Red downfall

Громкое заявление, и слишком малая доля вероятности того, что оно вдруг окажется правдой. Только трем проводникам удалось сбежать из тюрьмы Кердан-Кей, во время той аварии неподалеку от Сиэтла — кости одного из них уже давно гниют где-то в толще воды, объедаемые рыбами, второй, а вернее вторая, сейчас стоит слева от него, а с третьим Красный говорит по телефону. Да, к этой группе можно было с кое-какими оговорками причислить и многочисленных ДЕЗовцев, заполучивших способности благодаря Бетонной Леди, но их сила не шла ни в какое сравнение с силой тех, кто родился таким. Да и на что они Красному, если он и без того уже давно научился управляться с бетоном лучше любого из них?.. Юджин на другом конце провода, похоже, догадывается о том, сколько скепсиса вызовет у Красного такое заявление, и принимается за изложение подробностей: — Слушай, ты же знаешь, что я не стану звонить тебе по пустякам. Я давно находил подобную информацию, но фактов не доставало. Сначала я думал, что это все выдумки прессы — люди ведь начали бояться проводников, не исключено было, что такие новости — просто последствие массовой паранойи. Но со временем начало появляться все больше и больше подтверждений. Я пришел к выводу, что проводник, похоже, существует, но хорошо скрывается. Вдобавок все осложняла местность и то, что он редко пользовался своими способностями. Но в этот раз нам, похоже, повезло... Если мы поторопимся, конечно. Красный переглядывается с Пронырой, чуть изгибая бровь: — Что ты имеешь ввиду? — Кем бы не оказался наш таинственный проводник, но сейчас у него кое-какие проблемы. Похоже, ему не повезло нарваться на крупный отряд ДЕЗа. Судя по тому, что я могу сейчас видеть благодаря ангелам, он неплохо справляется, но их там... Мягко говоря, многовато. Я бы на твоем месте предпочел вмешаться, пока его не убили, или он снова не скрылся где-то в лесах. Проводник молчит с полсекунды в коротких раздумьях. А после — накидывает на плечи снятую было жилетку и поворачивается к двери. — Да, ты прав. Даже если сам этот проводник того не стоит... Всегда приятно подкорректировать планы ДЕЗу. — Красный чуть усмехается, разминая костяшки пальцев, но после, спохватившись, добавляет — Кстати, чуть не забыл. Чем там он управляет?.. — Не могу сказать со стопроцентной уверенностью, так как стараюсь держаться на расстоянии, но... — Юджин чуть тянет последнее слово, явно не до конца уверенный, но после уже более твердо добавляет — Судя по всему, лед... И вода. ...Дождь стучит по крыше автомобиля, мерной дробью отбивая сложный, одной природе известный ритм. Грязная, собиравшаяся в мелких ямках и лужах вода летит из под колес, рассыпаясь на сотни крошечных капель, и снова оседая на дороге водяными брызгами. Свет фар скользит светлым пятном по поблескивающему, потемневшему асфальту. Порывами налетает, срывая листья с деревьев, холодный осенний ветер. Красный терпеть не может такую погоду. Красного раздражает тот факт, что приходится ехать на машине, хотя он легко мог бы и долететь — не умаляет раздражения ни устроившаяся за рулем Проныра, ни соображения Юджина о том, что так они смогут добраться незамеченными, а ДЕЗовцы не будут ждать атаки в спину, и не успеют организовать должную оборону. Красного бесит и сам тот факт, что друзья увязались за ним — он уверен, что справился бы сам, и без их помощи. И катарсисом, поводом высвобождения этой не слишком заметной внешне, но с каждой секундой все больше сгущающейся в душе злости служит совершенная мелочь, в виде заигравший в автомагнитоле мелодии, идущей совершенно вразрез с внутренним состоянием проводника и неожиданно зародившимся в душе желанием тишины. Красный не планирует применять способности – выходит само по себе. Раздражение играет против него – удар по кнопке выключения получается неожиданно чересчур сильным, и