Драко Малфой и цветы Ханахаки

      Поезд мягко тронулся от перрона платформы девять и три четверти, увозя в длинном, змеином теле студентов после рождественских каникул. В купе то и дело слышался смех и радостные выкрики. Где-то ухали совы, орали книззлы, малышня бегала по коридору в поисках друзей. Краснощекие от пришедших в Лондон морозов, прячущие носы в шарфы, а руки - в пестрые варежки и перчатки, студенты рассаживались по мягким сиденьям, наперебой делились новостями о прошедших неделях.       Драко сидел в купе один, задумчиво глядя в большое окно на проплывающие мимо белые, словно молочные, снежные поля, искрящиеся в свете морозного январского солнца, изредка прислушиваясь к окружающему шуму. Его никто не заставлял возвращаться в Хогвартс осенью, но письмо, доставленное в конце августа вредной школьной сипухой, укусившей Драко за палец, когда он пытался отвязать конверт, неожиданно разбило охватившую все существо хандру и апатию. Малфой отправился в Хогвартс, получив согласие родителей, купив новую палочку, трусливо отправив в лавку Олливандера сову с заказом, вместо личного визита к старому мастеру, и возложив обязанность за покупку необходимых учебников и всего остального, что числилось в прилагаемом списке – на мать.       Хогвартс не мог стать панацеей, но Драко чувствовал предвкушение, так похожее на то, давнее детское нетерпение, желание поскорее оказаться в стенах волшебного древнего замка, наполненного магией. Трудно признаться самому себе, что скучал. Скучал по своей спальне в подземельях в зеленых тонах, по плакату «Сорок», висевшему в изголовье кровати, по русалкам, вечно заглядывающим в окна спален, пугавшим первокурсников и дразнившим старших. Драко скучал по Слизерину. Тому Слизерину, что был его семьей до войны. Их посиделкам в полумраке гостиной на черных кожаных диванах, по чаю с горами сладостей на маленьких лакированных столиках, шуткам в адрес недалеких хаффлпафцев, козням, что придумывали почти всем факультетом против заносчивых гриффиндорцев, вечно сующих носы не в свое дело. Драко скучал по квиддичу, по ветру, свистящему в ушах, по реву толпы, по напряжению, сжимающему плечи, по азарту, бурлящему в крови при виде золотых вспышек мелькнувшего вдали снитча. Так хотелось ощутить все это еще хотя бы раз, вернуть ощущение беззаботности первых пяти курсов.       Рождество все испортило. Драко не хотел возвращаться в Хогвартс, не представляя, что будет говорить однокурсникам, когда они заметят чертовы лепестки, вылетающие из его рта, а они обязательно заметят. Еще незаданные вопросы злили, не единожды за эти дни в голове проигрывались десятки сценариев. Первое удивление, неверие, и неизменные насмешки над тем, что Малфоя настиг такой идиотский финал. Драко представлял, как будут шептаться студенты, тыча в него пальцами, их мерзкие, злые усмешки стояли перед глазами, и все, чего он хотел сейчас – сойти с проклятого поезда, в котором каждый считал своим долгом кричать: «Счастливого Рождества!». Бесконечный смех, радость, детские переливчатые голоса младшекурсников так раздражали, что Драко с трудом удерживался от того, чтобы не выйти из купе и не заставить всех их замолчать одним силенцио.       - Вот где ты прячешься. Мы тебя обыскались! - Дверь с шумом отъехала в сторону, являя Блейза и Панси, закутанных в зимние мантии и теплые шерстяные шарфы почти до самых глаз.       Панси тут же приземлилась рядом, снимая варежки, и с хитрыми глазами попыталась просунуть холодные руки Драко за шиворот. Вовремя заметив маневр, он уклонился и схватил наглую девчонку за руки, держа их как можно дальше от себя.       - Что за глупые шутки, Паркинсон? Тебе что, семь? – Драко зло сощурился, видя широкую улыбку и явное пренебрежение угрожающим тоном, с которым произнес вопросы, пытаясь донести до однокурсницы, что сейчас не время для детских шуточек.       Панси прыснула, не обращая внимания на сведённые брови и сжатый в тонкую полоску рот, вырвала ладони и кинулась обниматься, все-таки умудрившись полоснуть холодными пальцами по его щекам.       - Я тоже по вам скучала, – весело прощебетала она, прижимаясь к кривившемуся, словно в адских муках, Малфою.       Их осталось всего трое. Драко с тоской вспоминал слизеринцев: Грега и Винса, хоть эти увальни и не были сообразительны, но исправно прикрывали спину и смотрели на Драко, как на героя; Дафну и Тео, вечно тискавшихся по углам, но всегда принимавших участие в хитроумных планах, придуманных Драко. Дафна первая поддержала его идею со значками «Поттер-вонючка» на четвертом курсе и раздавала их вместе с Драко каждому слизеринцу.       В этом году в Хогвартс с их курса вернулись только Блейз, Панси и сам Драко. Тео и Грег, оставшись главами рода после судов над мистером Ноттом и Гойлом, приняли на себя заботу о семейных делах, младших братьях и сестрах. Дафна, поссорившись с отцом и заключив тайный брак с Теодором, осталась подле него, в качестве жены и хозяйки поместья Ноттов. Миллисент с матерью, как и большинство остальных слизеринцев их курса, принимавших непосредственное участие в войне, косвенно или прямо поддерживающих Темного Лорда, спешно покинули Британию, успев скрыться, в то время как мистер Буллстроуд попал под следствие.       