Nu ABO: A Memoir by Park Jimin

Наверное, он сделал что-то ужасное в своей прошлой жизни: может быть, он был вором, или насильником-альфой, или кем-то ещё, потому что шестнадцатилетний-чистящий-свои-зубы-двумя-щетками Чонгук оказался альфой. Он вернулся из своего отпуска выше, шире и окружённый густым облаком альфа-феромонов, а хёны хлопали его по спине, улыбаясь и воркуя: «Наш милый маленький Чонгук-и вырос». Он заставил себя присоединиться к ним, отрываясь от дивана, чтобы поздравить Чонгука, но это была пощёчина в лицо Чимина, который видел того только как своего «маленького Куки», с тех пор, как Чимину исполнилось восемнадцать, а его естество ещё до сих пор не появилось. Он видел спекуляции по всему фанкафе — Арми отдавали свои деньги на ставки, кем он окажется. Некоторые даже дошли до того, что отыскивали его генетическое дерево и рисовали возмутительно неточные решётки Пеннета, которые подтверждают, что Чимин — действительно гомозиготно-рецессивный для альфа-генов. В реальности, они правильно получили только «гомо» часть. Всё изменилось с тех пор, как Чонгук стал альфой. Он начинает делать странные, предположительно-альфа вещи, такие как постоянное выпячивание груди вперёд и сбор определённо-не-бесполых ароматов. Он также становится больше, каждый день ходит в спортзал, чтобы стать ещё сильнее. Хуже всего то, что он отказался называть Чимина «хёном». Как будто он больше не воспринимает Чимина всерьёз. Чимин просто смеётся и бормочет: «ты такой ребёнок», игнорируя то, как опадает его грудь. Теперь всё по-другому. И дело не только в росте Чонгука или его мускулах; он становится более смелым, немного агрессивнее. А ещё он чертовски привлекателен. Чимин понимает, что больше не может смотреть на Чонгука, как на макне, а видит в нём мужчину. Его влюблённость с каждой секундой только продолжает расти. Когда Чимину исполнилось двадцать, пул ставок опустел, а Арми — вместе с Чимином, — смирились с тем фактом, что Чимин, к сожалению, являлся бетой. Если быть честным, он был даже рад, потому что не хотел быть одним из тех похотливых, гипермаскулинных альф, о которых он читал в «дрянных омежьих сопливых романах» (как их называет Юнги). Каким-то образом, его статусы беты и хёна соединились, не делая его выше Чонгука, но ставя его с ним на один уровень. Для него достаточно и этого. Но, нет, любящая его Вселенная решает, что Чимин заслуживает больше, чем быть обычной бетой, которых пруд пруди. На самом деле, мир решает, что он такой чертовски особенный, считает, что Чимин в возрасте двадцати лет должен стать одним из омег-мужчин, которые составляют 6% от населения Южной Кореи. Грёбаная фантастика. Меньшее, что жизнь могла бы ему дать, так это какое-то руководство или пособие, наподобие «Как Быть Омегой-Мужчиной» или «Что Делать, Если Вы Стали Омегой И Хотите Своего Товарища», но мир дарит ему только головную боль, душевную боль и очень много чёртовых гормонов. Это случилось через два месяца после его дня рождения. В день, ничем не отличающийся от других. Они снова повторяли свою хореографию; тренировка длилась уже больше четырёх часов, зал стал душным, и в нём было нереально жарко, что было неудивительно даже в декабре, когда температура на улице не поднималась выше пяти градусов. Спустя два часа у Чимина слегка начала кружиться голова. Это не было большой проблемой, но его тело нагревалось сильнее обычного, и он даже не думал, что можно чувствовать себя так душно в тонкой хлопковой рубашке. И тогда он почувствовал это: что в его нижней части тела появляется пятно. Он отмахивается, думая, что это обычный пот от изнурительной тренировки, но все головы повёрнуты к нему — он слышит приглушённое «хён» из угла, а Юнги смотрит на него так, будто у него выросла вторая голова. Рядом с ним Намджун в неверии шепчет: «Чимин, т-ты…», но ему не нужно заканчивать, потому что всё