Плен
20 октября 2018 г., 09:05
— Вот он, вот! Ну что, поймаем?
— Обязательно! Когда дойдет до поворота, ты выскочишь из-за угла и схватишь?
— Будто. А не учует и не успеет удрать?
— Нет. Давай, иди, как договаривались.
Такой диалог вели двое мужчин. Один — высокорослый, с бугрящимися мышцами, заросший жесткими волосами. Это был альфа с именем Оливер, выходец из Германии. Второй — длинный, худой, в очках и костюме. Бета. Бета жил в России, а немца занесло сюда в погоне за русским красавчиком-омегой по имени Женя. Фото юноши Оливер увидел благодаря своему другу-бете, что имел с омегой некоторое шапочное знакомство. И который не преминул за «небольшое вознаграждение» помочь осуществить «знакомство» заинтересованного альфы с приглянувшимся ему омегой. Тем временем обсуждаемый юноша, шикарный и простоватый в одном флаконе, сидел за столиком в кафешке и завтракал. Он настороженно косился по сторонам, повинуясь интуиции, которая не позволяла ему избавиться от назойливого страха за свою жизнь. Женя был очень уж красив.
Омега шел к переулку через арку. Вдруг к нему выбежал из-за угла Олли, быстро схватил Женю за талию. И всё! Этого было достаточно, парнишка не успел увернуться, а теперь из тисков альфы вырваться было невозможно. Женя оцепенел от страха, не стал сопротивляться — не мог… Глаза заволокли слезы, ноги подогнулись. Удивительно сильный Оливер подхватил юношу на руки и без труда понес его к своему автомобилю. Красавчик обмер от отчаяния, дивясь своей ошибке. Альфа впихнул мальчика в салон, не разжимая рук — убежит.
До дома мчал лихорадочно. Дом находился вне черты города, чтобы нежелательные соседи не задавали вопросов. Жене предназначалась комната, соединенная с ванной, посредине стояла тяжелая металлическая кровать, застеленная белыми покрывалами, серые обои, серый же пол, зарешеченное окно, длинная батарея отопления. Дверь в комнату была обита железом.
Омега, чувствуя близость секса, пусть и насильного, стал пахнуть сильнее. Его, наконец, отпустило от первоначального шока, и он стал пытаться вывернуться и ускользнуть. Для Оливера это было словно трепыхание котенка, но извивания Жени ему досаждали. Брыкающегося красавчика он втащил в дом, затем в комнату и швырнул на кровать. Практически моментально комната наполнилась возбуждающим ароматом омеги, который лежал на спине, глядя на мужчину сквозь прикрытые веки и густые ресницы, сквозь оболочку слез, ослепительно голубыми глазами. «Да, вот сейчас, » — думал альфа, прикасаясь пальцами к лицу Евгения. В душной комнате его кожа казалась такой маняще прохладной… Вот Оливер уже вскочил на Женю, накрыл губами ротик жертвы, а руками стал рвать джинсы на бедрах парня. Омега отчаянно извивался, размахивая руками и ногами, всячески отбиваясь, и с мольбой смотрел насильнику в глаза, пытаясь отвернуть лицо и освободиться от мерзкого ему поцелуя. Но его губы накрывают губы альфы, а чужой язык хозяйничает во рту…Женю от одежды немец избавил почти вмиг, оставляя юношу без прикрытия. Затем освободил и свой член. Медлить альфа не стал, сразу начав втискивать пенис в сжатое отверстие. Теперь Евгений присмирел, стройные ноги покорно разошлись в стороны, руками он слабо уперся в грудь немца, отвернув, наконец, свое личико. Застонал. Сначала тихо, но, чувствуя проникающий в него член, сильнее и сильнее… И вот через несколько секунд он уже кричал. Оливер же пробивался к удовольствию. Скоро, очень скоро он смог полностью войти, стал жадно толкаться сильнее и сильнее. Оливер стонал, углубляясь в наслаждение, а Женя корчился под ним от рвущей боли, кричал и слабел, слабел…
Только через полчаса маньяк очнулся. Вот так да! Казалось, это время выпало из реальности, погрузив его в эйфорию. Голова до сих пор кружилась от блаженства. Олли покинул тело юноши, встал и ушел, не заперев дверь. Омега свернулся на кровати клубочком, постанывая, плача. Тело не покидала жуткая боль, облегчение не наступало, муки не слабели. Из рваного ануса обильно текла кровь, ноги были вымазаны ею, постель чуть не залита, и даже на полу тут и там было накапано красным… Спустя некоторое время кровотечение остановилось. Кровать уже вся пропиталась почерневшей кровью. Белокурый юноша тяжело дышал, лежа в противоестественной позе, измазанный собственной кровью, которая запеклась даже на волосах. Он все еще не мог прийти в себя.
