Замкнутый круг

      Альфа довез любимого до гнездышка. Квартирка была маленькая, простенькая, так как нужна была лишь на одну ночь. Когда блондин зашел в нее, то стал ходить туда-сюда, разглядывать, нашел в шкафу новую, чистую одежку и с большим удовольствием сменил грязные вещи на свежие. Он был чрезвычайно счастлив! Бруно же спокойно разделся, убрал вещи в другой шкаф. Оттуда выпала фотокарточка. На ней был Женя. Фотография ему досталась от Оливера, именно на нее он в свое время польстился. Омега на фото был соблазнителен, много любовался Бруно на изображение. Женя стоял обнаженный, спиной к фотографу, но обернув лицо. Тело было совершенным: белое, гладкое, плавное и стройное; ноги длинные и ровные; на нежной мордочке написана истома, — дьявольский красавчик! Бруно глянул на портрет с усмешкой: теперь у него есть живой омега, еще более искусительный и красивый! Тут в комнату из ванны вернулся грациозный мальчик, присел на кровать. Увидев на полу карточку, поднял весело и удивленно засмеялся: «Это же я! Да еще и голый!» Француз промолчал. Его пышущее здоровьем и силой тело было обнажено, женя тоже не соизволил надеть кофту. «Ах, какой он вкусный, »- подумал Бруно, глядя на хрупкое молодое тело. Сев рядом с Евгением, взял его за подбородок рукой и заглянул в голубые глаза, парнишка перестал улыбаться, посерьезнел. Фото выпало из его рук, когда он протянул их к альфе, начал гладить мускулистую грудь. Поцелуй. Омега готов был отдаться любимому, воздух пропитался его запахом. Бруно сильными руками сжал малютку, но побоялся причинить ему боль, поэтому отпустил и принялся освобождать мальчика от недавно надетых штанов и трусиков.       Альфа расположился сверху, подмяв любовника под себя. Стиснутый огромным, мощным мужчиной, хрупкий беленький красавец чувствовал себя прекрасно, готовясь к акту любви. Теперь величина члена альфы его хоть и пугала, но он желал принять его. Раздвинул ножки широко в стороны. «О, да!» — пронеслось в голове француза, когда он начал проникать в узкий таз омеги. Он держал его и ласкал непрекращающимся поцелуем, а юноша гладил ему спину. Пенис резал тело мальчика, и Женя стонал от потрясающей смеси боли и наслаждения, от которой сводило судорогой. Ноги беспрестанно дрыгались — омега их то сводил, то разводил, поднимал и опускал, помимо воли выгибался телом, приподнимая бедра вверх, желая усилить глубину проникновения.       Тела двух идеалов не были приспособлены к долгой любви, огромный член альфы и тугая, узкая попка омеги делали это невозможным, поэтому вскоре Бруно приблизил их к развязке, пронзая таз омеги до предела. Альфа напирал, совершая все более и более быстрые толчки, и Женя не выдержал. Два стона слились в один вскрик. Безумное удовольствие унесло обоих в мир невероятного наслаждения.       Очнулись альфа и омега нескоро. Бруно пришел в себя первым. Он немедленно слез с Жени, увидев, что почти задавил юношу. Почувствовав облегчение, Евгений вздохнул и открыл глаза. Оба ощущали счастье. По бедрам Жени текла сперма и его собственная ароматная смазка. Мальчик этого не заметил, а защебетал Бруно слова признания. Да, они были полностью противоположны, но так подходили друг к другу! Обоих все тянуло в сон. Бруно хотел улечься, не прикасаясь к любовнику, опасаясь придавить его во сне, но Евгений настоял на другом. Ему хотелось быть зажатым в объятиях любимого. Ласково он попросил об этом, и француз не отказал: одну руку он положил мальчику на плечо, ногу закинул на бедро, прижал к себе. Даже этого показалось Жене мало. Лицом уткнулся Бруно в грудь. Ему захотелось чувствовать любимого «там». Для этого омега взял мускулистую руку альфы, затолкал себе между ножек. Бруно понял, чего хочет от него мальчик: пальцем мужчина слегка проник во влажное отверстие ангелочка. Так они сладко уснули.       Посреди ночи Евгений проснулся. Во мраке ничего не было видно. Где это он? У себя в попке он почувствовал теплый и приятный предмет. Ах, вспомнил! Он обнял Бруно. Юноша хотел снова уснуть, но покоя не давали горячее тело рядом, дыхание мужчины да палец в интимном месте. Омега вертелся, вертелся, и в итоге сильно возбудился. Желание не пропадало, и мальчик решился разбудить мужчину. После нескольких тычков в плечо альфа проснулся и сонно заулыбался. Красавчик попросил: — Трахни меня.       Бруно поразился, откинулся на спину и засмеялся: — Ну и выражения, дружок! Выбрал бы слова поприличнее!       Женя пристыженно молчал. Но альфа уже взбудоражился, член набирал силу и твердел. Бруно навалился на паренька, лаская всюду белое тело, шепча страстные слова. Распалив юного любовника, перевернулся на спину и усадил его сверху на свой член: — Двигайся, Женечка, просто двигайся!       Правильно двигаться омега не умел, но добросовестно старался. Он скакал на пенисе вверх и вниз, личико порозовело от напряжения, стоны вырывались из груди. — Быстрее! Быстрее! Быстрей красавец не мог — не было сил. Из последних возможностей юноша напрягался, вскрикивал от усердия и приближающегося оргазма. Бруно подхватил его за таз и подкинул свои бедра вверх.Член вошел глубоко внутрь. Женя блаженно застонал. Бруно тоже.Тела их выгнулись, и обоих охватило горячей волной наслаждения. Нескоро оба отошли от удовольствия, уставшие и обессиленные. Не сумев ничего сказать друг другу, только разъединили тела, чтобы тут же измученно и счастливо уснуть в объятиях.       Бруно проснулся первым. Стараясь не разбудить ангелочка, поднялся с кровати, оделся. Женечка сладко спал. Бруно погрузился в дела. Вызвал откуда-то машину, попросил привезти некие загранпаспорта, визы и тому подобное.       Когда все было готово, француз разбудил молодого любовника. — Одевайся, крошка, поедем жить в другое место.       Без конца целуясь и болтая, Женя собрался. Вышли из подъезда. Рядом стояла красивая черная машина, Бруно и Женя сели на заднее сиденье, обнялись, мальчик положил светлую голову на грудь мужчине. Отправились в аэропорт.       Альфа решил увезти омегу к себе на родину во Францию. Бруно приобрел красивый, дорогой, личный особняк ближе к южной границе Франции вместо старой недвижимости. Дом располагался у берегов Лионского залива в премилом (по словам риелторов) местечке. Конечно, Женя не знал французского, но Бруно рассчитывал, что тот не особенно будет общаться с местным населением. Снимать ангелочка с родной земли Бруно было жаль, но во Франции им будет намного лучше. Больше всего мужчину тяготило, что к Жене могут начать приставать, и где-то во французской стороне он может забрести в нехорошие места.       Вот они летят на самолете. Омега в восторге!       Но как парнишка был поражен, увидев их шикарный особняк: — Боже мой, какая роскошь!       Перед ними в жарких потоках солнечного света стоял двухэтажный дом, парадный вход которого сделан сплошь из мрамора. Во дворике росли пальмы, стояли гипсовые статуи. Море поражало своей красотой. Бруно с удивлением отметил, что глаза у его крошки словно море, точь-в-точь такие же чистые и голубые. Омега забежал в дом, бросился его изучать. Внутри было изумительно! Не было современных вещей, но все такое светлое, чистое, пахнущее провинциальной простотой. Женя буквально летал по своему новому обиталищу, восторгаясь обстановкой. Два этажа, один с залом, сауной, кухней и гостиной; другой — спальный. Еще был третий этажик, надстройка-чердачок с комнатой. Виды из окна потрясали. Еще был балкон, настолько длинный, что опоясывал половину дома. Окошки раскрыты, ветерок трепал легкие занавески…       Альфа был привычнее к роскоши, поэтому занялся оформлением нужных бумаг и переговорами, пока омега изучал второй этаж.       Время подходило к полудню. Бруно проголодался, перекусил. Когда он доедал, наконец-то спустился Женя. Ангел отыскал шкаф с одеждой, переоделся и теперь был в светленьком халатике. В девчачьей одежде он выглядел еще сногсшибательнее, халат так шел к раскрасневшемуся от впечатлений Жене!       Молодой человек присел к мужчине на колени. Поболтали о всяком, о планах и делах француз блондину ничего не сказал — зачем забивать тому голову. Женя решил устроить экскурсию любимому по новому дому. Он водил его по светлым, просторным, уютным комнатам. Их обоих восторгали изящество и простота обстановки.       Евгений и Бруно стояли в большом зале со шкафчиками, фортепиано и большим диваном. Юноша поднял крышку музыкального инструмента, понажимал просто так на клавиши. Время шло к вечеру, становилось душно, дневной зной перебирался в дом. На беленькие занавески падали золотые лучики солнца. Если выглянуть в окно, то можно было увидеть бирюзово-голубой залив, рябящий бликами солнца, пожелтевшие травы, кустарники и деревца, можно было услышать тихий шепот воды. — Женечка, дай мне полюбоваться на тебя.       Бруно хотел изучить тело любовника, выяснить, какие следы остались от прошлой жизни. Парень ничего не имел против. Оторвавшись от пианино, большого, кремового цвета, крошка покорно стоял. Альфа не торопясь трепетно раздел омегу. Женя стоял, застенчиво потупив голову: ждал вердикта. Его белое тело на удивление вписывалось в обстановку. Бруно стал изучать Евгения. Как бы свежо и аппетитно не выглядел юноша, на пике красоты он явно не был. Ничего, теперь мужчина окутает его любовью, окружит заботой, одарит лаской. А пока альфа видел на спине и ягодицах Жени остатки порки — розовенькие полоски грубой кожи, парень чересчур тощ, лицо замучено, еще печати пережитых страданий — непонятные, неопределенные. Евгений увидел, что Бруно погрустнел, и ему тоже стало печально. Малютка прислонился к пианино. — Давай займемся любовью, Женя? — Я же не красив, зачем? — Чтобы ты стал красивее, и я не просто любил тебя, а боготворил! — Боготворил? Нет, этого не надо. Люби, просто люби…       Никто из них не заметил, как они оказались на диване, как быстро скинул тесную в этой жаре одежду альфа, которого душила страсть. — Женечка, солнышко…       С этими словами француз схватил омегу за лодыжки, закинул его ноги себе на плечи. Гибкий мальчик без труда перегнулся почти пополам, прижав колени к груди и одновременно обнимая мужчину. Ему было трудновато дышать, но его муки компенсировались тем, что поза была идеальна для глубочайшего проникновения. Альфа не тянул, он одним движением вошел в Женю. Юноша чуть не взвыл от неожиданности и боли, но вместо этого отдался наслаждению… Как только альфа почувствовал, что близок к концу, он взял рукой истекающий пенис любовника и стал ласкать его короткими, быстрыми движениями. Два сладких стона-крика раздались в вечерней тиши. Бруно и Женя умирали от удовольствия…       Купаясь в волнах наслаждения, они не слышали, как настойчиво звонили в дверь. К Бруно приходили юристы по поводу оформления недвижимости и миграции его спутника из другой страны во Францию. Альфа наконец расслышал и осознал звонки в дверь, поэтому быстренько оделся и спустился вниз ради ведения дел.       