Глава 1
21 октября 2018 г., 06:01
Бездонный серый день, унылый ветер за окном и слякоть; совсем ничего не хочется делать. По крайней мере, так дела обстоят во всём отделе архитектуры, да и офисе ≪АрхКонструкшенБюроБерлин.Ком≫ в целом.
Ах нет, ошибочка. За дальним столом, рядом с панорамным окном сидит, практически лежит на столешнице грудью парень, шевеля компьютерной мышкой, и вносит правки в чертежи ≪Автокад’а≫. В отличие от других, создающих видимость активности и рендерящих по двести пятьдесят какому-то разу фасад несчастного жилого комплекса, он выполняет действительно необходимую работу, хоть при этом и выглядит как амёба, размазанная по стёклышку для микроскопа.
Волосы связаны в короткий хвостик серого цвета, поблёкший и выцветший за каких-то считанных пять лет, под глазами залегли мешки и тени, которые там поселились ещё, кажется, со второго курса университета, очки для компьютера съезжают с подслеповатых ярких янтарных глаз, но когда-то в былую бытность карих, спина трещит и раскалывается, напоминая, что вновь вскоре нужно будет выпить обезболивающее.
Но при всём этом он упорно работает, полностью будучи вдохновлённым и поглощённым своими стремлениями пожалуй больше и сильнее других.
— Глен, да заканчивай ты возиться с этими правками в планировке. Завтра доделаешь. Смежные отделы всё равно уже ушли по домам, — говорит блондинка с вьющимися по лопатки волосами, попинывая носком в дорогущей туфельке стол архитектора.
— Белинда, ты не понимаешь. Я просто хочу доделать. И у меня столько планов на этот жилой комплекс! Я желаю сделать его действительно комфортным! — чуть приподнимается мужчина над столом и смотрит на помощницу начальника отдела. То бишь свою правую руку.
— Ну как знаешь. Но если опять потеряешь сознание — скорую я вызывать не буду. И вообще, уже стемнело. Я домой. Вот ключ. Сам закроешь, — и эта змеюка выползла прочь, покачивая бедрами в обтягивающей юбке.
Гленьян Кёниг подслеповато оглянулся по сторонам, потерев глаза, и понял, что остался один. В офисе была тишина, нарушаемая лишь мерным жужжанием компов, да потоками дождя за окном.
— Восемь вечера… Опять не смог осуществить всего, что задумал. И как у остальных сил на всё хватает? — пожаловался он своему отражению в бликующем окне и взъерошил волосы, перевязав их вновь резинкой.
Но понимание того, что если вот сейчас же он не встанет и не уйдёт с рабочего места, то физических сил добраться до дома потом не останется, подогнало его. Поэтому Глен осторожно потянулся, размяв мышцы, сохранил всё, что было сделано за сегодня, перепроверил, сохранил ещё раз, скинул из упрямства на почту смежникам, поднялся с кресла, взял красивую трость с головой змеи вместо набалдашника, еле выпрямился и побрёл, немного хромая и похрустывая коленями, к выходу, по дороге закрывая кабинет.
Лифт пришел быстро, и Гленьян зашёл в стеклянную кабину. Из отражения смотрел среднего возраста мужчина, жутко уставший, с болезненно бледной кожей и немного подгибающимися коленями.
— Какой ужас. Мне нет и тридцати пяти, а выгляжу хоть прям сейчас в гроб и клади. Ну уж нет, у меня ещё слишком много планов на эту чёртову жизнь, — ужаснулся он своему облику и отвернулся от отражения, переводя взгляд на запястье, на котором расплылось чёрное пятно, словно бездонная дыра, говорящая о том, что у его истинной половинки должна быть такая же метка.
— Да кому я вообще такой больной нужен?.. — вздохнул он и одёрнул рукав тёмно-синей рубашки, закрыв рисунок на руке, заодно и кутаясь получше в светлое пальто, застёгивая его по привычке на ходу.
Когда-то ещё давно, по юношеству, он грезил найти свою вторую половинку, наслушавшись о том, что так жить намного приятней. А что приятней и как — у всех были свои варианты и особенности. Кто-то начинал лучше видеть, слышать, воспринимать, кто-то читал мысли любимого, вдохновлялся, или ещё что. И Гленьян тогда хотел найти вторую половинку лишь ради интереса. Но каждый раз, когда был кто-то похожий, ничего необычного не происходило, кроме одной единственной вещи: все носители чёрных меток были для Глена источником сил. Поначалу пепельноволосый думал, что это и есть его судьба, но потом разобрался, что да как. И даже разочаровался, прекратив это дурное дело, положившись на волю случая, а когда стало подводить тело, то и вовсе плюнул на юношеские фантазии, решив посвятить себя более важным вещам. Но вот эта особенность с чёрными оттисками истинных половинок его знатно выручила, да и выручает по сей день.