Панси, не получившая метку Пожирателя, всю войну просидевшая в Подземельях Хогвартса, всеми силами пытаясь избежать служения Лорду, с трудом ушла от суда за свой длинный язык, и Блейз, как и Драко, вовремя сменивший сторону и убедивший следствие в своей невиновности – решили возобновить упущенное образование и составить компанию Малфою. Остаться в одиночестве в стане гриффиндорцев, хаффлпафцев и рейвенкловцев страшно – Драко паниковал, ловя взгляды на уроках, но наличие рядом друзей вселяло некоторую уверенность и чувство защищенности. Сейчас же хотелось, чтобы никого из них здесь не было. Слизеринцы слишком хорошо знают друг друга, а Панси и Блейз, будучи одними из самых близких его людей, могли определить, что что-то не так, всего лишь по нескольким внимательным взглядам.       - Как каникулы? – Спросила Панси и, не дожидаясь ответа, затараторила о том, что произошло за время рождественских праздников, перепрыгивая с одного на второе, всплескивала руками, рассказывая о том, как живут молодожены Нотты, что Грег неожиданно умудрился выгодно вложить остатки наследства Гойлов и теперь ему не придется продавать мэнор. Драко слушал молча, не перебивая. Рассказывать о своих каникулах не хотелось, тем более, что произошедшее с ним вряд ли можно назвать «счастливым Рождеством».       В носу защекотало, Драко громко чихнул, в спешке подставил ладонь, но не смог поймать все лепестки. Они белыми хлопьями взлетели в воздух и медленно спланировали на его колени. Панси замолкла на полуслове, глядя на них с открытым ртом.       - Что это? – Спросила она и протянула руку к лепесткам, но те исчезли, и пальцы слизеринки только едва задели полы теплой зимней мантии Драко. – Цветы?       - Ты слепая, Паркинсон, или отупела в одночасье? – Зло рявкнул Малфой, отталкивая ее ладонь от себя.       - Откуда это, Драко? – Панси нахмурилась, игнорируя оскорбления, и заглянула в его лицо. – Откуда здесь цветы, зимой? Не вижу у тебя ни горшка, ни букета.       - Не твое дело. – Прошипел Драко. Думал, что получится скрыть постыдный недуг немного дольше, хотя бы пару дней учебы, но мерзкий вирус плевал на его мнение и каждый раз выдавал сюрпризы в виде белых опостылевших за прошедшую неделю лепестков именно в тот момент, когда Драко этого меньше всего хотелось. Это бесило еще больше. Какого боггарта гребаные цветы пытаются управлять его жизнью?!       - У тебя ведь нет с собой цветов, правда, Драко? – Панси говорила мягко и осторожно, будто подбиралась к забившемуся в угол хищнику, готовому на все ради свободы. Этот тон и взгляд, просящий и умоляющий довериться, приводил в бешенство. Драко сжал рот, пытаясь сдержаться и не высказать все, что думает о Паркинсон и ее попытках быть дружелюбной, чтобы позже не пришлось жалеть. А жалеть будет о чем. – По крайней мере, снаружи.       - Что ты хочешь услышать от меня?! – Рявкнул Драко, не выдержав и глядя на слизеринку взглядом, не обещающим ничего, кроме страшных мук, если она не перестанет лезть не в свое дело. – Да, у меня нет с собой цветов! Я похож на тупого Лонгботтома, таскающего с собой гребаный гербарий?! Я чихаю и кашляю вонючими лепестками сраного Ханахаки, из-за которого вскоре задохнусь и сдохну!       Панси слушала молча, и с каждым словом глаза ее становились все больше, высасывая весь гнев, что копился в Драко с того самого момента, как он узнал о вирусе, живущем на его сердце.       - Не может быть… - прошептала она, прижимая руки к груди, и беспомощно взглянула на Блейза, сидевшего все это время напротив и молча наблюдавшего истерику Малфоя. Тот лишь поднял бровь, без слов прося пояснить, от чего Драко так завелся, а Панси вдруг побледнела, по цвету кожи почти сравнявшись с сугробами, проплывающими за окнами купе. – Ханахаки – это вирус, который поражает только чистокровных волшебников. – Она быстро взглянула на Драко и снова перевела взгляд на Блейза. – Влюбленных чистокровных волшебников. – Она сглотнула. – Невзаимно влюбленных, практически не имеющих шанса добиться ответного чувства. Он очень редкий.       - Откуда ты все это знаешь? – Блейз все еще не казался ни удивленным, ни впечатленным, скептически глядя на Панси. Драко хмыкнул, успокаиваясь. Забини, как и он сам, разделял точку зрения о том, что настоящая любовь – глупые сказки для девчонок.       - Это одна из излюбленных тем в романах. – Призналась слизеринка, краснея.       Блейз фыркнул, с трудом сдерживая смех. Ну хоть кому-то здесь весело. Драко и сам бы посмеялся, если бы не кашлял и не отхаркивал цветы, а вирус не был всего лишь глупой фантазией ведьм, помешанных на всей этой любовной чуши.       - От этого можно умереть! Если чувства так и останутся без ответа, Ханахаки поразит все органы вьюнковыми побегами, цветы, что растут на стеблях, заполнят легкие, и маг задохнется! – Произнеся это и озвучив страшный приговор, Панси как будто сама осознала всю серьезность ситуации - сидела бледная, напуганная, заламывала руки и смотрела на Драко так, будто он уже умер.       - И кому же настолько повезло быть объектом тайной страсти Малфоя? – снова подал голос Блейз, видя, как гневно сузились глаза Драко на откровенную жалость со стороны подруги. – Или тебе уже отказали?       - Не ваше дело. – Снова этот вопрос, на который Драко не хотел отвечать. Какого Мордреда тайна, которую он надеялся никогда не доставать из темного угла чулана, в котором ей самое место, пытается вырваться и стать новостью столетия? Прямо как сам объект тайны. Гребаный Поттер даже в мыслях не может сидеть тихо и не высовываться! Все метит выползти на свет и уничтожить привычный и комфортный мир Драко Малфоя.       - Секретничаем? – Сощурился Блейз.       - Не лезь в это, Блейз. – Строго отрезал Драко, прожигая друга взглядом. Вряд ли подобные предупреждения помогут - Забини не выносил секретов и делал все, чтобы узнать, что скрыто за тщательно охраняемой завесой тайны. Драко видел азарт, полыхающий в его темных глазах и уже жалел о том, что открыл рот.       - Уверен?       - Абсолютно.       - Хорошо. – Блейз беспечно пожал плечами, обманчиво легко принимая отказ, что не успокаивало ни на кнат. Теперь Драко должен следить за своими словами и поступками еще тщательнее. Один неверный шаг, и Забини припрет его к стенке, а делать свою тайну достоянием общественности, пусть даже в лице всего лишь двух слизеринцев, в планы Драко не входило.       В купе повисла тишина, нарушаемая лишь радостными выкриками, доносившимися из коридора все чаще, по мере того, как за окнами смеркалось, а поезд приближался к Хогвартсу, и в душе Драко рос и множился страх неизвестности и того, что он должен, обязан сделать, если хотел выжить. От осознания всего ужаса предстоящего мутило, а ладони покрывались противным холодным потом. Ни спрятаться, ни убежать. Чувство неотвратимости и безысходности своего положения множило панику, зародившуюся где-то в районе желудка, заставляющую внутренне содрогаться. Драко не чувствовал себя так с шестого курса, когда казалось, будто стоишь у обрыва, и выхода нет: ты либо убьёшь, либо будешь убит. Он сглотнул противный ком. Сейчас не нужно никого убивать, но легче не становилось.       Поезд прибыл на станцию «Хогсмид».       ***       Свет заливал Большой Зал, проникая в высокие окна, играя бликами на полированной поверхности серебряных кубков с тыквенным соком, начищенных до блеска блюд с завтраком, источающим поистине волшебный, манящий аромат. Студенты, потирая красные, заспанные глаза, поправляя школьные мантии и сумки на плечах, словно под империо, вплывали в Большой зал, ведомые запахами вкусной еды. За длинными столами прибавлялись голоса, звонкие и немного хриплые со сна или простуды. Драко раздражало все: яркие цвета, резкий солнечный свет, бьющий в окна, гвалт сотен галдящих ртов, которые даже во время поедания завтрака не могут заткнуться. Он брезгливо поморщился, заметив, как какой-то хаффлпафец, откусывая сразу и от сосиски, и от тоста с джемом, пытался что-то доказать соседу и неизменно забрызгивал и себя и однокурсника каплями соуса.       Жизнь определенно имела к Малфою какие-то счеты, потому что другого вывода просто не находилось. Драко раздраженно махнул палочкой, размазывая тонкий слой сливочного масла по тосту и ловко подцепляя вилкой хрустящий бекон. Мордредов Поттер не явился в Хогвартс. Его не было на вокзале, и Драко думал, что, возможно, преисполненный пафоса и самолюбования, Герой Британии объявится в Хогсмиде. Поттер не появился ни в деревне, ни в Большом Зале, когда директор Макгонагал объявила о начале второго семестра, напомнила о предстоящих экзаменах и поздравила всех с прошедшим Рождеством. Взгляд Драко привычно скользнул к столу Гриффиндора, но ни Поттера, ни его извечных компаньонов, не увидел. Неужели Герой решил бросить дополнительный курс, который и собрали-то только из-за того, что, видите ли, у мальчика-который-выжил отняли детство, и Министерство решило подарить Герою еще один год в Хогвартсе, наполненный приятными воспоминаниями и приключениями? Драко кисло ухмыльнулся. После того, когда эту чушь опубликовали в Пророке, Поттер ходил мрачнее тучи весь день, надоедая каждому своей угрюмой рожей и портил настроение всему потоку. И теперь Герой бросил доброе дело, что директор Макгонагал затеяла ради любимого ученика? Чушь. Драко снова скользнул взглядом по гриффиндорцам, кидающим нервные, полные надежды взгляды на двери в Большой зал, ожидая чуда. Чудо все никак не приходило. Поттер не появился.       Драко поднялся с лавки под красноречивым взглядом Панси, метнувшимся сначала к его тарелке с почти нетронутым беконом и надкусанным горячим тостом, а потом обратно на Драко. Он не ответил, поправил сумку на плече и пошел на выход из зала.       