Вернулся насильник. Увидев такое количество крови, он лишь удивился. Омега еще не очнулся, а альфа был в самом бодром расположении духа. Еще через пару часов Оливер пришел с новыми чистыми простынями, наручниками и полотенцем. Женя валялся в грязной постели, согнув ножки и прижав ладони к вискам, прикрыв голубые глазки. Юноша даже не заметил Олли. Альфа подошел к окровавленному красавцу, взял его за левую руку и наручниками приковал за запястье к металлическому изголовью кровати. Толстые, мощные оковы, из которых не вырваться, плотно облегали ручку парнишки. Пока Олли пристегивал мальчика, тот со стоном раскрыл глаза. Рукой Оливер столкнул Женю с кровати, чтобы сменить белье. Юноша упал на колени и тут же испуганно прижался к стене. Альфа собрал груду окровавленных принадлежностей в охапку и унес прочь. Забившийся в угол между стеной и кроватью бедняжка дрожал и всхлипывал от боли да ужаса. Трясло от одних воспоминаний при взгляде на валявшиеся тут же разодранные джинсы. Пришел немец, заправил постель. Отстегнул мальчика, потащил за руку в ванную комнату. Там он усадил омегу в ванну. Фигура его завораживала. Олли включил душ и поливал нагого парнишку. Грубой рукой он водил по белому телу, смывая запекшуюся кровь. Каждое его прикосновение словно огнем жгло Женю. Он ждал окончания мук: Оливер дотрагивался и до нежной шеи, и до плоского упругого животика, и до стройных мягких бедер. Омега был совершенен. На теле его не было волос, только там, на лобке, росли белесые завитушки. Стройное тело светилось белизной, волосы горели серебром, глаза блестели. Когда немец уже вытирал тело Жени, то чувствовал, как бешено колотится сердечко юноши. С полу Олли поднял приготовленный халатик из белой ткани, одел в него ангелочка. Застегивался халатик сзади. Трогательное существо мужчина отвел в комнатку, опять кинул в постель и заковал.
Оливер находился на пике счастья. Его понесло в бар. Он задыхался от восторга и пил, пил, пил все подряд, мешая водку, коньяк, вино и джин. В конце концов Оливер окончательно напился и вырубился прямо в баре.
Женя лежал. Ему все еще было больно. Юношу страдал, ему нужны бы покой и забота, но этого не было, приходилось бороться с надругательством остатками своих сил. Тем временем альфа чудом добрался до дома. По дороге он наломал длинных и гибких прутьев. В пьяном мозгу стучало желание обладать юным пленником: где же он? Наказать! Когда Оливер ворвался в женину темницу, то был уже в совсем спятившем состоянии, в бешенстве. Прыгнув на кровать к перепуганному омеге, стал бить его тяжелыми кулаками. От каждого удара ангел вскрикивал — боль была сильна. Это только сильнее разозлило альфу. Резко перевернув красавца на живот, маньяк расстегнул молнию халата, обнажив нежные спину и ягодицы. Схватил с пола брошенные было прутья. Всю мощь Оливер вкладывал в удары… Р-р-раз! Мальчик задохнулся от боли. На спине образовалась рана, из которой выступила алая теплая кровь. Два! Прут переломился. Вторая кровоточащая полоска на белой спине. Три! Следующий прут содрал кожу и рассек плоть. Обреченный рыдал в подушку. Четыре! И этот прут обломился, углубив рану…
Много прутьев Олли обломал о спину несчастной жертвы. Утолив бешенство, альфа удалился прочь трезветь. Женя промочил слезами подушку. Мальчик сорвал голос, только хрипел. По всей комнате валялись обломки прутьев. Пол был забрызган кровью. Всего этого омега не знал, уткнувшись вниз лицом. Спина и ягодицы горели огнем: нежнейшее тело альфа превратил в сплошное месиво. Плоть была глубоко иссечена, каждая рана смешана с ошметками кожи, кругом сочилась кровь. А Оливер спал. Спал глубоко и долго.
Искалеченный красавчик умирал. Разодранное тело пылало. Женя не шевелился, старался не дышать. Сквозь пелену боли малыш услышал Оливера. «Нет!»- вспыхнуло в сознании.
Олли подошел. Едва ворочая языком, проговорил:
— Давай т-т-трахнемся…
Остро запахло испуганным омегой.
— Нет, нет, нет, — шептал Женя, — умоляю, нет, не-е-ет…
— Почему нет? -удивился немец, -обязательно трахнемся.
Он грубо, по-скотски изнасиловал беспомощную жертву.
Такого Евгений вынести уже не мог. Два дня юноша метался в бреду, истекая кровью, в тазу болело разорванный членом немца анус, спина искромсана… Никто бы не опознал в замученном человеке красивейшего омегу. Он выплакал голубые глаза, смыл солеными слезами кровь с лица…Но он оклемался. На третьи сутки омега пришел в себя. Следы побоев не прошли, но угрозы жизни уже не было.
Новый виток в вихрь мук внес Оливер. Пьян на этот раз он не был, но немец давно не прикасался к пленнику, а новая идея требовала реализации — пощупать красавчика-омегу изнутри. Придя к Жене, сначала он убрал валявшиеся прутики. Кровь вытирать не стал. Немец обратил внимание что юноша измучен, одежда сбилась на грудь, обнажив ноги и спину в подсохшей крови и красных рубцах. Состояние юноши альфу не остановило. Мальчик перевернулся с живота на больную спину, потом принял сидячее положение и затравленно прижался к спинке кровати. Немец сел между ног Евгения. Правую руку положил ему на лобок. Женя мутным взором смотрел на волосатую руку. Сместив кисть ниже, мимо члена омеги, альфа прикоснулся к дырочке юноши. Мужчина стал вводить сразу три пальца. Омега все глядел на маньяка. Немцу было приятно, он шевелил пальцами и вращал кистью. Юноша тихонечко плакал, судорожно сжимая бедра. Это не было чересчур больно, лишь отвратительно. Он видел затуманенными глазами, как Оливер ковыряется в нем… А Олли ковыряние в органах омеги понравилось, и ему вновь захотелось отведать тела красавчика. Немец навалился на жертву — Женя прикрыл рукой ротик. Маньяк бешено, жадно изнасиловал парнишку.
Очнулись оба через четверть часа. Юношу бил озноб; насильник- осчастливлен. Оливер застегнул молнию окровавленного халата и оставил мальчика. Время было полуночное, а уже в пять часов утра альфа вернулся вновь. Он безжалостно, холодно, привычными движениями трахнул омегу.