Евгений чувствовал себя совершенно счастливым. Юноша, конечно, немного огорчился, что Бруно ушел, и не знал, чем себя занять. Спросил было у альфы разрешения пойти на пляж, но Бруно попросил воздержаться от этого. Женя решил заменить морскую воду на воду из-под крана — пошел в ванну. Она была маленькой, беленькой, с кучей принадлежностей для купания, в ванной-комнате пахло мылом, шампунями, кремами. Молодому человеку все это сильно понравилось. Омега наполнил ванну горячей водой, вылил флакон пены, так что образовалась пенная шапка, переваливающаяся через край на пол. Юноша экспериментировал с гелями, перепробовал масла, бальзамы, ароматическими средствами… Он весь таял в горячей, пахучей воде, напрочь позабыв о времени.       Когда Женя вышел, чистенький, свеженький, ароматный, уже наступила душная звездная ночь Франции. Сумерки вступили в свои права. Тут поднялся наверх Бруно, как раз закончивший заполнять бланки, спорить и разбираться. Едва увидев ослепительного ангела-любовника, светящегося белизной, ощутил давление жаркой ночи, голова его помутилась. Он упал перед возлюбленным на колени, обхватил за талию в порыве страсти. Голову свою он просунул под халатик и пьяно целовал животик юноши. Омега обрадовался. Но, распаренный, расслабившийся после ванны, мягко пробормотал: — Давай ляжем спать?       Бруно остановился, удивленный отказом. Но идти против воли мальчика он не хотел: — Хорошо, Женя. Я тоже устал. Где ляжем? Я тут видел отличную спальню, просторную, прохладную, с широкой кроватью. — Нет, Бруно, будут у нас личные комнаты. Я уже присмотрел себе одну маленькую и миленькую. — Женя! Я отказываюсь тебя понимать. Я просто буду тебя ждать. — Нет, не жди. Спокойной ночи!       Они поцеловались и разошлись. Женя пошел в свою спаленку. Он открыл дверцу на балкон, лег поверх одеяла и стал думать: — Здорово-то как! Свой дом, своя комната. Я сплю в своей кровати. Да, Бруно меня любит, но я ведь не так уж и красив и знаю об этом. Хорошо все же, конечно… Что ни говори, а спать надо отдельно…       И прочие бессвязные мысли роились в голове.       Альфа тоже лег, почувствовав, что он видит в нынешнем омеге кого-то другого: — Что же меня не устраивает? Волосы… Хм, роскошные волосы. Но они могли бы быть и подлиннее… До плеч, что ли. А попка? Жирку ей не хватает, что и говорить. А кожа? Эти рубцы… Тьфу! Да что я, в самом деле? Рядом со мной образец красоты, а я еще и не доволен. Рядом… Где же рядом? Ушел спать в другую комнату. Чувствует, видит, что мне что-то не нравится. А что, я и сам не знаю. Легкомысленность! Точно! Сейчас он мой, а когда я буду занят, найдет утешение в ком-либо еще? Почему же я не доверяю ему? Что за такие собственнические замашки…       Потом мужчина углубился в рассуждения на другие темы. Ему не спалось, и он все вертелся. И не потому, что беспокоился о будущем, а от того, что член стоял и требовал ласки. Несколько раз альфа порывался пойти к омеге, но останавливал себя. И правильно делал, — Женя спал легко и счастливо.       Рано рассвело. Залив по-утреннему шелестел, ожил смолкающий на ночь городок. Комната юноши (с восточной стороны) наполнилась игривыми солнечными зайчиками. Вот в такое радостное утро проснулся беззаботный омега. Вопросы «кто я?», «где я?» больше не терзали его голову. Мальчик в блаженстве потянулся. Женя чувствовал себя бодро, но и расставаться с теплой постелькой тоже не хотелось. Все же паренек встал, надел свой легкий халатик, на ножки — воздушные тряпичные кеды. Какая волшебная свежесть! Парнишка вышел на балкон, счастливо засмеялся, увидев утро в своем саду, услышав шепоток морского духа и пение заморских пташек. Невозможно прекрасное утро! Омега намеревался идти к любимому. Для этого Евгений умылся, расчесал волосы, сделал разминку — натурально прихорашивался.       Но парнишка никого не нашел в той комнате, куда вечером ушел Бруно. Его не было. Женя обошел второй этаж, спустился вниз, там все проверил, заглянул на чердак. В панике выбежал в сад. Никого! Он один в большом доме в чужой стране. Может, альфа ушел к морю? — Бру-у-уно! ..       Кто-то шел по саду. Евгений побежал туда. Но это был не Бруно, а какой-то солидный мужчина в строгом сером костюме. Он что-то спросил у Жени на французском, но юноша ничего не понял. Мужчина догадался по растерянному лицу молодого человека, что он ни слова не знает, достал из кармана бумажку и ручку, что-то написал и передал омеге: — Бруно.       Женя кивнул, взял листочек, а мужчина молча удалился. — Куда же Бруно-то делся? Бросил меня совсем одного? Как так можно? Бруно, неужто ты меня совсем оставил? Зачем? Мне-то что делать?       Что делать, ангелочек не знал. Подавленный, вернулся в дом, зашел на кухню, залез на высокий табурет, прижав колени к груди и обхватив их руками. В этой позе омега углубился в размышления о причинах своего одиночества. Тем временем, к дому подошел парень. Он был симпатичным, русоволосым, с серыми глазами. На красивом молодом лице светилось любопытство. Это был помощник Жене, домработник, по имени Стас. Ему было 24 года, иммигрировал во Францию давно, но в детстве жил в России, поэтому русский язык знал хорошо. Характером он обладал компанейским, веселым. Нанял его Бруно помогать своему супругу (Стас расслышал — супруге). Ему велено было явиться в дом поутру, с нужными вещами, объяснить все Жене и начать работу.Дом Стасу пришелся по вкусу. Теперь н высматривал хозяйку: — Вот это соска… Офигеть у Бруно девчонка!       Эти слова относились к Жене. Стасик был поражен, увидев его на кухне: белокурые стриженые волосы, грустная смазливая мордочка (крохотный носик, тонкие изогнутые брови, большие голубые глаза и пухлый приоткрытый ротик), бархатная белая кожа, длинные, полностью обнаженные, совершенные ножки…       Стас постучал в дверь на кухню. Омега очнулся, слез с табурета и пошел открывать: — Я не говорю по-французски!       Так сказал красавчик и собирался было захлопнуть дверь, но Стас придержал ее ногой: — Да я говорю по-русски! Пусти!       Евгений впустил. — Помощник я твой, Стасом зовут. Меня Бруно нанял. Ого, а ты такой красивый, супруг Бруно. — Я-а? Я не супруг. А где сам Бруно? — Да на работе. Давай я тебе все объясню.       Омеге не удалось расспросить о любимом, но Стаса он выслушал. Тот был практически слугой Бруно, а Женя имел свое кое-какое представление о слугах, поэтому тотчас отнес Стаса к разряду ниже себя и потерял интерес.       Сначала Стасу Онтьеву показалось, что Женя не слишком высокомерен, но, кажется, он ошибся. Комнату ему выделили у лестницы, чтобы слышать звонки в дверь. Стасу она понравилась, хоть и была тесновата на его вкус. Онтьев незаметно убежал домой за нужными ему принадлежностями.       Евгений снова остался в одиночестве. Ну где же альфа? А где Стасик? Слава богу, Онтьев вернулся как раз в этот момент, притащив постеры, ноутбук, колонки и одежду. Он отправился к себе в комнату и занялся ее обустройством. Омега пошел в кухню. Так, Стас — слуга, можно забыть о нем, надо будет — прислужит, пока же пусть сам по себе копошится. Но где же ненаглядный Бруно? Позабывшись, Женя просидел до обеда. Стас несколько раз заглядывал в кухню, видел задумавшегося красавца и возвращался в свою комнату, оставляя дверь открытой на всякий случай. — Ждет не дождется любовничка. Ну, и пусть себе ждет и волнуется. Эх, хорош он собой, жаль с Бруно!       Опечаленный омега испуганно вскрикнул, когда кто-то накрыл его глаза ладонями. — Кричишь-то чего?       Евгений обернулся. Бруно! Моментально парнишка вскочил и обнял альфу. — Где же, где же ты был, бессовестный? — торопливо выспрашивал омега. — Да, Женя работал. — Где? — Нельзя тебе знать. — Как нельзя?! — всполошился юноша. — Да я неправильно выразился. Незачем имел в виду.       Альфа собирался наверх. Омега шел в ногу с ним, обхватив его за талию своими нежными ручками и без конца что-то щебеча. — Как же оставить-то меня можно? Бруно! Без тебя да в неизвестности страшно трудно… Ты больше не пойдешь на работу? Не оставишь меня? — Женя, угомонись! В конце концов, я тебе Стаса прислал. Он пришел? — Пришел. Ну, так он слуга! — Киска, я виноват. Могу я искупить свою вину прямо сейчас?       Стас выглянул из комнаты: может, распоряжения какие? Он увидел, что у парочки кое-что намечается и поспешил вернуться обратно: «Да ну их! ..» Онтьев включил музыку погромче.       Альфа задрал халатик на ангеле, обхватив руками узкий таз, усадил Женю на ступеньки лестницы. Евгений шутливо попытался высвободиться, карабкаясь по ступеням вверх. Бруно одной рукой подцепил трусики красавчика, а так как он полз наверх, то вскоре белье оказалось стянуто. Омега рассмеялся, но смех оборвался стоном — альфа поворошил его волоски в паху. Юношу затопило желание, он раздвинул ноги широко в стороны, приглашая Бруно войти в него прямо здесь. Мужчина спешно обнажил нижнюю часть своего тела и налег атлетичным, натренированным телом на гибкого, изящного ангела. Руки он просунул под спину омеги и слегка приподнял его, чтобы ступени не впивались в тело парнишки и не причиняли ему боль. Евгений страстно целовал лицо любовника, его лоб и щеки, а когда Бруно вошел в него и стал двигаться, шире раскинул бархатные бедра; оба постанывали, а Женя отчего-то еще и смеялся.       Очнувшись от сладкого оргазма, любовники поднялись-таки на второй этаж. Омега млел от любви. Он снова позвал Бруно на пляж, но опять получил отказ, впрочем, ничуть не расстроился. Вместо этого они разговорились. Молодой человек узнал, что его милый будет уходить каждое утро и возвращаться лишь вечером. Развлекать Женю и исполнять его прихоти будет Стас. Дом в полном распоряжении Жени, но, если он хочет, то можно нанять управляющего. К заливу Бруно ходить в одиночестве категорически запретил. Вообще, с территории, им принадлежавшей, лучше не уходить да по городу не шляться. Развлечений можно и тут поискать, если что захочется, Стаса попросить, пусть принесет. В контакты с местным населением не вступать. Это его новая жизнь: в прекрасном доме с любимым и любящим, в покое, шике, беззаботности и любви.       Тут в дверь постучал Стас, передать Бруно, что к нему пришли. Альфа отправился вниз, а помощник обратился к Жене: — Можно я друзей позову? — Зови! — безразлично отмахнулся омега. — Когда и сколько угодно? — Да, — лаконично разрешил красавчик: — Со мной и Бруно чтоб не пересекались.       