Аппетита не было, как и голода. Драко так сильно перенервничал, что не смог проглотить ни куска рождественского пирога и других угощений, думая о том, что делать, когда Поттер все-таки объявится, а сегодня не мог заставить себя съесть завтрак, паникуя из-за того, что Поттер и вовсе может не приехать, упростив тем самым работу вирусу и предоставив ему полную свободу на убийство Малфоя. И уверенности в том, что Поттер на самом деле не хотел смерти своего старого школьного недруга, не было. Недруга. Именно так. Драко перестал использовать слово «враг» в отношении кого-либо сразу после войны. Враги остались там. Врагом был Волдеморт, решивший, что смеет ставить Малфоям ультиматумы, унижать отца, заставлять мать плакать и умолять кого-то на коленях, угрожать их жизни и при этом распоряжаться в родовом поместье Малфоев, как в своем собственном. Никогда раньше Драко не чувствовал такого страха и такой всепоглощающей ненависти к кому-то, как к Темному Лорду. Осознание того, что он мог убить их всего лишь парой пассов палочкой, ледяными обручами сковывало тело каждый раз, когда Драко вспоминал длинные, крючковатые пальцы, обтянутые тонкой, серой кожей, мало похожей на человеческую. Да и сам Лорд едва ли имел сходство с человеком.       Думать об этом всем не хотелось, настроение, и так изрядно подпорченное вирусом и отсутствием Поттера, стремилось к нулевой отметке. Драко зашел в аудиторию первым, зная, что остальные студенты дополнительного курса все еще в Большом Зале, даже Блейз и Панси, которые вдруг за каникулы подозрительно сблизились и поглядывали друг на друга с обеих сторон от Малфоя за столом слишком заинтересованно. Плевать. Драко поднял взгляд, полный обиды и гнева на окружающий мир, от пола и чуть не споткнулся о порожек.       На первой парте, как ни в чем не бывало, раскладывал вещи Поттер. Рядом с ним, в очередной раз поучая своего недалекого парня, трещала Грейнджер, не забывая деловито тыкать пальцем вверх и делать такой вид, будто защищает доклад на международной конференции зельеваров. Драко молча прошел на привычное место, на третьем ряду, как раз через стол от Поттера и компании. Драко успел заметить на себе едва заметный взгляд, брошенный героем, брезгливую усмешку Уизела, бездарно делающего вид, что внимательно слушает подружку-грязнокровку - единственную, кто поздоровалась с Малфоем и кивнула ему, тут же продолжив наставительную речь.       Драко достал учебник по продвинутому зельеварению, свиток, перо и несколько заготовок для зелий, расставил все пузырьки в цветовом диапазоне от прозрачного до темно-коричневого, сел на место и стал ждать. До урока оставалось еще двадцать минут. Целых двадцать минут, за которые могло произойти все, что угодно, и делать в которые в пустом кабинете зельеварения абсолютно нечего. Драко незаметно вздохнул, открыв учебник, и бездумно вперился в строчки ровного текста. Читать не хотелось, тем более, что Поттер вот он, всего лишь через стол. Так близко. Драко бросил быстрый взгляд и тут же вернулся к тексту. Сердце билось в груди быстро и часто, будто пойманная в силках птица мечется, машет крыльями и пытается вырваться на свободу. Поттер улыбался, обсуждая с Уизелом какое-то происшествие, видимо, комичное и теплое, потому что позже он засмеялся, заставляя Драко опустить лицо ниже, лишь бы не выдать покрасневших щек. Ему безумно нравился этот смех, немного хриплый, немного горький. И одновременно с этим Драко ненавидел его. Счастье Поттера отравляло его существование, хотелось стереть с его лица улыбку, лишь бы он перестал быть таким до омерзения радостным и наслаждающимся жизнью, когда Драко находился в ужасном положении, когда он должен был попытаться выжить. Поттер не знал о вирусе, Поттер не знал о том, что Драко, влюбленный до дрожи, настолько же напуган и разозлен этими чувствами.       Перо сломалось. Громкий треск разлетелся по пустому кабинету, и веселье вмиг стихло. Драко поднял голову, с удивлением поняв, что перо сломалось в его руке, и взгляды всех присутствующих направлены на него. Неприязненные взгляды. Поттеру не нравилось, что Малфой прервал его веселье, он смерил слизеринца тяжелым взглядом, призванным устрашить и заставить помнить свое место, но Драко не боялся. Ответил так же надменно, приподнимая тонкую светлую бровь и зная, что этот жест взбесит и Поттера, и его цепного рыжего пса, который тут же вскинется на защиту хозяина.       - Чего тебе, Малфой? Чем-то недоволен? – с вызовом произнес Уизел, сжимая кулаки и поглядывая на Поттера в поисках одобрения и похвалы.       Ну точно пес. Беспородный и блохастый. Драко поставил локоть на стол и подпер ладонью щеку, криво усмехнувшись и вызвав у гриффиндорцев еще большее недовольство. Бесить простаков всегда было легко, хотя на памяти Драко не было ни одного случая, когда бы он сам не обратил внимания на подначки Поттера. Взгляд его, ставший мрачным и злым, обещал возмездие в случае сильной обиды, а Драко не хотел разочаровывать Героя хоть в чем-то. Он уже открыл рот, чтобы выдать невероятный пассаж, но тут с ужасом почувствовал, как дыхание перехватило, и его скрутил приступ кашля, куда сильнее предыдущих, а белые лепестки и даже маленькие, нераскрывшиеся бутоны, словно снег, усыпали параграф в учебнике о применении в зельеварении корня хинациды зеленой.       