Женя устал бояться, устал дрожать и страданья от боли. Паренек забылся беспокойным, бредовым сном. Альфе нравился не только симпатичный парень, но и алкоголь. Поэтому, удовлетворив сексуальные потребности, он отправился выпивать в какой-то бар. Там мужчина напивался и наполнялся злобой. В это время омега не отдыхал и не пытался сбежать. Обесчещенный ангелочек лежал в беспамятстве, почти не двигался, пытаясь перетерпеть боль. Он прижимал свободную руку к животу, судорожно глотая слюни и бормотал про себя:
— Терпи… Терпи… Терпи…
Тянулось время. Утро сменилось днем, день — вечером.
***
Доведенный до исступления альфа ворвался в тихий мир Жени. Омега вскрикнул от неожиданности. Одним прыжком мужчина вскочил на кровать. В руке у него Евгений увидел длинный, тонкий обломок какой-то железки. Мальчик не понял ее назначения и не испугался, оставаясь в уверенности в очередном изнасиловании. Женя уловил жесткую решимость в ярко-серых глазах альфы, и в тот же миг безумный маньяк воткнул кусок железки ему в анус. Длины предмета хватило, чтоб, разорвав плоть, пройти через весь таз и замереть, казалось, где-то в животе. Женя оглушительно закричал. Его звериный, отчаянный вой больно ударил по ушам альфы. Женя пронзительно вопил, залитый болью. Из ноздрей хлынула кровь. Мальчик захрипел. Это было сверх предела — ледяной металл словно рассек омегу надвое. Несчастный потерял сознание. Альфу это встревожило. Но тварь лишь выдернул металлический обломок и ушел. Сильно захотелось выпить. Юношу резала боль, и не чувствовать ее он не мог. Омега очнулся, прижал руку к низу живота, согнувшись пополам. Ртом хватал воздух, из горла вырывались хрип и кровавая пена, из носа вытекала загустевшая масса багровой крови, в безумии взглядом юноша метался по комнате. У мальчика отнялись ноги, он не мог ими шевельнуть. Женя пытался вырвать из оков правую руку, но не было возможности, и рука осталась заведена назад. Кровь стекала по подбородку и капала на ноги. Омега стонал. Иногда стоны прерывались кашлем — паренек захлебывался. Измученное, изрезанное нутро сводило с ума. Непонятно, сколько времени прошло: тянулось оно бесконечно. Кровь изо рта и из носа перестала течь и запеклась на нижней половине лица, покрыв его безобразной кровавой маской. Ноги чуть-чуть отпустило. Тогда юноша со стоном откинулся назад. Рану внутри то жгло, то холодило. Там, внутри, органы словно перемололо в кашу. К счастью, хоть Оливер не возвращался. Избитый омега провалился в полубессознательное состояние. Острая резь в паху не позволила забыться надолго, Женя на короткое время пришел в себя, отер грязное лицо рукой, но новая волна боли унесла его в беспамятство… Светало… Евгений очнулся. Ох, как больно! Появилась жажда, терзающая, изматывающая. Хоть глоток воды бы! Пить было нечего, и ничего не оставалось, кроме как вновь мучительно закрыть глаза. Начиналась горячка. Теперь Женя метался в мокрой, грязной постели, выворачивая закованную руку. В этот периода комнату заглядывал Оливер, и он не мог не видеть, что его пленник на грани смерти. Лишаться омеги ему никак не хотелось, поэтому пришлось трясти старые связи и звать карету скорой помощи. Лишь через две недели Женю признали пригодным, чтоб выпустить из палаты реанимации. Случай, конечно, дальше врачей не пошел благодаря влиянию и деньгам немца, и несчастную жертву вернули Оливеру, заботливому и надежному другу пострадавшего омеги. Надежды Жени на освобождение не оправдались. Впрочем, какие надежды, если он все это время спал под капельницей, а в сознание он пришел уже вновь на своей кровати в проклятом доме. Жуткая боль перешла в тупую и нудную, голова кружилась от лекарств. И вот снова перед ним лицо мучителя, вот он зажимает ему рот, едва не свернув челюсть… Женю опять насиловали. Вновь он бился под маньяком. Сознание опять покатилось кувырком. Евгению думалось, что уже долгие годы он лежит в этой жесткой постели под тяжелым пьяным телом и терпит издевательства. Четыре дня и четыре ночи слились в один сплошной непрерывный кошмар для омеги. Все эти дни то Оливер давил его своим телом, а членом рвал внутренности юноши; то, лежа под немцем, был бит кулаками; то альфа ковырял у него в попе; то сосал голод и мучила дикая слабость. Четверо суток бесконечного насилия и издевательств. Такое однообразие сделало свое дело: боль для Жени стала чем-то естественным, само собой разумеющимся. Через одиннадцать суток он к ней так привык, что даже перестал терять сознание. Красота с него сошла: личико стало серым и равнодушным, украшенным разводами синяков; глаза выцвели, распухнув от слез; рот разбит, тело — окровавлено и исполосовано рубцами, обрывки белокурых волос свисали паклями. Однако альфе он нравился. На двенадцатый день Оливер решил переодеть парнишку. Для этого он приобрел серые домашние штанишки и белую футболку. Принеся омеге новую одежду, Оливер сел рядом с омегой, одну руку положил любовнику на колено, другой нежно поглаживал Жене щеку. Общения ранее между ними не было — за все это время Женя в присутствии Оливера молчал, рыдал или кричал, а немец только материл и ругал свою жертву. Но в