устройство моментально вспыхивает неоновым взрывом, разлетаясь осколками по салону. Автомобиль виляет в сторону, машину заносит – благо от неожиданности вывернувшая руль Эбигейл все же справляется с управлением, вперемешку с грязной руганью, и вновь выравнивает автомобиль, после обрушиваясь на проводника с праведным возмущением. – Какого хрена, Дел!? Ты совсем башкой треснулся!? Мало тебе утра, хочешь всё-таки добить меня? Проводник морщится раздраженно, презрительным фырканьем отвечая на её тираду. Оба они проводники, и даже если бы машина всё-таки улетела в кювет и врезалась бы в одно из растущих по бокам дороги деревьев – им бы было это ни по чем. Слишком быстрая регенерация, слишком высокий болевой порог – самое худшее, что могло бы произойти в результате подобной аварии, это испорченная одежда – да и то, только в том случае, если бы не один из них не успел бы сменить физическое тело на неоновый силуэт. А, ну может быть в план незаметно ударить в тыл ДЕЗ пришлось бы внести кое-какие изменения. Потому Красный просто не видит в этой ситуации повода для возмущения, и даже не предпринимает попыток оправдаться – лишь заказывает глаза, отворачиваясь к окну, да бросая короткое и безразличное: – Ты преувеличиваешь. Девушка, однако, так не думает – по её тону быстро становится понятно, что такой ответ только больше её разозлил – тёмные глаза вспыхивают нехорошим огнём. То, что произошло с утра хотя бы имело оправдания. А здесь... – Преувеличиваю? Да что с тобой, мать твою, не так?! С утра ты пробиваешь стену из-за своего кошмара, едва не убив меня, теперь разносишь машину, чуть не устроив аварию... Ты совсем не с той ноги стал? Или в ДЕЗ теперь решил податься, возглавив его вместо Августины? – Да что ты несешь, чёрт возьми?! – высвобожденное было бешенство вновь закипает внутри, заставляя проводника обернуться. Проныра, впрочем, не из тех, кого отпугнешь одним красноречивым взглядом – неадекватное поведение друга злит её ещё больше, заставляя сжимать руль до побелевших костяшек. Попытка успокоить себя проваливается в отношении обеих сторон, но Красный все же находит силы не дать злости выход снова – пусть внутренняя тьма и рисует заманчивую картинку с неоновой петлей, обернувшися вокруг тонкой шеи. Не задушить совсем, отнюдь – просто заставить замолчать, бояться, усмирить вопиющую наглость. Да и разве не забавно будет наблюдать, как родная сила проводника оборачивается против него же?.. Нет. Это уже слишком. Портить отношения с теми последними, кто ему близок, всё-таки перебор – Юджин и Эби ему нужны. По крайней мере, из тех соображений, что как бы Красный не был силён, без них всё-таки будет сложнее – некому будет прикрывать спину, служа "группой экстренного реагирования", некому будет патрулировать город и следить за тем, чтобы ни что не вышло из под контроля. Да и в конце-концов, они все же друзья – пусть и Красный имел специфические понятия о ценности дружбы. Так что в этот раз, смирив собственные чувства, проводник лишь тряхнул головой и предпочел отступить, поправ собственную гордость и всё-таки извинившись. – Ладно, прости – выдавленная сквозь зубы фраза звучит не слишком убедительно, однако следующие слова, вкупе с усталым тоном выходят куда более искренними, в действительности являясь правдой – День с самого начала не задался, погода мерзотная, кошмары эти, чтоб их... Уже третий день не могу нормально выспаться из-за них. Вот и веду себя... Вот так. Все же сила проводника порой весьма соответствует его характеру. Эбигейл – как и неон – вспыхивает быстро и ярко, но так же быстро и угасает, лишь оставив после себя полупрозрачный след, точно так же рассеивающийся за какие-то короткие мгновения. Вот и сейчас, не сразу, но девушка все же меняет гнев на милость, помолчав пару секунд, а после резковато, но беззлобно махнув рукой. – Ладно. Дерьмо