Стас поблагодарил и ушел. Бруно диспутировал на кухне, у него он узнал, что готовить к ужину и отправился жарить «мясо, любое мясо».       Тем временем Женя, страшно обиженный, направился к себе в спальню. Блондина задел приказ жить в затворничестве — он бы и так никуда не уходил. А пляж? Если тут так близко, почему нельзя сходить? Евгений — возлюбленный Бруно, а не его вещь, в конце концов! И главный вопрос — зачем скрывать место работы. Огорченный, ангел подумал, а не стоит ли ему прогуляться, да хотя бы и по садику.       Молодой человек снял обувь, стал прохаживаться по мягкой стриженой травке. Омега гулял среди деревьев, наслаждаясь природой, забывая свои горести. Альфа покамест беседовал с гостем и Стасом. Воздух был пропитан теплом, солнце заливало аккуратный садик, а крона деревьев спасала от его палящих лучей: то были искусственно выращенные пальмы и низкорослые, густокронные маслины. Среди зеленых насаждений стояли белые гипсовые статуи, изображающие мужские и женские фигуры. Гудели пестры насекомые, садясь на кое-где растущие мелкие светленькие цветочки. За изгородью в виде черной узорчатой металлической решетки, шумел город. Заглянув за забор, омега оглядел окружающий мир. Там — простор, вплоть до слитого с небом голубого залива, вокруг — маленькие особнячки, затерянные среди высоких домов. Природа, модерн и роскошная современность окружали омегу. Мимо проходили люди, веселые, торопливые, завистливо поглядывающие на дом и его симпатичного обитателя, или глядя равнодушно, привычно, лишь слегка удивляясь смазливому хозяину.       Евгений задумчиво бродил по дворику. Бруно видел его, когда тот проходил под окнами, взгляд его теплел, а сердце сжималось — любимый кружил, как зверек по клетке, нужно бы разрешить ему гулять…       Уже вечером, когда Бруно вернулся домой, альфа и омега перебросились парой слов, и юноша засел у себя в комнате. Мальчик выключил свет, в темноте снял халатик, лег в постельку. Ему было грустно. Лежа в кровати, парнишка думал: — Вот уже и нет взаимопонимания… Но и Бруно хорош, нечего сказать! Завтра… Бросит меня завтра или хоть «пока» скажет? Что завтра-то будет? Хочет из меня домашнюю крыску сотворить? Нет! Хотя… лучше так, чем-то, как я раньше жил, в вечной беготне и страхе. С того времени я, кажется, похорошел. Может быть, и Бруно заметит? Он со Стасом больше разговаривает, чем со мной, заметит он, как же! Что? Что будет завтра?       Его размышления прервал Бруно, заглянувший в комнату. Он понял, что юноша не спит: — Женя… — Уйди! — обиженно ответил омега. — Женя, я хотел… — Пожалуйста, уйди!       Бруно вздохнул, но дверь затворил и ушел. Ему было как-то стыдно. И еще одиноко. Да уж, день выдался так себе.       И альфа, и омега долго лежали без сна, думая друг о друге. Каждому хотелось пойти к другому и обнять. Хорошо было лишь Стасу. Жизнь в кайф вообще, а конкретно сейчас — громкая музыка в наушниках и мечты о страстных девчонках и омегах.       Начался новый день. Евгений проснулся, надел свой халатик и вышел на лестницу: — Стас!       Стас в это время был в кухне. Услышав зов, подошел. — Стас, Бруно дома? — Нету.       Евгений разозлился и огорчился в одно время. — Ушел на работу? — Ага. — Ничего не передавал? — Нет. — Ладно, ступай.       Мальчик вернулся к себе, присел на кровать. Руками схватился за голову. Что делать? Чем заниматься? Еще лишь утро, а ему целый день промыкаться надо. Страшно, но, может, выйти в город, купить чего-нибудь? Молодой человек походил по комнатам, нашел в одной портмоне, маленький, но пухлый, с купюрами. В другой взял два бумажных пакета — большой и поменьше, выбрал себе одежку на выход.       Омега спустился к Стасу в кухню, где помощник готовил. Юноша надел голубые облегающие джинсы и футболочку сочного красного цвета. В этом виде красавчик смотрелся невероятно беззащитно и сексапильно: джинсы обтягивали попку, узкий таз и стройные ноги. Женя попросил Стаса научить его разбираться в деньгах и приблизительно ориентироваться по городу. Онтьева беспокоило, что юноша собирается шляться вне дома, ведь Бруно наказал его не отпускать. Тем не менее, озабоченный, грустный омега уже уходил. Он задержался узнать, чем собирается заняться Стас. Тот ему ответил, что готовит ужин. Тогда Женя обратился: — Испеки мне что-нибудь сладкое.       Ушел.       Красавчик оказался вне территории своего дома. Куда идти? Юноша пошел по дорожке в правую сторону и через несколько минут оказался среди высоких новостроек. Стол шум-гам, люди громко разговаривали на непонятном языке. Вокруг — сплошняком магазины и лавки, пестрели вывески, плакаты, объявления. Много-много французов мельтешило перед глазами.       У мальчика от этого всего закружилась голова. Слишком, слишком, опасно много людей! Они бросают на него приветливые, равнодушные и похотливые взгляды. Страх попасть в руки злого альфы охватил ангела. Где-то здесь может скрываться неадекватный альфа, следить за ним и напасть в любой момент, ведь пестрота и беспокойство притупляли внимательность омеги.       В панике парнишка заскочил в ближайшую лавку. Среди полок с книгами расхаживали посетители. Женя тоже стал присматривать себе что-нибудь, но все названия были написаны на французском. Ах, далекая Россия. Ностальгируя, юноша добрел до конца. О, чудо! Какая-то небольшая книжка и, кажется, на русском языке! Пролистнув ее, красавчик нашел книгу подходящей: фото, стихи, описания шедевров архитектуры, репродукции работ художников с пояснениями. Блондин взял книжку, достал деньги, отсчитал сумму, указанную на ценнике, разыскал кассу, оплатил покупку и вышел.       И вновь густая толпа. Даже для машин места нет. Юноша решил ни на что не обращать внимания, опустил голову вниз и бездумно пошел прямо. Местные жители обращали внимание, находя мальчика смазливеньким или вообще принимая за девушку. Они обращались к нему или обсуждали между собой, но, так как омега не владел французским, то вообще никак не реагировал. Он уже каялся, что вышел из дому. Настроение упало ниже некуда, голова не соображала, Евгений бродил бесцельно по улицам, сворачивая то вправо, то влево, заходя в переулки или смешиваясь с людским потоком.       Вдруг блондин с ужасом остановился. Чего это он обезумел? Где он сейчас, куда забрел? Надо не терять голову, лучше купить чего-нибудь, отвлечься. Наугад вошел в магазин. Он попал в отдел игрушек. Дивный разноцветный плюшевый мир! У Жени тут же разбежались глаза. В инфантильной душе зародилось желание что-либо приобрести. Методом тыка он выбрал себе игрушку: ею оказался немаленький зайчонок из светло-серого плюша, с пушистым хвостиком и длинными торчащими ушами. Парнишка благоговейно снял зайца с полки. На ощупь он был мягким-премягким…       Тут же к юноше подскочил продавец. Он приветливо скалился и что-то говорил. Евгений нашел ценник на игрушке, вручил деньги. Женя сунул зайца в пакет и стад прохаживаться между рядов. Блуждать здесь можно было часами. Сердце трепетно колотилось, когда глазам представали конструкторы, мозаики, шарики, куколки и наборы…       Вдоволь налюбовавшись на детский рай, молодой человек вышел на улицу. Очарование сейчас же пропало. Суета. Пробившись сквозь толпу, омега оказался у лотка продавца духов. Взволнованный юноша решил купить и духи. Беленькой ручкой он взял несколько тестеров поочередно и выбрал один аромат. Волнующий запах яблока чем-то будоражил обоняние мальчика. Ценника нигде не было. Женя достал кошелек. Увидев его, улыбчивый торговец сказал что-то. Блондин смотрел на него с непониманием. Веселый француз догадался, в чем дело, и показал стоимость на пальцах. Паренек почувствовал облегчение, расплатился. У него уже три покупки!       Юноша более-менее обрадовался. С легким сердцем быстро пошел по улице. Омега совсем не смотрел по сторонам — этот мир его больше не интересовал, лишь пугал и угнетал.       Следующим красавцу попался магазин одежды. Большой, просторный, он не приглянулся юноше. Кое-кто из покупателей направлялся к примерочным, кто-то разговаривал с консультантами, один из которых уже направился к Жене. Ангел быстро сорвал с ближайшей вешалки то, что на ней висело. Это были шорты. Атласные, голубого цвета, очень короткие и удивительно дорогие. Женя спешно отсчитал на кассе немалую сумму и торопливо выскочил из бутика. Сами шортики ему понравились, и омега чувствовал, что на нем они будут весьма эффектно смотреться. Приобретение, конечно, хорошее, но на душе опять тускло и печально.       Пройдя немного, Евгений заметил на одной из вывесок нарисованные фрукты (бананы и персик) и рядом же чашку с дымящимся напитком: —Это, наверно, фруктовая лавка с кофейней внутри. Зайду. Винограда хотелось бы, — думал Женя.       Он зашел в магазинчик. Действительно, то, что он подумал. В глубине помещения несколько столиков — за ними сидят мужчины, перед входом — витрины с фруктами. Очередь в два человека. Женя встал в конце.       Одним из мужчин, сидящих за столиком, был Бруно. Он работал неподалеку и теперь пришел на ланч. Француз беседовал со своими новыми коллегами и совершенно неожиданно для себя увидал Женю. Женю! Его фигурку, волосы ни с чьими не спутать! О, Женя! И что же ты забрел так далеко? Удивленный, альфа наблюдал за омегой. Вот мальчик пытается что-то объяснить продавцу… Вот ему удалось купить несколько гроздей винограда…       Два друга, сидящих с Бруно, заметили, что их приятель приглядывается к смазливому юноше. Зачем? Бруно объяснил им, что это его маленький любимый. Женя как раз обернулся, и Бруно махнул ему рукой.       «О, рукой кто-то машет! — усмехнулся Евгений, — ах, да это же Бруно! Я дома, один, а он… он… А он тут с друзьями?!» Этот факт просто убил омегу. Он поплелся к альфе. Мужчина гордо прижал юношу к себе, обхватив за талию. Сказал по-французски своим друзьям: — Этот прекрасный молодой человек мой почти что супруг Женя.       И омеге по-русски: — Женя, это мои коллеги Артур и Симон.       Артур и Симон шумно обрадовались, пожали своими сильными руками изящную ручку Евгения. Затем Бруно переключился на красавца, заглянул к нему в пакеты: — О, покупки делаешь? — Да, — сухо откликнулся омега, состроив кислую мину. — А что тебе дома не сидится, забрел так далеко? — Скучно мне. Я-то один, не то, что ты.       Женя нетерпеливо высвободился из объятий. — А заблудиться ты не боишься? — Я уже достаточно заблудился, чтобы не бояться заблудиться сильнее.       