Реквием иномирца.

      Виго дернулся и рассеял невидимость. Кажется, он плачет. Я вылез из воды повалив Виго на спину и сел ему на пах, целуя в губы. Он в шоке, глазки бегают, лапы замерли в сантиметре от моей талии.        — Не бойся, я все знаю. — шепнул ему на ухо. Грайта будто током ударило. Виго беспомощно простонал и отвернулся. — Я знал что рано или поздно, Коккеральд и тебя соблазнит.        — Мне стыдно.        — Представляю. — я повернул его голову руками к себе.        — И…        — Мои чувства к тебе совершенно не изменились, и более того, у меня появилась еще одна мокрая фантазия. — целую черный нос моего грайта.        — Я… Рад. — вяло улыбнулся вишневый зверь.        — Хочу тебя… — мои руки нежно гуляли по груди и плечам зверя.        — Ох… — ушки Виго прильнули к вишневой голове.        Лапы грайта легли на мою талию, немного там погуляли, и он мягко придержав меня, перевернулся. Теперь уже вишневый зверь прижимал меня к полу, робко целовал мои губы, и водил сильными лапами по моей груди и животу.        — Прости за то что расклеился.        — Ничего…        — Я соскучился… Сильно соскучился. — обняв Виго, я переместил руки по его спине вниз, и принялся залечивать причиненный Коккеральдом вред подхвостью.        — Оооххх…        — Он сильно тебя потрепал…        — Ему было больнее. — смущенно проронил Виго.        Я покраснел, вспоминая услышанное ранее.        — Я тут кое-что вспомнил… — и потянулся клейким хлыстом в сторону полки с мылом, и выхватил оттуда увесистую деревянную банку.        — Сперва, я тебя натру, не против? — мурлыкнул Виго, явно повеселевший от этой идеи.        — Только за!       Виго поднялся, утягивая меня за собой к деревянному лежаку. Высота мне по пояс, и я с неподдельным интересом вытянулся на спине, подставляясь под ласку. Прогретое жидкое мыло ощущалось немного противно, но куда приятнее нежели будь оно холодным. И Виго не щадя банки, тоненькой струей испачкал сперва мою грудку и живот, а спустившись ниже, обильно полил нагло торчащий в предвкушении ласки член. Мне только и оставалось ерзать от необычного ощущения.        — Чего? — я уловил замешательство моего грайта.        — Не могу налюбоваться тобой, мое белое сокровище. — грайт пошло облизнулся, а я покраснел от смущения.        — Я уже не маленький, меня не нужно ублажать комплиментами.        — Но мне все равно хочется. — сказал он, и стал размазывать мыло мягкой пушистой мочалкой, от чего я едва ли не выгибал грудку.        Виго был ласков и осторожен. После мочалки, он растирал образовавшуюся пену лапами, не упустив и сантиметра на моем теле. Люблю когда он так нежен со мной, эта наша игра, но удовольствие получаемое в процессе просто незаменимо никакими другими ласками. Даже то, что он заставил меня кончить себе на живот нежными прикосновениями к моему возбуждению, не идут ни в какое сравнение с тем удовольствием, что я получаю от его лап, изучающих все изгибы моего тела.        С помощью зверя я перевернулся на живот, и грайт продолжил ласки, изведя не меньше трети банки. Та же мочалка для пены, а следом лапы у основания моего хвостика, там где на коже начинается граница короткого нежного пушка, перерастающего в шерстку. Это особое место как у меня, так и у него. От прикосновений там, я прямо как кот, нагло задираю хвост и распушаю его от удовольствия. И рогатый зверь любуется моей реакцией с довольным мурлыканием.       К концу мероприятия, я балдеющей тушкой растянулся на лежаке смакуя помятость моего тела сильными лапами при массаже, и легкое растяжение под хвостом, от все тех же пальцев, что подготавливали меня к тому, что произойдет немного позже.        — Ну как?        — ЗамУРрчательно… — я нехотя слез уступая место.       Вот уж на ком опустела банка с мылом, так это на моем рогатике. Ласка его меха приводила к тому, что жидкое мыло обильно пенилось и без мочалки.        Теперь, с немного опустевшими яйцами и посвежевшей головой, я начал замечать необычную напряженность моего зверя. Если раньше его тело всегда отвечало мне, мышцы перекатывались под ладонями, а грудь выгибалась навстречу ласке, то сейчас грайт хоть и вытянулся с довольной мордой, его тело было твердым как камень, а алый член, который я так надеялся потискать, нагло сидел в своих пушистых ножнах. Виго все еще нервничает. Ладно, тут придется поработать.        