рушится, и на него снисходит озарение. Я омега. Это было похоже на переключение рубильника: его чувства обострились в тысячу раз, как будто он слепой человек, который прозрел. Он почуял всё в комнате: запах пота на коже, макияжа на наблюдающих нунах, дыма костра от Юнги, легкой хвои Намджуна, а потом чего-то ещё, что сводило его с ума. Прежде чем он успевает понять, что это за запах, комната исчезает в темноте, и последнее, что он видит, — это широко раскрытые глаза Чонгука. Где-то вдалеке Сондык-хён* зовёт одну из омег-нун. Когда Чимин пришёл в себя, он был окружён горой из одеял и подушек, от которых исходил запах Хосока, и он смущённо смотрит на нижние перекладины кровати. Комната светлая не от ламп, а от серого зимнего света. Он проспал, как минимум, несколько часов. На другом конце комнаты Чимин видит Тэхёна, завёрнутого в кокон из одеяла, из которого выглядывают рука и голова. Пальцы лениво листают экран телефона, который тот держит над головой. — Тэ? — стонет Чимин, из-за сна его голос немного хриплый. Тэхён смотрит на него, и его удивлённое лицо освещено голубым светом. — Ты проснулся! Тэхён встает с постели, накидывая одеяло на плечи, наподобие того, как носит черепаха свой панцирь. Он подходит, шаркая, и сжимается на маленьком пространстве двуспальной кровати, ёрзая и находя удобное положение. — Тэ, жарко. Чимин хныкает, но никак не движется, чтобы оттолкнуть Тэхёна. Тэхён игнорирует жалобы Чимина, притягивает его к себе и прижимает к своей груди. Тэхён очень разговорчив, но никогда не говорит о своих чувствах открыто. Это иногда выводит Чимина из себя и заставляет думать, что Тэхён лопнет в один день, как будто он воздушный шарик, в который вдохнули слишком много воздуха. Но он понял, что Тэхён показывает свои чувства другими способами: через не-совсем-шутки, лёгкие прикосновения или тихие вздохи. Чимин расслабляется в объятиях, благодарный Тэхёну за тихий комфорт. Техён быстро отстраняется, в глазах появляется та же серьёзность, как когда Тэхён узнаёт, что Чимин не ел весь день или практиковался без перерывов. Чимин хочет пощекотать его, чтобы избавиться от этого; он ненавидит смотреть на это тревожное выражение, ненавидит заботу, которая появляется после этого. Это заставляет его чувствовать себя слабым — заставляет чувствовать, что он не отрезан от этой индустрии. Его бабушка сказала ему когда-то, что индустрия развлечений — это мир, в котором преобладают альфы (как будто всего остального мира не существует). Возможно, она знала, что он единственный омега в полностью альфа-семье. — Ты в порядке? — прошептал Тэ. — Да, это просто застало меня врасплох. Тэхён фыркает. Преуменьшение века. — Да, мы все были очень шокированы. Я имею в виду, Намджун-хён продолжал говорить, что он должен был заметить это, например: «неудивительно, что все так очарованы им» и «неудивительно, что он такой маленький», — Чимин грустно вздыхает, и Тэхён спешит договорить: — без обид, Чимин-и. В любом случае, это действительно произошло неожиданно. Вентилятор тихо гудит на фоне, пока Чимин позволяет себе погрузиться в раздумья. Наверное, это объясняло некоторые вещи: многие старшие альфа-хёны и нуны всегда, казалось, любили его до безумия, ворковали о его обаянии, о его «естественном эгьё», в то время как Чимин не уделял этому внимания. Намджун сказал, что у Чимина была какая-то «je ne sais quois»*. Чимин понятия не имел, что это, чёрт возьми, означает, так что он просто пожал плечами, посчитав, что это ещё одни из тех иностранных заумных слов, которые тот говорит, чтобы выиграть в споре. Оказывается, «je ne sais quois» — это были его скрытые омега-гормоны. Супер. — Земля вызывает Чимин-и… Тэхён зажимает его нос, и Чимин шипит, ударяя его по плечу. — Какого чёрта это было?! Тэхён исчезает в своём коконе из одеяла, но вытягивает руку, чтобы дотронуться до лба Чимина, и тот расслабляется