Приступ прекратился. Драко сидел с опущенной головой, не смея поднять пылающее от стыда лицо и хватался за грудь, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Позор. Каким же жалким он сейчас, наверняка, выглядел. Подал еще один великолепный повод Поттеру и компании глумиться над ним. В том, что ни один из гриффиндорцев не упустит возможности втоптать Малфоя в грязь за глупую, недостойную мага болезнь, Драко не сомневался, злясь на себя и на мерзкий вирус, так не вовремя вмешавшийся в его почти идеально складывающуюся жизнь, все сильнее.       Гриффиндорцы подозрительно молчали, Драко поднял мрачный взгляд, обещающий каждому, кто посмеет сейчас высказать насмешку, муки пострашнее круциатуса. Все трое смотрели на Малфоя. Уизли скорчил такую омерзительно-презрительную рожу, будто увидел помет гиппогрифа на своих новых ботинках, Грейнджер хмурилась, явно удивленная происходящим. А вот Поттер. Драко перевел на него взгляд и не сдержал усмешки. Поттер смотрел на лепестки будто на острые ножи, густые, черные брови нависали над глазами за стеклами круглых очков, и весь его вид, предельно сосредоточенный и готовый к опасности, кричал о желании рвануть в безрассудный бой.       - Что это такое, Малфой? – Кивнул он на кучу лепестков.       - А на что это похоже, Поттер? - Драко махнул рукой, стряхивая их на пол, зная, что уже через несколько мгновений они растворятся и не останется ни следа его позорной слабости.       - Тебя прокляли? – Брови Поттера еще сильнее сошлись у переносицы, а Драко с трудом подавил приступ смеха. Только Герою могла в голову прийти идея, что Малфоя могут так глупо проклясть – заставить отхаркивать цветочные лепестки.       - Слабовато. Лучше бы заставили его кашлять червями или камнями. – Презрительно кинул Уизли.       Драко гадко усмехнулся. Эту усмешку он тренировал долго, с чувством и расстановкой, зная, что она приводит врагов в замешательство, заставляет нервничать, злиться и совершать ошибки. И ее, как никакую другую, он любил, особенно, когда лицо Уизела чуть не трескалось от злости.       - Ну конечно, Уизли. Думаю, ему нужно было обратиться к тебе, как к главному по заклятьям, заставляющим блевать инородными телами. – Он ухмыльнулся еще шире, видя, как рыжий пес Поттера весь покрылся краской, сжал зубы, вцепившись в парту белыми от напряжения пальцами. – Утешь мое любопытство, Уизел. Сколько часов ты исторгал из себя мерзких слизней? Хотя, думаю, ты-то смог получить истинное удовольствие от ощущения длинных, продолговатых предметов в глотке.       Уизли побагровел еще сильнее, вмиг подорвавшись со стула и сжимая кулаки. Грейнджер тут же схватила его за мантию, не давая сдвинуться с места. Все это Драко не интересовало, он смотрел на Поттера, точно также не отрывавшего от него горящего взгляда, жаждущего возмездия.       - Малфой. – Прозвучало угрожающе. Драко знал, что перегнул палку. Поттер так оберегал своих дружков, будто они были фарфоровыми чашками из фамильного сервиза миссис Гойл, а за них она могла и убить. Драко знал одну жуткую историю о том, как мать Грега пустила аваду в домашнего эльфа, едва не разбившего блюдце. Неужто Поттер думает, что его Уизел или грязнокровка Грейнджер не смогут постоять за себя?       - Гарри, не надо. – Грейнджер все еще крепко держала Уизли, пытавшегося рвануть с места, и кинула на Драко сердитый взгляд. – А ты замолчи, Малфой. Гарри всего лишь задал тебе безобидный вопрос.       Драко хотел ответить, бросить новую фразу про верного пса Уизли, как всегда некстати влезшего в разговор. В его с Поттером разговор. К которому грязный блохастый пес не имеет никакого отношения, но в беседу уже второй раз за короткие пару минут вмешался проклятый вирус, заставивший Драко закашляться и засыпать учебник новой партией лепестков.        Как назло, именно в этот момент в класс, громко споря и препираясь, ворвались остальные студенты. Первыми появились Панси и Блейз, замерев в дверях и верно истолковав напряженную атмосферу, повисшую между тремя гриффиндорцами и Малфоем. Слизеринцы быстро заняли свои места рядом с Драко, Панси в мгновение сгребла лепестки в руку, пряча их в карман мантии и только теперь заметила пристальный взгляд Героя и его свиты.       - Проблемы, Поттер? – Спросила она, вздернув нос.       - Да. Как раз хотел узнать, что за проблемы у Малфоя. – Мрачно ответил гриффиндорец, кивая на Драко.       Сердце ухнуло, кажется, дважды за эти несколько минут, Драко с трудом поборол желание прижать руку к груди и потереть место, за которым слышался его бешеный стук. Поттер все еще смотрел на него, и Драко почувствовал, как тело предает его, щеки покрывает румянец, а губы пересыхают и до безумия хочется их облизать. Он сглотнул и отвел взгляд первым. Проиграл. Как и всегда, Поттер обошел его даже в глупой игре в решимость. Хотелось уйти, собрать вещи и сбежать, наплевав на урок и на то, что скользкий Слагхорн доложит Макгонагалл, а та несомненно сообщит его родителям о неподобающем поведении сына.       