случается. Только прошу тебя – постарайся не угробить нас обоих еще до того, как это попытается сделать ДЕЗ. – Постараюсь. Остаток дороги проходит в молчании. Проныра все ещё таит в душе остатки обиды, потому не стремится к дружеским разговорам. Телефон на передней панели молчит – Юджин уже звонил минут десять назад, и с тех пор от него нет других новостей, помимо той, что неизвестный им проводник все ещё держится, несмотря на то, что к отряду прибыло неизвестно откуда взявшееся подкрепление. Честно говоря, Красного это удивило тогда – отнюдь не от восхищения способностями неизвестного, но от того, что он так долго со всем этим возится. Не всем, конечно, дана такая сила как ему, но судя по всему, раз его ещё не повязали, причина отнюдь не в недостатке умений. Но что, в таком случае, мешает применить несколько мощных атак, завалить окружающие деревья, прибив ими парочку солдат и замедлив подходы другим, или хотя бы показательно жестоко убить одного, заставив тех, кто послабее психически сдаться? Красный бы так и сделал. Хотя... Кто там знает, в конце концов, какие там обстоятельства. Рано ещё делать выводы, не взглянув лично на происходящее... Хотя будет смешно узнать, что этот некто просто наступает на те же грабли, на которые когда то раньше наступал и он – старается просто избегать ненужных жертв. Красный чуть усмехается, глядя на стену леса за окном – от выдоха его на холодном стекле проявляется запотевшее пятнышко. Проводник машинально водит по нему пальцем, бездумно вырисовывая какие-то узоры, вглядывается в однообразный пейзаж, и вновь погружается в свои мысли. Раздражение иссякает, утекая подобно песку сквозь пальцы, и оставляя за собой наползающую вслед за ним усталость. Не столько физическую, сколько моральную – эти кошмары, по типу того, что он видел с утра, всегда выбивали его из колеи, оставляя горький словно сажа осадок. Красный всегда старался отвлечься, не зацикливаться на них, но тяжелые мысли были подобны волнам – накрывали внезапно, наваливались тяжело, и сколько не разжигай огня – потушат весь, оставив шипящие угли, которые затем унесут в океан. Вот и сейчас, слушая, но не слыша шум усиливающегося дождя, проводник даже и не заметил, как вновь оказался в этом горьком плену, и как снова навалился на плечи давний груз чувства вины, потери, боли и воспоминаний. Он всегда совершал ошибки. Непростительно много ошибок, что в итоге привели к тем последствиям, коих было уже не исправить. Из-за неосторожного слова вызвал на себя гнев Бетонной Леди, положив начало всему произошедшему в дальнейшем. Из-за неоправданного доверия — потерял того, кто всегда был для него самым дорогим, человеком, ближе которого не было никого. Он ведь знал, что хотя Реджи и может быть занудным в своих долгих наставлениях, он желает ему лишь добра. Знал, что брат наверняка окажется прав, знал о прошлом Хэнка, догадывался, что весь план в отношении бетонной крепости слишком хорош, чтобы все могло бы пройти гладко и без происшествий. Но он снова решил пойти на риск. Понадеялся на себя, как привык надеяться всю жизнь. Сделал свой ход, не задумываясь о том, что стоит на кону. Он не стал его слушать. И он проиграл. Говорят, месть сладка... Чушь собачья. Месть скорее подобна наркотику, лживому яду, в единичной дозе пущенному по венам. Заставляет утративший все краски мир расцвести опять, но лишь двумя цветами — кроваво-красным и огненным. Заставляет стремиться вперед, придает сил — но в итоге подкашивает еще больше, в пришедшем позже осознании собственной бессмысленности. Заполняет пустые кровящие раны, запускает переставшее биться сердце, дает цель, чтобы можно было вновь почувствовать себя живым — но стоит этой цели свершиться — и все действие вновь сходит на нет, принося лишь еще большее опустошение, да разъедая и без того тяжелые раны хуже концентрированной кислоты. Красный не стал исключением в этом правиле. Месть принесла ему новую силу и власть, но так и не дала даже малейшего удовлетворения. И пускай несмотря на это он продолжил вершить ее, продолжил истреблять ДЕЗовцев, продолжил бездумно разбрасываться жизнями, сметая всех, кто встанет на его пути — ни одна жертва не могла вернуть ему того, что он утратил. Кого он утратил. Он столько упустил, не успел, не решился сказать... ...