Вместо робких касаний на чувствительных зонах, что раньше вызывали сладкое придыхание моего любовника, сейчас приходилось аккуратно, не царапая когтями, массировать, вызывая не вздохи, но уже тихие стоны. Я не оставил без внимания и кошачьи пальчики на ногах. Продолжительно размял лапки, и игриво лизнул чувствительные подушечки, от чего Виго вздрогнул, оценивающе смотря на меня, а после, откинулся обратно, испустив пристыженный стон.        Без внимания не остались и его чувствительные горошины сосков под плотным мехом, и пока я не перепачкал там все мылом, я не смог отказать своему кошачьему интересу. Острые коготки раздвинули вишневый мех, являя мне черную горошину соска, и пока Виго смаковал ощущения от массажа лап, я приник туда губами. Грайт совсем уж смущенно пискнул, и тут же попытался приподняться, и я поджал горошину губами, вызвав громкий стон и крупную дрожь по телу моего зверя.        — Белыыый… — рогатый зверь вцепился когтями в деревянный лежак.        — Дай поиграться. Не каждый день я могу сюда добраться…        — Мммффф… — зверь выдохнул через зубы, и откинулся обратно.       Получив дозволение, я забрался на лежак между ног моего зверя, и принялся поочередно терзать губами два упругих черных сосочка над пахом грайта. Зверь царапал лежак когтями, ерзал и стонал сквозь зубы, и с рваными вдохами расслаблялся, чувствуя как мой язычок очерчивает круги по нежной коже вокруг заветных горошин. Не удержался я так же от игривых посасываний этих горошин, пускай вишневый мех иногда и мешался. Вот тогда, Виго вновь впивался когтями в дерево, и выгибался, но уже с тихим рычанием.        Так бы продолжалось еще долго, ведь я откровенно наслаждался сладкими муками моего зверя, но эффект который я так ждал, прервал так понравившуюся мне игру. Сложно ласкать крошечные соски, когда о щеку трётся откровенно мокрый от смазки горячий член зверя. Тело Виго сдалось и обмякло, даруя мне еще один способ доставить удовольствие моему любовнику.        Но я специально медлил, ведь еще не все участки тела рогатика были покрыты ароматным и слегка щиплющим мылом. Я с сожалением вспенил мыло на животе грайта, вокруг того места, где прижимался к меху его алый член. Немного поворчав про себя, я налил в руку немного жидкости, и принялся мять пушистый упругий мешочек с яйцами моего зверя.        Грайт откровенно стонал, рычал и прижимался пахом к моей руке, без слов требуя продолжения ласки, и я терпеливо ждал, пока мой любовник насытится этим. Немного выждав, я дал Виго немного остыть, переключившись на поглаживает его ног. С запозданием обратил внимание на то, что Виго как-то уж пристально на меня смотрит, будто ждет чего-то. С запозданием понимаю что он смотрит чуть ниже, и неуверенно раздвигает ноги пошире.        — Белый… Если хочешь…        А вот это было как серпом по яйцам. Виго принимал ласку, но он будто сопротивлялся мне, и сейчас попросту сломался, предлагая себя. Его голос дрожит… С одной стороны меня это заводит. Я хочу его. Хочу отодрать за то что он позволил Коккеральду себя коснуться, хочу отодрать его за эту позорную позу, и осторожный, немного испуганный взгляд, и за тишину, что сейчас неловко повисла в купальне. Хочу его всего, хочу сделать еще раз своим, вытрахать из него запах черного бога, и заполнить нутро своим семенем, ставя некую психологическую метку — «Моё!». Очень хочу. До боли в паху.        Но с другой стороны всё должно быть совершенно иначе. Это он должен владеть мной. Это он должен по вечерам выебывать из меня все проблемы и дурости, это он сейчас должен быть сильным. Это злит.        Мое тихое рычание заставило грайта дрогнуть.        — Сегодня больше не будет больно, Виго… — сказал я успокоившись, и нависнув над моим зверем. — Только если ты подаришь эту боль мне, родной.        