от прикосновения. — Хватит так много думать, — бормочет он, и его большой палец делает маленькие круговые движения между бровей Чимина, — а то закончишь, как Юнги-хён: полностью озлобленный и с пессимистичным отношением к жизни. Чимин засмеялся, его плечи мелко затряслись, а Тэхён озорно ухмыльнулся. — Лучше слишком много думать, чем вообще этого не делать, — парирует Чимин. — Ты оскорбляешь меня? — ловит ртом воздух Тэ. Большая рука, которая была на лбу Чимина, переместилась к груди соседа — Тэхён хватается за неё в притворной боли. — Я пришёл, чтобы поддержать его, и это то, что я получаю взамен, — жалуется он. Чимин смотрит на спектакль Тэхёна, а тот хихикает, и его щёки расплываются, когда он падает лицом в подушку. Они успокаиваются в комфортной тишине, и Тэхён придвигается ближе, прижимаясь к Чимину, как ребёнок. Чимин благодарен, что биология не создала расстояния между ними. Он слишком скучал по этому. Но изменится ли что-то между ним и Намджуном? Ним и Юнги? Ним и Чонгуком? Дверь гостиной открывается, и Чимин чувствует это прежде, чем появляется запах. В ту минуту, когда дверь отпирается, феромоны накатываются на него волной жара, и он начинает потеть. Его тело горит, как при лихорадке, кожа краснеет, а низ живота нагревается. Чимин гортанно скулит и от безысходности откидывается на простыни. Блять, он горит. Ему так жарко, что он хочет содрать с себя кожу. Тэхён замечает резкое изменение и застывает с опущенными глазами и приподнятыми в воздухе ладонями, словно он не уверен стоит ли протянуть руку Чимину. — Чимин, что с тобой? Что происходит? Тот стонет, срывая с себя рубашку в оцепенении. — Ж-жарко. — Жарко? О чём ты говоришь, по ощущениям здесь меньше десяти градусов… Голос Тэхёна заглушается в ушах, но он слышит его бормотание: «Дерьмо… дерьмо, дерьмо, дерьмо», прежде чем кровать прогибается и поднимается обратно. — Выйди. УБИРАЙСЯ. Тэхён в ярости, это видно даже через жаркую пелену в голове Чимина, и он лениво думает о том, с кем тот разговаривает, но не может долго на этом сосредоточиться, так как жар настолько силён, что Чимин буквально чувствует его вес на своём теле. У противоположной стены раздаётся шум, а затем громкий хлопок, отголоском предавшийся на кровать. Медленно, его жар затупляется до слабого клокотания. Дверь спальни захлопывается, и Тэхён вздыхает и подходит, ложась на кровать Чимина в раздражении, бормоча что-то о «глупых альфах» и «посадить бы на чёртов поводок», но Чимин слишком устал, чтобы слушать дальше. Он прикрывает глаза и придвигается ближе к Тэхёну, прижимаясь своим носом к нему, несмотря на жару, чтобы заглушить тот запах, который недавно появился. Что-то сладкое и тёплое. Как горячее какао. После некоторого молчания Тэхён прочищает горло. — Эм, ты… хочешь побыть немного один или что-то такое? — Хм?.. — Я могу уйти, если ты хочешь. Чимин открыл глаза. Тэхён смотрел на спинку кровати, явно избегая взгляда Чимина. — О чём ты вообще говоришь? Тэхён прочистил горло ещё раз. — Разве ты не должен сейчас сходить с ума от возбуждения? Потому что если это так, то я уйду. — Тэ… что ты имеешь в… чёрт возьми? — Я не знаю, разве это не то, что происходит во время течки? В основном это начало 70% порно, которое смотрит Намджун… — и, чёрт, он знает, о чём тот говорит, потому что ему известно (то есть, он случайно увидел Намджуна с рукой в штанах), что любимые видео Намджуна содержат сходящую с ума от возбуждения женскую омегу, просящую о члене альфы. — Тэхён, я действительно не хочу говорить об этом сейчас, — спрятав лицо в подушку. — Кроме того, даже не знаю, была ли это на самом деле течка. Он не считает, что это так. Он слышал о течках, которые могут контролировать омег, превращая их в нимфоманов, в инкубов, голодных и отчаянных к сексу. Возможно, это были просто слухи, которые распространяло старое население альф и бет, чтобы