Резкое торможение вырывает проводника из тяжелых мыслей, заставив тряхнуть головой и обернуться, взглянув за лобовое стекло. Дальше дороги нет — путь преграждает бетонная громада. Не слишком надежная, выстроенная явно впопыхах — Красному хватило бы пару минут, чтобы разметать ее в щебень. Однако внимание его привлекает не само сооружение. Взгляд его цепляется за ДЕЗовца, распятого на одной из пробивших асфальт глыб. Хмыкнув и изогнув бровь, Красный кивает Эбигейл и, открыв дверь, выбирается из машины, дабы взглянуть на обездвиженного врага поближе. Тот еще жив — о чем явно свидетельствуют редкие движения головой, и слабые бесплодные рывки в попытках освободиться. Конечности его намертво сковал лед — сквозь прозрачную толщу еще проглядывали куски бетона, неподвижные, вмерзшие в него вместе с руками в черных перчатках. Приближение авто заставляет солдата поднять голову, сощурится из-за слепящего света фар, зашевелиться вновь, а после, так и не рассмотрев, похоже, кто сейчас идет к нему навстречу, попытаться предупредить: — Нет... Уезжайте назад!.. Там проводник... Он убьет вас... — Ну тебя почему-то ведь не убил — Красный улыбается, собрав в этой улыбке одновременно весь свой цинизм и обаяние, видя то, как мгновенно изменился взгляд ДЕЗовца, стоило ему только понять, кто сейчас перед ним — Хотя вообще-то стоило бы. Будь добр, облегчи себе участь, а нам задачу — расскажи, куда этот проводник направился. И может быть тогда я даже просто брошу тебя так висеть... Распятый скалится — Красный едва успевает дернуть головой, избежав плевка в лицо. — Никогда я не стану помогать таким, как ты! Сраный биотеррорист! Мы вас всех перебьем! Ты... — Что ж, понятно... — проводник усмехается криво, покачав головой. В следующий момент рука его врезается в грудь солдата, и пространство оглашает пронзительный крик — Красный не отказыват себе в удовольствии поглотить его силу не сразу, специально растянув на подольше этот крайне болезненный для отдающего процесс. Закончив с этим, он отступает на пару шагов назад, резко сжимает пальцы в кулак, разбивая покрывший руку бетонный слой, а после вновь поднимает глаза на ДЕЗовца. Удивительная стойкость, надо же. Все еще жив. Что ж... Ненадолго. Острые осколки пробивают изнутри черную форму, взрезают плоть, переламывают кости, прорываясь сквозь кожу на свет. Солдат вновь изгибается, рванувшись, крик обрывается, перейдя в хрип. Нет, не предзнаменование скорой смерти, отнюдь. Всего лишь сорванный голос. А о смерти он еще долго будет только мечтать... Губы Красного трогает жестокая ухмылка. — Говорят, это больно. Помощь ДЕЗовца так и не понадобилась — отыскать путь оказалось элементарно просто. Не пришлось прибегать даже к помощи ангелов — да и самого их предводителя проводник попросту отозвал. Проныра упрямилась дольше — убедить ее в том, что он справится с этим и сам, удалось только после напоминания о победе над главой ДЕЗ, и обещания, что если что — он даст им сигнал. Разобравшись, наконец, с ненужным "хвостом", и вздохнув чуть спокойнее, Красный улыбается слегка, глянув на небо. Погода уже не кажется столь отвратной, предвкушение грядущего боя разогревает кровь, а недавняя расправа вновь оживляет в душе старую загустевшую ненависть. — Что ж... Пора бы обломать им мечты о победе над "биотеррористами"... Размяв костяшки, красный бросается вперед. ...