Прерывистое дыхание зверя на моем лице говорило о многом. В первую очередь то, что он не уверен в том, что ему делать. Содеянное черным богом что-то в нем сломало, но я просто обязан это починить. Я хотел сделать кое-что другое, но это можно отложить на следующий раз.        — Пойдем. — я слез с грайта, и потянул за собой, помогая встать. Ошалевший зверь запутался в ногах, и с моей помощью, шумно приводился в горячую воду купальни. Приятные потоки воды смывали податливые мыло с наших тел, и к противоположному борту маленького бассейна мы всплыли уже чистыми.        — И что дальше? — улыбнулся Виго, прислонившись спиной к бортику.        — А что хочешь? — нагло прижался к моему зверю. Чувствую как его член елозит по моему животу под водой и трётся о мой…        — Тебя. — мурлыкнул грайт и впился в мои губы. Его лапы легли мне на спину, немного прижимая к зверю, и чуть позже, неприлично затянув поцелуй, зверь спустил их на мою талию, а следом и на задницу. Мой хвостик будто сам собой задрался, показав белый кончик из воды.        Я обнял грайта за талию ногами, и обнял за шею, чувствуя как Виго лапой завел член вниз, и уже терся об меня там. «Стыковка на ощупь» несколько затянулась. Длинны возбуждения грайта несомненно хватало, но звериное естество лишь слегка цеплялось на колечко мышц, но срывалось проскальзывая дальше по ложбинке. Виго это начинало злить, а меня лишь больше дразнило, от чего я тихонько вздрагивал и выдыхал сквозь зубы. Но не смотря на это, я не спешил помогать рукой, получая странное удовлетворение от того, как с этого нервно порыкивает грайт. Его усища то и дело вздрагивал, норовя выйти из-за спины, и помочь, но Виго заводил их обратно, видимо, понимая что я это специально.        — Ну Белый… — простонал он мне в ушко.        — Ладно. — я игриво прикусил ус у основания его мордашки, заставив грайта зажмуриться от удовольствия, и поджал свой хвост, не давая самцу больше выскальзывать, и выждав чтобы Виго приоткрыл глаза, вновь заставил его зажмуриться от долгожданного удовольствия, насаживаясь на его звериное естество. Правда я и сам зажмурился от ощущений, и ткнулся лбом ему в плечо.        — Оооххх… — одновременно выдохнули мы, смакуя каждый свое, но несомненно приятное и долгожданное ощущение.        — Расслабься, — я куснул его ушко. — я сам.       В подтверждение своих слов я стал двигать тазом, а руки перебрались на бортик, впившись когтями в камень, чтобы не соскользнуть с грайта. Виго же довольно прорычал, и переместил лапы обратно мне на спину, ласково поглаживая и никак больше не помогая.        Горячая вода изводила Виго. Он не такой любитель горячих ванн как я, и чтобы облегчить влияние стихии на свое тело, он использовал свою волшебную силу. Но не сейчас. Сейчас его магия летела к чертям под стоны сквозь зубы и наслаждение, что растекается по двум разгоряченным телам, и вода, далекая от кипятка, но все равно очень горячая, позволяла отдыхать его нежной плоти только внутри моего тела, так как моя магия слушалась лучше и было ее куда больше. Я давно смекнул что подолгу не смогу валяться в ванне без вреда здоровью, а лечиться я может и не успею, так что я как и в случае с обогревом, охлаждал свое тело до приемлемой температуры ровно в тридцать девять кошачьих градусов. Так что мне и удовольствие, и комфорт. Ну, теперь и не только мне. Виго начал подмахивать пахом мне в след, пытаясь подольше побыть внутри, но и его выдержки надолго не хватило.        — Ну все, теперь моя очередь! — фыркнули мне в ушко, и сняв с члена, прижали грудью к бортику, грубо вставляя член обратно, но уже на всю длину. Сладкий стон был зажат во мне лапой Виго, сначала зажавшей мне рот, а после, когда я кусьнул вишневый пальчик, зверь ввел один внутрь, и позволил мне играться с ним зубами и язычком.        Кажется, мне сносит крышу… Я не отдаю отчет тому что происходит. Вот он дерет меня у бортика, властно удерживая за хвост, и глаза застелает розовая пелена удовольствия. Потом я ловлю себя на том, что он сидит на бортике, а я активно отсасываю ему, причем я сам не позволил ему встать, жадно накинувшись на столь желанную часть его тела. В итоге, грайт оттащил меня за ухо, и я на него нарычал. Нарычал! Человеческим горлом! Ладно бы это, но я выскочил из воды, и повалил зверя на спину, оседлал его, продолжив наслаждаться его членом, и даря удовольствие моему грайту. Виго сдался и лишь подмахивал пахом навстречу, лаская меня лапами и рыча от удовольствия.        