этот раз альфа говорил так: — Какой же ты у меня красивый. И умница. Нежный, чувственный…И в постели молодец. Любимый мой душенька! Боже! Сколько я тебя обижал и не замечал твоей редкостной красоты! Прощения мне, ангел мой, нету. И погодя: — Хочешь чего-нибудь? Юноша молчал. — Отвечай! Нет ответа. Несмотря на сказанное ранее, альфу это очень разозлило. Уже с жесткостью он потребовал: «Говори! Отвечай, когда спрашивают!» Парнишку требование напугало. Он со страхом и мольбой поглядел в глаза Оливера, едва разлепил спекшиеся губы и выдавил с мукой: — Еды… Альфа встал. Женя зажмурил глаза, представляя, что ему сейчас сделают. Но Олли не собирался калечить бедняжку. Немец провел пальцем по фактически зажившей спине: — Твое тело ослепляет красотой… И поцеловал в плечо. Любовно произнеся: «Давай я тебя одену, » — альфа с помощью Жени надел на него футболку. Олли встал на колени и натянул на ножки омеги простенькие штанишки с завязками. Равнодушие блондина задело альфу. Мужчина толкнул малютку в грудь. Женя опрокинулся. Оливер пристегнул свободную сегодня левую руку парнишки к кровати. В раздражении альфа удалился. Он прекрасно знал, насколько его жертва нуждается в пище просто издевался, не кормив его. Все это время немец только иногда таскал пленника в ванную справить нужду, ополоснуться от крови и похлебать из крана водички. Покормить, пожалуй, было уже пора. Сварить, что ли, кашу. Приготовление заняло всего несколько минут. Затем Оливер наполнил разваренной крупой большую миску и отнес Жене. Тарелку немец поставил на пол. Евгений никак не реагировал. Грубым ударом кулака альфа столкнул мальчика с кровати. Юноша упал на колени, полностью упасть помешала прикованная рука. — Давай, ешь. На лучшее не надейся! Омега взглянул на содержимое тарелки. Несмотря на голод, от отвращения на глаза навернулись слезы. Несколько капель упало в кашу. Мальчик рассудил, что лучше съесть, что дают. Несчастный взял ложку, зачерпнул, поднес ко рту. В горле привычно стоял привкус крови. Проглотил. Подождал немного. Между сомкнутых губ просочилась свежая кровь. Отвыкший от еды организм не принимал грубую пищу. Крошка поднес руку к губам и разрыдался. От обиды, боли и унижения… Но скоро омега успокоился. Кровь вытекала тонкой ниточкой. Что ж, почти и не кровоточит. Медленно, глядя в противоположную сторону, бедняжка съел вторую порцию. Задумался о своём. Растянулся процесс приема пищи надолго. Кое-как организм принял кормежку. Евгений положил последнюю порцию в ротик. Молодой человек ощущал себя в сером пошлом мирке, и среди ничтожества он был самым ничтожным. Доев, Женя забрался на кровать. За долгое время правая рука затекла, разболелась… Теперь это ждало левую. Правой рукой Евгений с наслаждением шевелил. Размяв мышцы, уснул. Проснулся омега от громкого вторжения Оливера в комнату. Немец пришел не с благими намерениями. Он залез к Жене в постель, спустил с него штанишки и изнасиловал. Просто сухо вторгался в измученное тело, без ласк, без нежности, без эмоций. И опять начались дни избиений, изнасилований, издевательств. Альфа трахал омегу, бил, мучил. Впавший в прострацию мальчик на насилие уже не реагировал. Конечно, он плакал и стонал от боли, но сознанием это не воспринималось, и едва половой акт подходил к концу, Женя ложился набок и лежал с открытыми глазами. Вот так, тупо глядя в стену, проводил несчастный красавец дни и ночи. Оливер не обращал на его поведение никакого внимания. Альфа очень гордился таким пленником. В баре Олли познакомился с еще одним альфой, которому и расхвастал об омеге в пьяном угаре. Второго альфу звали Бруно. Бруно был высоким шатеном с голубыми глазами и умной головой. На собственном опыте он знал, что мальчиков-омег легко заманить в сети любви, а для этого следует преодолеть свою природу и агрессивность. Влюбить в себя омегу — вполне разрешимая задача. В Оливере Бруно заметил небрежность, а этим можно было воспользоваться. Он втирался к Олли в доверие, ставя целью, чтоб тот показал ему омегу, дабы соблазнить красавчика и увести с собой, а если нет, то просто похитить. Бруно подкладывал под Оливера других парней и девушек, бет, опаивая его и предлагая заманчивые поездки к объектам легкого поведения. И вот, наконец, ему удалось совершенно очаровать Оливера и отправить его в другой город к знакомым проституткам. А сам предложил заехать проверить пленного омегу. Итак, Олли оставил Бруно адрес, а сам буквально в несколько часов уехал. Бруно явился в указанное место. Нашел комнату с омегой, вошел. На кровати альфа увидел Женю. Но в каком виде! Омеги не должны быть такими! Он поразился, насколько это было несчастное, замученное существо. Красивый в своей мужской красоте, Бруно подошел к кровати, присел на краешек. Более пристально поглядел на Женю. Да, все-таки это был омега, красивый, восхитительный омега! Инстинкт перебороть было трудно, но Бруно справился. Он дружелюбно спросил: «Ты чего такой убитый?» А Жене новый альфа показался зверским маньяком, который его сейчас же изнасилует, и вопрос этот — чистая издевка. Мальчик испугался. Белокурый омега захныкал, свободной ручкой