С этими словами парень демонстративно развернулся, собираясь уходить. Бруно хоть и встревожился, но виду не показал: — Ну, иди…       Юноша ушел. Бруно остался разговаривать с друзьями, но забеспокоился за Женю. Как он там? Как найдет дорогу? Его никто не обидит? Почему он себя так повел? Прошло едва полминуты с ухода блондина, как альфа обратился к коллегам: — Пойду-ка я за ним. Скажете боссу, что я немного задержусь.       Французы Бруно поддержали, и он побежал из кафе на улицу. Куда Женя мог пойти? Напрямик, наверное. Немного пройдя вперед, альфа тут же увидел своего любимого, медленного бредущего в задумчивости. Бруно бросился за мальчиком: — Женя! — Что? — юноша даже не удивился. — Давай я тебя провожу домой? — Я не хочу домой. — Женя, давай не будем ссориться в самом начале семейной жизни. Разреши, провожу. — Ну, проводи…       Бруно обнял одной рукой Женю за талию. Так они и пошли, привлекая взгляды прохожих: большой мужчина, темноволосый и смуглый, идет в обнимку с малолетним парнишкой, худеньким и светленьким. — Как ты можешь уходить без прощания и оставлять меня одного? — Женя, милый, я же делами занимаюсь. — Зачем тебе это надо? — Как ты не понимаешь?! Мы приехали в другую страну, а у тебя нет документов. Во Франции ты как омега не существуешь, опять же нужны финансы, я не могу бросить бизнес. — Я, наверно, действительно слишком истеричный, все мне не то, да? — Зачем ты так говоришь? — Затем, что мне не нравится такая жизнь! Я не желаю сидеть целыми сутками дома, —а ты вечером припрешься, на меня даже не взглянешь… Это любовь, по-твоему? — А ты чего хотел? Хочешь бегать по закоулкам и дрожать от страха, что кто-то трахнет тебя? И трахнет! У Оливера тебе жилось лучше, да?! Лучше?! — Бруно, ты! .. Да ты! ..       Женя бросил пакеты на землю и разрыдался. Сел на траву, закрыв лицо руками, и всхлипывал. — Ну, так и убирайся к своему Оливеру! Иди, что расселся?! Я люблю тебя, а на ночь, дорогуша, не я убегаю в другую комнату!       Женя все плакал. — Значит, красивую жизнь ему подавай? А потерпеть он не может! Все ему, все для него, — и то ревет!       Альфа разозлился окончательно. Он схватил омегу за руку и рывком поднял с земли на ноги. Юноша хотел вырваться, но не мог освободиться от державшего его Бруно. — Да заткнись ты! Будто маленький, Женя!       Омега подавил рыдания и злобно поджал губки. Бруно поднял пакеты и повел парня к дому. По дороге Евгений молчал и дулся, а Бруно дивился его непослушанию. Когда особняк стал виден, Бруно отпустил Блондина, отдал ему пакеты: — Вон дом. Иди туда, посиди до моего возвращения и подумай. А если скучно, со Стасом поболтай.       Обиженный красавчик отошел на несколько метров. Вдогонку ему альфа крикнул: — Женя, я тебя люблю!       К возвращению юноши Стас уже успел приготовить еду. Мальчик отнес пакеты наверх и, чтобы не оставаться с мыслями наедине, спустился в кухню, взял пирожные и чай. Стас продолжал заниматься делами на кухне, а Женя сидел и медленно, нехотя кушал. Онтьев видел, что его хозяин едва не плачет. — Женя, успокойтесь. Лучше возьмите еще булочек.       Евгения задело, что Стас заметил его состояние. Он быстренько поел, потом поднялся к себе, разобрал пакеты. Духи понюхал и спрятал в шкаф, шортики примерил и убрал туда же. Затем попросил Стаса принести чистое блюдо, сложил на него виноград и поставил на тумбочку. Книжку бросил на кровать, игрушку ласково обнял, а потом убрал зайку под подушку.       Переодевшись, он спустился в гостиную. Ангел улегся в халатике на большом мягком диване и стал листать купленную книжку. Часто он не понимал, что только что прочел, так как задумывался, и ему приходилось перечитывать. Ближе к вечеру вернулся альфа. Он не поздоровался с омегой. А Женя лежал, упорно делал вид, что ему безразлично, сам же ждал, когда француз заговорит с ним. Парнишка злился до сих пор.       Мужчина же вкусно поужинал, принялся спорить и обсуждать что-то со Стасом. Молодого человека это окончательно обидело: болтает с прислугой, а на него ноль внимания! Прислушавшись, он уловил что-то об обязанностях, Стасе и ни слова о себе.       Бруно ждал, когда омега образумится, не говорил с ним, будучи уверенным, что Женя сам созреет до понимания проблемы.       Настала ночь, звездная, жаркая. Уходя в свою комнату, альфа бросил Евгению: — Спокойной ночи.       Женя тоже ушел к себе (Стас давно балдел под музыку в своей спальне. Юноша разделся, выключил свет, скинул на пол зайчонка и лег под одеяло. Он не уснул. Полежав немного, омега начал тихонько плакать, не выдержав гнетущих мыслей, из тумбочки вынул салфетку. Слезки капали на подушку, некоторые ангел вытирал платочком: — Бруно, я тоже, тоже тебя люблю! Но я не достоин тебя! Ты все делаешь для меня, а я… Я нервный такой, устраиваю истерики на пустом месте. Вот я зачем сегодня себя так повел: и в кафе, и на улице? Какое у меня право? Бруно, ты ведь мог меня просто избить и выгнать, но ведь нет… Любимый, приди ко мне сейчас!       Бруно тем временем уже спал, не обращая внимания на стоящий член и пустующую постель. — Нет, не идешь… Да, я сам должен идти… Но как я посмею разбудить любимого? Ужасно… Ужасен я, самовлюбленный, припадочный, неблагодарный… До чего одиноко!       И Женя сжался, почувствовав себя крошкой во Вселенной, всхлипнув от горя. Образ возлюбленного маячил как-то вдалеке, в тумане, как недоступное божество. Слезы и мысли такого рода терзали омегу до самого утра.       Наутро измученный парнишка встал, так и не придумав, как извиниться перед Бруно. Евгений решил дотянуть как-нибудь до вечера.       Ради развлечения омега поболтал со Стасом, услышал от него последние новости из мира музыки. Но Онтьеву надо было прибраться по дому, и он с вениками и тряпочками отправился вытирать пыль. Юноша остался в гостиной, взял лежавшую со вчерашнего дня на диване книгу и принялся за чтение.       Часов в 11 раздался звонок в дверь. Стас поспешил открыть. Омегу это не заинтересовало — опять какие-нибудь французские юристы со своими бумажками. Но Стас привел к Жене некоего Даниэля Мартена. Это был мужчина лет 45-50, с проседью в волосах. Стас представил его так: — Даниэль Мартен! Наш эконом. Один из лучших в городе, его Бруно пригласил. Ну, вы болтайте, а я убираться пойду.       Парнишка смотрел на дворецкого, ожидая продолжения: — Я хорошо говорю по-русски. Меня действительно нанял ваш супруг, — на этом месте Женя порозовел от смущения, услышав, что он — супруг, — и я неплохо справляюсь со своими обязанностями. Я приставлен к вам и Стасу в помощь, вести хозяйство и содействовать господину Бруно в нотариальных вопросах.       Омега слушал внимательно. Крошка произвел приятное впечатление на эконома, но ему самому он не пришелся по вкусу — зануда. Но Даниэль заметил, как опечален его хозяин и удручен скучным времяпрепровождением: — Евгений, я вижу, вы не слишком веселы. Я бы хотел приступить к своим обязанностям прямо сейчас, и, надеюсь, вы мне поможете.       «Наглость!» — подумал мальчик. Но что ему терять? В любом случае, будет не так скучно. И блондин поднялся.       Мартен и вправду развлек юношу. Особенно здорово он говорил по-русски, без акцента, что удивляло омегу. Перво-наперво подыскали для Даниэля комнату. Он выбрал себе помещение на втором этаже, где-то между спальнями Жени и Бруно. Там он переоделся, а затем вместе с блондином начал изучать дом. Даниэль запоминал расположение разных помещений в доме, красавчик показывал ему, что знал сам. Молодой человек спрашивал у Мартена о Бруно, но он пока ничего о нем не мог сказать.       Время промчалось незаметно. Женя стал ждать возвращения Бруно. Юноша глядел в окошко, выходил в садик — боялся встречи и жаждал ее. Парнишка не знал, что скажет Бруно, и хотел увидеть его. Начинало темнеть, а тот все не возвращался. Евгений спрашивал у Стаса о Бруно, а он лишь пожимал плечами: на работе задерживается. Беспокоить Даниэля не стал.       Евгений трясся от обиды. Мальчик в очень плохом настроении поднялся к себе: ждешь его, ждешь, а он гуляет! А даже если и работает, домой-то нужно вовремя возвращаться! Ужин, приготовленный Стасом, остыл давно. Женя сел на кровать, зажег свет. Бруно! Приходи скорее! .. Прощения просить буду. Я очень люблю тебя.       Скоро омега услышал, как вернулся альфа. Мужчина ужинал, потом разговаривал с Мартеном. К Женечке он не заглянул. У ангела не хватило духа явиться к любимому сразу. Поэтому прямо в халатике юноша залез под одеяло. Хотел было заснуть, но навалились мысли.       Прошло некоторое время, и в доме все стихло. Ночь вошла в свои права. Омега вконец измучился. Бруно же лежал у себя в постели, удивляясь, зачем прячется Женя. Евгений чувствовал себя одиноким в комнате, его грызло чувство вины перед любимым. Юноша встал и несмело направился в спальню к альфе. Собравшись с духом, распахнул дверь, заглянул в комнату: — Бруно?       Тот зашевелился. Тогда омега подбежал к большой, просторной кровати и упал на колени. Тут же заплакал и начал каяться: — Бруно, прости меня, прости, я больше не буду. Мне стыдно, что так вышло, я… я…       У парнишки от волнения срывался голос. — Я… виноват. Прошу, Бруно, прости меня.       Больше ничего красавец сказать не сумел. Он стоял на коленях, опустив голову, из глаз на пол капали слезы.       Альфа в очередной раз удивился Жене: ну кто просит обычного извинения, стоя на коленях посреди ночи. Воистину, странное существо! Тем не менее, мужчина был рад. Он приподнял край одеяла, приглашая ангела лечь рядом. Омега надеялся на прощение, но, в общем, не слишком верил в него, и ожидал, что француз его выгонит. Заметив жест альфы, юноша обрадовался. — Сейчас, я сейчас.       Красавец скинул с себя халатик, оставшись в трусиках. С мыслью «Иду к тебе, лежать рядом», переступил через валяющийся халатик и лег в постель рядом с любимым. Блондин прижался красивым телом к альфе и защебетал: — Спасибо, Бруно. Я счастлив и благодарен. По сути, разве я достоин тебя? Нет и нет. У тебя холодный ум, а я истеричка. Ах, Бруно, как ты красив! Такой мускулистый, мужественный… Я — ничтожество, как ты на меня вообще взглянул?       От радости мальчик сам не понимал, что за чушь говорит, поэтому Бруно его одернул: — Женя, хватит. Мы прекрасная пара.       Евгений замолк. Но в его голове этот факт никак не укладывался, посему ангел продолжил вновь: — Нет, ты лучше и великолепней. Я буду твоим рабом. Да! Именно рабом…       «Запредельная ерунда, » — решил Бруно про себя, перестав слушать любимого. Женя все что-то объяснял и доказывал, а мужчина попытался возбудить его. Он нежно просунул руку в трусики омеги, но тот этого даже не заметил. «Что ж, видать, завелся, и секса не будет, » — подумал мужчина, а вслух сказав: — Милый мой, давай будем спать. Спи спокойно: ты прекрасен, и я восхищаюсь тобой. — Да? — тихонечко спросил Женя. — Да, ты божественен. Ты самый красивый. Ты самый любимый. — Значит, достоин, — полуутвердительно-полувопросительно произнес юноша.       Помирившиеся, заснули в объятиях друг друга, и спали спокойным сном счастливо и взаимно влюбленных.

