Семейный портрет

      Легион Моргенштерн был ужасным отцом. К близнецам — Люциану и Люцисте — он относился с деланным равнодушием, а младшего, Кальцифера, ненавидел вовсе.       После того, как Анри родила ему Кальцифера, Легион, увидев козлиные ножки, кожистый хвостик и маленькие рожки, смекнул, что на высшего демона отпрыск не тянет. Демон мрачно смотрел на младенца. — Анри, ты же понимаешь, что он инкуб и ничего не добьётся?       Жена лежала в беспамятстве, вспотевшая и измотанная, и ничего не ответила.       Близнецы с любопытством смотрели на Кальцифера, когда его положили в детской, в кроватку.       Люциан совал пальцы сквозь прутики и смотрел, как младенец берётся за них и агукает. Люциста, пока брат отвлёкся, связала ему шнурки вместе, так что после этого Люциан споткнулся, но пообещал, что сестра за это ответит.       Анри кормила Кальцифера из бутылочки и напевала колыбельную. Легион стоял в стороне с бутылкой виски, опершись плечом на дверной проём.       — Люциан, Люциста, прекратите цирк и собирайтесь.       Анри подняла голову.       — Ты же не сядешь за руль в таком состоянии, правда?       Легион усмехнулся и сделал большой глоток.       — Ты сама знаешь ответ, Анри. Я отвезу их в школу, пока ты маешься с этим… недоразумением.       Ребёнок словно сам понял, что отец ему не рад, поэтому заплакал. Легион поморщился и развернулся. Детей всегда поднимала Анри, в то время как Легион ездил к любовнику и бухал. Раньше всё было иначе: Легион был статным демоном с высоким статусом, благородный аристократ. Анри тоже была не пальцем деланная — она влюбилась в него, когда только начинала карьеру фрейлины Лилит. Забеременев и после выйдя замуж, демонесса долго чувствовала себя счастливой.       До появления Сефа Холландера в их доме. Маститый генерал — высокий, широкоплечий, с пепельными волосами до поясницы и глазами-малахитами. Легион не преминул воспользоваться его славой, чтобы самому стать выше. Правда, это вытекло в невыгодную интрижку, но Легион ничего не мог с этим поделать. Он лишь пожимал плечами, нюхал белые дорожки, пропадал на званых ужинах и беспросветно пил, объясняя это тем, что он делает что хочет, и не лезь ко мне, свиноматка.       Анри в гневе была страшна, но она боялась напугать детей — свою единственную отраду. Пускай Легион был мудаком, его не перевоспитать. Да и старые чувства иногда причиняли больше боли, нежели дорогих воспоминаний.       Кальцифер рос в сложных условиях — родные, кроме отца, любили его. Он постоянно пытался доказать Легиону, что он тоже хороший, что его можно и нужно любить, он станет сильным!       Иногда заходил Холландер, чтобы присмотреть в семье новую жертву. Кальцифер казался достаточно наивным и доверчивым, чтобы в будущем вскружить ему голову. Таким мальчишкой можно пользоваться как захочешь: инкубы слабы и зависимы от похотливого ресурса. К тому же он довольно миловиден — с таким на бал не сходишь, но поебаться без зазрений совести можно.       Когда инкубу стукнуло 14 лет, Легион и Сеф напились в доме Анри и лезли к Кальциферу, а тот и рад подчиниться, ведь ему обещали, что всё будет хорошо, надо лишь поиграть со взрослыми. Разве ты недостаточно хорош для этого? Держа Кальцифера на мушке, Холландер и Моргенштерн-отец хотели было поразвлечься, но за маленького брата заступились близнецы.       Тогда Люциан разбил бутылку виски, отняв её у отца и бросив на пол. Легион рассвирепел и ударил сына по лицу. Сеф лишь наблюдал и цедил оставшийся в стакане виски со льдом. Люциан рухнул и опрокинул стол. Вбежала Люциста, разбила стекло, за которым хранился отцовский дробовик.       — Ну что, батёк, пора платить по счетам!       Легион рассмеялся.       — Только попробуй.       — Иначе что?       — Отправлю в пансионат благородных девиц.       — К счастью, для меня это будет долгожданным триумфом. Лучше получать розги за дело, нежели за твои иллюзии.       Каменное лицо Легиона навлекло страх на детей. Кальцифер хотел уйти, но Холландер не дал ему этого сделать и посадил к себе на колени.       — Куда собрался, малыш?       Мальчик с надеждой посмотрел на брата и сестру. Люциста нисколько не сомневаясь, выстрелила отцу в голову, которая вмиг разлетелась на кровавые ошмётки. Словно арбуз под асфальтоукладчиком. Она щёлкнула затвором, прицелившись в Сефа, но тот выбил дробовик из рук и схватил и её тоже. Люциан, очухавшись, бросился на Холландера — благо, ему было уже достаточно лет, чтобы тягаться с такими, как он, пусть ПОЧТИ на равных.       Холландер усмехнулся и ответил ударом на удар правой рукой, а левой держал остальных.       — Всё равно твой недоросль будет моим. Он сам приползёт ко мне. Вам, Моргенштернам, на роду написано быть шлюхами. В гареме его научат ублажать мужчин, и я возьму его на готовеньком, — он отбросил Люцисту и взял Кальцифера за подбородок. — Очаровашка. Я найду тебя. Везде найду.       Люциан вытер кровь над губами, взяв сестру под руку.       Голова Легиона медленно собиралась из ошмётков. Он вот-вот встанет. Он в ярости. Сеф хотел что-то сказать, но Люциан выстрелил в голову и ему, после чего схватил Кальцифера и Люцисту. Сбежав от злоумышленников, они разработали план.       Люциан планировал жить в общежитии недалеко от военной Академии. Люциста отправится в пансионат для благородных девиц. Кальциферу некому было обезопасить.       — Дослужись в гареме до Азазеля, и тебя никто не тронет. Это единственный шанс выжить. Да, это ужасно. Но ни в Академию, ни в пансионат не берут инкубов. Ты получишь образование, научишься защищать себя, а главное — вырастешь и набьёшь всем морды. Я не хочу, чтобы тебя насиловали, поэтому будет лучше, если твоим первым мужчиной стану я.       Люциста округлила глаза.       — Ты обезумел! Я возьму Калли с собой, раз уж ты от него открещиваешься. Ты не лучше отца и его прихвостня.       — Это единственный выход, Люциста. Где ты его спрячешь? В прикроватной тумбочке? Я тоже не смогу долго скрывать его существование.       — А тот монстроватый генерал, который к тебе приставал? Он не поможет?       — Торговать жопой ради собственной выгоды с чудовищем? — Люциан оттянул губу и показал выбитый зуб.       — А ты разве не это предлагаешь Кальциферу?       Люциан вздохнул.       — Пускай малыш сам решает.       Инкуб долго молчал и почти плакал, но, опустив голову, пролепетал:       — Я согласен. Лучше так, чем с отцом под одной крышей. Мама всё равно ничем не поможет. Она пропала. Кто знает, может, я тоже «пропаду».       Люциан в лоб поцеловал Кальцифера и крепко обнял.       — Всё будет хорошо, малыш.       Люциста прослезилась и обняла обоих.       В глухой тишине раздавались тихие всхлипы, икота и шмыганье носов.