отпугнуть своих детей от «соблазнительных» омег, продвигая альфа-альфа, альфа-бета, бета-бета моногамию, или что-то ещё, но Чимин уверен, что течка, если она существует, будет больше, чем просто повышение температуры тела. Если бы мир только дал ему чёртово руководство, чтобы он смог это подтвердить. — Чимин-а, я имею право знать, что всегда происходит с твоим телом, потому что если — не дай бог — мы останемся одинокими, то я буду тем, кто будет с тобой. Чимин стонет. — О боже, только не снова. Тэхён внезапно садится, принимая смешную позу, и говорит высоким голосом, который, должно быть, имитирует Чимина. — «Я, Пак Чимин», — говорит он, поднося руки к своему лицу, как будто даёт клятву, — «обещаю жениться на Ким Тэхёне, если мы оба не найдём себе кого-то до сорока». Голова Чимина мучительно пульсирует, и он не уверен, из-за жары это или чего-то подобного, или потому что Тэхён раздражающий кусок дерьма. Вероятнее всего, последнее. — Тэ, — быстро говорит он. — Я был пьян. Причём, это только если к тому времени будут разрешены однополые браки. Тэхён тогда пожал плечами: «Значит, мы просто поженимся в США или что-то в таком роде», — как будто раньше думал об этом миллион раз, и, кажется, его ничего не смутило. Чимин был так удивлён, что снова громче повторил ему (к большому огорчению других посетителей), поясняя: «Тэхён, это означает, что мне нравятся парни», и тот ответил: «Я знаю, знаю. Я слышал тебя и в первый раз, ты влюблён в меня, я понял». (Потребовалось несколько месяцев, чтобы Тэхён понял, что он действительно, на самом деле не влюблён в него, и даже после этого Чимин не очень уверен, что тот до конца осознал.) Тэхён тянется к нему, большой рукой мягко хлопая, хлопая, хлопая его по щеке. — Это не конец света, Чимини. Да, ты стал омегой, и что с того? Чимин вздохнул. — Люди будут относиться ко мне по-другому. Потому что я омега. Тэхён мурлыкнул ему: — Ну, я думаю, ты можешь рассчитывать, что мы будем относиться к тебе, как всегда. Тэхён — проклятый лжец. Конкретный Случай #1: Посреди ночи Чимин отрывает себя от Тэхёна и плетется на кухню. Холод наконец-то начал появляться в его теле, но обильное потоотделение оставило после себя обезвоживание, разбудив его с пересохшим ртом и туманом в голове. Он на цыпочках прошёл мимо Намджуна, который храпел на диване, растянув свои длинные конечности на подушках, и в груди у Чимина немного тянет от вида своего лидера, выгнанного из комнаты ночной совой-Чонгуком, который слишком поздно смотрит аниме и слушает музыку. Лёгким щелчком Чимин переключает свет в кухне на самый минимальный и начинает искать в шкафах чистую кружку. И тогда снова появляется тот запах: плотный и приторно-сладкий. Когда он оборачивается, Чонгук стоит у стойки, смотря на Чимина сумасшедшим взглядом, а его волосы торчат во все стороны. — Чонгук? — шепчет он, стараясь не разбудить Намджуна. Выражение лица Чонгука деревянное, слова не доходят до него, и он подходит всё ближе и ближе с полуосознанным взглядом, его зрачки широко увеличены, как будто он находится в трансе. Сердце Чимина начинает ускоренно биться. — Чонгук, прекрати, это не смешно, — прошипел он, смотря на Намджуна, который перевернулся, встревоженный, но всё ещё спящий. Чонгук делает ещё несколько шагов вперёд, прижимая Чимина к раковине, пока край стойки не врезается ему в спину. — Чонгук, какого чёрта… А затем Чонгук налетает, как стервятник, нападающий на добычу, припадая носом к коже за ухом, вдыхая Чимина так, будто он был под водой всю свою жизнь, а Чимин — его первый глоток воздуха. Нос Чонгука движется ниже так нежно, что тому приходится закрыть глаза, чтобы почувствовать это прикосновение, но он там — прослеживает его жилку, словно карту, прямо до ключиц, и он чувствует волну жара от позвоночника, которая уходит к кончикам пальцев. Запах Чонгука настолько сильный, что Чимину