Глава 21
25 марта 2019 г., 18:40
— Поттер? — тихо, словно сам еще не веря, спросил зельевар, на что я лишь чертыхнулся.
— Ну в кого ты такой умный? — жалобно протянул я, смотря в удивленно распахнутые глаза напротив.
— И что мне теперь делать? — философски спросил я у потолка, но он промолчал. Снейп нарезал круги по гостиной, рыча на любые мои попытки поговорить и шипя под нос ругательства, но не уходя.
— Рассказывай, — набегавшись, припечатал зельевар, устало падая в кресло напротив.
— Уверен, что хочешь знать? — кивок головой и внимательный испытующий взгляд в ответ. — Хорошо, расскажу, но, извини, не все. Некоторые вещи заставили и так мою паранойю увеличиться в масштабах.
— Не доверяешь? — приподняв бровь, уточнил Снейп.
— Опасаюсь, — парировал я, наполняя бокал и не уточняя, за кого именно.
POV Северуc Снейп
К чему может привести желание узнать ответы на свои вопросы и просто непомерное любопытство? О, я бы ответил, что к многому. И то, и другое не раз портили мне не только жизнь, но и репутацию. Да что там говорить: это я вне Англии уважаемый зельевар, а здесь… Интересно, знай я, чем закончится этот день, высказывал бы так опрометчиво свои догадки? Скорей всего, но вот ответная любезность Пот… Нет, уже Перевелла, была неожиданной. Старая фамилия Поттер не вызывала раздражение даже тогда, когда я знал не всю правду, а уж теперь подавно. Я видел, что он не хотел говорить этого. Ошибся. Просчитался. Не подумал. Одна фраза, и маленькая мозаика сложилась, словно раньше именно этой детали не хватало, а она пряталась в углу стола, где сливалась с его рисунком. Прямо перед глазами, но из-за «невозможности» там находиться слишком уж малозаметная. Хотелось убить, растоптать, унизить за ложь, в конце концов, но это ведь будет глупо и так… по-детски. Он ведь и не врал ни разу. Недоговаривал, умалчивал или уходил от ответов, но врать — нет. Казалось, и не может этого делать, хоть я и помню, как он врал другим. Как умело притворялся и притворяется. Это сейчас заметно, но не зная, что искать, и не найдешь. «Он мог и раньше мне сказать, что является Перевеллом», — нашептывала уязвленная гордость, что не желала мириться с такой маленькой, но ложью. «А зная, кто он, ты бы говорил с ним? Принял бы помощь или любую другую вещь от него? Нет, ты бы, как дурак, все отвергал, лишая и себя, и его возможности узнать друг друга. Для тебя же фамилия Поттер сродни тупости и насмешке», — настаивал разум, что не желал успокоиться, приводя все новые и новые доводы, что оправдывали его поведение. «Сколько раз ты слушал свои чувства и прощал тех, кого не нужно было? Он же пытался этого не допустить. Да даже партнерство не навязывал», — подвел итог он, не успокоившись, пока я не приму это. Все это было правдой. Болезненной, но правдой. Не принял бы, посчитал жестокой шуткой ученика, как не принял бы и партнерство. Ведь нормально воспринимать то, что у меня есть магически совместимый со мной партнер, и этот партнер Перевелл, я стал лишь спустя год нашей переписки и всего того, что он для меня сделал. Даже сейчас иногда в это верится с трудом. «Он меня хорошо знает, неплохо изучил, понял, как найти подход и не оскорбить», — согласилась присмиревшая гордость, а совесть, что, казалось, уже изжила себя, настаивала: «Ну, посмотри на него, ему же и самому сейчас страшно, но он молчит и ждет твоего ответа. Не заставляет принять сиюминутное решение, о котором ты потом пожалеешь. Не торопит». Как же мне захотелось затолкать ее туда, откуда она вылезла, потому что смотреть на Перевелла было страшно. Лицо было бледным, застыв в маске, что не выражала ровным счетом ничего, кроме глаз, что, казалось, стали еще насыщеннее в своем цвете. Сам же он сидел, откинувшись на кресло. Присмотревшись, я попытался понять, что же говорило о его страхе, но ничего, кроме рук, вцепившихся и грозящихся разбить бокал на мелкую крошку, не выдавало его. Это казалось неправильным и тем, что видеть не хотелось. «Когда же я к тебе привязался?» — спрашивал я сам себя, соглашаясь с совестью, что хоть выслушать его стоить, а там и подумать. — Рассказывай, — устало падая в кресло напротив, не попросил, а приказал. — Уверен, что