Реквием иномирца.

      — Ты это я. Правильно? — фыркнул я сложив руки на груди, и смотря на свое псевдоотражение.        — Частица. Ты прав. — отражение скопировало мою стойку и иронично уперло в ответ взгляд бледно голубых глаз. — Но я не спешу пришиваться к тебе.        — Почему же? — мы вновь пошли по мрамору.        — За тобой глаз да глаз нужен. — вздохнуло отражение. — Я та часть тебя что помнит все плохое, и поверь, ты не хотел бы чтобы я сливался с тобой сейчас.        — Ладно, возьму на заметку, но разве это нормально?        — Ты сам по себе ненормальное существо — оскалился длинноволосый в улыбке. — Так что смирись с этим.        — Ладно. Можно тебя кое о чем спросить?        — Только один вопрос, и то, я сам решу отвечать мне на него или нет. — он пожал плечами. — Согласен?        — Согласен. Расскажи мне про Виго.        — Сразу нет! — нахохлился оборотень.        — Но…        — Нет! — отражение зарычало вполне по звериному. — Все это из-за него! Обещал защитить, но даже не старался!        — Хочешь сказать, его нужно избегать? — подбирался я с другой стороны вопроса.        Отражение промолчало потупив взгляд, как-то неуверенно пошаркало когтями на изящной ножке, и примирительно вздохнуло.        — Нет. Ни в коем случае. Он для нас с тобой очень важен. Все. Больше никаких вопросов. — Фыркнул оборотень и отвернулся. В этот же момент я проснулся.       Тепло. Под боком урчит усатик. Приятно. Гончая нагло подгребла меня лапами к себе, и дрыхла как убитая, даже когда я неуклюжей рыбкой выскользнул из ее лап. Раджет тоже не собирался просыпаться, а вишневый, как мне показалось, вообще не спал, смотря в потолок палатки.        За день мы прошли очень много, и остановились на ночлег в лысом лесу. Здесь снег не так сыпет, и нет устрашающих сугробов, да и теплее на порядок… Странно это. Думается мне, чем дальше мы будем идти на юг, тем теплее будет. Логично, но все равно, климат меняется чересчур быстро… Может эта планета просто очень маленькая? Или ландшафт так играет климатом? Не знаю.        Справив нужду в дальнем сугробе, я уже возвращался обратно, как меня угораздило посмотреть под ноги. Вишневый зверь тоже вылез из палатки, но ушел в другом направлении. Вроде, не его смена дежурства, вон старик сидит на вещмешке, крутит на коленях секиру. Ну я и попер по следам за зверем.        Нечеловеческий слух подсказал мне где сейчас находится зверь, но разобрать подробности у меня не получилось. Он с кем-то разговаривал шепотом, и достаточно оживленно, но стоило мне ступить на подмерзший снег, как разговор тут же прекратился. Из-за сугроба выглянула недовольная голова в шарфе и накидке.        — Подслушивать нехорошо. — Проворчал зверь.        — Извини, просто стало интересно куда ты пошел на ночь глядя. — Зевнул я.        — Кто там? — Уже громко спросил его собеседник.        — До связи. — Рыкнул грайт и развеял переговорное волшебство.        Виго вышел из-за сугроба держа в лапе увесистый драгоценный камень. Эта блестяшка прямо-таки источала магию.        — Мне стоит переживать из-за этого? — Спросил я, но зверь щелкнул пальцами, и скормил блестяшку волшебному светлячку, что появился по его зову, и тут же исчез.        — Не. — Виго махнул лапой. — Старый друг со старого материка. Он все уговаривает меня вернуться домой.        — Я его знал?        — Ага, знал. Ты его с того света вынул. — фыркнул Виго и подошел ко мне.        — Разве мы не идем домой?        — Идем. Только ему это знать не обязательно. Это я нашел тебя, так что пусть грызет локти, смотря мне и тебе в лица, когда мы появимся дома.        — Это как-то жестоко…        — Если бы я его послушался, то не нашел бы тебя, Белый, так что, пусть помучается.        Я поежился. Неприятно что меня используют как предлог для насмешки.        — Ты не замерз? Под утро сильно холодает…        — Нет. — я улыбнулся. Все же он заботливый. — Та сила что во мне, она согревает.        — Ты сам научился? — Зверь одобрительно кивнул. — В прошлый раз…        Я неодобрительно глянул на него и вишневый зверь осекся.        — Что-то не так?        — Все не так. Твои недомолвки сводят меня с ума.       Зверь вздрогнул. Он прошелся по мне встревоженным взглядом, после чего виновато посмотрел в сторону.        — Виго, я не хочу тебя торопить. Знаю, тебе сложно, но и я сам ничего не понимаю. Куда мы так спешим? Почему мы идем такими страшными тропами, зачем загоняться до полусмерти? От кого мы бежим, и кто пытался меня убить? И главное, за что? — Выпалив все вопросы, я понял что сболтнул лишнего. — Меня это пугает.        Грайт застыл с округлившимися глазами.        — Ты…        — Да. Первым что я видел, было то как ты убиваешь себе подобного.        — Я… Белый… — Зверь растерялся и будто сдулся.        — Я тогда испугался, но… — я подошел поближе, и приспустил шарф на морде зверя. — Что-то подсказывало мне, что я могу тебе довериться.       Я снял варежку, чтобы коснуться его меха на щеке, но смог решиться, почувствовав его горячее дыхание пальцами. Приятное ощущение, знакомое…        — И я готов последовать за тобой, но…        — Но? — Дрогнули черные губы зверя.        — Пустота внутри меня изводит. Я боюсь неизвестности…        — Белый… — Грайт сгреб меня в охапку и осел на колени, потащив и меня следом, заставляя дивиться тому, сколько силы в этом звере. Но вот он ткнулся носом мне в шею, и просто заплакал.        Ему очень тяжело. Он так сильно боится сболтнуть лишнего, будто от этого зависит его жизнь. И это пугает меня.        — Виго, прошу, скажи как есть, все что у тебя на душе. — Попросил я, но зверь лишь прижался сильнее.        — Все сложнее чем кажется… — Хлюпнул носом вишневый.        — А ты попробуй, я не думаю что случится что-то страшное.        Он немного отстранился и подавил минутную слабость усилием воли. От чего мне так больно смотреть на то, как по гладкому вишневому меху текут слезы? Руки сами потянулись, и пальцы осторожно стерли скупые звериные слезы.        — Ты очень важен для меня… Оттого мне так тяжело…        — Кто я для тебя? — спросил то что на языке вертелось.        — Ты… — зверь замялся.        — Облегчи душу, скажи.        — Я не знаю как ты воспримешь это…        — Если тебе станет легче, ты должен сказать. — улыбнулся я зверю, хотя и сам переживал. Все что до этого он мне рассказывал было крайне важно, и тогда он тоже волновался, но сейчас все куда серьезнее выглядит.        Вместо ответа, зверь еще немного отстранился, и вытянул за веревочку из-под одежды скромный мешочек-подвеску. Не знаю почему, но я ощутил сильное волшебство… Мое волшебство. Я, кстати, научился различать волшебную силу. У меня она мягкая, у зверя тоже, но грубее. У бурого лиса она верткая, а у человека звонкая. Что до усатика, его силу я еще не видел…        Зверь осторожно развязал узелок на мешочке когтями. Для этого ему пришлось снять плотные перчатки, хотя их уже дырявили его когти… В мешочке был песок цвета снега.        — Что это? — спросил я.        — Все что осталось от тебя в тот день…        Я вздрогнул. Это что, правда? Хотя Виго мне никогда еще не врал. Но вот зверь вытянул лапу с мешочком ко мне, а вторую сжал в кулак. На трехпалой лапе, на среднем пальце, красовалось скромное золотое кольцо. Я его еще тогда, в доме приметил, но спрашивать постеснялся. Теперь же, это кольцо, с чужой магией, послушалось немой команды зверя, и вспыхнуло волшебством. Виго приподнял лапу с кольцом, и из мешочка поднялось еще одно золотое колечко, но уже размером поменьше.        Осознание происходящего накрыло меня волной страха смущения и стыда. Обручальное кольцо. Мое обручальное кольцо. Точно такое же, как и на звериной лапе.       Руки дрожат. Теперь все стало на свои места. Зверь носится со мной так потому что я не просто важен ему. Я и он… Мы вместе? Верно… Сердце подсказывает мне что это так. Все что я помню сейчас… За все это время, я всегда мысленно тянулся к Виго, даже когда боялся, я надеялся на то что этот вишневый где-то рядом. Руки осторожно поймали колечко. Его волшебство приятно греет…        — Позволь я… — он завязал веревочку на мешочке и спрятал его обратно.        — Д-да…       Зверь отпустил чары кольца, и осторожно взял его пальцами. Другой лапой он взял мою руку, и так же осторожно надел на мой безымянный палец золотое колечко.        — Боже, даже когда мы обручились в источнике, я так не волновался… — Признался зверь.        — Жаль что я не помню этого… Как мы сошлись? Расскажи…        — Нас связало то что мы иномирцы.        — Кто?        — Ну… Мы не отсюда. Мы умерли, и сохранили память прошлого мира, наши характеры и… Самих себя. — зверь вздохнул. — Мы боялись признаться в этом друг другу, но оба спалились, и… Понимаешь, сложно все… В тот день я нашел самое родное существо во всем этом мире, и…        — Ты влюбился…        — И ты тоже. — Усмехнулся зверь. — Меня еще никто за обе жизни так страстно не целовал.        У меня и без того пунцовое от холода лицо стало красным еще и от смущения. Зверь говорит искренне, я чувствую это.        — А еще мы… — Сказать не получилось. От волнения ком в горле застрял, но зверь понял.        — Да. Очень часто.        Все. Аут. Мое воображение стало рисовать картины того, как этот крупный зверь, доведенный до кондиции похотью и возбуждением, взмыленный, уставший, старается насытиться нашим слиянием. Похоже, все было написано на моем лице, потому что вишневая морда расплылась в улыбке. А я? А я в шоке, в штанах позорно но, мать его, так приятно тянет, кончики нечеловечески острых ушек горят от смущения, а пальцы трогают теплое золотое колечко. А еще я ненадолго утратил дар речи, но понимал что нужно что-то сказать, и выдавил из себя первое что пришло в голову:        — А. Ну… И как я? — Бааааа! Да что я такое несу?! Сейчас сгорю от стыда!        — Ну… — Зверь удивленно моргнул, явно не ожидая такой вопрос. — Сперва никак… Когда мы все узнали, то целовались в форме зверя пока у тебя не сводило челюсть… С такой страстью, с таким желанием… — Зверь прикрыл глаза и снова расплылся в улыбке, а когда открыл их, то я разглядел в них нездоровый блеск и туман. — Твой запах сводил меня с ума, ты терпел мою излишнюю грубость и голод… С лихвой наслаждался мной, и наша похоть, наше желание были взаимны… Мы полностью изводили силы друг друга…        Грайт смотрел куда-то перед собой, но никак не на меня. Собравшись с духом, я помахал рукой перед его носом, но тот не отреагировал — его полностью захлестнули воспоминания. Не хорошо. Что-то внутри меня говорит что это нездоровая штука. Под ребром кольнул страх, и я поймал усатую вишневую морду руками. Я ведь целитель, а значит мне это и лечить. На черном усатике я достаточно натренировался, чтобы быть уверенным в том, что у меня получится. Волшебство… Оно подчиняется своим законам, и я начинаю их понимать. Вот и сейчас, моя сила ответила на зов, и потекла через руки к вишневой голове, тут же зацепившись за недуг. Вот только… Господи боже, да сколько шрамов на его теле?! Десятки, нет… Сотни шрамов! И некоторая их часть меня доводит до ужаса. И еще кое-что. Что-то в нем сидит. Что-то мое. Какое-то волшебство. Я тут же полез копаться в нем, толком не понимая как этот клубок символов и нитей работает, но я понимал одно — это волшебство разваливается от истощения. Моя магия подсказывает что грайт далеко не молод, да и жив еще он лишь благодаря этому волшебству, а оно тратит свои силы на залечивание его ран. И если оно распадается, зверь продолжит стареть. Не хорошо. Нельзя так.        А это что… Нечто примитивное, по сравнению с тем клубком волшебства, но гораздо мощнее. Помимо того что оно тоже подлечивает тело грайта, оно изначально рассчитано как… Антенны для сбора магической силы? И находятся они на лбу зверя, в простонародье — рога. Вот только оттянув ткань повязки я увидел два маленьких черных скола. Он их что, срубает? Ну зачем?! Без них моему волшебству не хватает подпитки! Дурной зверь. Хотя, он мог этого и не знать… Потом спрошу.        