Грайт нежно прижимает меня к груди, держась усищами за борты купальни.        — Белый, это что сейчас было? — лениво проговорил зверь.        — Не понравилось?        — Просто ты… Вау…         — Ну… Ммм… — я потерся щекой о грудь зверя. — Настроение было хорошим…        — А… — Виго немного напрягся. — Сейчас как?        — А сейчас… — найдя силы приподняться, я поцеловал черные губы рогатика. — А сейчас просто превосходное… Но…        — Что-то не так? — Виго запустил пальцы в мои волосы.        — Вроде нет, но… Мммм… — довольно жмурюсь от ласковых почесушек. — На меня что-то нашло… Такой голод и возбуждение, будто… Это неописуемо.        — А мне понравилось. — пошло облизнулся грайт.        — Я заметил по твоим стонам. — я опустил голову на плечо моего грайта. — После контакта с душой Коккеральда… Во мне будто что-то щелкает, и я слетаю с тормозов.        — И в чем это проявляется… Ну, кроме того, что ты только что вытрахал меня собою? — Виго мурлыкает мне на ушко обдавая мокрую кожу своим дыханием.        — Я без задней мысли согласился на самоубийственную затею по уничтожению сынов Тьмы. Когда я занервничал на поле боя я просто делал то что посчитал единственно верным, а потом… Ты видел. В городе я не сбежал от явившегося аспекта.        — Не понял… — тут же напрягся Виго.        — Да, все нормально. Коккеральд следовал за мной и выручил, правда, после этой встречи я требовал объяснений, и… он исповедался мне в грехах. Потом расскажу, если… Хотя нет. К черту. Тебе лучше не знать этого.        — Поверю на слово. — фыркнул грайт и крепко обнял меня.        — Потом я спонтанно попер в таверну и нагло подслушивал сплетни, а вернувшись, я застал вас двоих здесь.        — Белый… Я…        — Я уже говорил. Не переживай об этом. Я… меня снова клемануло и я наслаждался тем, что слышал. Я… Хотел чтобы это случилось, и когда Коккеральд ушел, я смог взять себя в руки.        — Я не знаю как на это реагировать.        — Я сам не знаю. Но мне это начинает нравиться. И мне немного страшно.        — Думаешь, это все пошло от черного бога?        — Я почти уверен. Нет, глупости я совершал и до этого, но… Мой кошачий интерес разжигает огонь желания обладать. Знанием, вещью, или… наслаждением. И тормоза слетают.        — Кого-то мне это напоминает…        — Ага, того кто мне заявляет что берет что хочет когда хочет и может. Коккеральда.        — Я совру если скажу что не хочу чтобы это продолжалось, но если ты впитаешь характер черного бога…        — Нет, лучше уж еще на десять лет в могилу. Не хочу так. Хочу по-своему.        — Не говори так…        — Но это правда. Мое естество никуда не делось, просто… Я пока плохо понимаю как контролировать изменения внутри меня.       — Спроси Коккеральда. Пускай отрабатывает за то что опорочил мою честь перед тобой. — Усмехнулся грайт.        — О, поверь, я по этому поводу уже придумал как тебе вернуть этот должок.        — Расскажешь? — мое ушко лизнули.        — Потом, когда в голове будет яснее, а задница не будет так ныть.        — Интригант… А… разве ты не можешь это залечить?        — Могу. Но не хочу. Это приятное доказательство того что я твой.        — Раньше ты говорил немного другое.        — Но и это правда. — снова поцеловал зверя. — Твоя метка на моем теле…        — Странная трактовка, но определенно мне нравится. — Виго игриво прикусил мою губу.        — Оххх, еще немного и я опять захочу продолжить наши скачки…        — А нельзя? — лукаво улыбается рогатый кот.        — Нам обоим нужен отдых, завтра у меня определенно куча дел будет.        — Дела глобальные, или сугубо личные?        — Решай сам. Я намерен восстановить источник Жизни.        — А ты знаешь как? — навострил ушки зверь.        — Мне нужен мел. Или восковой мелок с мраморной крошкой. Пора освоить дары моего источника. — в этот раз я обмяк на груди зверя без сил.        — Я буду рядом. — меня поцеловали в темечко.        — Я знаю, родной.