Реквием иномирца.

      Кажется, я снова задремал. В камине мерно потрескивал ленивый огонь, излучая столь приятное тепло и безмятежность. Чувствую спиной теплый и мягкий мех моего любимого Виго, его лапу на животе, которая не дает мне сползти на кровать, его дыхание и губы на моей шее. Он тоже дремлет, прислонившись спиной к изголовью кровати. Приятно. Не хочу чтобы это заканчивалось.        Но время не остановить, оно неизменно течет в своей реке, и сквозь прореху в плотных шторах, уже пробиваются первые лучи солнца. Пора вставать, ведь после рассвета, у нас очень важная встреча, и я надеялся на то, что хозяева замка и сами не прочь поспать подольше, но эта надежда испарилась, когда в дверь тихонько постучали. Виго вздрогнул, сильно прижав меня лапой к себе.        — Да? — после тяжелого вздоха отозвался он.        — Их высочества ожидают вас. — отозвался робкий голос служки.        — Уже идем. — вишневый зверь провел лапой от моего живота до груди, и после обиженного вздоха, убедился что я тоже проснулся.       Найти штаны оказалось целым делом. Я обошел всю комнату, и к неприкрытому удовольствию рогатого, обнаружил их только заглянув под ванну. С рубахой проще — я ее повесил на крючок в ванной. Мой зверь уже успел одеться, и ждал меня у двери. Его взгляд такой теплый…        Замок как замок. Высокие потолки из холодного серого камня, темно-синие ковровые дорожки, приглушающие цоканье моих деревянных сандалий, на стенах причудливые масляные лампы, свет от которых прекрасно разгонял темноту там, где не справлялся солнечный свет. Не скажу что это богатое убранство, но оттого оно уютное, я бы сказал даже, домашнее.        Идти оказалось недалеко. Мы поднялись на второй этаж по громадной лестнице из внутреннего крытого двора, что больше походил на причудливый сад. Я кажется видел несколько пейтов в кроне анишеевого дерева.        Служка довел нас до двери, и негромко постучал.        — Входите. — тут же сказали за дверью.        Мы с Виго переглянулись, и пошли следом за служкой, открывшим дверь.        Рабочий кабинет. Небольшая комната с книжными шкафами до потолка, добротный стол из темного камня, заваленный всяческими бумагами, свитками, и пишущими принадлежностями. Сильнее всего, в этом бардаке, в глаза бросилась изящная кованная стойка с угольной черной волчьей маской. Стоило нам зайти, как эта маска повернулась в нашу сторону, и в ее глазницах, затянутых тьмой, зажглись два ярких рыжих глаза.        Служка, за которым мы следовали, едва успел отскочить в сторону, ведь его чуть не сшиб с ног здоровенный парень-оборотень с пепельной гривой скрученной в длиннющие толстые косы. Это улыбающееся, голое до пояса безобразие, обняло моего Виго, и оторвало от земли прижимая к груди.        — Виго, как же я рад тебя видеть! — мурлыкал Монд. Я помню его. Он приходил к нам, в Пальсермат с группой оборотней тайной канцелярии.        — Монд! Живой и здоровый! — кажется, у Виго хрустнули ребра.        — И вы, хранитель Беляк. — Монд отпустил моего зверя и немного поклонился. — Спасибо что вернулись в наш мир.        — И я рад тебя видеть. — я поклонился в ответ.        Послышался учтивый кашель от человека, что сидел за столом, откинувшись на спинку стула. Интересный на вид человек, совершенно не похож на людей в городе. Более крепкое телосложение, кожа светлее, и графитовые глаза, в которых я не мог прочесть ни одной эмоции. Рядом с ним стоял Авирго в облике грайта.        — Твои слова подтвердились. — мрачно сказал Авирго. — Сыны Тьмы идут вдоль границы, но не нападают.        — Значит все стало хуже. — Виго поклонился королю и его фамильяру.        — О чем ты?        — Они должны были пересечь границу. А раз они не рискнули, значит Тьма призвала старших сынов.        — Значит нужно бить как можно скорее. — король потер виски пальцами.        — Мика, ты уверен? — Монд подошел к столу. — Сейчас выдвигать войска опасно.        — Не выгонять же наших гостей. Они и так натерпелись, к тому же, мы боремся в одной войне.        — Несколько часов назад я был на северной границе и видел их. — Авирго провел лапой перед собой, вытягивая воду из неприметного кувшинчика с цветочком, и волшебством создал из воды круглое зеркало. В зеркале поплыли образы Грайтов, снующих в снежных тропах, и при виде из глаз летающего зверя, показываемое им, было похоже на сотни черных нитей, протянувшихся по белой ткани. У изголовья бегущих зверей, не отрываясь вперед, летели черногривые оборотни на каменных гаргульях.        — Я так и думал. — Виго раздраженно махнул усами за спиной.        — Кто они? — спросил Монд.        — Нагоняющие мрак. Оборотни, коих Тьма не взяла под прямой контроль, но соблазнила сладкими обещаниями. Вспомни Семнадцатого, но с маниакальной жаждой человеческой плоти. — Виго встрепенулся. — Матушка рассказывала про них, но вижу их впервые.        — Плохо дело. — кивнул пепельногривый.        — Это еще слабо сказано. Нельзя отправлять против них людей.        — Это еще почему? — Авирго выглянул из-за своего зеркала.        — Люди цепенеют перед ними. Тьма поняла что нам помогают, других мыслей у меня нет.        — Значит пойдут оборотни. — вздохнул черноволосый король и поправил королевский обруч на голове.        — Ты уверен? В нашем то положении? — Синий грайт положил лапу на плечо своего короля.        — С нашим положением справятся и придворные маги в той же степени что и волшебные звери. — тяжело вздохнул человек. — Хотя и думается мне что мы тут бессильны.        Синий грайт покачал головой.        — У вас проблемы? — спросил Виго.        — Что-то выкашивает народ в наших землях, но как-то очень необычно. — после недолгого молчания сказал Авирго.        — Белый — целитель, может он поможет? — Пожал плечами Виго, а я кивнул.        — Целители оказались бессильны. Ты правильно понял, это нечто вроде болезни, но она заражает по одному существу, и уничтожает его, и неведанным образом, перепрыгивает на другое, даже если они в нескольких километрах друг от друга.        — Не похоже на болезнь… — подытожил я.        — И все же, есть характерные симптомы. Светобоязнь, головная боль, осушение энергорезерва, бред, жар, помешательство, и в итоге, смерть. — сухо перечислил король.        — Могу я осмотреть больного? — я подошел ближе к столу.        — Мы и так хотели просить этого. — признался Авирго. — Лучшего целителя нам не найти.        — Хорошо. Проводите?        — Алу проводит. — Король Микаэль поддел пальцем угольную маску на стойке, и та бодро подлетела, являя тело рыжей хранительницы во всей красе. — Только вы вдвоем.        — Но… — нахохлился было Виго, но я мотнул головой.        — Хорошо, я понимаю.        — Белый?        — Так надо.       Алу вела меня под руку, то и дело прижимаясь бочком. Это жутко смущало, но если даже Виго махнул лапой на выходки этой рыжей волчицы, то мне и протестовать смысла не было. ''Таковы Хранители по своей натуре''. — Виго сам так сказал, и никто не видит в их поведении пошлого подтекста, даже не смотря на то, что эта самая рыжая, сейчас щеголяет совершенно без одежды по людным коридорам. Народ конечно оборачивается, но не более.       Мы вышли из замка во двор. Мдаааа… Снега навалилось по колено, и он продолжает активно сыпать. Мы застали сонного дворника, который вышел с лопатой, увидел это безобразие, плюнул в сугроб, и ушел обратно в замок.        Похолодало. Если бы не мое волшебство, то я бы сейчас дрожал от холода, как совершенно голая Хранительница. Пожалев ее, я положил правую руку ей на талию, и благодаря этому, растянул свое отогревающее волшебство и на нее.        — Спасибо. — услышал я мягкий женский голосок из-под маски.        — Может, вернемся за одеждой? — предложил я.        — Так куда приятнее. — призналась она. — Или… Постой, ты раньше не встречал таких как я? — она встревоженно распушилась.        — Не встречал. — кивнул я. — Это проблема?        — Нет, просто я слышала что люди не привыкшие к моему племени, зачем-то начинают стесняться. Я слышала что для вас это неприемлемо.        — И это правда. Но я в этой жизни уже ничему не удивлюсь, и, если позволишь, то одно время, я сам ходил нагим, потому что не было времени на одежду. — вспомнил я как утащил Коккеральда в теле Виго в мир источника жизни.        — Интересно… — протянула Хранительница, уводя меня по одной ей ведомой тропинке в саду.        — А ты знал что мы, Хранители, можем придать своему телу любой вид?        — Не знал. Но, разве вы не рождаетесь с такими телами?        — Не совсем. Мои мама и папа поняли как зачать потомство вне мира хранителей, так что они изучили это и изложили в одном из трактатов. Они говорят что мы рождаемся из волшебства и пыли на книгах рукописных историй, и принимаем образ персонажа, который представил первый читающий эту историю. Мама написала историю, отец ее прочел, и его мысль создала мою маску и тело.        — Это… Очень необычно. — я прижал Хранительницу бочком покрепче, потому что поднявшийся ветер обжигал холодом даже через волшебство.        — То же я могу сказать и про вас. — кажется, угольная маска улыбнулась.        Мы шли недолго. Хранительница казалась хоть и замкнутой, но разговорив ее, я понял что она просто очень волновалась, и когда она ко мне привыкла, оказалось что ее хрен заткнешь. Да я и не против пообщаться.        — Не сердись на короля и господина Авирго. К больному никого не пускают. Даже стражу его народа выгнали. — она указала на двух Нагов, сложившихся чешуйчатыми кучками под навесом у замка.        — Так это тот Наг, которого вчера привезли?        — Да. Но ему недолго осталось.        — Недолго, это сколько?        — Путь от светобоязни до смерти занимает три дня. — поежилась Хранительница.        — И как долго это продолжается? В смысле, эти странные смерти?        — Восемь лет назад об этом узнал король Микаэль. А до этого, я не знаю. Есть идеи?        — Всего одна, и она мне очень не нравится.        — Расскажешь? — рыжие глаза с интересом уставились на меня.        — Не уверен что ты правильно поймёшь, но если я прав, то эти смерти… Господи, да их же около тысячи… — я остановился унимая обиду и гнев.        — Это связано с тобой? — вкрадчиво спросила Хранительница, и я кивнул.        — Возможно их убивает часть моей души. Сроки подходящие…        — Необычно… Лучше никому не говори об этом.        — А какой толк? Я уверен что прямо сейчас нас подслушивают.        — Можешь не волноваться. — рыжая волчица приподняла ручкой маску до носа, и показала розовый язычок, с магической печатью. — Нас, гонцов, невозможно ни подслушать, ни отследить. Ты хороший парень, и я понимаю цену этой информации, и последствия, которые они могут повлечь.        — Спасибо. Если честно, то мне страшно. И не за себя.        — Ты про того рогатого парня?        — Я обещал ему выжить, и выжил, но за это, расплачивается весь мир.        — Это ведь не ты начал войну с Тьмой?        — Не я.        — Значит не бери все ее грехи на свою душу. — улыбнулась хранительница, и опустила маску обратно.        — Возможно, ты права…       Алу привела меня к большой теплице. Вокруг и правда безлюдно, а стихший ветер, вкупе с приличным снегопадом, заставляет поверить в абсолютную тишину, и если бы не греющаяся об меня Хранительница, я бы подумал что все население замка куда-то испарилось.        Тишину нарушил противный скрип промерзших петель на двери. Алу отлипла от меня, и поспешила оттянуть тяжелую дверь, пропуская меня внутрь.        Тепло. Волшебные чаши, из которых торчали пучки несомненно живых цветов, источали пар, согревающий помещение. Под потолком носились светлячки, освещая причудливую теплицу мерным голубым светом.        — Скажи, Алу, раз здесь так опасно, то почему ты пошла со мной? — я закрыл скобу на двери, чтобы та не открылась сквозняком.        — Я магическое существо.        — Это как?        — Я… — она немного печально посмотрела на меня. — У меня нет души, и я не одарена жизнью как вы. Можешь считать меня вещью. А вещи не умирают.        — Жестоко ты с собой… — опешил я.        — Я смирилась с этой правдой. Я не мама, у меня нет хозяина, который мог бы поделиться со мной частью своей души. А без этого я не способна ни спать, ни любить, ни приносить потомство. Я вещь наделенная разумом, как и почти все из моего племени.        — Алу…        Я поймал рыжую ручку и обнял Хранительницу.        — Жалеешь меня? — удивилась она.        — Послушай меня, Алу. Я тоже искусственное существо. Был, по крайней мере. Умерев десять лет назад, я рассыпался на куски, и вернувшись, обнаружил что все части меня стали жить своей жизнью. Я нашел оборотня, который родился с моей душой. Он жил с моей душой, жил за троих, влюбился… Но всю жизнь считал что душа ему не принадлежит, и встретившись со мной, он не задумываясь лишил себя жизни.       Хранительница вздрогнула.        — Я не мог заплатить эту цену, и вернул парня к жизни. Сейчас он здесь, в этом замке. Я это к тому, что нельзя мириться с той судьбой, которая тебя не устраивает.        — Ты не понимаешь.        — Понимаю. Алу, если ты хочешь жить полной жизнью, я могу поделиться с тобой частицей души. От меня не убудет, только пообещай что перестанешь ненавидеть свое происхождение.        — Но за какие заслуги? — теперь уже опешила Хранительница. — Мы встретились вчера, а сегодня познакомились… Не понимаю…        — Потому что я это могу. Я чудовище, Алу, даже по меркам других чудовищ, и это… Это никого не сделает счастливым. Я убью Тьму, и тогда, верну все лишние лоскуты моей души туда, где им место. И я понимаю что ты сможешь найти применение душе куда лучше чем я. — я отпустил рыжую Хранительницу и собирался идти по дорожке вглубь, но меня поймали за край рубахи.        — Обещаешь? — тихонько спросила она.        — Обещаю.       Рыжая Хранительница знаний вздрогнула, и растворила свое тело дымкой, оставляя в воздухе парящую маску. Она неспешно поплыла ко мне, и зацепившись непонятно чем за пуговицу, повисла на моей груди.        — Значит будешь моим хозяином. — сказала маска.        — Ты не вещь, Алу.        — С этого момента, только ты решаешь кто я. — сказала она. — Наг впереди. Мне нужно вернуться в родной мир, сказать маме что ухожу из гонцов.        Не успел я что-либо возразить, как рыжие глаза погасли, и маска вмиг обрела вес. Несчастная пуговица обиженно скрипнула ниткой.        Бааа, и чего меня понесло про души? Нет, я не откажусь от своих слов, но сперва мне стоило бы обговорить все с Виго, и королем Микаэлем, ведь я только что забрал его гонца… Я идиот… Ладно, с этим потом разберусь. Сейчас куда важнее то, что убивает народ в этом королевстве.        Собравшись с духом, я пошел дальше по каменной дорожке. Греющие чаши были повсюду, в разных формах и в разном виде. В конце комнаты расположилась огромнейшая ледяная чаша, но от нее не веяло холодом, а лед, когда я на него наступил, оказался мягким, будто его разжижала сильная магия, но не давала растечься лужей. Внутри этой чаши лежал пятнистый Наг. Я видел морских Нагов раньше, в той жизни, в Пальсермате, но никогда не подходил близко — они пугали меня. Но этот был небольшим, не таким грубым на вид, и красивым… Белый в черное пятнышко.       Немного помявшись на краю, я осторожно коснулся его чешуйчатого хвоста ногой. Если вспомнить нежную чешую Шереха, которого мне посчастливилось не однократно трогать, то их и сравнивать сложно. У Шереха маленькая шелковая чешуя, а у этого крупная, каменная. И помня про чудовищную силу, я старался быть внимательным, чтобы отскочить в сторону, в случае чего…        Наг был в сознании, но никак не отреагировал на мое появление.        — Извини, ты можешь посмотреть на меня? — спросил я.       Ответом мне было тихое шипение. Его длинное тело слабо шевелились, но расплести собственный клубок Наг не спешил.       — Ладно, тогда я сам, только… Не прибей меня, ладно? — я наступил на одно из колец его тела.       Наг прошипел снова, но как-то безучастно. Приняв это за одобрение, я полез по кольцам к торчащей из этих колец голове с плавниками. Пришлось повозиться, потому что Наг стал громко шипеть и ворочаться, а когда он попытался отпихнуть меня, я понял что у него совершенно нет сил. Его руки уперлись мне в грудь, даже кольнули когтями кожу сквозь рубаху, но на этом все закончилось. Оттолкнуть он меня не смог, и обессиленно рухнул в свои кольца обратно.        — Эй, ты жив? — я отпихнул его руки в стороны, и сел на живот, осторожно повернув к себе его голову. — Господи…        Я зажег сноп волшебных светлячков, медленно приходя в ужас от увиденного. Я сперва подумал что это моя кровь пропитала рубаху от царапин, но это руки нага были перепачканы в крови, а его морда была обезображена когтями. Он выцарапал себе глаза.        — Не смей умирать, слышишь! — я сжал руками его голову по бокам и принялся залечивать рану. Несколько секунд ничего не происходило, раны затягивались как и должно, но когда восстановились глаза…        Сперва Наг протяжно захрипел, а после и вовсе завыл. Ему больно, я понимаю, но когда он сжал ладони на моих руках под локтями, я перепугался. Мое волшебство лечило, и вливало магию в его тело, и постепенно его хватка усиливалась, и в итоге я выл едва не громче нага, а мои кости затрещали.       