В первую очередь нужно восстановить запас волшебной силы моего заклинания, а оно в свою очередь подавит старческую деменцию, которая просыпается в момент эмоциональной встряски Виго. Сложно то как! Не придумав ничего умнее, я просто влил весь свой энергозапас в это чудовищное нечто, правда, не рассчитав что для меня самого это аукнется.        — Белый! Сдурел?! — Услышал я последним, прежде чем потерял сознание.        В этот раз мне не снилось мое отражение. Просто тишина и темнота. Тепло. Через сон я чувствую как мне разжали рот и влили что-то. Вкус я не ощутил, но тянущая пустота по всему телу в миг пропала.        — Виго… — протянул я сгоняя надоедливое состояние сонливости.        — Лежи уже, дурной кот. — меня укрыли одеялом. Не хотелось открывать глаза.        — Теперь с тобой все будет хорошо… — улыбался я.        — Что ты сделал? — вздохнули рядом со мной, и я почувствовал теплое дыхание ухом. Он лежит рядом?        — Там было мое волшебство, и оно почти рассыпалось. — я все же открыл глаза и повернулся к грайту. — Ой, рога…        — Ага. — Вишневый зверь с укором смотрел на меня. На его голове торчат два чешуйчатых смолянисто черных рога. — Ты не представляешь как долго теперь их срезать.        — Нельзя! — Взбрыкнул я под одеялом. — Без них мое волшебство рассыплется!        — Что? — Удивленно моргнул зверь.        — Ты повис на радостях, и я решил узнать от чего… — Поерзал и вытянул из-под одеяла руку, коснувшись шеи зверя пальцами. Чувствую… От его деменции и следа не осталось. — Проверив и сложив два и два, я все починил…        — Дурной кот. Это было опасно… — Грайт приобнял меня лапой и грубо притянул у своей груди. — Никогда не рискуй так, умоляю тебя…        — Ох… Угу… — Запах меха, в который я уткнулся носом… Был приятен. Плевать. Мне хорошо…        — Прости меня, Белый, я был не прав когда не мог понять кто сидел передо мной тогда…        — Виго…        — Ты это ты, белый. С памятью или без, ты не изменился ни капли. Добрый, заботливый, и самоотверженный. Наивный и прямолинейный. Мой Белый.        — Угу…        Только сейчас я понял что мы одни в палатке. Гончая и Раджет куда-то подевались, хотя слыша недовольное ворчание старика, кого-то из них подселили к нему, и судя по тому что он не орет благим матом, усатик сейчас в палатке бурого лиса. Похоже что сейчас Радж на посту — я слышу как он зевает неподалеку.       Так прошло три дня. Виго неохотно рассказывал мне о тягостях моей жизни. Зато красочно описал то место где я жил и работал до встречи с ним. Грайт рассказал мне про Сафа, Арона и Рикаэля, об их отношениях и важности этих персон. Мда… У ненормального оборотня семья тоже ненормальная.        Днем мы преодолевали десятки километров пути, а по вечерам я практиковался в целительстве. Удобная штука! Со стариком пришлось возиться долго, с его то букетом болячек, но к утру, он скакал по скалам как дикий кот, веселясь своей свободе от радикулита.        Последующие дни были на порядок теплее. Когда мы подошли к границе Гонга, снега на земле почти не осталось. Насчет старика, кстати. Он оказывается наемник, но когда меня бессознательного извлекли из пещеры, наш общий враг, Тьма, спустила целые армии нам по следу, и его родную деревню сожгли дотла незадолго до того как путники проходили мимо. Оставшись без дома, старый Хунн увязался за компанией до тех пор пока не найдёт место где сможет встретить спокойную старость.        На пути мы встречали много беженцев что покидали Гонг. Дороги было всего две. Одна вела в королевство Белой клешни, а другая, через болота кровопийцев, вела в более дружелюбные государства. Мы шли по второму пути, как и многие люди. Виго рассказал мне про так называемые болота. Верно, больше половины территорий на карте под этой жирной надписью, действительно болота, но дорога вела почти у границы этого недокоролевства. Монстрятины всяческой там много, но с опытным магом пройти можно. В роли этого мага у нас выступал Виго, и волей-неволей, за нами увязалось два каравана. Старый скальд прибился к группе более молодых воинов, и именно они обеспечивали защиту каравана в случае серьезной стычки со всяческими монстрами. Но, ко всеобщему счастью, болота кровопийцев были спокойны даже по ночам, и стычек не происходило.        