***

      Альфа и омега были эффектной парой. Женя был натуральным ангелом. Прекрасное лицо: маленький, чуть вздернутый остренький носик; небольшой ротик с припухлыми, нежными, как бутоны, губками; узенькие гнутые светлые бровки, тянущиеся вверх ломаной дугой; большие, чистые, голубые глаза, обрамленные закрученными, неожиданно темными ресницами. Волосы у Жени были коротко стрижены, мягки, что шелк, цвета белого золота; на высокий лоб падала небольшая челка. Ростом омега был высок, обладал великолепным телом: ножки длинные и стройные, с маленькой ступней, гладкие, почти безволосые; небольшие, аккуратные ягодицы; на лобке росли мягкие светленькие завитушки волосиков; животик у него был упругий, с маленьким пупочком; по-женски узкая талия. В плечах он широк не был. Кожа гладкая, белая, а пахло от него сиренью. Красавчик был грациозен и изящен, и весь словно создан для…       Объятий альфы. Бруно. Для его описания подходило одно слово — могучий. Он был очень рослый, с по-настоящему мужским телосложением, широкоплечий, мощный, весь — воплощение силы. Тело состояло из мускул, твердых, как сталь. Сильный пресс, накачанные ноги, крепкие руки, — титан! Лицо у него тоже было брутальным: широкие темные брови, серые глаза, прямой нос, тонкие, будто поджатые, губы. Да и достоинство у альфы было огромным, длинным и толстым, чье проникновение выдержал бы только омега. Вот такая была из них колоритная парочка.       Ночь прошла превосходно. Ранним утром Бруно ушел, а когда проснулся безмятежный Женя, то он уже больше не сердился и не волновался. Красавчик потянулся и встал. Надел валяющийся халатик и пошел проживать чудесный, солнечный день.       Блондин принял ванну, завтракал десертом и чаевничал, гулял во дворике, не рискуя выходить за ворота, читал книжку, валялся да мечтал, крутился рядом со Стасом и Даниэлем. Стасик на сей раз готовил что-то овощное, а парнишка помогал ему, болтал и глазел на процесс приготовления. Когда он сидел с Даниэлем, то честно вглядывался в счета и документы, но ровным счетом ничего не понимал. Оставив пустое занятие, омега просто беседовал с Мартеном.       Незаметно время подошло к 16:00. Красавчик поднялся в зал и стоял возле фортепиано, нажимая на клавиши и пытаясь извлечь какую-нибудь мелодию. Тем временем домой раньше обычного вернулся Бруно. Мужчина не спеша переоделся у себя, а затем отправился к своему любовнику. Он услышал, что юноша бренчит на пианино, и тихо вошел в комнату. Евгений заметил, как француз пришел, но не обернулся, продолжая играть и ожидая, когда любимый приблизится. Бруно с мыслями: «Сладенький Женя, как я тебя сейчас обниму, да как поцелую!» подошел к омеге и жадно обнял его за талию. Мальчик засмеялся: — Ах, Бруно, я тебя люблю!       Бруно тоже был в приподнятом настроении, и волна желания после долгого воздержания захватила его. Рукой он задрал халатик омеги и рывком спустил с него трусики. Блондин от внезапного напора чуть не отскочил в сторону, но альфа чмокнул его в щечку, и Женя моментально растаял. Он повернул голову к Бруно, и тот нежно провел языком по шее. — Ай!       Женя вскрикнул от боли и неожиданности. Прерывисто дыша, мальчик схватился за крышку пианино и выдохнул: — Так… сразу…       А Бруно одним движением вошел в женину дырочку и, поджав губы, старательно толкался в тело юноши. Альфа не щадил любовника — проникал глубоко и выходил полностью. Женя вскоре почувствовал, как наслаждение разгорается внутри, и от изнеможения опустился на колени, а Бруно продолжал свои движения. Евгений стонал и вдыхал полной грудью, откинулся в объятия мужчины, Бруно обхватил его и совершил последние резкие рывки. Оба вскрикнули одновременно и повалились на пол.       Когда они пришли в себя, то оделись, пошли в комнату Бруно, Женя сел на колени любимого и начал расспрашивать о его делах. Разговоры с альфой у них не клеились, посему разошлись по своим комнатам.       На другой день все повторилось, только Бруно не вернулся рано, да, правда, омега и не огорчился, парень отдыхал у себя.       К Стасу приходили его друзья, среди которых были четыре парня и три девушки. Ребята были сражены домом, но особенно — случайно увиденным хозяином. Женя как раз направлялся в садик (в город он ходить больше не хотел, а к заливу его Бруно категорически не отпускал) и столкнулся с ними на лестнице. Юноша безразлично отмахнулся от приветствий, а молодежь завороженно глядела на проходившего мимо них Женю. Все немедленно стали расспрашивать у Стаса о красавце: — Да, он из России… Да, самый настоящий омега… Да, мой хозяин тоже натуральный альфа… Они друг с другом трахаются! Да, своими глазами видел, что пристали?!       Друзья засели на кухне, где долгое время болтали и веселились, покуда Даниэль Мартен их не разогнал.       Ближе к вечеру Женя прилег отдохнуть у себя в комнате и, кажется, надолго уснул, потому что упустил возвращение Бруно. Проснулся омега уже ночью. Решив, что альфа, конечно же, вернулся и не откажется принять его к себе под одеяло, юноша в одних трусиках пришел в спальню Бруно и тихонечко залез к нему под бок. Мужчина проснулся, почувствовав рядом юное тело. Желание приласкать Женю заставило его обернуться и нежно поцеловать губки парнишки, а блондин, моментально возбужденный, чтобы альфе было удобнее, повернулся на спину. Осторожно француз стянул трусики с любовника и вставил ему пальцы — Евгений застонал. После серии поцелуев Бруно перешел юноше на шею, затем грудь. Доводя омегу до исступления, спустился на животик: целовал и вылизывал пупочек. Бедный Женя жаждал наконец ласок внизу, а альфа все медлил и медлил. Сквозь стоны омега молил: — Еще, пожалуйста, еще…       Наконец Бруно добрался до ануса ангела. Он тщательно вылизывал нежную кожу между ягодиц, проникая языком внутрь дырочки, тянул легонько за волоски… Омега бешено выгибался и дрыгал ногами, но альфе это не мешало. Француз любил. Он никак не давал юноше кончить, лаская ему пенис и анус, и вовремя прерывая фрикции, а теперь решил больше не мучить любимого и пылко припал к текущему отверстию. Сладкие стоны были для него музыкой. Потом он удовлетворил и себя, проникнув членом в тело омеги.       Они были счастливы. Началась новая жизнь Евгения и Бруно — жизнь прекрасная. Альфа не оставил свои дела, каждодневно исправно ходил в офис, а дома его ждал веселый омега. Парнишка подружился с работниками — трое противоположностей, они болтали, делились своими мыслями и радостями. Стас познакомил Евгения и Даниэля со своими приятелями, и они иногда водили парнишку на экскурсии в город и, к большой радости Жени, на пляж. От доброй жизни юноша похорошел: исчезли следы побоев, волосы чуть отросли, и теперь их кончики задорно топорщились в разные стороны. До вечера красавчик ожидал альфу, а когда он возвращался, то они любили друг друга. Правда, по прихоти блондина временами все же спали в разных постелях. Периодически юношу тревожила мысль, что он слишком пассивен в выражении своей любви. Тогда он показывал Бруно первоклассный стриптиз и в процессе секса перебирался наверх. Ничего мало-мальски плохого в светлой жизни альфы и омеги не было. Бывало, спокойный уклад волновали необычные события — исключительно положительные. Например, к Стасу в помощь приглашали поваров, и команда готовила роскошный праздничный ужин. Товарищи Мартена, Онтьева, Жени и Бруно и они сами усаживались за стол и приятно проводили вечер: вкусно ели, играли в настольные игры, общались. Женечка даже позволял себе немного спиртного. Увы, по-французски омега так и не выучил ни слова. Погода так же радовала — солнце и тепло.       Два месяца спустя, погожим солнечным днем, в голову Бруно пришла мысль принарядить Женю. Посовещавшись с помощниками об их родном Евгении, альфа отправился в бутик, и, долго выбирая, в конце концов, приобрел страшно дорогое и роскошное платье. Одежку он притащил к омеге и торжественно ему вручил. Молодой человек, увидав такое великолепие, поблагодарил Бруно, но одежду решил пока не трогать — припрятал в шкаф. Прокомментировал это так: — Приберегу его для особого случая.       На том и порешили.       Неделю спустя, вечером, Бруно сидел в гостиной в большом кресле. Солнце садилось, освещая комнату предзакатным светом. Мужчина пил дорогой коньяк небольшими порциями. Чувствовал он себя благодушно и расслабленно. Стас привел к нему какого-то пожилого человека: — О! Франсуа Ле Корбюзье! Прошу, присаживайтесь.       Франсуа Ле Корбюзье уселся в кресло напротив. То был человек с седыми волосами, усами и бородой, крепким телосложением и смуглой морщинистой кожей. Он являлся профессором философии и психологии, прекрасно разбирался в людях. Пришел он с дружеским визитом. Мужчины неспешно беседовали, разливая из бутылки коньяк себе в фужеры. Разговор зашел о Жене. — Где же ваш прекрасный омега? — Даже не знаю, где-нибудь в доме. — Мне кажется, вам следует всегда знать, где юноша находится. Красавцы склонны к изменам. — Нет, он не таков. — Откуда такая уверенность? — Ну, вы же знаете историю Жени! После того, что с ним было, он вряд ли захочет заняться сексом с кем-либо, помимо меня. — Тут я не соглашусь. С вами же он это делает! Теперь вы, Бруно, стерли из его сознания страх физической любви. Сейчас он, конечно, не станет связываться с другими альфами, но стоит вам начать обращать на него чуть меньше внимания, и это случится. Первый раз юноша может испугаться чужого мужского тела, и во второй раз… Однажды он все же попробует, увидит, что ничего ужасного нет, начнет искать другого, способного удивить его в постели. Юноша не удержится от ласк любовником, падет перед ним. Может, ваш любимый весьма умен и разумен, чтобы устоять? В нем ни капли легкомыслия? — Франсуа! Это похоже на оскорбление! Но, сознаться, Женя крайне ветреный. — Вот видите! Берегите его от мужского внимания и спасайте от соблазнов. — Я стараюсь. Почему вы уверены в измене? — В такой любви иначе никак! Он будет искать новшеств. Женщины могли бы увлечь его, но он ими, как я понял, не интересуется? — Женя сам как девушка. Такой нежный, хрупкий.       