - Так в кого ты влюблен?       Вот к чему была вся эта бесполезная болтовня о путях и выборах. Попытка разговорить, заставить проникнуться к Герою доверием и выложить на блюде все секреты.       - Не твое дело. – Прошипел Драко, пихнув Поттера в плечо, и быстрым шагом направился к лестнице. Решил, что сможет перехитрить его своими уловками и псевдодружелюбием? Не с тем связался, Поттер. Такие номера прокатят на недалеком Уизли, но точно не на Драко Малфое.       - Я все равно узнаю, Малфой!       Слова долетели до Драко, когда он уже сбегал по ступеням и чуть не споткнулся, едва успев ухватиться за каменный выступ бойницы. Сердце бешено колотилось в груди, будто пыталось выскочить и убежать. Он сжал зубы и побежал вниз еще быстрее, тщетно пытаясь убедить себя в том, что это всего лишь пустая бравада. Поттеру никогда не добраться до истины, сколько бы он ни пытался. А в голове ехидный голос шептал: «Когда ты последний раз оказывался победителем в поединке с Поттером?»       ***       Четыре дня затишья. Поттер не ходил за ним по коридорам, Драко не слышал его шаги за спиной, не сталкивался в неизвестных, казавшихся заброшенными, уголках Хогвартса и прилегающей территории. Трудно признаться, что всего за пару недель тайного - для самого Поттера - преследования Драко успел привыкнуть к вниманию, которое уделял ему Герой. Еще труднее оказалось ловить себя на том, что прислушивается к тихим шорохам пустых коридоров, замедляет шаг, будто ждет, что вот-вот из-за угла покажется фигура гриффиндорца, и неизменно каждый раз натыкаться на пустоту. Драко не ожидал, что исчезновение Поттера с невидимого поста так его расстроит.       Четвертый день Поттер не обращал на него внимания, если не считать мимолетных взглядов да неизбежных столкновений в общей гостиной, и Драко уже готов лезть на стену. Заново придумывать нелепые и глупые способы вывести Героя на эмоции и заставить, наконец, посмотреть на него, даже если ради ответа на гнусную шуточку.       - У вас не занято? – Грейнджер неожиданно возникла у стола, где, как обычно, слизеринцы собирались, чтобы пройтись по домашнему заданию, обсудить сплетни и новости от общих знакомых.       Все трое удивленно подняли головы от книги, которую листали и горячо обсуждали рецепт зелья для сдачи Т.Р.И.Т.О.Н.ов. Грейнджер стояла у стола, сжимала пальцами, выпачканными черными и темно-зелеными чернилами, три толстых тома, перо и пергамент. Не дождавшись ответа от уставившихся на нее студентов с одинаковыми выражениями шока на лицах, она бросила книги на стол, грохнув ими так сильно, что подскочила ониксовая чернильница Блейза, а перо Панси прочертило по пергаменту, на котором она выписывала эссе по Чарам, длинную, кривую загогулину.       - Учитывая то, что всех нас скоро ожидают Т.Р.И.Т.О.Н.ы, - с этими словами Грейнджер приземлилась на стул, заняв место напротив Паркинсон, достала из сумки чернильницу, пачку чистых пергаментов и запасное перо, - А кое-кто до сих пор прохлаждается и считает, что успеет все выучить до июня! – повысила она голос и повернулась в сторону дивана, на котором развалился Уизли, старательно делая вид, что не знает, о ком говорит его подруга. – Я решила, что буду заниматься с вами.       - Грейнджер, это что, такая шутка? – Панси все же смогла собрать мысли в кучу и озвучить вопрос, мучивший слизеринцев, шокированно наблюдавших за происходящим.       - Гермиона, ты нашла нам место? – Из коридора, ведущего в спальни мальчиков, появился Поттер, нагруженный не меньше своей подруги, и направился прямиком к слизеринцам и точно так же, не спрашивая разрешения, сгрудил на стол вещи рядом с гриффиндоркой.       Драко молчал и удивленно хлопал глазами, наблюдая, как Герой раскладывает письменные принадлежности, прямо напротив его собственных, двигает его чернильницу, ставит свою и садится, поднимая взгляд на ошарашенных однокурсников, наблюдающих за наглым захватом территории и не проявляющих сопротивления.       - Разбираете зелье? – Грейнджер перегнулась через стол, сунув нос в учебник с пометками на полях, выведенными ровным почерком, и выделенными цветом особенно важными частями, совсем как у покойного декана Слизерина. – О, считаете, что сушеные ножки гриба-ясельника лучше истолочь? Но ведь в рецепте написано, что его нужно измельчить ножом…       - Всегда четко следуешь инструкциям, Грейнджер? – С издевкой произнесла Панси, подперев голову рукой и рассматривая гриффиндорку из-под полуопущенных век.       - Конечно. Ведь только если четко следовать указаниям рецепта, может получиться идеальное зелье. – Грейнджер нахмурилась, не обратив внимания на подначку, схватила учебник, повернула к себе, вчитываясь в пометки на полях и хмуря брови еще сильнее. – С чего вы взяли, что если черножилые бобы резать вдоль, то получится больше сока?       - Ты бы сначала попробовала включать смекалку, Грейнджер, - хмыкнул Блейз и вырвал у возмущенно воскликнувшей гриффиндорки книгу, возвращая ее на прежнее место. – Черножилые бобы имеют толстые стенки и полость, повторяющую их форму, заполненную соком. Но стенки боба тоже содержат сок. И если разрезать его поперек, то потеряешь часть сока, который, при разрезе вдоль, можно выдавить плоской стороной ножа из каждой половинки.       - С чего ты это взял? – Грейнджер удивленно уставилась на Блейза, а тот лишь развел руками, снисходительно глядя на удивленную однокурсницу.       - Практика, Грейнджер. И немного любви к экспериментам.       - Не верю. – Упрямо воскликнула она, прожигая Блейза сердитым взглядом и откидываясь на спинку стула.       - Твое право. Но исключительно ради того, чтобы доказать, что даже ты, Грейнджер, можешь ошибаться, я готов показать, что прав. У меня как раз есть пара бобов для практики в спальне. – Хитро подмигнул гриффиндорке Блейз.       - Ты проиграешь, Забини. – Упрямо воскликнула Грейнджер, поднимаясь с места.       - Я с вами! Не хочу пропустить, как всезнайка Грейнджер, наконец-то, признает, что чего-то не знает! - Панси подскочила, как ошпаренная, бросив на Драко быстрый взгляд, и вместе с продолжающей спорить парочкой скрылась в коридоре, из которого всего пару минут назад появился Поттер.       - Так вот для чего весь этот спектакль. – Драко скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула, и хмуро глянул на Поттера, делающего вид, что не знает, о чем речь. Кривая усмешка на его губах сказала все, что нужно знать, но сам Поттер молчал, заставляя Драко нервно сжимать повлажневшие руки. Он так хотел все эти дни снова оказаться с глазу на глаз с Героем, и вот, когда желание исполнилось, единственная мысль, что билась в голове, побуждала бежать как можно скорее.       - Снейп научил тебя делать пометки на полях? – Поттер проигнорировал реплику слизеринца, утаскивая «Продвинутое зельеварение для седьмого курса» на свою сторону и вчитываясь в мелкий, убористый почерк. Драко удивленно приподнял бровь. Он не говорил, что книга его, но Поттер каким-то чутьем понял это. – На шестом курсе я нашел его старый учебник, и он весь был исписан советами к рецептам. Гермиона была на меня жутко зла, потому что считала, что пользоваться чужими подсказками – жульничество.       - А я-то все гадал, откуда у тебя вдруг прорезался талант к зельеварению. – Не меняя позы произнес Драко, жадно разглядывая сидевшего перед ним гриффиндорца, пока тот изучал его пометки.       - Было весело. Я впервые стал лучшим на курсе по зельям. Хотя раньше ты всегда наступал на пятки Гермионе, и Снейп на каждом уроке поддакивал тебе. «Великолепно, мистер Малфой, десять баллов Слизерину». – Вышло на удивление похоже, и Драко с трудом удержался от смеха, лишь дернув уголками губ. Поттер отложил учебник и, подперев рукой щеку, посмотрел на Драко. – Помоги мне с зельями, Малфой.       Просьба оказалась неожиданной. Драко замер, удивленно подняв светлые брови так, что они почти скрылись за отросшей челкой. Поттер просит его помочь? Да еще так запросто, будто они всю жизнь только и делали, что помогали друг другу с занятиями, а не выискивали способы, как бы побольнее задеть.       