приходится дышать через рот. Это заставляет его кожу воспламениться, приливая всю кровь в мозг. — Чонгук, — выдыхает он. Чонгук непоколебимо продолжает, сжимая руки Чимина в тиски, горячее тело тесно прижалось к нему, давя бедром, так ужасно близко, что Чимин, вероятно, мог бы сломаться под таким напором, если бы он просто… Он оттолкнул Чонгука, вырывая его из оцепенения. Чонгук моргает, сознание возвращается ему в глаза, когда он трезвеет. Выражения меняются на его лице — замешательство, понимание, страдание. — Чимин, я… — а затем он просто останавливает себя, пробормотав извинения, и сбегает в свою комнату. Чимин остаётся на кухне один, дезориентированный, пытаясь успокоить сердцебиение. Намджун что-то пробормотал и перевернулся на диване. Спустя мгновение Чимин тащится обратно в свою постель, забыв о воде, а руки дрожат, когда он хватает простыни. Чонгук смотрел на него, как на кусок мяса; он хотел сожрать его. Какой-то больной части Чимина это понравилось, она хотела, чтобы Чонгук заявил на него права и съел его (боже, что, чёрт возьми, с ним не так?). Но потом Чимин вспоминает, как выглядел Чонгук, когда Чимин оттолкнул его и вернул к реальности, вспоминает панику и страдание на его лице, как Чонгук не мог поверить в то, что он сделал. Не мог поверить, что это был Чимин. Чимин не может избавиться от выражения ужаса на лице Чонгука. Это заставляет его грудь сжаться. После всего этого он не может заснуть, и когда он наконец-то вырубается от истощения, то видит яркие сны о больших руках, что гладят его тело, сдавливая везде: его талию, его бёдра, его задницу. Когда Чимин просыпается, он твёрдый, а его боксеры мокрые, словно ему тринадцать и он снова переживает половое созревание. Он постирал их и спрятал под другой одеждой в корзине, молясь богу, что у остальных недостаточно сильное обоняние, чтобы почувствовать этот запах. Он проглатывает свой позор и смывает с себя грязь в душе. Сладкий запах молочного какао не исчезает, как бы он ни старался. Утром хёны приветствуют его не похлопываниями по спине или ворчанием, вроде «наш Чимин-и вырос», а лёгкими пожатиями плеч (от альф) и крепкими объятиями (от бет), которые должны успокоить его, но чувствуются лишь более унизительными, чем когда-либо. Когда они все собираются за завтраком, Намджун с хорошими намерениями говорит: «Ты же знаешь, что это ничего не меняет? Для нас ты всё тот же Чимин-и». Чимин хмыкает в ложку с хлопьями, потому что это бы звучало правдоподобно, если бы Чонгук не отказывался смотреть на него всё утро. Даже с того места, где он сидит, чувствуется его сладко-тёплый запах, настолько отличный от других, что это заставляет Чимина вспомнить те горячие яркие сны с грубыми руками, бегающими вдоль его тела. Эти мысли заставляют его покраснеть, а желудок сжаться. Чимин ненавидит тот факт, что он был повержен какими-то любовно-сумасшедшими гормонами, которые решили сфокусироваться на Чонгуке (Чонгуке, ради всего святого!), в то время как тот может спокойно есть свой тост, потому что запах Чимина не заставляет его живот сжиматься. Может быть, прошлая ночь была сном — может быть, Чонгук не прижимал его к стене на кухне, не терял голову в Чиминовом запахе, потому что Чонгук выглядел совершенно непринуждённым. Как будто Чимина не существовало. «Всё тот же Чимин-и», — сказал он. Конкретный Случай #2: Несмотря на многолетнюю практику в танцах, на контроль своих мышц и понимание тела, Чимин всё равно умудряется спотыкаться буквально обо всё. Обычно он запутывается в собственных ногах, падает на задницу и просто смеётся над собой, пока остальные участники охают и влюблённо смотрят на него. Но на этот раз, когда он изящно спотыкается о кабели и падает на колени, все начинают активно суетиться вокруг него, словно он драгоценность или что-то такое, и это чертовски странно. — О боже, я в порядке. — Чимин, возьми