В этот момент в гостиную вошел омега. Он не спеша подошел к Бруно, сидящему к нему спиной, и обвил руками за шею. Молодой человек надел подаренное платье. Оно просто ослепительно шло ему, и Женя выглядел потрясающе искусительно. Платье было из черной кожи, чуть выше колен, идеально подчеркивало красоту фигуры и белизну кожи. Красавец широко улыбнулся мужчине-гостю в знак приветствия, потом залез в кресло альфы, уселся на подлокотник, ноги закинул Бруно на колени, а рукой обхватил за шею: — Да вы болтайте дальше.       Тогда Бруно по-французски обратился к профессору: — Хорош, не правда ли?       Профессор пригляделся к блондину, теребящему волосы Бруно, ответил: — О да… Люди правы, называя его совершенством. Я заметил у вас в глазах огонь при его появлении. — Вы только не уходите, Франсуа! У меня всегда такой огонь. — Нет, тут что-то другое… Расскажите. — Ну… Я подарил Жене это платье, и он обещал надеть его в исключительном случае. Вот думаю… — О, Бруно, берегитесь. Вы умный человек, но, похоже, кое в чем ошиблись. Возможно, вы не замечаете, но я вижу: вы сотворили из юноши раба желания, подчиненного лишь сексуальным порывам… — Да что вы такое говорите? Нет! У нас не так уж и часто физическая любовь!       Ангел озабоченно поглядел на Бруно, удивляясь, чего он вдруг разнервничался. Тот сказал ему: — Женя, пойди налей себе чего-нибудь выпить.       Парень послушно направился к бару. Альфа успокоился. — Продолжайте. — Любит ли он вас, Бруно? Ну, конечно. — Нет. И он, и вы обманываетесь. Юноша любит не вас, а секс с вами. Для него это было источником боли, унижения, вечного страха… Но вот вы и ваши ласки. Вы его не бьете, не спите с ним без его согласия. В ответ и он испытывает удовольствие. Каков же итог? Молодой человек находит источник наслаждения и пьет из него.       Омега вернулся с бокалом виски, который он порядочно разбавил тоником. Женя опять уселся к Бруно, склонился к его уху и нежно шепнул: «Я люблю тебя, болтун», что чрезвычайно приятно повлияло на альфу. Он обратился к Франсуа: — Знаете, Женя такой заботливый, нежный, отзывчивый, добрый… Он не мог бы быть таким, если бы не любил. — Юноша глуп. По неопытности своей он перепутал два понятия. Для него секс — это любовь, и любовь — это секс. — Любовь… секс… секс… любовь… Я тоже не вижу разницы! — И вот я как раз хотел сказать по этой теме.       Красавчик хлебал виски. Пожалуй, мог и захмелеть. Поэтому альфа забрал у него бокал. Блондин горестно вздохнул, перебрался с подлокотника на колени мужчины и уютно устроился. Профессор продолжал: — Я хотел узнать, любите ли вы его сами, да вы уже ответили. Нет. Ваши отношения построены на сексе. Думаю, изначально вы брали его для постели. Так ведь?       Альфа кивнул. — Зачем вы его спасли? Чтобы самому вступить в контакт и получить удовольствие. Любой обычный самый красивый молодой человек не устроил бы вас. Но как бы грязен внешне или душой не являлся омега, вы кинули бы все ради его сексуальных возможностей.       Юноша незаметно задремал на груди у Бруно. — Дивно вы, Франсуа, говорите. Но, видимо, высокой любви и вправду нет. Хотя я бы зверски ревновал его ко всем и убил бы, заведи он любовника. — А он заведет, поверьте. Это тоже не любовь. Это жадность. Это опасение потерять вещь, которая несет удовольствие. — Гляньте, а Женя задремал. — Это от спиртного. Ваш возлюбленный нахален и невежлив. — Почему вдруг? — Он ведет себя вызывающе. Как никак, я ваш гость. Юноша ставит свои плотские желания выше, эротично одевается, приходит к нам, со мной не разговаривает совершенно… — Позвольте, Женя не понимает французского… — Полностью завладевает вами, небрежно залезает к вам на колени, не считается с моим присутствием, спит… Он невыносимо узко мыслит. Вы почитаете его идеалом, он думает, что и другие тоже. Осторожнее. Вы легко им завладели, легко завладеют и другие. — Да-а-а…       Помолчали. Бруно ничего не мог сказать. Разговор продолжился чуть позже, когда Женя окончательно уснул. До позднего вечера беседовали Франсуа Ле Корбюзье и Бруно, пили спиртное. За это время профессор совершенно убедил альфу в легкомысленности омеги, в том, что Евгений изменит ему, что они не любят, а взаимоудовлетворяются…       Пришло время расходиться. Мужчины пожали друг другу руки и попрощались. Стас Онтьев проводил старика до города, и где-то на половине пути к дому Ле Корбюзье они расстались.       Оставшись с чувственным парнишкой наедине, Бруно с тоской понял, что хочет мальчика. Мужчина взял парня на руки и понес наверх. Евгений проснулся, обнял Бруно и любовно поцеловал в губы. — Идем, Женя, любить друг друга?       В ответ омега улыбнулся. Альфа принес Женю в спальню, посадил на кровать. Он встал перед ангелом на колени и неторопливо задрал платье. Перед ним предстало обнаженное тело страстного, желающего омеги. Бруно поцеловал колено блондина, затем, лаская языком бедро, поднялся выше. Он ласкал живот любовника, руки его гладили грудь парня и щекотали ему шейку. Альфа привстал и стянул платье с плеч юноши, высвободил ему ручки, которыми красавчик пылко обхватил мужчину, прижал его к себе и откинулся на постель. Бруно сел на Женю сверху. Омега почувствовал приятную тяжесть. Француз с трепетом снимал с омеги кружевные трусики, а мальчик стремился скорее избавиться от них. Бруно придавил Женю руками, положив одну руку на плоский живот, а другую — на бешено вздымающуюся грудь. Альфа спешно разделся сам, снова вернул руки на тело Евгения. Он стал медленно, едва проникая внутрь, трахать омегу. Он словно впитывался в любовника. Юноша воспринимал это как небольшую прелюдию к наслаждению. Но прошла минута, другая, третья, а мужчина едва ли вошел хоть наполовину. Парень недовольно застонал, прошептав: — Бруно… Бруно, быстрее…       Мужчина не обратил на просьбу внимания. Он даже чуть подался назад. Исходящий возбуждением Женя хотел было сам продолжить половой акт, но не смог шевельнуть бедрами, будучи прижат к постели. Бруно совершал круговые движения, не проникая глубже. Женю это будоражило, он стонал и неожиданно кончил. Красавец всхлипнул от удовольствия, но ему было нужно не это! Ему надо сильный, потрясающий оргазм, чтоб даже уши заложило!       А альфа преспокойно прилег к нему на грудь, вдавливая в кровать. Губами ласкал щеку красавчика. — Бруно, — позвал Женя. Он не был удовлетворен, был полон энергии. — Бруно, ты что делаешь?       Он ничего не делал. — Продолжай же!       Ничего. Полежали. Прошло около пяти минут, ангел вновь застонал, и мужчина тоже. То был оргазм, но снова не тот! Блондин ничего не понимал. Он лежал под любовником, ощущая его член в себе, и больше ничего. Альфа закрыл глаза и, незаметно для себя, заснул. Когда Бруно отключился, Женя совсем потерялся: что это вообще такое? Почему милый спит? Поток мыслей прервал третий оргазм. Бруно открыл глаза и решил теперь еще сильнее распалить любовника, но прежде крепко схватил его тело, лишив возможности шевелиться, и начал стремительно вколачиваться. У Жени вырвалось «Ай!» А потом нетерпеливое томное «А-а-а…» Мальчик хватал ртом воздух и вскрикивал, он вдохнул полной грудью для завершающего стона, ибо чувствовал близость финала.       Альфе оставались последние несколько движений, но он их не совершил. Омега замер с открытым ротиком и распахнутыми глазами, в которых застыло тупое недоумение. Бруно чувствовал, что сводит возлюбленного с ума. Когда красавец отошел от разочарования, его охватила злость. — Бруно! — резко выкрикнул омега, — я не понимаю, что ты творишь? Не можешь или не хочешь меня дотрахать? Это же невыносимо! Мы валяемся здесь целый час, а ты ничего не сделал! Сволочь! Сделай же наконец!       Француз видел, что омега просто взбесился, перешел на отборный мат, грубит и нервничает. Его немного укололи оскорбления, — прервать их мужчина замыслил своеобразно: Бруно продолжил акт любви, массируя членом истекающий анус. Ангел все ругался: — С беспомощным ублюдком в постели я жить не буду — уйду от тебя! .. Ой, ой! .. Да… Да… А-а-а… В последнюю секунду Бруно остановил фрикции и напряг руки, державшие мальчика. Женя, мигом осознав, что его вновь обломали, решился взять удовольствие сам. Для этого нужны были всего лишь несколько движений тазом. Омега хотел сделать их, попытался двинуть бедрами и… не сумел шелохнуться: альфа удержал. Упустив возможность, омега чуть не завыл: — Бру-у-уно…       Юноша захныкал. Носик его заполнился соплями, изо рта потекли слюни, из глаз — слезы. Альфу тоже мучило откладывающееся удовольствие. Заметив рыдания любовника, он ослабил хватку и чуть вышел из его тела. Сквозь плач Женя выдавил: — Отпусти… Я больше не могу… не могу…       Юноша уперся руками мужчине в грудь, выгибался всем телом, извивался — ничего не помогало: — Я люблю тебя, Женечка.       От активного сопротивления парнишка вновь почувствовал возбуждение. Это вконец вывело его из себя. — Отпусти, говорю! Отпусти! Нечего меня держать! Хватит!       Блондин всячески выворачивался: хватался за спинку, толкал мужчину, брыкался… Омега совсем выбился из сил. Он не смог ничего поделать, так и лежал под любовником, недолюбленный, усталый, возбужденный. Долго провели в тишине и бездействии, за это время их тела несколько раз сводили судороги, и тогда раздавались сладкие постанывания.       У Жени не осталось сил ни на что. Он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, ротик чуть приоткрылся, язычок вывалился, полуприкрытые глаза глядели в одну точку. Он едва дышал. В паху мощно что-то пульсировало, но энергии на это не было. Чуть ворочая неповинующимся языком, Женя еле слышно проговорил: — Мы сдохнем.       Альфа не расслышал его слов, так как сам находился в полубессознательном состоянии. Опять все прекратилось. Неподвижные любовники смирно валялись. Секс превратился в нечто мучительное, болезненное, перемешанное с удовольствием.       Юноша не соображал. Он был без чувств, словно отупевший. Его альфа ничего не делал, а ангел уже и не ждал. Последней была мысль, что он умрет от усталости, и потом омега вновь впал в оцепенение. Прошел час. Любовники плавали как в наркотическом тумане. Едва-едва Бруно пришел в себя. Кое-как мужчина подумал: «С этим пора кончать». Он постарался собрать остатки сил. Чуть позже понял, что это получается. Француз взглянул на бедного любимого и решил, в конце концов, удовлетворить его. Для этого нужно было всего лишь несколько быстрых движений внутри ануса, увлажненного спермой.       Бруно двинул тазом раз, другой… Тут же восстановилась энергия, и он задвигался быстрей и быстрей. Женя почувствовал это, он так же ощутил прилив сил, схватил Бруно за плечи. В последние мгновения влюбленным показалось, что член вонзился в самые глубины тела омеги. Парнишка выгнулся, впуская милого глубоко-глубоко, и шторм блаженства захлестнул альфу и омегу. Они погрузились в райские переживания.       