Первых нескольких солдат отбрасывает в стороны, пригвоздив к близстоящим деревьям. Слышится одновременно и звук чуть отдаленного взрыва — Красный едва успевает прикрыться от сотен брызг, на лету обращающихся в осколки льда. У ног с грохотом падает глыба с вмурованным в нее обездвиженным ДЕЗовцем — моментально сориентировавшись, проводник тут же пробивает его голову осколком бетона. Средь деревьев мелькает размытый силуэт — рассмотреть его толком не выходит — мешает очередной солдат, бросившийся наперерез. Сильная атака сбивает Красного с ног — впрочем, уже через мгновение, тот вскакивает, снова бросаясь в бой. Сзади слышится звук удара — теряя управление, врезается в дерево очередной БТР — отлетевшая железная панель пролетает в считанных сантиметрах над головой проводника. Второй тормозит удачнее, взметнув размытую дождем грязь, и едва не сбивая врага — отскочить выходит только в самый последний момент. В следующую секунду, бронированная машина подлетает на воздух, с оглушительным грохотом разлетаясь десятками дымящихся осколков — успевшие выбраться из нее ДЕЗовцы быстро оказываются добиты короткими точными ударами. Вокруг свистят пули, осколки и бетон. Грохот, крики, выстрелы — все сливаются воедино, и лишь изредка выбиваются из этой картины истошные вопли умирающих. Это — его война, его стихия. Это то, к чему Красный стремится в своей однозначной и категоричной цели — все, кто против него, должны быть уничтожены. Враги не отступают, но сколько бы их не было — против двух проводников у них шансов нет. И в очередной раз опустившись на землю, разметав вокруг несколько массивных глыб, Красный даже не сразу осознает — бой окончен. Последний солдат ДЕЗа умирает пару секунд спустя, под бетонной плитой. За мгновенным удовольствием от собственной победы приходит осознание, что на деле цель была не в уничтожении отряда, и что помимо него и множественных трупов солдат, на поле битвы нет больше никого. Проводник оглядывается вокруг, матерится сквозь зубы, озлобленно взмахнув руками. — Нет... Ну нет же, черт подери... Упустил! ...Шум сзади заставляет рефлексы сработать быстрее разума, но взметнувшийся в воздух бетон моментально застывает в толще льда, так и не долетая до своей цели и врезаясь в землю для того, чтобы разлететься в сотни мгновенно тающих осколков. А секунду спустя, в ледяных оковах оказываются и руки проводника — холод тут же расползается по телу, наваливается резкой тяжестью, и Красный едва не падает на колени, чудом умудряясь вернуть себе равновесие, и устоять на ногах. Только что толку, если сейчас он не сможет ничего сделать? Черт, он же помог этому проводнику, почему он решил атаковать!? Красный вскидывается, дергается, пытаясь освободиться, параллельно взывая к благоразумию невидимого все еще проводника. — Хей! За что?! Я не из них! Я тебе не враг! — Я в курсе. Прозвучавший рядом голос заставляет его прекратить все попытки. Воздух, кажется, моментально выбивает из легких, сердце, и до того бившееся намного быстрее обычного, окончательно сбивается с ритма, пропуская, кажется, сразу несколько ударов. Ледяная глыба на руках все-таки перевешивает, и проводник, оступившись, все же падает, отчего-то не в силах оторвать взгляд от земли. Такого не может быть... Ему показалось, это глюк... Он довел сам себя, он все-же сходит с ума, он... — Просто зная тебя, да еще и в таком состоянии — мне не очень-то хотелось получить куском бетона в лоб. У меня, знаешь ли, уже был с этим материалом... Неприятный опыт. Лед стекает с рук моментально, обратившись водой, но Красный не пытается встать. Красный опускает голову ниже, трясет ею, закрывает глаза, зажмуриваясь в ответ на приближающиеся звуки шагов. Он не верит. Не может. Не бывает таких чудес. Он сам видел, как все произошло, он участвовал в этом, он помнил все до малейших деталей, и тот, кто стоял сейчас над ним не мог, никак не мог быть... — Реджи?..