пакет со льдом. — Намджун-хён, я просто споткнулся. Это всё время происходит. — Просто приложи это к своему проклятому ушибу, чтобы ничего не опухло, — говорит Юнги, бросая пакет на его колени. Чимин раздражённо поднимает руки. — Вы, парни, просто смешны. Они все столпились вокруг него, потянувши за руку и садя в угол. А Чонгук просто стоит в стороне, смотря на него, но не нянчась, как другие. Это как-то задевает, но он не знает, почему. Может быть, это омега, которая хочет внимания альфы, или какая-то нездоровая вещь вроде этого. Он пытается не думать об этом. Заканчивается всё тем, что Чимин вынужден держать лёд у коленей, пока остальные разбирают хореографию. Он завистливо наблюдает за ними, а потом бросает пакет в сторону (ему нужно практиковаться и стать лучше, он не может отстать), но Юнги просто говорит ему сесть обратно на свою задницу. Он успокаивается только после этих слов, потому что с ним действительно всё хорошо, но он не может встать наперекор другим участникам, которые имели более высокие статусы (Тэхён это другая история). Когда Тэхён спрашивает, нужен ли ему аспирин, чтобы приглушить боль, он чуть ли не кидает в него пакет со льдом. Конкретный Случай #3: Чимин всегда следил за своей диетой за несколько недель перед камбеком. Он хочет хорошо выглядеть перед камерой, поэтому уменьшает количество углеводов и ест немного меньше. На этот раз это практически невозможно, потому что участники продолжают подкладывать еду на его тарелку, пока он не видит. Сокджин даже притворяется, что снимает эпизоды «Eat Jin», заставляя Чимина присоединиться. Когда он подходит к хёну, красная лампочка, показывающая о съёмке, даже не горит. После того, как он поймал Хосока накладывающим ему в тарелку ещё ложку риса, он решил, что с него достаточно. — Хосок-хён, я пытаюсь сидеть на диете. — Не надо, я люблю, когда на твоих костях есть немного мяса, — говорит он со ртом, полным риса. — Хён, я серьёзно. — Но ты такой миленький с пухлыми щёчками! Он кивает и щипает его щёки одной рукой, но Чимин отбрасывает её в раздражении. — Ты пытаешься откормить меня, чтобы потом съесть?! Смех, который он получает в ответ, немного раздражает, но Юнги решает принять сторону Хосока и говорит в полу-ругающем тоне: «Ты должен хорошо питаться, чтобы получать энергию для тренировок». Остальные кивнули в знак согласия и положили ему ещё мяса в тарелку. Как бы Чимин ни пытался, он не может найти никакого способа возразить против них, потому что они выставляют виноватым его, говоря, как тяжело работал Сокджин, чтобы приготовить обед, и, боже, разве это не огромная расточительность, что Чимин не ест свою порцию? Чимин ворчит и набирает больше свинины в свой рот. Намджун гладит его по голове и хвалит, называя «хорошим мальчиком», а Чимин просто ненавидит то, как он начинает гордиться собой из-за этого. Чонгук просто молча ест. Конкретный Случай #4: Когда ты один из шести процентов омег-мужчин в Корее, ты получаешь много внимания. Очень много внимания. Когда Чонгук проявился, его имя было напечатано в газете на следующий день, в третьей строке крошечного столбца в разделе развлечений. Чимин же получает центральную страницу. Во время завтрака Хосок показывает увеличенную фотографию его улыбающегося лица в чёрно-белом цвете. Над ней большими печатными буквами написано: «Пак Чимин из BTS оказался омегой». Хосок читает статью вслух, но Чимин обретает дар речи только на середине, потому что от столь явного вторжения в личную жизнь его затошнило. Он не хотел знать о репортёрах, которые, скорее всего, рыскали вокруг здания компании, нюхая феромоны в воздухе. Чимин вспоминает, как в прошлом году наткнулся на одного из них, когда выходил из BigHit: круглолицый, с беспорядочными волосами, который обнюхал его, а затем ушёл, увидев (или, скорее, учуяв, если быть точнее), что Чимин не стоил его внимания. Хосок