Женя кричал, как никогда. Организмы любовников испытывали сумасшедшее удовольствие, оргазм заставлял их корчиться, а волны удовлетворения мутили головы. Несколько минут длилось безумное слияние. Всласть натрахавшись, так, что каждая клеточка тела пела от счастья, любовники заснули до самого утра сладким сном.       Наутро жизнь вошла в свою колею: счастья и любви. Бруно забыл все доводы профессора Ле Корбюзье, и больше не верил, что омега ему изменит. Правда, такого секса Бруно не повторял. Несмотря на впечатление, для этого нужна огромная выдержка. Но и блондин, и альфа запомнили эту ночь.       А жизнь текла, полная, резвая, пылкая, счастливая… Минуло еще два месяца.       Однажды вечером Женя шел на встречу с Бруно к офису, чтобы вместе прогуляться до дома, и завернул за угол. Неожиданно кто-то крепко схватил его за руку. Парень, испугавшийся той силы, с которой его держали, быстро обернулся. О, боже! Кого он увидел! Он попался альфе!       Перед ним действительно стоял альфа, ростом ниже омеги на добрых полголовы, казался коренастым, хотя на самом деле состоял сплошь из мускулов. Звали его Жан-Жак, он был француз, серьезный, но азартный мужчина. Жан-Жак держал мальчика и с любопытством смотрел на его ужас. Он что-то сказал. Неизвестно, что было б дальше, если бы к ним неожиданно не подскочил симпатичный паренек латиноамериканской наружности. Он крикнул нечто, чего Женя не понял, альфе по-испански. — Не трожь его, он Бруно! — Бруно? .. Хм…       Парнишка-испанец тоже был омегой. Звали его Рикардо. На вид он был очень мил: небольшой носик, синие-синие, почти фиолетовые глаза, широкие темные брови, четко очерченный рот с поджатыми губами, ослепительно белая, как слоновая кость, кожа (несмотря на ее белизну, это только усиливало ощущение принадлежности к латиноамериканцам). Правую скулу украшало маленькое коричневое родимое пятнышко, и еще одна отметинка находилась над губой с левой стороны. На лоб ниспадала непокорная длинная прядь коричневых колос. Ростом Рикардо невысок, доставал Жене лишь до плеча. Телом он обладал красиво подтянутым, атлетичным и спортивным.       Евгений вскрикнул: «Бруно!», когда увидел, как тот появился из-за угла. Мужчина приблизился, Жан отпустил Женю, и ангел прижался к любимому в поисках защиты, опасливо косясь на двух других. Бруно, Жан-Жак и Рикардо разговорились. Оказывается, они были уже знакомы. Взяв с Жана обещание не покушаться на Евгения, тем более у него есть Рикардо, Бруно пригласил пару заходить в гости. По дороге домой альфа все объяснил блондину и успокоил его, однако попросил соблюдать максимум приличий во время их визитов.       Жан и Рикардо стали приходить к ним по вечерам. Гостили они часто, почти что через день, и Женя потерял покой. Во время первого же их визита, едва открыв дверь, Евгений жутко возненавидел Рикардо. В глазах Жени горела ревность, и он обнимал Бруно, не выпуская из рук, весь вечер. Жан-Жак омегу пугал, но юноша видел его вежливое обхождение и то, что он живет с другим омегой в мире-дружбе, и не очень опасался. Рики ужасал его куда больше: то был парень нахальный, при встрече целовал Бруно в щечку, вечно что-то ему говорил. Они общались и хихикали, а блондин даже не знал, о чем они говорят! Женя все пытался объясниться с Бруно на эту тему, но разговор не выходил. Зато, пока те двое находились наедине, Женя сидел с Жаном на диване, и они рассказывали друг другу разные истории. Заходила беседа и об омегах. Жан-Жак, внезапно владеющий русским языком говорил: — Рики — парнишка сексуально активный. В постели, можно сказать, доминирует, вроде бы не ты его берешь, а он тебя. Другое дело ты, Женя. Ты невинен, прекрасен, просто ангел. На тебя и глянуть любовно — уже сексуальное преступление.       Мальчик слушал, но боялся этого «сексуального преступления» и зорко искоса следил за мужчиной. Рикардо был старше Жени и, как ему казалось, красивее, но парнишке верилось, что Бруно любит все же его, а Рикардо вполне достаточно Жана.       Прошли три недели. Женя свыкся с визитами гостей, притерпелся к Жан-Жаку, но Рикардо все так же действовал на нервы: в его присутствии Евгений выглядел дылдой и какой-то неопытной девчонкой. Другое дело Рики! Тот так и вился у рук мужчин, насмешливо глядя на соперника. Женя боялся его и подозревал в коварстве, чувствуя, как глупо смотрятся его ревность и обида. Омега ничего не подозревал о чувствах Жана, Бруно и Рикардо, и о своей самой прямой связи с ними.       В пятницу вечером альфа и омега пришли вновь. Бруно позвал их в гостиную. Стас поставил один диван напротив другого, и пары уселись на них. Завязался разговор. Он попеременно проходил то на испанском (альфы были полиглотами), то на русском языках. Женя, в основном, молчал, он просто сидел рядом с Бруно, любовно глядел на него и теребил ему волосы.       Но смотрел на Бруно не только Евгений. Прямо в глаза ему глядел Рикардо. Это был очень откровенный взгляд, выражавший крайнюю похоть. Взгляд альфы был взаимен. Женя этого не замечал, как и того, насколько жадно пялится на него Жан-Жак. Мужчина пристально изучал его, раздевал глазами. Во взгляде читалось то же самое, что и у Рики с Бруно.       Бруно сказал: — Женя, дорогой, может покажешь Жану наш третий этаж? Жан-Жака очень интересует планировка, хочет познакомиться.       Юноша удивился, но согласился, встал с дивана, позвал Жан-Жака и повел его вверх по лестнице.       Едва только они скрылись из виду, Рикардо подскочил к Бруно, обнял его, а альфа смачно поцеловал Рики. Омега и Бруно в обнимку направились в одну из комнат первого этажа, где нашлись тахта и окна со шторами. Шторы были немедленно спущены, стало темно, и Рикардо поспешно скинул с себя джинсы и трусики.       А Женя и Жан шли наверх. Евгений открыл одну из дверей и обратился к спутнику: — Это первая комната…       Они зашли. Омега посмотрел на альфу и вскрикнул от страха. Взгляд его не сулил ничего хорошего. Тут же Жан схватил парня за руку и швырнул на диван. Мальчик упал на него, принял сидячее положение и, прижав ручки к груди, взмолился: — Не делайте этого…       Некоторое время мужчина глядел на Женю: — Ладно, сучка, не ломайся…       Он подошел к молодому человеку, чувственно дотронулся до его щеки и провел пальцем по полным губам. Жан задрал юноше халат, стянул трусики: — Раздвинь ноги.       Женя судорожно сглотнул, но ножки в стороны развел. Ему что-то не верилось в происходящее. Мальчик напуганно дрожал, и альфе хотелось опорочить эту невинность. Частично разделся и он сам. Немедленно Жан приставил головку члена к анусу омеги и толкнулся внутрь. Юноша закричал: «Бруно!», но от не мог его слышать, и тогда Женя громко застонал от боли. Он стал отчаянно сопротивляться, а мужчина навалился на него, одной рукой сжал за шею, другой — зажал рот, и ангел теперь чуть слышно мычал. Женя сидел, а альфа стоял, и чтоб было удобно, мужчина повалил парня на бок. Жан-Жак все трахал и трахал бившегося омегу. Через несколько секунд он заметил, как из носика блондина вытекла струйка крови, глаза парнишки безумно распахнулись, — и альфа застонал от удовольствия.       У Евгения почти не дышал кровоточащий носик, и мальчик задыхался. Он трясся от боли. Как же давно с ним не делали этого! И вот опять. Ах, как больно… Бруно, больно… На этом месте насильник глубоко проник в него, кончил, и юноша словно отключился: нутро горело, голова кружилась, воздуха не хватало… Женя лежал с открытыми глазами, пораженный болью и своим падением…       Альфа вышел из тела омеги, встал с дивана, и красавец сейчас же пришел в себя из клинического состояния и истерично зарыдал: — Что вы наделали! .. Что я Бруно скажу? — Не ной, придумаешь что-нибудь.       Ангел ревел, схватившись руками за голову. Он даже не заметил, как между ног у него сочится смесь из крови и спермы. Но это увидел Жан-Жак, отыскал какую-то тряпку, бесцеремонно вытер кровь с ног, лобка и лица юноши, и тряпку сунул под диван. — Да заткнись ты уже, что было, то и скажешь.       За волосы мужчина принудил красавчика сесть. Женя замолчал, обреченно глядя в пол. Альфа подобрал с пола трусики и сунул Жене: — Надевай.       Юноша натянул их. — Ты сам виноват! Ты же шлюха! Шлюха и блядь. Сам соблазнил! Ты даже не сопротивлялся, а убежать у тебя возможностей много было. Сам жопу подставил, чего теперь ноешь? А вообще, лучше захлопнись и помалкивай. Твой милый с моим Рикардо давно уже трахается.       Омега вздрогнул. В последнее он никоим образом не поверил, но он ведь и вправду сам дал себя трахнуть. Ведь мог! Мог убежать — и не убежал!       Женя был неправ. Он не был ни в чем виноват. Жан его изнасиловал и теперь просто заставлял мальчика взять вину на себя. А омега уверился, что это и есть самая настоящая измена. — Ну, чего расселся? Пошли вниз.       Альфа за воротник потащил жертву прочь. В гостиной они встретились с Бруно и Рикардо, только что вернувшимися обратно. Рики шепнул на ухо Бруно: «Ты только глянь, какие они оба довольные!»       Вскоре друзья распрощались. Едва захлопнулась дверь, как Женя, пошатываясь, подошел к Бруно. Он хотел обняться. А альфа, что-то заподозрив, присел на корточки и заглянул парню под халат. К своему шоку, француз увидел, что трусики запачканы расплывающимися розовыми пятнами спермы вперемешку с кровью. Как после полового акта. — Паршивая проститутка!       Альфа наотмашь ударил мальчика по щеке. Женя схватился за обожженное лицо, — и тут же получил толчок в лоб: — Потаскуха!       Блондин от толчка откинулся назад, попятился и упал. Падая, юноша ударился затылком о батарею, вскрикнул и завалился на спину. — Убирайся, сука, на панель! Шлюхам здесь не место!       Омега свернулся на полу в комочек, громко рыдая. Из одного уха у него текла кровь. Сквозь плач ангел крикнул: — Не было ничего! Я был против! — Не лги мне! Я тебя ненавижу!       И Бруно вышел, громко хлопнув дверью. Он был ошеломлен, думал: — Ну, я-то, я — альфа, я должен путаться с другими, а он-то с чего вдруг? Да быть не может, чтоб Жан его изнасиловал. Это ж каким надо быть тупым, чтоб тебя трахнули в своем же доме, рядом со своим же альфой? Рикардо мне сам отдался, стало быть, Женя тоже. Сволочь, вот сволочь, ни черта он мне больше не нужен…       Омега стоял на коленях, зажимая окровавленное ушко, рыдал навзрыд и думал, что обречен.       