Я воззвал к источнику, зачерпывая его магию и изменяя свое тело. Мне повезло, и Наг не успел сломать мне кости, вместо этого, его когти впились в мои руки, но для такой здоровой зверюги как хранитель источника, это было не страшно. Я честно старался залечить повреждения, и в то же время, я искал причину его боли и помешательства. Магия ощупала все его тело, проникло в каждый орган, в каждую мышцу и чешуйку, после чего устремились потоком к голове. Ничего.       Как бы я крепко не держал нага, у того оказалось больше сил, и он все же раздвинул мои руки, выстреливая собой в угол комнаты. Я услышал мерзкий хруст сломанных костей, и залечив свои царапины, поспешил поймать орущего нага. Всего несколько секунд, и я ощутил мощный всплеск магии, оборвавший крик нага. Чешуйчатый повис в моих лапищах замертво.        — Нет нет нет… — я прижал громадную лапу к его морде, срастил переломы, влил волшебство, и… Ничего. Больше его тело мне не отвечало, сколько бы я не пытался и не тряс его. Вместо этого, из его морды вытянулась едва заметная дымка. До жути знакомая дымка.        Холодок обиды и страха пробежался кусачими пейтами по спине. Моя надежда на то, что частица меня не причастна к этому, таяла равномерно противоположно тому, как едва различимая душа крепла, зависнув в нескольких метрах над полом. Зачем-то я все еще прижимал уже мертвого нага одной лапой к груди, как здоровую куклу, а второй, неуверенно потянулся к душе.        Холодная, безразличная и гадкая энергия исходит из этой сферы. Я еще не коснулся ее, а мои пальцы уже будто колет иголками. Это ни в какое сравнение не идет с душой Эруна, с той нежной и теплой душой. И это было частью меня?        — Что здесь произошло? — раздался взволнованный голос Алу с моей груди. И как только ее маска еще держится? Рубаху ведь в клочья порвало!        — Спрячься за моей спиной! — рыкнул я, так и не коснувшись души.        Хранительница не стала призывать тело, и как есть, одной маской, послушно юркнула мне за спину, выглядывая из-за плеча.        — Это…        — Эта дрянь — часть меня прошлого. — рычал я. — Наг умер. Как бы я не старался, он меня уже не слышит. Эта душа выпила его жизнь.        — Но разве так бывает?        — Я даже знать не хочу, от кого эту мерзость отрезали.       Душа мерно пульсирует мертвенно бледным светом.        — И, что ты с ней сделаешь?        — Я… Я не хочу пришивать к себе Это… — моя вытянутая лапа дрогнула. — А если отдам тебе, она может и твою жизнь выпить…        — Согласна с твоей опаской. — черная маска хранительницы прильнула носом к моей шее.        — Алу, знаешь что… Позови моего Виго, он мудрее меня.        — Поняла. — черная маска отпрянула, и полетела к выходу. Чуть позже, я услышал щелчок замка и скрип больших петель.  — Что же мне с тобой делать… — сказал я душе, не намереваясь услышать ответа, и потянулся к ней вновь, намереваясь сковать нитями души, чтобы она никуда не сбежала.        Тут я вспомнил что эта душа, притворяясь болезнью, носилась от тела к живому существу на огромные расстояния. Так чего она ждет? Меня?        Не успел я закончить мысль, как душа отпрянула от моих пальцев, будто от прокаженных, и с оглушительным грохотом ударила магической молнией. На несколько мгновений померк свет, а пол ушел из-под лапищ. Запоздало пришло ощущение полета, удар о железное препятствие, звон разбитого стекла, и грохот двух тел, мешками прокатившимися по заснеженному саду. Из меня вышибло приличное количество магии источника, будто опрокинули ведро с водой. Еще чуть позже я всем телом ощутил холод зимы, и боль от порезов стеклом.        В голове бешеный звон. Казалось, что звонарь у меня в черепе сошел с ума, и повис на веревках колоколов, дергаясь в припадке. Зрение серьезно подводит. Разлепив глаза, я едва различал голубое в белое пятнышко небо, серые границы сооружений, и белое одеяло снега на земле. И огромное грязно-алое пятно вокруг меня. Кровь? Возможно. Плевать. Вижу темный шлейф… Наг? Беднягу выбросило вместе со мной, но так как он легче меня, то и остановился почти у входа в теплицу. Мда… С таким зрением я не то что свою душу не увижу, я не различу людские лица…        — Белый! — Рявкнул откуда-то Виго, а через минуту я увидел как сквозь белый океан плывет вишневое пятнышко, быстро увеличиваясь в размерах.        — Я живой!        — Расступитесь, колбаски! — Рыкнул мой грайт, на миг скрывшись за непонятной преградой, и протиснувшись через нее. — Твою мать…        — Виго… — звон в ушах почти унялся. — Я… Ничерта не вижу…