хочешь знать? — задал он глупый, как по мне, вопрос, приходя в себя. — Хорошо, расскажу, но, извини, не все. Некоторые вещи заставили и так мою паранойю увеличиться в масштабах. — Не доверяешь? — решил уточнить, хоть было и неприятно, но вполне ожидаемо. — Опасаюсь, — парировал он, и как-то разом расхотелось спрашивать, чего же именно. — Что именно ты хочешь услышать? — Хм, как ты стал Перевеллом и, главное, когда? — решил начать я с того, что меня действительно волновало, и, припомнив наш прошлый разговор, решил добавить: — Ты говорил про свой возраст тогда, это как-то со всем связано? — Давай я начну тогда с самого начала? О, поверь, это все довольно тесно связано, — усмехнулся Перевелл и задумчиво уставился в камин, где потрескивали дрова, а тихое пламя обогревало комнату, но оставляя ее в полумраке. Он не спешил начинать, а я не торопил его, внимательно рассматривая. Сейчас, задумчивым и немного отрешенным, его нельзя было назвать молодым. Тяжелый и проницательный взгляд словно проходил сквозь тебя, но успевая рассмотреть под всеми углами и сделать одни ему известные выводы. С ним было уютно, что немного озадачивало, и как раз этот момент выбрал Перевелл, дабы разбавить тишину: — Я расскажу тебе историю о Гарри Джеймсе Поттере, мальчике, что выживал там, где другие умерли, и в конце-концов погиб от предательства, — вздохнул он, и я стал прислушаться, неосознано погружаясь в его рассказ.***
Тридцать первого октября на Самайн или Хэллоуин, смысл один, в дом четы Поттеров пришел Темный Лорд. Том Марволо Риддл. Лорд Воландеморт. Он был силен, за ним шли чистокровные, и он уже давно выигрывал по всем позициям, но пророчество… О, он не мог его проигнорировать. Это сулило проблемы. Не сейчас — так в будущем, что было нежеланно для волшебника, практически достигшего своей мечты — бессмертия и власти. Оппозиция не сдавалась, тут и там загорались конфликты даже от небрежного слова, и он решил поставить точку в этой борьбе. Темный Лорд уже тогда совершил многое и был довольно жесток, но сумасшествие, что стало только зарождаться, не успело вспыхнуть, погребая под собой все его начинания. Долго так продолжаться не могло, и Лорд не выдержал, пошел в дом Поттеров. Он, не задумываясь решил объединить свою «победу» и ритуал, доказав тем самым, что он — Темный Лорд, и лишь он будет решать свою судьбу, став бессмертным. Это и было одной из главных ошибок, что стоила ему дальнейшего существования. Он не знал, что еще в День Рождение Джеймс Поттер отрезал сына от своего Рода и чуть не убил его этим. Ведь о пророчестве члены Ордена Феникса знали еще тогда, и то, что маленький Гарри Поттер родился с «темной», а на самом деле лишь превышающие привычные границы магией, лишь укрепило его веру в правильности поступка, ведь у Поттеров не может быть в семье темных магов. Жене он сразу же все рассказал, и у измученной родами Лили родилась неприязнь к ребенку, из-за которого она страдала, что у большинства проходит через неделю-две, согласилась и поддержала мужа, а темное отребье, как она называла мальчика, отказывалась даже брать на руки. Наверное, пара выкинула бы ребенка в приют, если бы не вмешательство Альбуса Дамблдора, что отговорил их. Тщеславия им было не занимать, и они согласились потерпеть «темную тварь», а после стать безутешными родителями погибшего сына-героя. Перебравшись в летний коттедж Поттеров, где защиты было поменьше, они полностью спихнули заботу о ребенке на домовых эльфов, сами возвращаясь к своим привычным вещам и не замечая его. Домовики все видели, понимали, но противиться воле хозяев не могли. То, что домовики принадлежат Поттерам, не значило, что и характер у них такой же, как у представителя их семейства. Так бывает зачастую, но в этот раз они вели себя по-другому. С хитростью, что и не скажешь о них, они исполняли приказ Джеймса, а именно: — Займитесь темным отребьем, и чтобы я его не видел, — приказ был получен и выполнялся, а вот как, они не говорили, да и их не спрашивали. Многие знают, но не принимают в значение то, что магия любит своих детей и оберегает их, а домовики, чьи тела состояли в основном из нее, просто обожали детей и никогда