Блейз пнул его под столом по голени и вопросительно поднял брови, скашивая взгляд в сторону Поттера и компании. Драко сделал максимально безразличный вид, пожал плечами, незаметно вздохнул, успокаиваясь, и только после этого снова взглянул на первый ряд. Поттер не смотрел на него. Он отвернулся к пустому столу преподавателя, слушая Грейнджер, которая не переставая что-то трещала ему на ухо. Тот лишь кивал, пожимал плечами и всего единожды оглянулся на слизеринцев, полоснув по Драко угрюмым взглядом.       ***       Денек выдался премерзким и напряженным. Преподаватели, решившие, что к существующим проблемам необходимо добавить еще и проблем с учебой, завалили домашними заданиями, эссе и не переставая вещали о том, что Т.Р.И.Т.О.Н.ы во многом решат их будущую судьбу, а, значит, к выбору предметов и подготовке к ним необходимо подойти с большим усердием. Голова болела от постоянных напоминаний о том, что их будущее может решиться уже через полгода, так еще Панси и Блейз насели на него, каждую свободную минуту пытаясь выяснить, кто является объектом тайной страсти Драко.       Он надеялся на уединение после ужина, но, выйдя из Большого зала и пройдя пару пролетов, Панси неожиданно пихнула его в открытую дверь опустевшего после учебного дня класса, а Блейз захлопнул ее и наложил как минимум три запирающих и несколько заглушек.       Разговор предстоял серьезный. Драко знал - если Забини использует фамильные заклятья – дело плохо. Даже если бы он хотел – вырваться не получится. Аппарировать в Хогвартсе нельзя, а взломать несколько сложных заклятий за раз он не сможет, тем более под наблюдением двух слизеринцев, готовых на все ради раскрытия тайны.       А настроены они были решительно. Панси, игнорируя все правила хорошего тона, села на парту, скрестила руки на груди с зажатой в тонких аристократических пальцах палочкой и вперила строгий взгляд мамочки, наставляющей нашкодившего ребенка, на Драко.       - Думаю, нет смысла ходить вокруг да около. – Начала она, закинув одну ногу на другую и не обращая внимания на то, что полы черной мантии разошлись, открывая голые коленки в высоких гольфах. – Мы не выйдем отсюда, пока ты не скажешь, кто это.       - Кто «кто»? – Насмешливо ответил Драко, приподняв одну бровь в притворном удивлении. Решили поиграть в авроров? Ну что ж, он устроит им долгий допрос. Драко развернул стул, сел на него, копируя позу Паркинсон и хищно ухмыльнулся.       - Брось. Мы уже и так знаем, кто это. Всего лишь хотим услышать имя лично от тебя. – Блейз оперся о парту, рядом с Панси, засунув руки в карманы. Он был расслаблен, внимательный взгляд черных глаз, направленный на Драко, не излучал ничего, кроме сочувствия. – Скажи лучше, как тебя угораздило? Я думал, уж ты-то никогда не опустишься до такого.       - Какого? – Голос вмиг охрип, горло пересохло. Неужели понял? Как он успел раскусить его так быстро? Ни словом, ни взглядом Драко не мог выдать себя, он был уверен. Так когда Забини успел? Драко смотрел на него, пытаясь найти хотя бы тень неуверенности, но видел лишь непоколебимую решимость и насмешливую жалость человека знающего и понимающего – Малфою не на что надеяться.       - Перестань делать вид, что не понимаешь. – Блейз чуть склонил голову, будто рассматривал диковинное создание полоумного Хагрида на уроке по уходу за магическими существами. – Я видел, как ты смотрел, Драко. Бедняжка. – Забини поднял брови, изображая сочувствие, и ухмыльнулся, увидев, каким взглядом смотрит на него Драко. – Потратить столько лет на то, чтобы обратить на себя внимание, а выбрали все равно Уизли.       - Как? – Вырвалось едва слышно. Драко замер, во все глаза глядя на Блейза. Неужели его секрет так легко раскрыть? И как быстро это дойдет до кого-то еще, стоит им немного покопаться в книгах и понять, что за «заклятье» сразило Малфоя? Что скажет Поттер, если узнает от кого-то? Драко представил, как какая-нибудь трещотка, вроде Патил, сообщит страшно уморительную новость о том, что Малфой, оказывается, смертельно болен, а еще смешнее то, что спасти его может только взаимная любовь Героя Магической Британии. Все будут смотреть на него, хуже того, все будут над ним смеяться, и новость наверняка напечатают в «Ежедневном Пророке», который падок на любые новости о Герое и помилованной семье бывших Пожирателей.       Драко поднялся, встав напротив Блейза. Глаза его яростно сверкали, он схватил его за мантию и приставил палочку к горлу.       - Никому, Забини. Ты никому и никогда не скажешь о Поттере.       - Поттере? – Он вздрогнул, услышав удивленный возглас. Панси смотрела на него огромными, словно у совы, глазами. – Мы думали, ты влюбился в Грейнджер!       Какой же дурак! Драко молча отступил на шаг, не зная, что сделать и сказать. Панси все еще удивленно смотрела на него, прижимая руки к груди. Блейз же с трудом держался, но кинув один взгляд на покрасневшего, словно помидор в теплицах Паркинсонов, друга, запрокинул голову и залился громким смехом.       - Ох, Мерлин. - Выдохнул он, смахивая выступившие на глаза слезы, все еще посмеиваясь. – Поттер. ПОТТЕР! – И снова засмеялся, раздражая мерзкими звуками и без того разозленного на себя и слишком хитрых слизеринцев Малфоя.       