Да та же Белинда с чёрной спиралью на плече могла не замечать, как Глен порой потихоньку тянет с неё энергию, лишь бы только не отключиться на рабочем месте.
Собственно, поняв это на переговорах, Глен перестал искать ещё кого-то себе, взял эту энергичную мегеру в помощницы и просто отдался любимому делу — архитектуре.
Капли дождя со звоном бьющегося хрусталя разлетаются об мраморные плиты, отскакивая и наводя на новые мысли в системе орошения проектируемой парковой зоны комплекса, трость стучит о мостовую в особом ритме, напоминая биты любимой песни, и архитектор идёт неспешной походкой к метро, постепенно промокая до нитки, чуть сжимая воротник, лишь бы вода не попала за шиворот. В голове тысяча и один план, сотня идей и предложений, столько всего хочется воплотить в жизнь… а нога подворачивается, и Глен чуть не падает, но хватается за плечо низкорослого парнишки, не понять откуда взявшегося перед ним, который вскидывает ясные голубые глаза, приподняв лицо вверх. Секунда, а Глену показалось, что он увидел целый новый мир, покоривший его своей чистотой, да так, что он забыл о боли в спине и коленях. Да и о холоде с дождём.
Но вот видение исчезло, как и обладатель небесных глаз. А кроме них Гленьян ничего и не увидел, лишь расплывчатый образ лица с нежными губами, и то, если это не дорисовало его живое воображение. Но странное дело: спина не болела, руки не ломило, да и колени не тряслись. Ледяной дождь уже не казался мерзким, а вечная боль в позвонках отступила.
Не понимая, что же произошло, архитектор спустился в метро и отправился домой. Придя же, он как сумасшедший принялся рисовать голубые глаза и небеса, которые в них разглядел. Он рисовал с таким рвением, которого уже не испытывал много лет. Пожалуй, последний раз он столь активно творил в канун своего восемнадцатилетия, а потом… Потом организм начал его жутко подводить, сметая невыносимой усталостью и всевозможными напастями, как раз когда проявилась эта злосчастная метка, не принёсшая ничего хорошего.
***
Янхель Кляйн всегда был жизнерадостным мальчишкой, но ему казалось, что энергия порой уж слишком переполняет его тело. А после совершеннолетия он даже не знал, куда её девать. И вот уже как два года он изо всех сил старался не угробить своё тело, поскольку всё время хотелось куда-то бежать, что-то делать. Правда вот куда конкретно и делать что — оставалось для него загадкой. Сперва он делал, а лишь потом понимал, что же творил. Особенно это касалось безумно быстрого бега по улицам, от которого потом обязательно взвоют мышцы ног, поскольку так он был больше похож на бешеную белку, чем обычного студента. Хотя и студенты носятся здорово-живёшь! Но хуже было, если он забывался и мог прыгнуть до разрыва сухожилий, но таки перемахнуть через забор. Правда зачем и для чего? А главное, куда дальше идти и как вообще выбраться с этого района? И всё в том же роде импульсивности движений. Но сегодня медноволосый Янхель впервые замер, не понять от чего. Кажется, он в кого-то врезался и чуть было не снёс с ног. Дело привычное. И поэтому он пустился наутёк, не дожидаясь пока на него наорут или чем огреют. Да и там, кажись, была трость! Уж очень не хотелось ей получить по поджарым ногам. Но через пару минут перемещения, от которого сердце так и норовит выпрыгнуть из грудной клетки, парень понял, что ему не хочется бежать. Впервые за эти два мучительных года, да и всю свою жизнь, он смог остановиться и осмотреться. А как оказывается красив мир в мельчайших деталях! Он брёл по городу, словно заворожённый, и не понимал, что с ним произошло. Из этого состояния его вывел спустя три часа звонок от старосты группы, напоминая о занятиях и расписании на завтра.***