размазывая слезы по грязному лицу, стал дрожать и весь словно сжался. Бруно, услышав скулёж ангелочка, даже расстроился. Такой симпатичный парнишка — и так не повезло. Альфе захотелось скорее прогнать от юноши страх. Бруно решил сделать это с помощью принесенного торта. С заботой в голосе он попросил: — Не плачь, не стоит… Я тебя не обижу. Потом, использовав свою силу, освободил крошке руку. Евгений остановил всхлипы и подозрительно покосился на альфу. Тем временем мужчина распаковал торт и ложечкой отломил кусочек. Женя насторожился, жадно засмотрелся на десерт, ротик наполнился слюной, в желудке бешено засосало. Бруно, в душе усмехаясь, поднес ложку ко рту омеги. Женя, внимательно глядя на альфу, снял тортик с ложки губами. Ах, как вкусно! Бруно протянул ложку парнишке. Омега схватил ее, с нетерпением начал набивать рот тортом. Едва прожевывая и глотая куски, он снова толкал в ротик новую порцию, даже поскуливая от невозможности запихнуть десерт целиком. Красавец споро расправился с тортом. Робко протянул ложку и упаковку альфе. Бруно с улыбкой их взял («Как забавно вымазался в креме!»- думал он). Бедняжка уже привык к безжалостному обращению Оливера с ним, так что этот подарок разбередил чувствительную женину душу. В столь плохом положении он будил у Жени редкое чувство — симпатию. А улыбчивый Бруно предлагал: — Разреши помочь тебе и обработать раны, это поможет тебе выздороветь… Женя расценил, что если этот мужчина хочет чего-то от него, то даже при его отказе сделает это насильно. Поэтому мальчик чуть кивнул. «Давай, я помогу тебе раздеться, » — сказал Бруно и, заметив, как напрягся омега: «Да не бойся ты, пожалуйста». Альфа заботливо снял с красавчика его футболку и брючки. Как выяснилось, трусиков на нем не было. Вид обнажённого тела закружил сознание альфы, поднял нестерпимое желание. Но Бруно переборол себя. — Ляг на живот, Женя, и можешь спрашивать, что хочешь. Мальчик послушно лег, готовый к побоям. Но их не последовало. Напротив, сильные руки стали нежно обрабатывать порезы и кровоподтёки. Бруно протирал раны Жени перекисью водорода, который он захватил удачно просто на всякий случай. Он не ждал, что омега будет в столь ужасном состоянии. Бруно водил ваткой по спине Жени. Последнему было даже приятно, он осмелел и спросил: — Как Вас зовут? — Бруно мое имя, дружок. Я из Франции, но, как видишь, отлично говорю по-русски. Через несколько минут обработка спины была закончена. Бруно решил перейти к протиранию длинных стройных ножек. — Теперь переляг на спину, я намажу твои ножки. Евгений перевернулся. Альфа, поглаживая, дотрагивался ваткой до стройных бедер, самого себя сводя с ума. Когда он почувствовал, что гладит кожу не с оздоровительной целью, а любовно, то перешел к следующему этапу лечения: — Не пугайся, хорошо? Сейчас нам нужно обработать твою попку внутри, это не будет болезненно. Тебя ведь Оливер часто насилует? Женя легонько кивнул в ожидании интима. Альфа положил свои широкие, только что вымазанные в заживляющем средстве широкие ладони на бедра омеги и надавил одним пальцем на колечко ануса. Совершая вращательные движения, он постепенно вводил один палец, а затем и второй, в нутро юноши и теперь обмазывал лекарством стеночки внутри. В это время блондин волновался, чувствуя легкое жжение, но о сопротивлении не думал. Этот вид лечения Бруно остановил еще быстрее, так как альфе жгуче хотелось воткнуть пальцы, да и не только пальцы, куда поглубже. Еще французу пришло в голову, что хозяин дома явится довольно скоро — пора было уходить. И Бруно убрал руки с тела мальчика. Потом помог ему одеться и, к удивлению и разочарованию Жени, вновь приковал его к спинке. Молча пошел к двери, а омега в беспокойстве завертелся в постели, и у него вырвалось: — Куда? .. — Не бойся, дружок, я обязательно приду. Пока! Бруно вышел из дома и отзвонился Оливеру, проинформировав о том, что проверил его пленника и удостоверился, что он на месте. Олли высказал благодарность за охрану, просил его услуг на будущее и положительно отзывался о порекомендованных проститутках. Бруно рассудил, что Женя вовсе наивен, его будет легко увлечь, ведь он очень доверчив. Почему бы альфе не увести юношу сейчас? Нет, нельзя. Сперва следует очаровать красавца, соблазнить его, а то омега без воли ляжет с ним в постель, и удовольствие будет уже не то! Какие райские ворота обещает открыть возбужденный, текущий, влюбленный омега! Ради этого можно и потерпеть. Плюс к этому негде приютиться, нужно сначала найти убежище на время в России и приобрести новую недвижимость во Франции на будущее. Необходимо отсутствие Оливера на долгий срок, чтобы он не просек их гнездышка по свежим следам. За какой срок Бруно оприходует глупенького омегу? Скорее бы! Ему не терпелось. Но цель стояла такая, что придется подождать, чтобы ее достичь.***
