Феникс (рабочие)

      Проклиная на чем свет стоит свои глупые сентиментальные порывы пооткровенничать, я быстро выбежал из кабинета Снейпа. Конечно, я понимал, что если ему задать вопрос: «Поттер умер?», то теперь больше шансов, что он скажет: «Возможно, нет». Это может сильно мне помешать, но и оставлять его без информации я не мог. Мне казалось неправильным так поступать с ним, и это чувство все скребло изнутри, пока я не пришел сюда. Это было глупо и безответственно. Чертово магическое партнерство.       Через пять минут начинался ужин, который я обычно старался пропускать, но не в этот раз. Решив показаться в Большом зале, я отправился туда. За столами уже стали собираться ученики, и никто не знал, что я им подготовил. Было странно знать что-то такое и готовить, но мне нужно было оборвать все ниточки, что связывали меня с именем Гарри Поттер. Если не так, то они будут тянуть меня назад. Поступить так можно, лишь «умерев».       Посмотрев на стол преподавателей, я лишь порадовался отсутствию Снейпа, но вот довольный вид директора мне не понравился. Он не мог знать того, что я собираюсь делать, и это пугало больше, чем узнай он.       Вскоре ужин закончился, и все засобирались по гостиным. Решив, что рушить свои правила так все сразу, я, против обыкновенного, не пошел сразу в спальню. Немного побродив у полок, я нашел неплохую книгу, что может помочь скоротать время. Мягкое кресло, что стояло ближе к огню, понравилось мне даже больше привычного в темном, укрытым одним из шкафов углу. Многие заметили эту странность, но решили не акцентировать внимание. У воронов не принято было лезть в чужие дела, что лишь радовало меня. Когда все стали расходиться спать, я так и остался сидеть, но никто не решился меня погнать, даже старосты.       Просидев до трех часов ночи, когда уже даже самые стойкие должны были уснуть, я поставил книгу на место, решив сначала свериться с картой. Все же я не хотел поднимать панику раньше времени. Карта показала пустой замок, и даже Филч мирно находился в своей каморке. Накинув мантию-невидимку, что наконец пригодилась, я вышел из гостиной, порадовавшись, что у нас не портрет, который мог бы доложить о моем уходе.       Ночные коридоры были тихими, создавая немного пугающую атмосферу, и только легкий шорох то тут, то там, говорил, что замок не мертв. Звери учеников, что и издавали эти звуки, вышли на свою территорию, но даже так они не попадались на глаза. Лишь присмотревшись к самым темным углам, можно было заметить хитрый блеск маленьких глаз, что внимательно следили за тобой. Я даже не пытался понять, кто это, ведь пусть и говорят, что привозить можно лишь кошку, сову или жабу, но многие привозят и других представителей животного мира.       Так никем и незамеченный из людей, я дошел до дверей Большого зала. Еще раз сверившись с картой и удостоверившись, что никаких изменений нет, я позвал ждущую меня Холи. Домовушка появилась, не издавая и звука, пусть и опасаться было нечего, все же сонное зелье, что было распыленно эльфами в спальнях всех обитателей замка еще в обед, должно было обеспечить им крепкий и здоровый сон до утра. Конечно, могли возникнуть проблемы, если человек не заходил в спальню хотя бы раз, но стоило ему это сделать, как его непременно стало бы клонить в сон.       Холи, немного бледная, перенесла уже подготовленное тело к дверям, аккуратно закрепив гомункула своими чарами так, чтобы его не смогли убрать до обеда. Еще больше светиться из-за этого своей магией я не мог и был рад, что она смогла помочь. Мне не хотелось, чтобы Дамблдор смог замять мою смерть, а он мог попытаться.       Положил рядом с ним копию своей палочки, я сломав ее, чтобы никто не мог определить была ли она моей или нет, а к утру вся магия уйдет из нее. Пара взмахов своей настоящей, родной, и режущее заклятье полосует все тело. Множество тонких линий пронзили тело, оставляя порезанной одежду и плоть. На лице застыл испуг, боль и обреченность, то, что я заложил в него. У него нет души, он этого не чувствует, но смотреть на себя, того, кого очень долго видел в зеркале, со стороны и видеть свою же гибель было пугающе. Смерть от потери крови и мощное обездвиживающее — вот и все, прощай Гарри Поттер.       — Прощай, — тихо прошептал я, действительно переворачивая эту часть своей истории, понимая, что дальше все будет по-другому. Все, что я знал и помнил, потеряло свою актуальность, как и тело гомункула теряло последние капли крови.       Холи была в ужасе, это можно было увидеть по распахнутым глазам, мелко подрагивающему телу и ее бледности, что была хорошо видна. Пусть я ей и сказал, зачем мне это нужно было, но она не видела раньше ничего такого, и ее можно было понять. Я и сам себя чувствовал ужасно. Я не хотел здесь оставаться и дальше.       