не могли причинить им вред. Этого не знал Джеймс Поттер или не придал значения, но маленький Гарри рос в любви и заботе. Пусть не людской. Приход Темного Лорда планировался долго, что выливалось в злость для четы Поттеров, вынужденных содержать ненужного им ребенка, но тщеславие было сильнее, и они молчали. День был подобран самый удачный, как и нужные актеры, что уже заняли свои роли. Марионетки встали на позиции, а настоящие люди укрылись за мантиями-невидимками и ждали. Они не были так совершенны, как Поттеров, но и этого хватило. Гарри же сидел в своей кроватке и непонимающе вертел головой, оказавшись впервые в детской, смотрел на «маму», что пустыми глазами уставилась в стену, и ничего не мог понять. Внизу раздался крик и грохот, что словно заставили очнуться «маму», и, когда дверь выломали, она встала пред кроваткой, раскинув руки, не позволяя пройти. Зашедший не стал ничего говорить, а просто оглушил, как он думал, женщину, подходя к кроватке. Маленький ребенок, словно поняв, что с ним собираются делать, заплакал, что разозлило пришедшего, и зеленый луч Авады уверенно полетел по направлению Гарри и, не долетая до лба, вернулся, испепелив мага. Удивление свидетелей, что разом стали набиваться в комнату, было осязаемым. О, их было немного, но и этого было более чем достаточно, человек шесть, чтобы поднять сильный шум, где, перебивая друг друга, маги высказывали предположения случившегося. Больше всех старались Поттеры, говоря, что ребенок, видимо, еще более темный, чем предполагалось, и их поддержали многие. Спор по поводу судьбы дитятка был бы неиссякаемым, если бы не авторитет Дамблдора, что всего парой слов угомонил разошедшуюся толпу. Директор и сам тогда не понимал, как такое случилось, но новый план уже строился в его голове, и судьба ныне всем известного как мальчик-который-выжил Гарри Джеймс Поттера была решена.***
Вновь наступившая тишина казалась закономерной и правильной, а потухший взгляд Перевелла — предрешенным. Проходят буквально секунды, и вот он смеется. Громко. Надрывно. Сейчас он больше всего напоминал мне Темного Лорда и это казалось правильным, учитывая их родство. Даже немного пугает, и только знание, что мне вреда он не причинит, успокаивает. — Все еще жаждешь продолжения? — спрашивает он, отсмеявшись, и тянется за новой бутылкой, старая уже пуста. — Конечно, — подтверждаю и сам протягиваю бокал, ведь такое на трезвую голову не пережить, а он усмехается, как будто прочтя мысли, и наливает. — Тогда хорошо, — соглашается, до рези вглядываясь в камин.***
Место, где очутился Гарри после своей «победы», было крыльцом дома своей тетки в холодную и дождливую ночь. Тонкие пеленки не грели, но и маги не хотели терять нужную фигуру, поэтому позаботились о чарах, как и о письме с легким внушением. Последние было необязательным. Что может ждать ребенка в доме ненавистников магии? Только боль, голод и побои, а еще каторжный труд на благо честных и благородных, а главное, правильных людей. Это было неудивительным, учитывая все то, что маги успели сделать этой семье, и подкинутый ребенок был последней каплей. Жизнь у Дурслей не была раем. О таком и мечтать не следовало. Все, что они считали ненормальным, было под запретом, что не мешало Петунье читать детские сказки сыну и ругать Гарри за любое их упоминание. Мальчик злился, не понимал, почему с ним так поступают, но ничего поделать не мог. Детская стихийная магия проснулась спонтанно, что было ожидаемо, если знать о его происхождении. Даже было удивительно, что он остался магом, учитывая все ранее известные обстоятельства, но мальчик их не знал, а потому, когда это случилось, он испугался. Гарри еще верил в взрослых, поэтому побежал к тете и все ей рассказал, не ожидая получить за это наказание. Услышавшая слова Петунья разошлась на крик и заперла мальчика в чулане, где он в последующем и жил. Если раньше Гарри просто был нелюбимым родственником, которого пытались не замечать, то после случившегося стал ненавистным мальчишкой. Каждодневная работа по дому не оставляла и шанса задуматься о случившемся, особенно когда он, усталый, еле доходил до чулана, где, падая на старенький матрас с