Оливер вернулся к своему любимцу. Только он зашел, как увидел чересчур довольное лицо пленника. Да он даже лежит слишком хорошо, как на курорте! Бешенство захватило немца: — Ах ты, сученок с наглой мордой! Я тебе сейчас мигом сотру кайф с лица! Олли выбежал, а когда вернулся, в руке у него был обломок той самой железки, которым он однажды чуть не убил Женю. Едва лишь завидев этот предмет, Евгений вскрикнул, соскочил с кровати и, насмерть перепуганный, прижался к стенке. Оливер уже тянул руку, чтобы схватить парня за шиворот и сделать свое дело. Женин мозг бешено искал спасения. В приступе отчаяния омега упал на колени в ноги альфе, обхватил их свободной рукой, разрыдался и с мольбой просил: — Нет, не делайте этого, пожалуйста! .. Что угодно, только не это… Мальчик жалобно молил и плакал, тёрся щекой о мужские ноги, крепко вцепившись в штанину рукой. — Умоляю, не делайте! Евгений просил без остановки. Лепетание омеги и его унижение удовлетворили Оливера. Он отбросил палку прочь, запустил пальцы в короткие белокурые волосы и заставил Женю подняться, лечь в постель. Навалился сверху, спустил с ангела штанишки и стал насиловать. Омега принудил себя не сопротивляться. Так продолжилось рабство омеги. Юношу насиловали, сам он не смел противиться, боясь наказания. Произошло еще одно изменение. Немец связал Жене ноги, а руки за запястья привязал к кровати. Это было просто ужасно. Не перевернуться, не встать. Омегу Оливер не кормил. Но хуже всего было то, что в голове у неопытного молодого человека поселился Бруно. Своим единственным визитом Бруно зажег искорку любви и сумел вызвать чувства. Мальчик задумался о нем, а, значит, план успешно выполнялся. Это можно было понять: то, как Бруно поступил с несчастным омегой выглядело лучом света в мерзком темном подвале жениного существования. Отвыкший за эти дни от хорошего обращения, Женя был ослеплен, повелся на гуманность, как доверчивая собачонка. Блондин мечтал о Бруно, рисуя его себе идеальным. Между тем мальчика насиловали по несколько раз в сутки. В худеньком теле теплилось желание совсем другого мужчины, хоть омега не отдавал себе в этом отчета: казалось, в его кровь впиталось представление о сексе, как об источнике боли, низости и грязи. И вот Бруно, с которым будто бы может быть иначе… Каждодневные муки постепенно притупляли тепло по отношению к нему. Оливеру вскоре приелось трахать пассивного омегу, и он решил гульнуть на стороне. Как нельзя кстати вспомнились предложенные Бруно шлюхи. Адрес, правда, он позабыл. Позвонив французу и попросив напомнить место, немец уехал. А Бруно, поняв, что ближайшее время Олли дома не будет, решил навестить его пленника. Он пришел в дом немца, вошел к Жене, который тихо лежал, связанный по рукам и ногам. При виде такой картины в груди у Бруно колыхнулась жалость: — Женя! Услышав зов, мальчик повернул голову, робко улыбнулся. Омега не боялся компании Бруно. За прошедшее время Женя нафантазировал себе удивительных вещей о нем и уверил себя в доброте альфы. Подтверждение этому блондин получил, когда француз развязал ему руки и ноги. Безумие ударило в светловолосую голову — юноша доверчиво обхватил шею Бруно руками и прижался к нему. Поняв, что он только что сделал, Женя замер, а сердечко его бешено заколотилось от испуга. Но Бруно не отбросил его прочь, только плавно отстранился от объятий. Он думал: «Дурачок, уже на шею вешается. В следующий раз завладею им наверняка, сегодня надо еще обождать. Ну, до чего же наивен этот омега! Пожалуй, опасно легкомысленен. Зато как просто я его получил! Хотя… Почему получил? Разве же я не люблю его, а он не полюбит меня?» — Я угощение тебе принес, отведай, Женечка! И дал ангелу коробку с пиццей. Евгений улыбался, жадно глотал куски, и вскоре от пиццы ничего не осталось. А потом Бруно налил ему крепкого вина… Он не был уверен, что омега заставит себя выпить спиртное, и ошибся. Женя так боялся, что француз уйдет и вернется немец, что послушно взял бокал и выпил вино. Кровь мигом разгорелась, а разум поплыл. Спирт даже пробудил в юноше желание. Пусть и в столь малом количестве, алкоголь вызывал в ослабленном теле стремление к сексу. Бруно знал, что это безотказный прием, но как заставить омегу пить? И даже пьяный, захочет ли он близости? Ответ был найден, а сейчас его можно совратить на будущее. Бруно предложил Жене размять его затекшее тело, что юноша с удовольствием сделал: прошелся по комнате, вертя руками, и даже поприседал. У Бруно захватило дыхание: движения омеги были совершенны, плавны и полны грации. Француз спросил разрешения у Жени снять рубашку, будто бы жарко. У омеги это не вызвало никаких чувств; разгоряченный, он думал, что душно не только ему, а Оливер насиловал его всегда будучи то в футболке, то в рубашке. Альфа, обнаженный по пояс, подошел к стоявшему посреди комнаты парнишке. Евгению сильно понравилось подтянутое мужское тело. Сам Женя был высок, под метр восемьдесят, но был изящен и строен, и на фоне еще более высокого, накачанного, широкого в плечах альфы казался маленьким и хрупким крошкой. Жене Бруно казался большим, мускулистым и во всех смыслах замечательным! Француз встал сзади и приобнял юношу за талию. А несчастный парень разомлел, удовольствие побежало по телу от объятий сильного мужчины. Жене захотелось ласк. На невинной мордашке выразилась пьяная похоть. Альфа заметил это, перестал обнимать юношу, сказал: — Ладно уж, ступай на