пробегается глазами по остальной части статьи, а потом щёлкает языком. — Будь осторожен, Чимин-а, у тебя будет целая очередь из женихов. Сокджин встревает: «Скорее армия», и заливается смехом от собственной шутки. Они не шутили. После публикации статьи хлынули подарки: в основном одежда, но также было и много подозрительных вещей, которые по случайности прошли первый контроль безопасности. Тэхён никогда не забудет о том случае, когда Чимин вскрикнул и подбросил один из пакетов в воздух. В защиту Чимина можно сказать, что он не ожидал увидеть десятидюймовый фаллоимитатор в коробке. BigHit после этого улучшил систему проверки. Юнги и Намджун всегда внимательно осматривают подарки, особенно одежду, так как некоторая из неё уже была ношенная и пропитана запахом другого альфы. Чимин просто поражен тем, как различно они пахнут, словно он находится в парфюмерной лавке и его нос атакуют различные нотки, масла и эссенции. Это озадачивало его. Некоторые пахли удивительно, как свежескошенная трава или весенняя роса, или какой-нибудь другой запах, который он точно найдёт в магазине «Yankee Candle»*. Ни один из них не сравнится с запахом горячего какао. Чимин ненавидит, что это первая мысль, которая появляется у него в голове. Конкретный Случай #5: Во времена его бабушки в индустрии развлечений были только альфы: может быть, потому что тогда омег было больше (примерно в десять раз, чем сейчас), поэтому спрос был именно на них. Чушь полная, конечно, но имеющая долговременные последствия, ведь до сих пор альфы-айдолы лидируют на позициях. Это означает, что на него направлено больше глаз, чем обычно — может быть, он бредит, но он чувствует, что все они наблюдают за ним во время репетиции, их взгляды жаром проходятся по его телу. Может быть, это костюм; может быть, новые рыжие волосы; может быть, это его присутствие на сцене. Тем не менее, Чимин не может не думать, что правильный ответ — физиология. Это оставляет неприятный привкус в его рту. Он хочет внимания, потому что он хорош в том, что делает; потому что он заслужил это. Не потому что его омега-феромоны возбуждают людей. Перед выходом на сцену один из новых айдолов подошёл к нему слишком близко — Чимин не помнит его имени (или даже лица, если честно), но помнит, как тот прижал Чимина к своему телу, не давая никакой возможности убежать, пока разглагольствовал о том, сколько у него денег и как красив Чимин, и почему они должны быть вместе. Чимин злится, ему некомфортно, и он не знает, должен ли он закатить сцену, или просто с улыбкой терпеть, пока парень не уйдёт. Прежде чем Чимин смог ответить, рядом с ним появился Намджун, прожигающий пацана взглядом. Юноша принимает вызов, хрустнув шеей, встречая свирепый взгляд Намджуна, но тот сильно сжимает Чимина, обнажая зубы. Через мгновение парень уходит, поджав хвост. Чимин благодарно ударяет Намджуна по руке. — Хён, я не какая-нибудь девица в беде, я могу постоять за себя. Намджун растирает то место, куда его ударил Чимин, скуля, как несчастный щенок. — Я просто приглядывал за тобой, — сказал он. — Тебе следует быть более осторожнее с ними. — Почему? Потому что я омега? — выплёвывает Чимин. Намджун вздыхает. Он в смущении потирает шею одной рукой. — Чимин, это не так. — Тогда что? Ты подумал, что я соблазнил его? Он знает, что Намджун хотел как лучше, но слова вырываются из него прежде, чем он успевает их прикусить. Ему грустно: он видел, как по дороге беты более крепко прижимали к себе альф, слышал несколько непристойных комментариев в свой адрес, когда они думали, что Чимин их не слышит. Кажется, все считают, что он какая-то сирена, заманивающая моряков к их смерти. Намджун вздрагивает от резкого тона Чимина, и тот тут же извиняется. — Все начали относиться ко мне по-другому, и мне это не нравится, — тихо произносит он. — Я хочу, чтобы меня любили. — Чимин. Чимин придумывает