такими же подушкой и постелью, моментально засыпал. Вскоре им было забыто то, из-за чего все началось, но не Дурслями, а работа по дому стала привычной. Иногда Гарри хотелось сбежать куда-то, и только страх неизвестности останавливал, заставляя прятать свои мысли, желания и чувства глубоко внутри себя. Ему часто угрожали, что отдадут в приют, и он боялся этого. Гарри казалось, что там будет еще хуже, а почему, он и сам не знал, поэтому терпел все, что ему говорят, и делал, как велят. Он давно запомнил и старался придерживаются правил: не высовывай, не задавай вопросов и будь хуже Дадли, так его жизнь была легче. Все это продолжалось бы и дальше, если бы не письмо, что навсегда изменило его жизнь и сделало новый скачок в истории Гарри Поттера.***
— Убью, — прошипел я, сам не понимая, что меня вывело окончательно и откуда-то зная, что это лишь только начало. — О, не стоит, они сами себе отомстят, — говорит он, а на лицо выползает оскал, и как-то уже не хочется знать, что с ними случится. — И что же? — решил уточнить я, все же любопытство сильнее. — У моего милого кузена, будет когда-то ребенок, и уж он то родится магом, — радостно улыбаясь, ответил он. От абсурдности ситуации я засмеялся, чем сильно удивил Перевелла, а внутри все успокоилось, не требуя идти и убивать их. Это и успокаивало, и настораживало. Наказание же было поистине ужасно для тех, кто не любит магию, и казалось лучшим. Только было непонятно, откуда он все это знает, что я и решил спросить. — Помнишь мое первое письмо? — спросил он, и я действительно вспомнил письмо и зелья, что сильно мне тогда помогли. — Я уже тогда говорил, что некоторые вещи неизменны, поэтому слушай дальше.***
Получение письма Гарри напоминал цирк. Такой же яркий в своей необычности и безумный в поступках. Родственники не просто не хотели, чтобы он его прочитал, они боялись даже возможности, что он узнает о магии. Не выдержав того, что с каждым днем число конвертов увеличивалось, как и сов вокруг дома, дядя принял решение бежать. Оно было необдуманным, но семья не могла ему противиться, и все сели в машину. Это безумие длилось целый день, а на ночь они остановились в недорогой гостинице. Мужчина надеялся, что сбил со следа преследователей, как он думал, но на утро им передали еще сотню писем. Поняв, что их нашли, дядя Гарри вновь сорвался с места. На следующую ночь пристанищем им служила маленькая хижина посреди моря, где не было ничего нового, а все остальное дышало на лад. Там Гарри и встретил свой одиннадцатый день рождения. Ровно в полночь раздался грохот, перекрывающий даже шум грозы, что разразилась снаружи. Дверь, не выдержав и сдавшись под напором ударов, упала внутрь, открывая проход косматому и довольно устрашающему гостю. Хотелось сбежать от него, и Гарри понимал теперь, что так напугало родственников, но не мог. Позже оказалось, что этот человек, что представился Хагридом, должен был проводить его за покупками к школе. Возможно, он и не поверил бы так быстро ему, но правда о себе и родителях настолько его выбила из колеи, что он не задумываясь окунулся в это, впервые надеясь. На утро все оказалось не сказкой и великан никуда не ушел, а действительно забрал его в мир магии.***
— Ты хочешь сказать, что Хагрид, которому даже колдовать запретили, отправили, считай, за маглорожденным? — недоверчиво уточнил я, надеясь, что это окажется шуткой. Ну не мог Дамблдор настолько страдать маразмом, не мог. — Это не маразм, а очень даже неплохой ход, что призывал запутать доверчивого сироту. Ведь кто, как не милый и наивный Хагрид, что искренне за меня переживает, сможет помочь мне в этом мире, — саркастично ответил Перевелл, заставив недоумевать. — Я сказал это вслух? — решил уточнить то, что за мной раньше не замечалось. — Да, — немного неуверенно ответил Перевелл, на что я лишь хмыкнул, признавая. Раньше за мной такое не замечалось, но… Посмотрев на пару пустых бутылок, что сиротливо лежали на полу, пришлось согласиться. Было больше удивительно, как он может еще связно говорить и не быть пьяным, ведь пил он вдвое больше меня. — Ладно, дальше у нас Хогвартс, — подал голос разом погрустневший Перевелл, чем вернул к себе внимание.***