кровать. Что-то больно быстро пленился Женя… Все! Нужно срочно искать пристанище и уводить его с собой! Парнишка присел на кровать. Мужчина — рядом, обхватив его за плечи. Низким, бархатным голосом француз рассказывал Жене различные, им самим выдуманные, развратные любовные истории о романах альф и омег, особо напирая на сладость сношения. Омега внимательно слушал. Любви ему тоже хотелось. Бруно увидел, что совсем распалил юношу, и настал момент покинуть его. Завершив рассказ, сказал: — Женя, я уж пойду… Парнишка ждал совсем не этого. Услышав такие слова, Женя лихорадочно стал выдумывать, как бы удержать мужчину. Альфа уже уложил его и крепко привязывал руки к изголовью. Видя, что Бруно намерен уходить, юноша предложил… Себя. Раздвинул ножки. У альфы помутилось в голове от этого, но он сдержался: — Нет. Я знаю, ты не хочешь этого. — Как?! Разве я не нравлюсь тебе? Несмотря на то, что симпатии приносили Жене лишь боль, он был очень огорчен, что альфа не желает его, специально созданного для него, тела своего истинного. Он и обиделся, и удивился. Во-первых, уже тому, что предложил себя сам; а, во-вторых, что Бруно отказался. Француз видел, как опешил ангелочек. Связал ему ноги, сказал: — Я приду еще. Жди. Подумай, чего ты хочешь. Может, я смогу тебе это дать. Ушел, оставив изумленного, нетрезвого и возбужденного омегу наедине с его мыслями. В голове засели рассказы Бруно. Сказочные! А может ли и ему сделать приятно альфа? .. Поток мыслей Жени прервал вернувшийся Олли, чьи планы посетить бордель провалились. Взгромоздившись на омегу, стал его в очередной раз насиловать. Сначала юноша подумал, что нет, не может Бруно сделать ему хорошо, потому как другой другой альфа делает «это» очень болезненно. А потом Оливер вошел своим пенисом особенно глубоко, и сознание помутилось от боли. В тот день Олли наставил мальчику множество синяков и особенно яростно ему вставлял, так что забитый омега провалился в бред. Спустя двое суток мученик лежал, думая о добром Бруно. Ему казалось крайне странным, что он вспоминает о мужчине. И не просто вспоминает, а жаждет его ласк! От любви комната наполнилась ароматом, возбуждающим запахом сирени. Но омега не замечал этого, погруженный в мысли о Бруно. Жене нужен был этот мужчина, хоть он и страшился боли! Жажда отдаться любимому давила страх. Заявился Олли. Альфа успел заметить выражение похоти на милом личике, а запах течки опутывал все помещение. Оливер был зол, и аромат его не возбуждал, только усиливал клокочущее недовольство. Он подскочил к юноше, за волосы принудил сесть, вывернув парню связанные руки, и кулаком сильно ударил омегу в висок. На бедную женину голову словно обрушили бетонную плиту. Он завалился набок, лязгнув зубами. Все поплыло перед глазами. Участок скулы, куда пришлась часть удара, тут же распух. Парнишка чуть не отключился — этому помешали очередные удары: в живот и в грудь. Эти несколько ударов вернули Женю в состояние жалкой собачонки. Оливеру хотелось припугнуть омегу, а потом угрозы осуществить. Теперь же, чтобы омежка помучился в пугающем ожидании, рявкнул: — Ах ты, похотливая шлюха, сейчас я уйду, а когда вернусь, то вставлю тебе в задницу одну железку. Помнишь, она ведь тебе так нравилась? А потом можешь сдохнуть здесь, сучка! Плюясь матерными словами, удалился. Женя скорчился в маленький комочек, прижав ноги к груди. Руки так и остались вывернутыми. Побои были кошмарны! Удар такого альфы не всякий здоровый мужчина переживет, а Женя даже сознания не потерял. Из глаз его текли несущие муки слезы, окрашенные кровью в розоватый цвет. Скула распухла кровавой шишкой, из десен сочилась кровь. Несмотря на все это, омега расслышал угрозы альфы. Лучше б он его до смерти забил! Знать, что тебе сделают еще хуже, ты будешь в аду, твою плоть заживо искромсают, превратят в месиво, истерзанное, кровавое безобразие… Оливер никогда бы не смог догадаться о том, что Бруно собирается украсть омегу, поэтому позвал его посторожить пленника. Ну, к черту, убить паршивца он всегда успеет, а пока лучше спустить пар где-нибудь в другом месте, пока сгоряча не кончил мальчишку. Бруно приехал как только смог. Увидел зареванного, сжавшегося юношу, но внутри ничего не ёкнуло, ведь он знал, что Женю ждали муки. Оливер позвал его неожиданно, что Бруно и захватить ничего не успел, настолько спешил. Омега его присутствия даже и не замечал. Тогда француз сел рядышком, приобнял. Крошка сначала дернулся, но узнал Бруно. Надо было ему тогда остаться или прийти раньше, а теперь что! Спокойно француз освободил Жене руки и ноги. Омега жался головой к груди альфы и плакал. Бруно баюкал его, но, увидев, что ангелочек плачет не обычными слезами, а кровавыми, решил сменить тактику: «Женя, не плачь, пожалуйста.» Поцеловал омегу в носик, обдав дыханием. Нужно срочно возбудить парнишку! Член альфы напрягся от одной только мысли об этом. От поцелуя Женя встрепенулся. Слезы прекратились, даже боль ушла. Проснулось загнанное в угол желание. У омеги появилась надежда на близость с Бруно! А Бруно между тем расчетливо снял рубашку. Француз заметил, как зажглись огоньки в глазах