И как он мог поддаться на глупую, почти детскую уловку? Это же Забини, в конце-то концов, он даже на похоронах собственной матери сыграет радость и веселье, если это будет выгодно. И вот так Блейз раскрыл его: старым, дешевым блефом. Одним единственным выстрелом невпопад попал точно в цель, заставил потерять бдительность и выдать правду на блюдечке с золотой каймой.       С другой стороны, так даже лучше. Драко почувствовал, как еще один тяжелый камень тайны, что душил его, упал с сердца. Больше не нужно скрываться за маской неприязни и ненависти, кидать опрометчивые, грубые фразы, лишь бы никто не узнал, не заметил, что Драко намеренно подбирается к Поттеру поближе, какое удовольствие доставляет ему наблюдать за ним, за его радостью, за горящим азартом взглядом, за широкой улыбкой, которая никогда не достанется Драко.       - Хватит паясничать, Блейз. – Панси несильно ударила Забини по плечу, заставив прекратить смеяться. – Это конечно, невероятно забавно, и я бы тоже посмеялась, если бы Драко не находился в смертельной опасности. – Она задумчиво постучала пальцем по нижней губе, разглядывая каменный потолок. – Но с другой стороны, Поттер куда лучше Грейнджер. Хотя я все еще хочу знать, куда делся твой вкус, Драко? – Она сморщила нос, кинув взгляд на успокоившегося и снова усевшегося на стул Малфоя. – Он хотя бы не настолько безнадежный вариант. Грейнджер так сильно вцепилась в Уизела, поэтому я не думаю, что у тебя был бы реальный шанс.       - Ты забываешь, что Поттер тоже вцепился в Уизли. – Легко возразил Драко. Глупая, мелкая Уизли, которая лезла к Поттеру с самого своего появления в Хогвартсе. Драко испытывал непередаваемую радость, если удавалось задеть зарвавшуюся рыжую суку, когда ни Поттера, ни других ее защитников не было рядом.       - Ох, Драко. Что ты делал все эти полгода? – Панси укоризненно взглянула на него, тыча, словно указкой, кончиком палочки в грудь. – Поттер расстался с нищебродкой Уизли еще до седьмого курса. И я точно знаю, потому что эти дурочки-Патил болтают обо всем на свете, совершенно не обращая внимания, кто находится рядом, что Поттер и Уизли провстречались всего пару месяцев после войны и снова расстались. Не знаю причин, но информация достоверная, потому что даже Грейнджер это подтвердила, когда кто-то с пятого курса спрашивал у нее, занят ли Поттер. Невзрачная сучка с Хаффлпафа решила, раз у Героя никого нет – она имеет шансы занять вакантное место.       Время, казалось, замедлило свой ход. Драко видел, что рот Панси все еще двигался, произносил слова, но он не слышал их. Его мир сузился до одной единственной мысли. Поттер один. И никакая Уизли не смогла привязать его к себе. И пусть у самого Драко после такой новости все еще не было ни единого шанса, его грудь распирало от легкости и радости. Такой душевный подъем он испытывал всего несколько раз, когда так и хотелось вскочить с места, и сделать что-то невероятное, безумное, чтобы все поняли, насколько он счастлив.       - Ты должен сказать ему. – Счастье, собравшееся было в нем, вмиг разбилось, словно хрупкий хрусталь о каменные стены реальности. Блейз смотрел на него серьезно, без тени насмешки на лице. – Поттер должен знать.       - Зачем? Что даст это знание? – Драко снова начал злиться. Какого Мордреда каждый считает своим долгом указать ему, как нужно поступить? – Поттер не ответит мне взаимностью, и все, что останется – сдохнуть не просто в муках, а еще и в позоре от того, что Герой отказал мне.       - Это глупо! Ты должен хотя бы попробовать! Кто знает, возможно, Поттер не настолько уж тебя ненавидит. – Панси снова ткнула в него палочкой, и Драко зло сощурился.       - Именно поэтому при каждом удобном случае он вместе со своими дружками поливает меня грязью. - Он терпеть не мог, когда кто-то пытался заставить его поступать по-своему. Хватит. Он слушался Темного Лорда, сумасшедшую тетку, ее муженька и боялся шаг ступить в собственном доме без чьего-либо позволения. Больше никто не посмеет заставлять его плясать под чужую дудку.       - Он вернул тебе палочку. – Парировала Панси, спрыгивая с парты и вставая напротив Драко. Она уперла сжатые кулаки в бока, глядя на него, как учитель на студента, вышедшего из гостиной после отбоя.       - Ох, какое благородство! – Ядовито выдавил Драко, ничуть не испугавшись и глядя на слизеринку не менее яростным взглядом. - Он пытался засадить отца в Азкабан!       - Но не тебя же! Он наоборот выступил в твою защиту. – Она поджала губы, неодобрительно и осуждающе сверкнув глазами.       - Не сомневаюсь, что Поттер предпочел бы видеть меня за решеткой, наедине с дементорами. Только оказался слишком честным, чтобы молчать.       - Это глупо. Ты же сам говорил, что Поттер преследовал тебя на шестом курсе и везде за тобой таскался.       - Он делал это, потому что считал, что я Пожиратель Смерти, и вынюхивал, что я задумал.       - С таким настроем можно абсолютно любой поступок Поттера истолковать как неудачные попытки засадить тебя в Азкабан, Драко. – Закатила глаза Панси. – И я все еще считаю, что положение не безнадежное. Да, ваши отношения трудно назвать даже просто терпимыми. Но ведь в одном вы сходитесь – вы никогда не могли относиться друг к другу спокойно. – Она вперила в него сердитый взгляд, снова тыча кончиком палочки в его сторону. – И раз уж ты умудрился влюбиться в него при таком раскладе, то что мешает Поттеру сделать то же самое?       - Может быть хватит себя жалеть? – Блейз все также стоял у парты, облокотившись на нее со сложенными на груди руками. – «Поттер не полюбит меня! Я такой несчастный!» - Он приложил руку ко лбу, явно переигрывая страдание, не переставая буравить взглядом сжимающего от гнева зубы Драко. – Выглядишь, как полное ничтожество.       - Это! Не! Ваше! Мордредово! Дело! – Рявкнул он, едва справляясь с дыханием, вскакивая с места и пихая Панси в Забини, не впечатленного вспышкой ярости Малфоя. – Это моя жизнь! И я сам разберусь, что и кому мне говорить!       - Ты идиот, Драко. – Насмешливо бросил Блейз и еще шире ухмыльнулся, когда кончик палочки Малфоя вдруг оказался перед самым его носом. – Жалкий неудачник и трус, неспособный ни на что.       - Выбирай слова, Забини. – Прошипел Драко, едва сдерживаясь, чтобы не произнести заклинание. Ох как он хотел стереть с лица Блейза эту его надменную, всезнающую улыбочку. Палочка вибрировала от нетерпения и сдерживаемой силы, что клокотала в нем и требовала выхода.       - Хватит! – Панси со всей силы треснула его по руке, встав между двумя слизеринцами и глядя поочередно на каждого из них. – Какого боггарта вы ссоритесь?! – Она пнула Блейза по голени, заставив того скривиться и ухватиться за больную ногу, забыв и о надменном тоне, и о гадкой самодовольной усмешке на холодном аристократичном лице; а затем повернулась к Драко с явным намерением проделать то же самое. Он тут же отскочил в сторону, вновь поднимая палочку.       - Только попробуй, Паркинсон, и будешь ходить лысой до конца года. – Прошипел он в ее лицо с сжатыми в тонкую нитку губами.       - Совсем дура? – Наконец Забини перестал прыгать на одной ноге, пытаясь успокоить пульсирующую боль, и с гневом посмотрел на Панси, все еще стоявшую между ними.       - Заткнись, Блейз. – Она махнула рукой, откидывая назад черные пряди и метнула гневный взгляд на Забини, все еще кривящего губы от боли. – Драко, - она повернулась к нему, глубоко вздохнула и взглянула со всей серьезностью. Так Панси смотрела на седьмом курсе, когда объявляла, что война разбросала их по разные стороны, что долг перед семьей заставляет их забыть о многом, но они должны помнить, что Слизерин тоже их семья. И они должны стоять друг за друга, чего бы это ни стоило. С таким взглядом Паркинсон выводила однокурсников из осажденного Хогвартса и предлагала сдать Поттера Темному Лорду, посмела поднять руку на Крэбба и Гойла, будучи в два с лишним раза меньше каждого из них, и напомнить, что они были рядом с Драко с самого раннего детства. Паркинсон клялась Драко, что всегда будет на его стороне. Та же решимость отражалась в ее глазах сейчас, и все, что он мог делать, оторопело смотреть на нее, - я обещала, что всегда буду с тобой, и я никогда не нарушу данного слова… - Панси помолчала, пожевала губу, глубоко вздохнула и продолжила, - я обещаю не вмешиваться в твои дела с Поттером. Но ты должен обещать, что приложишь все усилия для того, чтобы выжить.       Она смотрела на него не отрываясь, ловя каждый жест, каждую эмоцию и ждала ответа. Драко знал, что Паркинсон, настроенная серьезно, никогда не отступится, пока не получит ответа. А сейчас она ждала обещания и слова Малфоя, которое в обычной ситуации и для кого-то другого он мог дать, не задумываясь о его исполнении. Но перед ним стояла чистокровная ведьма, слизеринка, одна из самых близких людей, которые вообще могут быть у Драко Малфоя, и она требовала от него слова. Слова, которого он не мог нарушить.       - Обещай. – Повторила она настойчиво и протянула руку, будто собиралась скрепить слова магией. Он сглотнул, глянул на Блейза, молча стоявшего в стороне и неотрывно следившего за происходящим.       Вспомнилась мать, вырвавшая у него обещание таким же варварским способом, заставив почти поклясться, и нехотя протянул руку. В конце концов, одним обещанием больше, одним меньше, и какой от них будет толк, если он умрет.       - Обещаю. - Драко сжал тонкие девичьи пальцы.       - Блейз. Твоя очередь. – Панси оглянулась на Забини, и тот в очередной раз скривив губы в усмешке и чуть прихрамывая, подошел к ним, положив свою ладонь на сцепленные руки.       – Обещаю, что не буду предпринимать ничего в сторону Поттера и Драко, пытаясь их сблизить.       - Вот и славненько! – Серьезное выражение тут же пропало с лица Панси, и она снова превратилась в хитрую лису, вынюхивающую сплетни и занимающуюся любимой слизеринской забавой – издевательством над студентами других факультетов. – Нам нужно возвращаться. Я слишком перенервничала и теперь снова хочу есть. У нас же еще остались те вкусные конфетки, что прислала миссис Малфой?