Виго, кстати, неплохо так прикидывался человеком, даже не смотря на его черные рога. Народ Гонга избегал всех магов, кроме скальдов, а потому о натуре Раджа и Виго никто не догадался. Усатик всю дорогу прятался в мешке на гончей, и вылезал из него только ночью в палатке, чтобы размяться и поесть. Думаю, он и сам понимает что будет если его увидят. Все же, именно сыны Тьмы лишили беженцев их крова, а потому Раджет даже не ворчал, и с завидным терпением переживал лишения.        Когда Виго обучил меня призывать светлячка-хранилище, оказалось что оно было забито всяческой походной хренью, одеждой и провизией до отказа. Там даже мешок с золотом завалялся. Откуда у меня столько денег Виго объяснить не смог. Сказал лишь что они у меня были еще до нашей с ним встречи, и с их помощью я смог одурачить контрабандистов. Баркистар завистливо присвистнул, а старый скальд попросту расплакался.        Я, кстати, не скрывал свою внешность. Народ Гонга нейтрально относился к оборотням, ведь это племя разбросано по всему миру, да и нападать на пейтов без веской причины, а оборотни из пейтова племени, запрещено законами почти всех стран. К тому же, когда люди узнали что я целитель, все в корне поменялось. Люди перестали бросать косые взгляды, а позже, стали просить помощи. Виго перестал ворчать после того, как я приволок огромный кусок мяса, как благодарность за помощь. К тому же, это помогло сплотить народ в караване, и мы разузнали множество слухов.        На севере Гонга никого не осталось. Кто бежал, а кто не успел, стали едой для сынов Тьмы. Виго и Хунн скрипели зубами, понимая что это из-за нас. Мне это не давало покоя, я чувствовал себя виноватым, но вишневый зверь каким-то чудом умудрялся меня успокаивать. Его откровение в ту ночь сбросило с его грайтовой души тяжелый камень, а я без задней мысли позволял ему тискать меня по ночам в качестве грелки. Но не более. Да сам зверь не распускал лапы, хотя я видел как ему хочется большего. Но… Я не готов. Смущение одолевает меня по самые уши, и я в ступоре не могу сказать что сам хочу попробовать. Но успокоившись, я понимаю что еще не готов к этому. И Виго терпеливо ждет, говоря что пока я сам не решусь, он даже намекать не будет.        А еще я купил большую палатку! И небольшую телегу! Гончая сперва облаяла меня за то что я нацепил на нее хомут, но потом успокоилась понимая что телега удобней чем гора вещей на собственном горбу. Да и Раджет мог размяться в мешке, не вызывая подозрений. Что до большой палатки, я быстро наловчился растягивать ее магией, Виго объяснил как. Внутри было просторно, и наша скромная компания перебиралась на стоянках в нее, благо конструкция позволяла разбивать этот миниатюрный шатер на небольшие комнатки плотной тканью. Обошлось мне это удовольствие вместе с телегой в одну здоровенную полновесную золотую монету в двадцать монет ценностью. Таких у меня половина мешка. Мне не жалко, тем более, что по вечерам Раджет мог не стесняясь побегать кругами, разминая пролежни и затекшие за день мышцы.        Усатик, кстати, перестал вызывать приступы злости у наших спутников. Думается мне, что они просто стали к нему привыкать. Да и из уважения к Виго, они не пытались его придушить все это время. Вишневый мне рассказал что при первой их встрече, Раджет находился под влиянием Тьмы, и пытался его убить, но Виго пожалел и избавил усатика от Даров Тьмы. Правда, вправлять вывихи и затягивать раны в итоге пришлось все равно мне. За это усатик частенько лип ко мне, а Виго это веселило. Так мы и провели неделю пути по болотам.