красавца, как жадно он смотрит на его тело, но Бруно сделал вид, будто сам не хочет любви с омегой. Юноша поверил, что не нравится мужчине. В голове было пусто, а тело подсказало: "Я прекрасен, я могу его соблазнить..." И Бруно увидел, как Жене хочется очаровать его. Евгений робко улыбался, грациозно двигался. Боли от побоев почти не осталось, все вытеснило возбуждение. Он совсем не умел совращать, добиваться своей цели, посему оставил попытки, просто сел к Бруно на колени. Женя и не догадался, что его горячие ягодицы, нежные руки, томные глаза и полыхающее желанием тело прожигают француза насквозь; омега не почувствовал, как окаменел член мужчины. Держать такого красавчика в руках и не трахнуть!? Альфа не знал, что делать. Омега не знал, что делать. Около получаса сидели в обнимку и молчали. Омега стряхнул страсть, а Бруно осенила мысль. - Женя, можно я пойду? Этот удар подкосил молодого человека. Нет, не отпустить его! Нет, не уходи! Ты не можешь!.. Не уходи!.. Ах! Помнишь, ты обещал попробовать выполнить мое желание?.. Ну, так попробуй, а? На лице светилась неподдельная мольба. Жене вдруг расхотелось секса - это больно. Но как, как удержать Бруно? - Только попробуй! Не бросай меня! Останься... Останься... Француз холодно скомандовал: - Ляг в кровать! О, нет! Он снова хочет связать его и бросить. Юноша упал на колени перед мужчиной: - Не уходи... Не уходи... Так молил он, заламывая руки. Бруно снова приказал: "Ложись!" Уже было явно, что сейчас Женя пойдет за ним на край света, но пусть желание и страх держат его еще крепче. - Ложись! Омега отчаялся. Нет, не хочет его Бруно! Что ж, пусть эту боль секса даст ему Оливер, а не он! Пусть его терзает и рвет на части Оливер, а не Бруно! Пусть! Пусть! Пусть совсем его убьет! Женя лег, протянул руки: вяжи! Но Бруно не стал его связывать. Он залез с ногами на кровать, сел между ног блондина. Руками начал медленно стягивать с бедер омеги штанишки. Ангелочек затрепетал. Любая боль от Бруно будет ему в радость, он все вытерпит, только не Оливера! Альфа уже стянул ему брючки с ножек. Юноша страшно разволновался: что его ждет? Женя часто задышал. Бруно схватил таз омеги, сильно сжал. В пылу любви не хотелось бы, чтоб Женя вырвался. Склонил голову к попке мальчика, едва касаясь языком, провел по влажному розовому отверстию, потом лизнул сильнее. Это было отчаянно приятно, омега затолкал себе пальчики в рот, чтобы не кричать. Альфа целовал, сосал, лизал блондина между его ягодичек. Ему это тоже нравилось, но он старался не слишком ворошить нутро юноши. Женю это совершенно не устраивало: он рвано дышал, заламывал себе от удовольствия руки, но хотелось большего, большего, большего... Парнишка обхватил голову Бруно руками, крепко сжал, вжимая его сильнее себе между ног. Омега весь горел. Бруно выполнил просьбу любовника. Сильно впился в текущий анус, проник внутрь, быстро пошевелил языком, лаская гладкие стеночки. От избытка невыносимого наслаждения омегу сводили судороги, Женя брыкался и пытался выскользнуть прочь. Француз не обращал внимания на его трепыхания, продолжая лизать и целовать. Женя застонал. Бруно продолжил. Член омеги напрягся и уже сочился соком. Блондин метался, но не мог освободиться от сладкого плена Бруно, державшего его, а огонь оргазма горел уже близко. Заключительный поцелуй, и омега закорчился, застонал сладко-сладко. Бруно слизал попавшую на живот сперму ангелочка и приник к его пухлым губкам. У омеги не осталось сил, он едва дышал, глаза заволокла пленка удовольствия. Евгений почувствовал нечто невиданное, роскошное, невероятное, Бруно сделался богом, всемогущим повелителем!.. Юноша собрал силы, обнял своего возлюбленного и жадно, страстно ответил на поцелуй. Мужчина не просто лез целоваться, он незаметно привязал руку любовника к изголовью. Красавец, зажмурившийся было от блаженства, открыл глаза и издал возглас удивления. Бруно томно спросил: "Пойдешь за мной на край света?" В истерике Женя закричал: "Да, пойду! Всюду, всюду пойду!" Мужчина спрыгнул с кровати, схватив рубашку, и выбежал из комнаты. Вслед ему орал парнишка: "Нет, не уходи! Я люблю тебя, забери меня с собой!" Блондин пытался побежать за Бруно, но помешала привязанная рука. - Не поступай так со мной! Я с тобой пойду! Забери меня! "Да,я заберу тебя, но немного погодя, и так трахну, что ты в себя не придешь, а пока помучайся," - думал Бруно. Альфа вышел из дому и стал ходить вокруг, сбрасывая возбуждение. Бесконечно растягивать время было нельзя - мог вернуться Оливер и покалечить симпатягу. Полчаса отсутствия француз счел достаточными. Он поспешил к мальчику и застал любопытную картину: Евгений пытался то ли распутать узел, то ли оторвать себе руку, при этом напряженно пыхтя и бормоча: "Бруно... Бруно... К тебе..." Остановившись в проходе, альфа спросил: "Значит, идешь?" Чуть не плача, ангелочек ответил: "Не бросай меня, я всюду за тобой пойду..." Бруно довольно рассмеялся, подошел к юноше, освободил его от пут. Евгений робко и счастливо улыбался. Француз подхватил омегу на руки, юноша обнял его за шею, и Бруно стремительно понес любовника прочь из этого дома.