Прошел целый час. Женя оставался на том же месте и плакал, плакал… Юноша додумался, что уповать на то, что он якобы сопротивлялся, не приходится, надо оправдываться как-нибудь еще. Господи, да за что же вот это все?! Вернулся француз. Он был в нервном состоянии, ему хотелось избить красавца и выставить его вон. Когда он увидел, что ангел плачет и покалечен, ему стало чуть жаль парнишку. Срывающимся, хриплым голосом Женя взмолился: — Бруно, милый, прости меня… Никогда я так больше не буду, клянусь! Я люблю тебя, одного тебя… И тебе только принадлежу!       Бедняжка закрыл лицо руками, и плечи его вздрагивали от рыданий. — Женя, Женя…       Уже ночью парнишка поднимался по лестнице к себе и встретился взглядом со Стасом. Онтьев обо всем знал. Он отвел глаза и ушел. Юноша продолжил подъем. Мальчик еле переставлял ноги. Сознание плавало после страшного удара, в ухе сильно болело, глаза распухли от слез, губы тоже размякли от соленых капель и измученно дрожали. Носом Женя беспрестанно шмыгал. Голову он едва держал прямо, руки безжизненно висели, измазанные в крови, между ног неприятно спеклась вытекшая сперма. В паху тоже болело. Все тело ломило после изнасилования, а морально Женя был подкошен еще сильнее.       Прошло несколько дней. Непонятно, как пара прожила этот срок. Бруно относился к Жене холодно, с недоверием, но потихоньку прощал. Их судьба могла сложиться как угодно, если бы к юноше вдруг не явился Жан-Жак. Альфа пришел, как ему казалось, один, а на самом деле вслед за ним тайком шел Рикардо. Бруно должен был скоро прийти, но пока он отсутствовал. — Привет, красотка. Пошли трахаться.       Омега был покорен: он не мог сопротивляться и чувствовал, что подчиняется мужчине. Схватив парня за плечо, Жан повел его наверх, а тот только кротко опустил голову.       В спальне Евгений сел на краешек дивана, молча глядя в пол. Мужчина наполовину разделся и подошел к блондину. Нежно он провел по щеке, потом по губам красавчика. Паренек тихо замер, ожидая продолжения. У омеги закапали слезы. Он обхватил голову руками и зарыдал: — Вы мне всю жизнь ломаете… Мою чудесную жизнь… Что вы творите? .. — Замолчи. Мне плевать на тебя и твою жизнь, мне нужен секс — и все. А сейчас раздевайся! — Что же вы делаете! Это так ужасно!       Молодой человек медленно расстегнул пуговицы на кофточке, потом скинул ее на пол. В эту секунду, никому из них не слышно, за чуть-чуть приоткрытой дверью затаившийся Рикардо сфотографировал их. Он готовил убийственные доказательства.       Тем временем полуголый альфа лег на спину, ожидая Женю. Жертва апатично расстегнул молнию на джинсах, спустил их и остался в тончайших трусиках. Всхлипнув, безнадежно стянул их тоже. Они упали на пол, и юноша перешагнул через них. Совершенный, обнаженный красавец глянул на мужчину, оценил его прихоть, подошел к дивану и сел на Жана сверху.       Рикардо ликовал, делал вторую фотографию, и сразу после этого побежал печатать снимки. — Целуй, сучка, — скомандовал альфа.       Омега нагнулся к губам мужчины. На лицо француза капали слезы Жени. Мальчик мучительно коснулся губ Жана. Едва почувствовав их теплоту, юноша отпрянул, шепча сквозь плач: — Пожалуйста, я не могу… Это конец… Конец моего существования…       Альфа вцепился в шею Жени, пригнул его к себе и смачно поцеловал. Он обхватил бедняжку, прижал к своему телу, головку члена приставил к попке и начал свое дело. Грубо насиловал, нисколько не жалея Женю, который кричал, стонал и молил о пощаде. Евгению было плевать на боль, куда сильнее он страдал морально. Его душе, совести и сознанию наносили непоправимые раны. — Больно! .. Отпустите меня, я люблю Бруно, я не имею права изменить ему! .. Помилуйте, Жан… Нет!       Маньяк глубоко проник в таз юноши, захрипел и кончил. Блондин оцепенел от случившегося. Женя перестал мыслить и шевелиться. Самопроизвольно, без воли на то омеги, по щекам текли слезы. Ангел даже не моргал, не всхлипывал.       Жан-Жак отошел от блаженства. Встал, скинув с себя парнишку, оделся, ударил Женю по лицу несколько раз, приводя в чувство, и ушел. Мальчик же плаксиво говорил самому себе: — Что ты наделал! Ты и вправду шалава! Нет тебе счастья! Не вымолить тебе прощения…       Наплакавшись, омега надел кофточку. Отыскал полотенце, вытерся между ног и утер зареванное лицо. Трусики надел, прежде глянув, не течет ли кровь, натянул свои джинсы. Омега попробовал улыбнуться. Подготовившись таким образом ко встрече с Бруно, парнишка пошел вниз.       Пока он спускался, альфа как раз вернулся. Мужчина заходил через кухню. Проходя мимо стола, Бруно увидел на нем две распечатки. Он приблизился, взял их в руки. Альфу охватило бешенство, мускулы взбугрились, разум захватил гнев…       В это время несчастный юноша вошел в кухню. Когда Евгений четко разглядел Бруно, крик ужаса сорвался с его губ. Взбешенный мужчина подскочил к парню и со всей силы пнул его в живот. Блондин покатился по полу. Он лежал на спине, хватал воздух, держась за живот. Между губ начала сочиться кровь. Не успел паренек хоть немного отдышаться, как Бруно потащил его за руку по полу. Женя завопил: — Бру-у-уно! Бруно!       Мужчина безжалостно доволок омегу до входной двери, отпер ее и пинул лежащего ангела в грудь. Женя скатился по лестнице и упал на землю. Бруно крикнул: — Убирайся! Никогда, никогда не возвращайся! Забудь обо всем. — Бруно!       Альфа захлопнул дверь.       Омега сел, всхлипывая. Он не чувствовал боли, на него навалилась тоска. — Бог мой, как так вышло?! Бруно выгнал меня. Выгнал, выкинул с позором. Я ему не нужен. Боже, он больше меня не любит… И ни за что не простит…       Омега просидел возле двери, покуда совсем не стемнело. Юноша надеялся, что, быть может, альфа простит его, вернет домой. Женя беспрерывно плакал. Парнишке казалось, будто он сплошь состоит из несчастий и слез.       На небе зажглись звезды.       Евгений больше не жил в этом доме, поэтому он встал и, тихонько поскуливая, направился прочь. Возле калитки ангел обернулся: свет не горел, не было движения, — все в доме словно уснуло. Мальчик открыл калитку и шагнул прочь. Не оглядываясь, омега удалялся.       В полутьме он добрался до центра города. Сверкали вывески и горели фонари. Куда идти? Что делать? Женя все шел, шел, шел… Ни единого знакомого лица не попалось на улице. Невдалеке он приметил двух парней. Они обнимались и целовались, а потом разошлись. Женя почувствовал страшную зависть и душевную боль. Они любят друг друга, ласкаются, а он бредет один, любящий, но не любимый.       Один из парней, по направлению к которому шел Женя, остановился. Вот омега приблизился к нему. Парень увидел ослепительного красавца, идущего в слезах, и его охватила жалость. Он подошел к Жене, коснулся его плеча и участливо спросил по-французски: — Что-то случилось?       Омега не понял слов, но ощутил тепло в голосе. Ему так хотелось зареветь, и Евгений прижался к парню, разразившись отчаянными рыданиями: — Бруно! Бруно! Бруно! — твердил блондин сквозь всхлипы. А парень ласково обнял ангела и дал ему выплакаться всласть. Пока омега причитал, парень думал: — Какой красивый молодой человек! Странен тот Бруно, который его бросил… Ему похоже приютиться негде. Приглашу его переночевать у меня!       Едва омега слегка успокоился, как парень обхватил его за плечи и повел куда-то не спеша. Красавец доверчиво шел рядом. Добрели они до дома, где жил парень (звали его Эммануэль), зашли в квартиру. Эммануэль отметил, что спутник его устал. Он указал ему на кровать в спальне. Женя без малейшего стеснения снял джинсы, а затем кофточку. Он улегся в постель, натянул одеяло, закрыл глазки и тут же уснул. Юноша много натерпелся за этот день, утомился и страшно хотел спать, так что никакие беды больше не могли лишить его сна. К тому же, во сне не думаешь о Бруно…       Эммануэль слегка опешил от бесцеремонности гостя. Он пошел на кухню, заварил чай. Кровать была занята, поэтому парень постелил себе на полу. Он лег, но уснуть не смог, очень уж хотелось глянуть на восхитительное тело мальчика. Эммануэль вертелся до трех часов ночи, а потом не выдержал, подошел к ангелу. Блондин крепко спал. Осторожно Эммануэль приподнял одеяло. С улицы в квартиру попадал свет фонаря, и парень отчетливо увидел тело омеги. Он был потрясен: плавное, белое, соблазнительное… Совершенное тело! Эммануэль дотронулся до бедра ангела и почувствовал гладкость, нежность, упругость кожи… Омега засопел во сне, и Эммануэль поспешил опустить одеяло. С настоящим хаосом во вскруженной голове Эммануэль свалился в свою импровизированную постель.       Когда Эммануэль утром проснулся, Женя еще спал. Парень пошел на кухню, позавтракал; ему было пора идти на работу, но что делать с гостем? Парень подошел к Жене, а тот уже проснулся. Эммануэль приветливо улыбнулся, и получил улыбку в ответ. Омега живо соскочил с кровати, натянул джинсы, накинул кофту. Блондин ушел из дому, не разбирая дороги, и теперь не знал, где находится; было необходимо, чтоб добрый хозяин его проводил. Он осознавал, что дома не нужен, но необъяснимая сила влекла его туда. Обнаружив на столе блокнот и ручку, Евгений нарисовал двухэтажный дом и залив, для убедительности потыкал в них пальцем. Эммануэль понял, чего хочет от него гость. Неизвестно, что за дом имеет в виду красавчик, но, наверно, нужно идти в сторону, с которой он пришел.       Дошли до мест, с которыми омега был более-менее знаком. Теперь уже юноша повел благодетеля. Попали на холм, с которого был виден особняк. Женя указал на него пальцем, благодарственно сказал: «Спасибо», порывисто чмокнул Эммануэля в губы и направился к дому. Эммануэль подумал: «Какие же они шикарные, что дом, что этот странный парень», — развернулся и ушел.       Омега шел неуверенно. У него не было права входить на территорию особняка. Но неужели нельзя последний раз увидеть его? И Бруно? Молодой человек зашел со стороны кухни. Там он встретил Даниэля и Стаса. Крошка залез на табурет и опустил голову. Разговор вышел очень грустным. Онтьев и Мартен знали, что все это устроил Рикардо, и рассказали Жене. Да, Евгений не виноват, но доказательства! .. А еще Бруно уходил ночью искать его, любимого, но не нашел. Помощники слышали, как он бормотал: «Ушел… Ушел… Не остался… Прощай…» Стало ясно, что это действительно их последний разговор. В конце тоскливой беседы несчастный красавец сказал: — Было счастье, я его не берег, — и оно ушло. Могло ли быть иначе? Трудно сказать. Я, судя по всему, обречен на муки, а то, что происходило последние месяцы, больше похоже на любовный сон. Он был излишне прекрасен и не мог продолжаться вечно. И продлить его я не смог.       Омега ушел.