— Янхель, да куда ты вечно несёшься?! — окликнула парня полная блондинка с крашеными цветными концами волос, хватая его за левую руку и хоть как-то пытаясь привести в нормальное бытие, а не существование на безумной скорости, проводя пальцами по метке. — Да тебе в "формуле один" и без машины можно участвовать! Топлива хоть отбавляй! Вот, держи бумаги. И отнеси в деканат, раз столько сил. А вот эти в студенческий совет. И там тебя ждёт Ильма. Я сказала, что ты поможешь со стендами. — Погодь. Я ж всё забуду, пока добегу! — перебил её Янхель. — Вот голова садовая! Выдует там всё, что ли?! — взвилась староста, вытащила стикеры и, наклеив их, подписала красивым, разборчивым почерком. — Теперь не забудешь! — и прилепив ещё один стикер ему на лоб, дала шлепок сгоряча по попе, отчего Ян показал ей язык и рванул вниз, съезжая на так ничему и не наученной пятой точке по перилам и дальше в места назначения. За считанные секунды он всё разнёс и впал в ступор. А чего там Ильме надо было помочь? Но ступор был странным: парень крутился, словно волчок, из стороны в сторону и пытался включить соображалку. А ещё как назло после аппетитных форм старосты хотелось запустить руку в штаны. «Завести себе девчонку, что ли? Да хоть ту же Ильму! Вроде не страшная и у неё пять белых точек на левом запястье, почти как моё скопление, которое Староста обозвала как-то белой дырой, выплёвывающей из себя всё без разбора», — размышлял Ян, пока ноги сами несли его до места назначения. Но вот рыжеволосая стройная Ильма окликнула Яна и сняла стикер с его лба. — Тебя, кажись, ко мне послали. Во всяком случае, тут написано моё имя и номер зала под выставку. — Ну значит точно к тебе. А чего делать-то? — жизнерадостно закивал Ян, прыгая вокруг девушки, которая была чуть его выше из-за каблуков. — Вот мелкий, а проворный! Нужно помочь вынести парты и подготовить стенды для натягивания полотен. — А что за полотна? — Да там должны быть изображения проектов. Тут фестиваль будет смежный проходить. Научники и архитекторы с дизайнерами выставляться должны. А по центру -- установить круглый стол. — О! Здорово! Я б взглянул! — Да приходи конечно! Вход свободный. Да и будешь помогать, стулья доносить кому не хватит. Сдаётся мне, что у тебя усидчивости и минут десять послушать в пол-уха выступающих и хватит. Хотя вот выступление Кёнига я бы не хотела пропустить. Он так потрясающе рассказывал в том году о плюсах живых стен! — Живых стен? Это как? — рассмеялся Янхель. — Они что, дышат или едят? — Глупый! Живые потому, что увиты растениями! И там столько способов крепления! Больше десяти! — восторженно говорила девушка, уже перенося алюминиевый каркас для стендов, которые предстояло ещё собрать. — А тебе точно лекция понравилась, а не архитектор или кто он там? — подколол её Ян, смотря на алеющую мордашку напротив, помогая тащить конструкции. — Да ты брось! Он же старый! Волосы седые, ходит с палочкой! Да ему точно уже за сорок! А какие мои годы?! — А тебе молодых подавай? — улыбнулся Янхель, думая, что это его шанс. — А тогда может будем встречаться? — Ну уж нет! Ты мелкий! А если еще и в постели такой же активный, то ищи себе другую крольчиху, — рассмеялась девушка и отвесила пареньку подзатыльник. — Ты лучше тащи сюда вон те крепления и болты в пакете. Только смотри не перепутай!***
— Глен, ты помнишь, что тебе сегодня ещё в университет ехать? Ого, сколько небесно-голубого на фасаде и в интерьере холла! — подивилась Белинда, опершись на стол, и чуть было не отдёрнула руку, когда архитектор схватил её запястье, как-то уж совсем судорожно сглатывая и хмуря переносицу. — Помню. — Эй, ты в порядке? — поёжилась девушка от пронзившей её волны холодного озноба, пробежавшего стаей мурашек по всему телу. — Да, я в порядке, — и Гленьян открыл до этого зажмуренные глаза, выдохнув. — Дай мои таблетки только. Не хочу лишний раз тянуться. И мужчина выпустил запястье помощницы. Озноб отступил благодаря Белинде, головную боль и в спине сняли таблетки, презентация для выступления о системе «Умный Дом» была готова ещё позавчера, и архитектор вышагивал в строгом светло-сером костюме уже по коридорам университета. Но вот он уже в зале, место выделено, он выступает шестым, между преподавателями и студентами. Время ещё есть, и он решает воспользоваться этой заминкой и пройти вдоль стендов. Но просто рассмотреть работы ему не дали. Его коллеги-архитекторы стали подходить и здороваться, предлагать новые идеи и сотрудничество. В общем, за полчаса бедолагу вымотали так, что ноги вновь стали невольно трястись, а в виске что-то задёргало. Как назло, таблетки закончились, а за новыми не было времени зайти. Всё, что оставалось — отойти в сторонку и где-нибудь присесть отдохнуть, где никому до него не будет и дела. Осталось меньше часа до его выступления, а он никакой. — Герр Кёнинг, вы в порядке? — поинтересовалась рыжая девица, с бейджиком