какую-то отговорку и оставляет Намджуна одного, пробираясь на сцену, прежде чем тот остановит его. Он ловит несколько пар глаз, что смотрят на него, когда поднимает голову; он бросает им лукавый взгляд и делает вежливый поклон, сладко приветствуя. Они стыдливо отводят взгляды. После того, как выступление закончилось, они сталкиваются с Got7 по пути назад. Намджун громко смеётся, споря с Джексоном, в то время как Марк и Тэхён радостно болтают рядом. Чимин видит, как Чонгук слегка толкает Югёма, совершая какое-то альфа-позёрство, выпячивая подбородок и расправляя плечи. Он ведёт себя, как альфа, со всеми, кроме Чимина, словно тот не стоит его времени. Он не жалуется о том, какой Чимин милый, как иногда делают Юнги и Намджун. Он больше не прикасается к нему первым. С того инцидента на кухне ничего не было. Чем так, чёрт возьми, хороши эти омега-феромоны, если они не способны привлечь одного альфу, который ему понравился? — О, это Чимин. Джебом приветствует его улыбкой; его растушёванный макияж делает его глаза ярче, чем обычно. Чимин не знает, пользуется ли Джебом каким-нибудь одеколоном или нет, но он приятно пахнет — как весенний лес сразу после дождя. Какой-то слабый древесный аромат. Чимин не может не улыбнуться. — Хорошая работа на выступлении сегодня. Ты выглядел реально хорошо, — говорит Джебом низким голосом. — О, ты смотрел? — Чимин нахально улыбается. — Было трудно не делать этого. Джебом грудно смеётся, и какая-то часть Чимина свёртывается в маленький клубочек, становясь всё более застенчивой и смущённой. Он смотрит на Чимина своими пронизывающими глазами, а его дразнящая улыбка похожа на волчью. — Ты немного… как-то изменился, — продолжает он. Чимин наклоняет голову. — Что конкретно ты имеешь в виду? Джебом делает шаг назад, исследуя его. Его взгляд проходится по телу Чимина так медленно, что это заставляет того покраснеть. — Я не могу описать это, — в итоге выдаёт он. Свет бросает тени на его линию подбородка, делая её более чёткой, более очерченной, чем помнит Чимин. Он не может не заметить, как Джебом скрещивает руки на груди и откидывает плечи назад, выглядя таким большим в его чёрном костюме. — …у тебя просто другая аура, — низким голосом говорит Джебом. — Неужели? — Да. Затем на верхнюю часть спины Чимина опускается рука, легко подталкивая его. Чонгук смотрит на него сверху вниз. — Мы должны идти. Чонгук кланяется, признавая присутствие Джебома, но не останавливается, чтобы поговорить. Он направляется к Намджуну, который всё ещё говорит с Джексоном. Глаза Намджуна продолжают иногда приглядывать за Чимином, даже когда он разговаривает. Юнги стоит рядом с ними, настороженно оглядываясь. Наверное, быть омегой означает стать девочкой-подростком с двумя отцами, которые контролируют каждое твоё взаимодействие, не так ли? — Увидимся позже? Чимин переводит своё внимание на Джебома, который обезоруживающе улыбнулся. — Напиши мне как-нибудь, — добавляет он. Он тянет Чимина в объятия, его мышцы твёрдые и тёплые, в отличие от Чимина. Это может быть просто его воображение, но он клянётся, что Джебом немного нюхает его. — Чимин-хён. Чонгук не называл его так уже очень давно, поэтому обращение застаёт его врасплох. Джебом кивает им обоим и уходит к другим участникам Got7. Когда тот скрывается из виду, Чонгук говорит: «Ты должен быть осторожным». Чимин сердится. От Чонгука это звучало более снисходительно, чем от Намджуна. Как будто Чонгук не воспринимает его всерьёз, считая ребёнком, даже несмотря на то, что Чонгук моложе. — Потому что я омега? — огрызается Чимин. Челюсть Чонгука напрягается, и он пристально смотрит на Чимина. Но тот отказывается сдаваться, встречая его твёрдым взглядом. — Да, — только и говорит Чонгук. Без лишних слов, он направляется к фургону. Чёрт возьми, феромоны омеги или же нет, но он собирается показать Чонгуку, каким альфой он может быть.