Стоило мне только позвать Холи, как она встрепенулась и сразу же отвела взгляд от гомункула, готовая исполнять приказ. Я лишь порадовался тому, что она все правильно восприняла и не будет меня бояться, я попросил ее переместить меня к дверям Гринготтс, где меня уже дожидался Золгир. Кивнув, домовушка схватила меня за руку и сразу же утянула в аппарацию, что была довольно приятнее, нежели ее человеческий аналог.       — Спасибо, Холи, и помни, о чем я тебе говорил, — сказав это, я отпустил ее обратно в Хогвартс, зная, что она не ослушается моего приказа и будет молчать о том, что случилось, как и все домовики Хогвартса.       Косая Аллея выглядела пустынно и безжизненно, ничем не напоминая яркую и шумную. Ту, что привычней. Больше всего она походила на свой аналог в военное время, когда была такой же мрачной и безлюдной. Во всей этой тишине возвышающийся мраморно-белый Гринготтс казался еще ярче. Белое пятно в черноте ночи и только пьяные выкрики, доносящиеся с Лютного, могли добавить жизни и сказать, что не весь мир заснул, погрузившись в пучину тьмы и ночи.       Двери банка открылись, стоило мне лишь постучать, и сонный охранник гоблин, придирчиво осмотрев меня, кивнул своим мыслям и пропустил внутрь. Банк не работает ночью, только если вы не на особом счету у гоблинов, кем всегда были Перевеллы, вампир или другой ночной житель, но для них свои правила посещения.       Поблагодарив гоблина, на что тот лишь повел плечами, я пошел дальше сам, так как уже неплохо запомнил дорогу. Золгир встретил меня у себя в кабинете, сидя за бумагами, и время от времени прикладывался к кружке с кофе, что сильно удивило меня. Никогда не задумывался, что едят или пьют гоблины.       — Я благодарен вам, Золгир, что вы смогли принять меня в такое время, — поблагодарил я его, садясь в предложенное кресло.       — Что вы, Гарольд, это наш долг — помогать вам, — усмехнулся гоблин, немного протянув мое имя.       Когда же я впервые предложил обращаться к себе так, то Золгир и его дед Бошрод были, мягко сказать, удивлены, ведь немногие маги принимали гоблинов как равных, а уж о том, чтобы он обращался к нему по имени, и речи быть не могло. Но меня коробило то, что тот, кто следит за благополучием моего рода, считай, моей семьи, должен пресмыкаться и все время соблюдать ненужные формальности, когда можно этого избежать. После того как они услышали эти доводы, то я впервые увидел глубоко шокированных гоблинов, но вот когда они вышли из этого ступора, то согласились и теперь не хуже того же дракона, что у них в подземельях, оберегают мое золото и мои интересы.       Мне кажется, что стоит какому-то ушлому магу полезть в мои дела, как эти два представителя гоблинов расы поднимут на уши всю общину, но не дадут портить мне жизнь. Да и уважение других гоблинов ко мне повысилось, что было видно по их добродушному виду, когда я заходил в банк, чего я не ожидал, но было приятным сюрпризом, что такая мелочь помогла мне наладить общение с этим народом. Да, фамилия Перевелл давала мне привилегии, но никак не уважение и доброжелательность этой расы.       — Как насчет тех документов? — решил уточнить то, что и привело меня сюда.       — Значит, Гарри Поттер мертв, — кивнул своим мыслям Золгир. — Все документы готовы. Вы Гарольд Авис Перевелл, родились 31 июля 1972, отец — волшебник из обедневшего чистокровного рода, мать — сквиб, погибли при нападении 31 октября 1987. Аттестат из Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни, где вы числились как ученик заочного обучения и закончили его в… — гоблин взглянул в документы. — в восемьдесят девятом. Далее ваш след теряется в Европе, куда вы после отправились путешествовать и позабыть смерть родителей. В 1993 переехали в Англию.       — Замечательно, но не будет ли никаких проблем, если все это решат проверить? — решил уточнить я, так как история действительно была очень хорошо подобрана и придраться было не к чему, что можно было понять, прочитав данные мне бумаги.       — Нет, вы помните, мы просили показать нам внешность, с которой вы будете жить дальше? — уточнил гоблин, хитро поблескивая глазами, на что мне оставалось лишь согласно кивнуть. — Так вот, наши работники нашли тех людей, что за определенную сумму согласились стать вашими «родителями». Разумеется, все деньги они получили, и их гибель — лишь стечение обстоятельств, что удачно вписываются в вашу историю. У них не было детей, их сын погиб во младенчестве, но вот никто не мешал нам изменить имя и вписать вас как их ребенка, а после и заочное обучение, где так же наши работники сдавали экзамены под вашей личиной.       — Восхитительно, как вы это сделали? Маховик времени? — а восхищаться было чем, ведь если все так, как и говорит Золгир, то никто никогда и не сможет опровергнуть мою новую биографию.       — Нет, но это секреты гоблинов, и мне не хотелось бы… — стал юлить он.       — Тогда не стоит, я ценю то, что вы сделали для меня, и если вы хотите сохранить то, как вы это сделали, это в вашем праве, Золгир, — поспешил я успокоить гоблина, ведь, действительно, то что они провернули, было невероятным.       Закончив со всеми формальностями, я забрав бумаги, к которым прилагались флакончики с воспоминаниями, чтобы не путаться в истории и знать в лицо моих «знакомых», а также порт-ключ, что должен будет доставить меня в министерство. По легенде я только собираюсь переехать в Англию, что дает мне еще немного свободного времени. В министерстве, куда и перенесет меня порт-ключ, я зарегистрируюсь как новый житель Британии. Но самой лучшей новостью было то, что его не смогут отследить, о чем я заранее поинтересовался. Мне не хотелось чтобы министерство знало, откуда я «прибыл».       Еще раз поблагодарив Золгира и попрощавшись, я уже хотел отправиться домой, но что-то не давало покоя. Стоило мне только выйти за двери банка, как сразу вспомнился разговор со Снейпом и то, что он бывал у Дурслей. Нет, конечно, зельевар никому ничего не рассказал, иначе меня бы уже ловили, но вот другие…       Тисовая улица утопала в утренних сумерках, что выглядело немного зловеще с его однотипными домами. Такое сравнение меня позабавило, но мне не хотелось, чтобы меня кто-то заметил, из-за чего пришлось поспешить. Я не удивлюсь, если первое место, где побывают авроры после моей «смерти», будет семейство Дурслей. Конечно, это при условии, что Дамблдор соизволит им рассказать, где я жил. Хуже этого, может быть лишь то, что он сам решит наведаться сюда.       Попасть в дом было довольно легко, так как Дурсли, как и большинство соседей, хранили запасной ключ в цветочном горшке. Зачем это было им нужно, я не знал, но еще раз поблагодарил тетю, что и ввела эту идею. Пользоваться магией я не мог, так как количество следящих заклятий, а особенно тех, что реагируют на всплеск магии, на нем лишь увеличилось с последнего раза. Хорошо, хоть смогу память им стереть, это, наверное, единственное, на что не реагируют сигналки. Для себя лазейку оставил? Возможно.       Обойти две комнаты не заняло и десяти минут, как и стереть им воспоминания обо мне. Вернее те, что могут помешать мне, как день моего прихода, внешность после, и некоторые наши разговоры, а еще сделать им две закладки. Одну на страх перед этим домом, что побудит их на переезд, а вторую на нежелание вспоминать племянника даже в разговоре. Жестоко, но тетя и Дадли — сквибы, и через них они могут выйти на меня, а так они будут в безопасности. Если у кого-то из детей Дадли проснется магия, я помогу им в МагМире, а так пусть живут как можно дальше от него, ничего хорошо он им не принесет.       Перевелл-кастл встретил меня уютной тишиной. На часах было уже полседьмого утра, а бессонная ночь давала о себе знать. Не мешкая, я отправился спать, попросив Роки разбудить меня около двенадцати.       Домовик выполнил мое распоряжение, как и принес мне все сегодняшние издания газет, где в каждой можно было прочитать такие заголовки как: «Гарри Поттер, погиб в стенах Хогвартса», «Таинственное убийство национального героя!», «Как директор допустил гибель ученика?». Все писали по-разному, на свой лад и манер, но все сводилось к одному: «Кто убил Гарри Поттера и как он пробрался в, — по словам Дамблдора. — Хогвартс, самое защищенное место в мире?». Особенно порадовал небольшой некролог, что оповещал о моей «гибели».       Чуть позже даже были торжественные похороны и фотографии с них же. Все это происходило в Годриковой впадине, куда пришло довольно много народу. Намного больше, чем я и знал-то в этой жизни. «Вот откуда вы все взялись?» — хотелось спросить, но видел я лишь воспоминания моих эльфов, что были посланы проследить за всем. Присутствие профессоров если и удивило, то не сильно, так как это было ожидаемо. Не у всех ученики в школе умирают. Вот что меня удивило, так это Снейп, взиравший на все это, как аристократ на толпу маглов. Вот вроде и интересно, что они сделают, но желания здесь быть нет. Надеюсь, он понял то, что я пытался до него донести, иначе даже обидно, что с таким лицом он пришел на «мои» похороны.       