помощника организатора, имя которой он даже и не удосужился прочесть. В глазах зарябило. — Да, но… мне бы посидеть и немного отдохнуть, ведь выступление… — Простите, но я должна вам передать изменения в программе. Вот, — и девушка протянула листки, которые архитектор принялся тут же изучать. — Моё выступление перенесли из-за иностранного профессора? — Двух иностранных. Один из России, другой из Японии. — Понятно. Значит у меня ещё три часа? Тогда позовите меня, если что не так. Я хочу выйти в университетский сад, — и Глен направился к выходу. — А где Кёниг? Он же был тут? — заозирался по сторонам лысоватый мужчина из преподавательского состава университета. — Но профессор, вы же сами сказали скорректировать время, и он вышел подышать свежим воздухом. — Ильма, немедля найди его! Если Кёнига не будет на выступлении русского и чёрт с ним, но вот японца он обидит! Так что живо за ним или кого пошли! — О, Ян! Иди сюда! Ты же все стулья расставил? — Все. Тут скучно. А ты говорила, что будет кипиш. Пока лишь тоска зелёная! — Пойди найди Кёнига. Он где-то в саду. — Эээ… А он хоть как выглядит? — Ян! Ну ты и пустоголовый, ты чем слушал и куда глядел, когда я тебе его показывала?! — Я?! — Ну не я же! — А-аа это-оо… там какая-то дама в пышной юбке шла, а сбоку муха летала, дядечка сероволосый проходил, странный, с тростью ювелирной такой, как моя тачка по цене, стенд тащили волонтёры, силач с плазмой был… — начинает перечислять Ян, загибая пальцы. — А вообще, на практике по механике интересней. Там хоть в мотор можно залезть и потом погонять. — Ну вот ни о чём, кроме как о тачках не думаешь! — Ну почему?! Ещё девушки, погода, кеды… — А ну живо за мужчиной с серыми волосами по плечи! — и девушка, разозлившись, долбанула Яна в очередной раз по голове, очень надеясь, что так не выбьет последние мозги. Уже подходя к стеклянной двери, ведущей в сад, Янхель отметил про себя, что на улице изморось. Не дождь, который он нежно любил, а противная, мерзкая изморось, когда вроде бы нельзя и зонт открыть, а без него промокаешь, сам не замечая как. «Вот и понадобилось этому старпёру сидеть на улице в такую погоду!» — подумал непоседливый мальчишка и пнул дверь, которая отозвалась перезвоном колокольчиков, висевших при входе. Постоял немного под козырьком крыльца, но от природной нетерпеливости не выдержал, и с недовольной мордашкой выпрыгнул в недо-дождь. И как он только позволил себя затащить на этот нудный архитекторский саммит! Или что там у них? Конференция? «Во всяком случае, нужно поскорее найти этого горе-профессора и поставить чайник! А то совсем скоро продрогну. Или кто он там?» — и парень огляделся вокруг, пытаясь понять куда мог пойти тот с тростью. И полминуты не прошло, как Янхель стоял у красивого садового фонтана с кристально-чистой водой. Обошёл, а точнее сказать, обскакал его вокруг пару раз, и, убедившись, что нужного ему существа на скамейках в округе действительно нет, подошёл к фонтану, заглядывая в гладь, почти не нарушаемую микроскопическими каплями. Как и из любой отражающей поверхности, на него смотрело яркое отражение. Ничего не изменилось. Медный шухер на голове, который он никак не может привести в порядок. Небесно-синие глаза. Маленький, почти незаметный шрамик на брови. В каком-то из падений разодранный нос, которым парень невольно дёрнул. И в целом миловидная мордашка. Но как же она его сейчас взбесила! За что и прилетело ей изящной, но довольно сильной кистью. Ян вздохнул и окунул голову практически полностью в фонтан, делая пару глотков ледяной воды и охлаждая мысли и чувства, чтобы хоть не орать на человека, когда его найдет. Воздух кончился в легких. И парнишка резко вскинул голову из воды, судорожно ловя воздух ртом. Отдышавшись, он таки продолжил путь по узким аллеям парка. Непонятно как, но его размышления внезапно ушли в русло с веселым названием «Концепция Родного Мира». Поднял руку, рассматривая свое запястье с белой меткой. У кого-то в этом мире должна быть такая же. Определённо должна. Но как найти?.. Как только Ян узнал о том, что в мире не все так просто, и у каждого должна быть пара, уже выбранная вселенной, он не переставал фантазировать. Какой будет его девушка с абсолютно такой же меткой или может диаметрально противоположного черного цвета? Да, и так