Косая аллея показалась Гарри ожившей сказкой, куда он мог окунуться и раствориться в ней. Даже гоблины не пугали его, а вызывали интерес. Что уж тут говорить про магазины, где товары были довольно необычны для того, кто вырос в мире маглов. Банк они посетили быстро и Гарри, видя, как его сопровождающему плохо, даже не удивился, оставшись сам у магазина одежды. Там, стоя на табуретке и ожидая выполнения заказа, он познакомился со своим ровесником. Мальчик казался ему надменным и чем-то похожим на кузена, он был немного неприятен, но он надеялся, что найдет друга в новом для себя мире, ведь раньше был лишен и этого. Гарри не знал, что в будущем этот мальчик станет ему врагом на долгие годы. Одним из немногих, кто говорил ему правду, но врагом. Когда Хагрид забрал его, то другие магазины они прошли довольно быстро. Практически не задерживаясь там, что было немного печально для Гарри, но он не желал выдавать своего недовольства. Самым желанным его приобретением была волшебная палочка. Он боялся, что ни одна ему не подойдет и его отправят назад в мир маглов, что уже казался серым и унылым по сравнению с этим. Лавка Олливандера запомнилась ему на долгие годы. Пыльно, затхло, но с легким чувством витающего в воздухе волшебства, что не кричит своей аляповатостью, а находится рядом. Длинные ряды коробок приковывали взгляд, а необычный человек немного пугал его, как и растущие горы коробок с неподходящими ему палочками. И когда он наконец взял в руки свою палочку, то даже слова про то, что она близнец палочки Темного Лорда, не напугали его.***
— То есть у тебя сестра палочки Лорда? — прервал я его рассказ, ведь что-то не сходилось, и что, я понять не мог. — Заметил? — хитро прищурившись и улыбнувшись, спросило это чудовище. — Нет, в этот раз у меня другая палочка. — В этот раз? — переспросил я, чем, видимо, только его позабавил, а вот мне было не очень весело. — Вспомни мой возраст, а тогда и думай, — веселье нахал даже не пытался скрыть, впрочем, и времени на раздумья не дал тоже.***
Хогвартс… Как много в этом слове надежд, мечтаний, боли и разочарований. Для Гарри он стал домом, крепостью, где он был уверен в своей безопасности и завтрашнем дне. Недолго, но и этого короткого времени ему хватило, чтобы всей душой полюбить старый замок с его не менее старой архитектурой. Первый раз отправляясь в Хогвартс, он был очарован. Поездом, людьми и, главное, самим замком. Привидения пугали, вызывая предательскую дрожь, как и само предстоящее распределение. В голову Гарри уже успели вложить мнение о факультетах и ожиданиях от него, а когда подошла его очередь, он растерялся. Сотни глаз, что неотрывно следили за ним и тихие или не очень слова, выбивали из колеи. Шляпа, что закрывала обзор, лишь спасла его, заставляя в уме повторять просьбы не отправлять его на Слизерин. Она сопротивлялась, уговаривала, но все же сдалась, и его галстук окрасился в ало-золотой, а он спешил за стол, где его дожидались те, кого он назовет друзьями.***
— Но ты учился в Когтевране, — сказал я, что вышло немного растерянно. — Ой, дай уже договорить. Мне неприятно это вспоминать, — раздраженно отмахнулся Перевелл, чем немного вывел из себя, но пришлось замолчать, зная, не желая его злить, что он может и не рассказывать дальше.***
Магия, что, казалось, наполняет каждый камушек, переполняла все, а уроки завораживали и вызывали восхищение. Гарри окунулся в это полностью, не замечая, а вернее, не желая замечать то, как вокруг его маленькой фигуры успешно плетутся нити паука, что готовится сделать послушной своей воле куклу. Его удачно от этого отвлекали, что учителя, что «друзья», как и те проблемы, а в их понятие «веселые приключение», что сыпались им на голову. Забылась наука, вбитая у Дурслей, что сказок нет и не бывает, а есть лишь жестокая реальность. Вот и цербер вызывал лишь азарт, а секрет, спрятанный глубоко внутри школы, — интерес. Гарри не знал, что это все давно продуманный сценарий, и радостно шел в расставленную ловушку. Итог, конечно, был закономерный. Тайна была узнана и оказалась философским камнем, за которым охотится злой приспешник Волондеморта, и Гарри ринулся его