Газеты не успокаивались еще месяц, а после нет-нет, да приходились упоминания о моей кончине, даже строились абсурдные предположения, кто это мог быть, но виновных, как они считали, в гибели Гарри Поттера так и не нашли. Моя же жизнь шла спокойно и размеренно, только в магловских газетах снова появились заметки о Кровавом Ангеле. Вот уж какой славы я не хотел.       В середине апреля я закончил заполнять шкатулку, так как более сотни душ посчитал достаточным, дабы закончить обучение, и решил начать с артефакторики. Письмо мастеру Бешводу было отправлено в тот же вечер, но чего я не ожидал, так это получения ответа в этот же день. Воодушевленный артефактор уже давно договорился со своими коллегами, которые хоть и скептически, но согласились помочь ему обучить будущего, как он выразился, магистра артефакторики, и только ждал того момента, как я напишу ему. Поняв, что спасения нет, я согласился принять всех мастеров, ожидая их прибытия через три дня.       Мастер Бешвуд прибыл ровно спустя назначенный срок вместе с еще девятью мастерами-артефакторами, а именно тремя женщинами и шестью мужчинами помимо его самого. Поприветствовав своих будущих учителей, которые лишь скептически отнеслись ко мне, я предложил всем сначала принести клятву, а уже после ждать объяснений, на что они согласились, пусть и с недовольством. Все знали, куда идут.       Когда клятвы были произнесены всеми, то я принялся объяснять, из-за чего и как они смогут меня обучить, вот когда стоило побояться. Если в прошлом году я испугался энтузиазма мастера Бешвуда, то сейчас, видя его коллег, понял: живым мне не уйти. Глаза горели как у женщин, так и у мужчин, чей возраст котировался от сорока до сотни, но все загорелись идеей сделать из меня магистра, когда поняли, что это реально. На той же встрече было решено, что учить меня будут всему, что знают, и через месяц-два представят комиссии сразу на звание магистра, как ученика. Ожидаемые мной споры о том, кто будет числиться моим мастером и учителем, даже не встал, просто все решили, что заявят о себе как коллеги, взявшиеся вместе обучать молодое дарование, а это молодое дарование взвыло от их напора.       Каждый день у меня были занятия, и даже наличие шкатулки не облегчало обучение, ведь казалось, что каждый задался целью впихнуть в меня свои знания. Когда мне первый раз дали книги для «легкого чтения», я удивился тому, что мне дают бесценные фолианты из своих библиотек, а многие считались таковыми, для чтения, то после третьего такого же повторения я попросил предоставить все книги, чтобы не тратить ни возможности шкатулки, ни свое время вне ее.       Подумав пару дней, мастера собрали все книги, что хотели бы, чтобы я прочитал, а это, на минуточку, почти вся Хогвартская библиотека, и отпустили в книжный мир. Попинав свою «удачу» и перетащив все книги в библиотеку — вспоминать страшно, хорошо хоть домовики есть, — где и заперся по ощущением на годы, я принялся впитывать бесценные знания мучи… учителей.       Выйдя из библиотеки спустя минуту для мастеров и вечность для меня, я просто послал их прогуляться по запретному лесу к Арагогу и отправился спать, так как сильно устал психически. Нет, я не спорил, что это мне нужно, и был благодарен им за все, но и отдыхать мне было нужно. Такими темпами я скорее сойду с ума к концу. Хорошо еще, что все, что я прочитаю при открытой шкатулке, намертво запоминается. Как это действует, непонятно, но сейчас за такую функцию артефакта я был благодарен Хель даже больше, чем за что-либо еще.       Отоспавшись пару дней, что было удивительно, но мое психоэмоциональное состояние того требовало, я вышел утром за завтрак, оповестив моих мучителей, что готов продолжать занятия. Мне выдали стопку проверочной работы, где я должен был описать все, что прочитал по каждому разделу мастерства, отправили с одним из учителей в мастерскую, где я сначала написал ответы на контрольную, а после и приступил к уже привычной работе с артефактами.       Наверное, самое успокаивающие для меня занятие было с Мастером Мари, девушкой, что учила меня делать одежду-артефакт, где каждая нить и деталь были зачарованы. Среди мастеров она была довольно знаменита, и аристократы, а особенно будущие родители, старались заказать у нее одежду. Только это и примиряло меня с тем, что она заставляла меня учиться вышивке, где за красивой картинкой может быть спрятан целый каскад других защитных и смертоносных чар.       Помимо артефактов я также занимался боевой магией с приглашенным учителем. Все же свои навыки нужно возвращать. Это было моей отдушиной, где можно было размяться и ни о чем не думать. Только ты и твой противник.       Все это продолжалось немного-немало, а полтора месяца, за которые я только чудом успел варить нужные Снейпу зелья, да написать пару строк: занят, некогда, извини.