бывало, но редко. Но Ян себя считал исключением на исключение и был почему-то уверен именно в таком исходе, хоть и на белые метки тоже поглядывал. А какой же она будет внешне? Низкой? Высокой? Худой? А может быть, пухленькой и будет уметь готовить? Со временем парнишка всё больше разрисовывал себе «темную половинку», как он ее окрестил. Создал идеал любимой, и, надо признать, не стеснялся развлекаться с ней в своих самых смелых фантазиях. «Так, не об этом я должен думать, не об этом!» — осадил свои шаловливые мысли парень и осмотрелся. Ноги сами понесли его к красивому мосту над небольшой речушкой. А на нём стоял и завороженно смотрел на воду статный мужчина с серебристыми волосами до плеч. Как же его зовут?.. Но Ян смог вспомнить лишь фамилию. Ускорился, неслышно подошёл сзади и протянул руку к плечу не совсем понятного существа. — Профессор… Кёниг? Архитектор вздрогнул от неожиданности и обернулся, а его взгляд резко остановился на небесно-голубых глазах, выжидающе смотрящих на него. И вновь это странное чувство комфорта и прилив сил заполнили изнутри. Но вот он моргнул пару раз и уже более осознанно посмотрел на… парня перед собой. — Молодой человек, я не профессор, а «всего лишь» ведущий архитектор одной из крупных Берлинских компаний. Но спасибо. Мне было приятно, — и лёгкая улыбка тронула сухие губы Глена. — А вы что-то хотели? — А-ааа… это… да. Вас там искали… Ой, профессор, то есть, как-вас-там-я-не-запомнил, вы забыли свою трость! — крикнул Ян, уже скрывшемуся за кустами парковой дорожке Глену. — Какой же он странный! Ян заозирался, с содроганием взял в руки трость, которая так и осталась стоять прислонённой к перилам, и пошёл следом. Но именно что пошёл, а не побежал или поскакал. Морось переросла в мелкий дождь, капли стучали, ветер играл в листве, фонтан переливался и плескал своими включившимися струями, а воздух показался пьянящим, от увядающих цветов и влажной осенней травы. — Ого! Вот это да! И почему же я этого всего прежде не замечал? — удивился парень и проследовал обратно в здание, так и прижав надёжно к груди трость с набалдашником в виде изогнутой серебряной кобры. Глен не понял как, но он преодолел сад, казалось всего за несколько шагов и меньше чем за три минуты, показавшихся сущим мгновением, хотя шёл до речки почти пятнадцать минут, то и дело останавливаясь, любуясь потускневшими уже красками осени и опускаясь на лавочки, или облокачиваясь или держась о стволы деревьев рукой. Оповестив же звоном колокольчика о своём прибытии и будучи схваченным за руку Ильмой, он тут же был утащен за круглый стол, где уже велось обсуждение чьего-то доклада. А девушка почему-то странно посмотрела на его руку и провела большим пальцем по левому запястью, отодвигая манжет, что не скрылось от архитектора. Но нет, у девушки была плеяда из пяти белых точек и Глен сосредоточил своё внимание на выступающих. Спустя какое-то время он почувствовал привычную слабость, но будучи не согласным с утверждениями русского, вступил в дебаты и был поддержан местными профессорами. А вот японец остался в нейтралитете. Но откуда же появились силы стоять и жестикулировать? Да и речь, кажется, вышла пламенней, чем обычно, да так, что несколько человек из студентов не удержались и захлопали в ладоши. Но вот пришла его очередь выступать. Архитектор поднялся с кресла, чтобы подойти в центр стоящих кругом столов к висящему в середине круговому экрану и запустить презентацию. Колени немного начали подгибаться и он заозирался в поисках трости, будучи вынужденным облокотиться о стол. Но вдруг он вновь почувствовал прилив сил и чей-то излишне цепкий взгляд на себе. Обернулся, замолчав, и увидел того самого мальчишку. Парень нерешительно подошёл и протянул левой рукой трость, отнимая её от груди. «Как же он мило её держал!» — подумалось вдруг архитектору. Но вот трость уже перед ним, он забирает её, по привычке левой рукой, благодарно кивнув, удерживая правой пультик от презентора. Взгляд, как всегда цепкий к деталям, падает на запястье с белой отметиной точно такой же как у него. «Но она же не чёрная!» — проносится в голове и он поглощается презентацией, выкидывая сейчас всё ненужное и дурацкую надежду прочь из мыслей, сосредоточившись как всегда «на самом важном» — на выступлении и своей профессии.