останавливать. Это у него получилось, хоть в процессе он и убил учителя, разбил сам камень и загремел в лазарет, а после даже не был наказан. Наоборот — награжден. Тогда уже стоило ему задуматься над всем этим, но где своей наивностью помог, а где поспособствовали зельями, он превратился в Героя, а им, как известно, страх не ведом, как и методы в достижении великих целей. Нет, он не был настолько беспринципным, но детское сознание и зелье, что мешает критично воспринимать мир, делали свое дело, а дальше только так и пошло. Второй год был не лучше первого, и, как выяснилось, и всех последующих. Началось все еще с лета, где сумасшедший домовик пытался отговорить его ехать в Хогвартс. Он думал, что, не получая писем, Гарри не захочет возвращаться в школу, а потому все они были перехвачены. С самим же домовиком мальчик встретился не скоро, но когда это случилось, был разозлен. Он все лепетал про опасность в школе и не хотел, чтобы Гарри туда возвращался, но он не согласился, и тогда тот утроил ему неприятности, что было на глазах у Дурслей. Его заперли в комнате с решеткой на окне, откуда позже он был «спасен» своим другом и его братьями. У их семьи Гарри и провел остаток лета, впервые ощутив тепло и заботу других людей. Поездка в школу была одной из самых невероятных, захватывающих и пугающих вещей. Гарри, как и его друг, не смогли попасть на платформу и, недолго думая, решили воспользоваться летающей машиной мистера Уизли. Это было глупо, но тогда никто об этом не подумал. Долететь-то они долетели и даже не сильно пострадали в отличие от палочки Рона, но вот Гремучей Иве досталось, как и им от злого зельевара, что был отправлен их встречать.***
— Идиоты, — прошипел я, не зная, что еще сказать и стоит ли радоваться, что я такого не припомню. Перевелл улыбался, словно и не ожидал от меня другой реакции. Это выводило из себя, и хотелось проклясть его чем-то заковыристым, но только понимание того, что от этого ничего не изменится, и останавливало. — Молодость, — пожал плечами паршивец, возвращаясь к рассказу, словно ничего и не было.***
Помимо необычного приезда, второй год ознаменовался еще одним испытанием для «Героя», что сказать, фантазия у дедушки богатая. Неудачный и самовлюбленный учитель ЗоТИ был даже предсказуем, учитывая предыдущий год, когда преподавал им сам Темный Лорд в облике Квирела. На Хеллоуин Гарри был приглашен посетить смертнины почти Безголового Ника, куда и отправился с друзьями, чтобы на обратном пути наткнуться на подвешенную и окаменевшую кошку с жуткой надписью на стене. Неудачным было то, что все ученики возвращались с ужина и застали их там, а старый смотритель обвинил мальчика в, как он считал, гибели мисс Норис. Гарри стали бояться, что было не так ярко выражено, как после открытия дуэльного клуба, где вся школа узнала о его даре змееуста. Это напугало всех еще больше, ведь к тому времени кошка была не единственной, кто окаменел в стенах замка, и все эти люди так или иначе раздражали Гарри. Это выбило мальчика из колеи, что впоследствие стало лишь началом событий. Многие ученики каменели, и их всех отправляли в лазарет, где они ждали дозревания мандрагоры, что могла им помочь. Гарри и друзья хотели узнать, кто же наследник Слизерина, что так спокойно разгуливает в стенах школы. Они даже умудрились пробраться в слизеринскую гостиную и разговорить того, кто был ими заподозрен, но, увы, это им не сильно помогло. Время шло, вскоре министерство арестовало Хагрида, что и ранее был заподозрен в открывании Тайной Комнаты. К тому времени его подруга, что помогала ему в разгадке нахождения ТК, была в лазарете, как и другие пострадавшие. Дальнейшее запомнилось урывками. Вот они пытаются найти ответ. Вот находят еще одну подсказку в руке девушки, что решили навестить. Вот школу собираются закрыть, а сестра Рона была похищена чудищем. Вот они бегут за Локхартом, что собирался сбежать, и непонятно зачем тащат его ко входу в Тайную Комнату, которую лишь чудом и нашли. Подземелья, освободившийся учитель отобрал палочку Рона и заклятье «Обливейт», что сработало наоборот. Обвал и дальше Гарри пришлось идти самому. Минуя коридоры, он боялся, что опоздал