Семейный портрет

      Кальцифер, молодой демонёнок, лежал на своей постели, листая журналы и попивая шампанское. Пузырики весело плясали в бокале, опьяняли и дурманили разум.       Он был в шёлковом домашнем халате, который прятал всю красоту — отменное белое кружевное бельё с карсетом, поясом и трусиками с доступом. Обычно он был готов к приходу клиентов, но сегодня демон что-то припозднился. Возле двери звякнул колокольчик, и юноша поднялся с кровати, чтобы встретить гостя.       Изрядно подвыпивший, Моргенштерн не признал в клиенте собственного отца. Легион тоже был под чем-то. Захмелевший, он улыбнулся сыну и фыркнул.       — Какая же ты блядь, Кальцифер.       — Взаимно, — кинул он, садясь на постель и добавляя в бокал ещё алкоголя, смешав его с наркотиком, чтобы было легче перенести очередную ссору. Но Легион и не думал уходить.       Он сел рядом.       Калли пьяно улыбнулся.       — Тебе меня не победить.       — Я пришёл сюда как покорный проигравший, — прошептал демон-отец, наклонившись.       Легион прижал к себе Кальцифера и развязно поцеловал. После этого он тоже принял дорожку «манны небесной». Поначалу инкуб не понял, что произошло, и запаниковал, когда отец залез ему под халат и начал ласкать грудь массирующими движениями. Сминая и оттягивая твёрдый сосок, он навалился на сына, чтобы закрыть того спиной от вечерних сумерек, и начал сосать второй, добиваясь соблазнительной припухлости.       Оставляя влажные дорожки на коже, он мял и мял грудь, сосал и дразнил, пока Кальцифер не начал краснеть и стонать.       Легион распахнул халат Кальцифера.       Трусики с вырезом полностью обнажали соблазнительный пах. Член стоял, и это первое, за что на трезвую голову будет больно и неприятно вспоминать.       — Н-нет… Не трогай…       Легион ухмыльнулся и перевернул сына на живот.       — Прелестная попка. Как раз блядская, — он облизал пальцы и вставил их во влажный от инкубьей смазки анус. — Сколько хуёв ты сегодня обслужил, милый? Хотя плевать. Ваш брат всякий раз делает это как в первый. Так что уж постони хорошенько для папочки, хорошо?       Кальцифер закусил губу и невольно выпятил зад.       Легион звонко шлёпнул инкуба по ягодице, и тот вскрикнул. Подмяв под себя подушку и одеяло, Кальцифер сжимал их и тихо плакал, полагая, что скоро его накроет. Почему так медленно?!       — Хули ты ревёшь, ты любишь, чтобы тебя ебали.       Кальцифер шарил под изголовьем ладонями, пока Легион дрочил ему, чтобы раззадорить. Опытные крепкие руки знали своё дело — мальчонка постепенно погружался во мрак унижения, позора и стыда.       Всё же взрослый демон предпочёл взять его лицом к лицу. Раздвинув сыну ноги, он пристроился между них и пока что лишь водил членом в презервативе для того, чтобы подразнить и подчинить себе. Ему было гадко касаться такой бляди изнутри, поэтому резинка, по его мнению, спасала от «блядского соуса».       Головка скользила по узенькому влажному анусу, Легион чуть-чуть надавливал на него. Кальцифер лежал и смотрел на облизывающегося отца, погружённый в страстный дурман. Тело предало разум, решив немного поиграться. Дурацкая инкубская природа!Куда делся пистолет из-под изголовья?!       Лаская набухшие соски Кальцифера, массируя грудь, он добился лактации и начал медленно слизывать белую жидкость — его член твердел ещё сильнее. Он разом резко толкнулся в инкуба, и тот громко вскрикнул от удовольствия.       — Кто твой папочка, Калли? — хищно спросил Легион, видя, какой сын жалкий и податливый.       Было умно забрать пистолет, поручив это предыдущему клиенту за солидную плату.       — Легион… — прошептал Кальцифер, роняя слёзы от собственной жалкости, но вдруг на руках начали проявляться арабские письмена.       Явилась та, что стала для него ангелом-спасителем. Демон, что даровал силу сначала Легиону, после — его сыновьям. Он предпочитал называть себя просто — тётушка Легион. Легион, как бы это ни звучало странным, обладала легионом демонов в подчинении.       Каждый вызов — джихад сердца.       — Ты охуел, жалкое подобие демона? — она произнесла это в несколько голосов через Кальцифера.       Легион рассмеялся.       — Ты про Калли? Так он давно такой.       Женщина юмора не оценила. Завладев телом Кальцифера, она отбросила Легиона ударом ноги до окна. Демон стал взрослее и крепче, покрытый мраком и безрадостностью. Словно всю радость высосали.       Пляшет небо под ногами, пахнет небо сапогами.       Мы идём, летим, плывём. Наше имя — Легион.       Мужчина поднялся на ноги, шатаясь то ли от пьянства, то ли от опасности ситуации.       — Дорогая, ты же не предашь собственного верного слугу? Ты забыла уговор?       Он одурманенно ухмылялся, держась за стол, и пытался устоять на ногах.       — Наш уговор был только о дарении силы. Остальное в прайс не входит, — иронично улыбаясь, произнесла женщина. — Не извини. Джихад есть джихад. Ты предал последние моральные принципы, которые прежде меня устраивали. Сейчас ты сыграл жуткую и глупую шутку. Что скажет твоя жена, когда узнает?       — Анри ни черта не знает и не узнает! Я делаю что хочу! Я взрос лый мужчина! — огрызался он.       — Да нет, скорее всего, просто тупица, — Легион посмотрела на свои чёрные острые коготки, оттягивая главное.       Легион сдрейфил, когда сила не сработала. Мать твою, она нарушила контракт в самый неподходящий момент! Он рассчитывал наказать сына, опозорить его, чтобы сдох поскорее и не мешал семье Моргенштернов, правда, Кальцифер был противен только ему.       «Желаю тебе сойти с ума», — мрачно поздравил его как-то отец с днём рождения.       Кальцифер был готов плакать от обиды, но мама всегда его защищала и ставила отца на место. И дарила в два раза больше подарков. Но самый лучший подарок — мёртвый отец. Эгоистично, банально, прозаично — но так хотел Кальцифер. Так что, когда его пришибло щупальцем Вельзевула в гражданском бунте, никто не горевал. Легион был мерзким кадром. Он видел причину всех своих бед в том, что Кальцифер получился инкубом, а не взрослым высшим демоном, как Люциан.       Нынешний Кальцифер с повязкой на глазу очнулся от вьетнамского флешбека.       — Опять я перепил… Бля… — он поднялся и, шатаясь, дошёл до туалета.       Опорожнив желудок, мужчина умылся и глотнул ещё водки. Есть не хотелось. Хотелось нормально жить.