Учиться вместе, вместе ходить в библиотеку, сидеть в гостиной, склонившись к учебнику близко-близко, касаясь друг друга головами и плечами, шепотом обсуждать рецепты зелий, шутить и смеяться, вспоминая смешные случаи на занятиях. Это было мечтой Драко с самого первого курса и даже раньше. Ох, как часто он представлял, как в один из таких вечеров они вместе поднимали головы от особенно трудного абзаца, не заметив, что время давно перевалило за отбой, и в гостиной остались лишь они одни. Как их взгляды встречались и, будто примагниченные чарами, не могли оторваться друг от друга, дыхание сбивалось, пальцы, едва заметно подрагивая, касались чужих, и лица медленно приближались друг другу, пока горячие губы не соединялись в страстном поцелуе.       - У тебя есть Грейнджер. Проси ее. - Буркнул он, стряхивая наваждение и с ужасом понимая, что щеки горят совершенно неуместным румянцем.       - Не хочу мешать Гермионе учить Рона… Если ты понимаешь, о чем я. – Поттер скривился, показывая второй рукой неопределенный жест, видимо, означавший, что не хочет быть третьим колесом в отношениях друзей.       - Мои оценки давно оставляют желать лучшего, Поттер. – Ответил Драко, вглядываясь в зеленые глаза напротив. – С шестого курса мне было как-то не до учебы. Я сам не уверен, что сдам Т.Р.И.Т.О.Н.ы.       - Ты в любом случае лучше меня в зельях. Хотя даже не представляешь, как не хочется мне это признавать. – Поттер снова скривился, и Драко не удержался, прыснув в кулак, настолько его лицо сейчас было похоже на сморщенную сливу. – Снейп всегда возвышал тебя над остальными. Неужели он настолько преувеличивал?       - О, перестань льстить мне, Герой. Мы уже все в курсе, что Снейп тоже был за тебя, а не за нас. – Последняя фраза слишком явно отдавала горечью. Драко невесело хмыкнул. Снейп был для слизеринцев не просто деканом, он был их от кончика крючковатого носа до носков ботинок. Они шли к нему со своими проблемами, они были уверены, что он защитит. Снейп единственный вступался за них перед другими преподавателями и умел опустить на землю слишком зарвавшихся гриффиндорцев. Он был для них той семьей, какой они все были друг для друга.       - Снейп не был за меня. – Спокойно ответил Поттер, будто не замечая смену настроения Драко. - Он защищал меня из-за любви к моей матери и обещания, данного профессору Дамблдору. А меня вообще терпеть не мог. Я ненавидел зельеварение из-за него. Он только и делал, что искал способ снять с меня баллы.       - Неудивительно. Твои отношения с котлом были чуть лучше, чем у Лонгботтома, а мы все знаем, что худшего зельевара мир еще не видел. – Хмыкнул Драко. – Только ты при этом был еще и раздражающе самоуверенным засранцем.       - Ты был еще большим засранцем, Малфой, не ври. – Поттер вернул усмешку, откидываясь на спинку стула и всем видом показывая, что в этой словесной дуэли Драко победы не видать.       - Хоть в чем-то я обошел великолепного Гарри Поттера. – Еще шире ухмыльнулся Драко, зеркально отражая позу Героя. – Есть, чем гордиться.       - Так ты согласен? Будет повод подтянуть предмет вместе. – Не отставал гриффиндорец.       - Чего ты добиваешься, Поттер? – Драко никогда не верил в чудеса, хоть волшебство и окружало его каждый день. И все же, таких радикальных изменений не бывает по щелчку пальцами.       - Почему ты во всем ищешь подвох, Малфой?       - Может быть, потому что мы с тобой никогда не дружили и не общались дольше трех минут без взаимных оскорблений? И вдруг великий Гарри Поттер решает попросить меня помочь ему с экзаменом по зельям. Кто в здравом уме не заподозрит тут что-то неладное? – Драко не сводил взгляда с Поттера. Пришла его очередь краснеть, он весь залился румянцем, но упрямо смотрел на собеседника, с трудом удерживаясь от смеха. Драко видел, как едва заметно дергаются уголки его губ, пытаясь растянуться в улыбку.       - Ты слишком подозрительный, Малфой. – Глаза его искрились весельем, и так трудно было сохранять строгий вид и не улыбаться в ответ.       - Я слизеринец, Поттер, а не хаффлпафец. Выкладывай, что тебе нужно?       Поттер вздохнул, достал из кармана мантии сложенный вчетверо пергамент. Он развернул лист, и Драко с трудом удержался от того, чтобы тут же не перегнуться через стол и не подглядеть, что же там написано. Весь он был исчиркан кривыми строчками, а в некоторых местах Драко заметил пару клякс.       - Я составил список. – Теперь Поттер смотрел на Малфоя, держа пергамент прямо перед собой, и во взгляде этом отчетливо виделась неуверенность.       - Какой список? - Непонимающе спросил Драко.       - Список тех, в кого ты мог бы быть влюблен. – Просто ответил Герой с такой хитрой улыбкой, будто открыл очередную тайну.       - Ме-ерлин. – Простонал Драко, закрывая лицо рукой. Пытался сдержаться, но не выдержал и рассмеялся. – Поттер, ты неповторим. Тебе вообще знакомо выражение: «Не твое дело»? Я говорил, оставить меня в покое.       - В общем, здесь перечислены все девушки, в которых ты мог быть тайно влюблен. – Гриффиндорец разгладил рукой лист, зло зыркнув на смеющегося Драко.       - Можешь сжечь свой список, Поттер. В нем пользы столько же, сколько магии в Филче. - Малфой широко улыбнулся, наблюдая за нахмуренным Поттером, оскорбленным его реакцией. – С чего ты вообще взял, что я влюблен в девушку?       - Я просто… Что?! – На лице Героя застыло такое откровенное удивление, что Драко снова засмеялся. – Ты… о…       Поттер покраснел. Румянец залил его щеки и шею, и Драко с наслаждением откинулся на спинку стула, наблюдая зрелище сконфуженного Героя, поставленного в неловкую ситуацию никем иным, а именно Малфоем. Поттер нервно сглотнул, отворачиваясь, и взгляд его цеплялся за забытый учебник, большое белое перо, торчащее из чернильницы, спинку пустующего стула, но не возвращался к Драко.       - У тебя с этим какие-то проблемы, Поттер? – Не удержался от очередной шпильки Драко.       - Эм… - Герой выглядел растерянным и не знал, что сказать. В этот момент он казался настолько потрясающим, что Драко захотелось прямо сейчас перегнуться через стол, схватить его за ужасный грубый свитер с огромной буквой «Г» и поставить в еще более неловкую ситуацию. - Нет…Просто…       Из коридора вышли Панси с Блейзом и Грейнджер, обратив на себя все внимание Героя, и Драко подозревал, что он был безумно рад появлению подружки, спасшей его гриффиндорскую задницу от нелепой ситуации, в которую он сам себя и загнал. Слизеринцы выглядели слишком довольными собой, а Грейнджер – красная до корней волос и злая, как Венгерская хвосторога, вышагивала рядом, поджав губы, и только не изрыгала пламя. Истолковать это иначе, чем как победу Забини над вечно раздражающей зубрилкой Грейнджер было нельзя.       - О, это было великолепно, Драко! - Начала Панси, едва заняв свое место, и хитро улыбнулась. Улыбка ее стала еще шире, как только разъяренная Грейнджер плюхнулась на стул рядом, громко пододвигая его к столу и не обращая никакого внимания на скривившихся от отвратительного звука однокурсников. - А как ваши дела?       Она внимательно посмотрела на красного Поттера и перевела взгляд на Драко, поднимая тонкие брови и без слов спрашивая о том, что произошло. Поттер, судя по всему, терпел такой же молчаливый допрос от Грейнджер, которая прожигала друга взглядом, но упорно молчал.       - Ничего, заслуживающего твоего внимания, Паркинсон. – Он хмыкнул, делая вид, что не заметил удивленного Поттера, который наверняка считал, что Драко обязательно выдаст все подробности разговора и непременно выставит гриффиндорца идиотом, которым он и является. – Ты, кажется, собиралась писать эссе, чтобы Флитвик не завалил тебя окончательно.       Панси фыркнула, закатив глаза и всем видом продемонстрировав, где она видела и Драко, и Чары, и Флитвика, но покорно прикусила язык, достала пергамент с наполовину написанным эссе и потянулась к перу.