и было уже поздно. Живая, но мертвецки бледная Джинни, что лежала у подножья статуи, была радостью, в отличие от появившегося призрака юноши, что оказался Волдемортом. После был забег не на жизнь, а на смерть с огромным василиском, что мог спокойно проглотить маленького ребенка, настолько он был огромен, что уж говорить про смертоносный взгляд и ядовитые клыки. Победа досталась чудом, как и вовремя появившийся феникс, что, выцарапав глаза змее, и лишил ее одного из главных орудий, а меч Гриффиндора, что Гарри достал из Шляпы, был тем орудием, от которого и погиб змей. Риддл погиб от клыка василиска, которым и была проткнута злосчастная тетрадь, через которую он управлял младшей Уизли. Мальчик оказался укушен в плечо, но и здесь ему повезло. Феникс Фоукс, что оказался поблизости, смог спасти его, а после и вытащить наверх, где их уже ждали.***
— Это все похоже на бред, — сказал я, стоило только Перевеллу замолчать. — Но ты ведь уже догадался, что именно значит этот бред? — полуутвердительно-полувопросительно сказал он. — Только то, что ты из другой ветки реальности, — ответил, сам удивляясь, как гармонично, но абсолютно абсурдно звучат мои слова. — Скорее, из другого времени, реальность-то одна и та же, — возразил он, не поясняя. Поверить в это было трудно, но сидящий передо мной человек одним лишь своим существованием доказывал все это. Смотреть на него было тяжело, еще тяжелее понимать, что даже этим он ни с кем не делился, и как весь этот груз прошлого душит, погребая его под собой. Он не мог никому ничего рассказать, боясь быть преданным, и это, наверное, единственное, что я сейчас четко понимал. Хочется спросить: «Что же ты пережил такого, что так замкнулся в себе?». Но не спрошу, промолчу, ведь знаю, что он может не ответить. Мерлин, да даже то, что он рассказал сейчас, если услышит тот же Дамблдор или Лорд, будет его погибелью, что уж говорить про других обывателей. Его как минимум препарирует Отдел Тайн. Вывернет весь разум наизнанку, но узнает правду. От понимания, что не доверяй он мне так, как говорит, то я не услышал бы и этого, а получил бы тот самый «обливейт», в груди разлилось тепло. Это было необычно, то, над чем мне стоит подумать. «Позже», — пообещал я себе, возвращаясь к рассматриванию парня. Побитый жизнью, недоверчивый, наверняка не раз скинутый на самое дно бездны, а он все равно выбирался. «Что же я прошлый сделал, что заслужил такое доверие?» — спрашивал я его и себя, но, боясь задать этот вопрос, а осознание того, что я боюсь быть хуже того себя, заставил задуматься, снова откидывая эти мысли, признавая их несвоевременными. Хочется подойти, обнять и успокоить, но нельзя, ведь могу испугать, оттолкнуть, а это вызывает иррациональную горечь и страх. Да и я сам могу оттолкнуть, сказать что-то, что он не так поймет. Мерлин, мне ведь до сих пор не верится, что все это правда, что может и у меня будет тот, кем я смогу дорожить и любить, получая в ответ все тоже самое. Вот и нашлись два побитых жизнью недоверчивых идиота. «Неужели так проявляется партнерство?» — задавался сам себе вопросом и не находил ответа. — Думаю, пока хватит, — прервал мои мысли Перевелл, что уже не смотрел в камин, а прямо на меня и, усмехнувшись, добавил: — Нам пора идти спать, иначе завтра ученики будут в ужасе от появления еще одного злобного преподавателя. — Попытаешься забрать мою славу «Ужаса Хогвартса»? — спросил, поднимаясь вслед за Перевеллом и идя к двери. — О нет, тебя мне не обойти, но вот от недосыпа характер у меня портится, — доверительно сообщил он, хитро щурясь. — Ну, тогда, действительно, пожалеем учеников, — согласился с ним и, прежде чем уйти, решил спросить: — Как ты выглядишь на самом деле? — Не думал, что спросишь, — слегка удивился Перевелл, но, улыбнувшись, ответил. — Это моя внешность. — Действительно, и как я не догадался, — не смог не съязвить, на что он лишь засмеялся и, покачав головой, открыл дверь. На удивление, полученные сегодня новости, что в большинстве своем были шоковыми, не помешали быстро и крепко уснуть, и даже тогда, моей последней мыслю было: «Во чтобы то не стало, нужно оправдать его доверие».Конец POV Северус Снейп
