Сокровище дома Фержингардов

Молодой Вильморт Фержингард любил читать гораздо больше, чем упражняться с оружием. Он был высоким и тощим, и отец говорил, что доспехи держатся на нем, как на жерди, разве что не гремят. Тем не менее, Вильморт научился неплохо управляться с длинным мечом и копьем, и в двенадцать лет, как положено, заслужил в поединке право называться воином. А в семнадцать ему было суждено стать лордом замка Кейремфорд и властителем земель, столь же обширных, сколь захолустных. Доживших до совершеннолетия братьев у него не было, старших сестер давно выдали замуж, и после смерти родителей юный лорд остался в замке один, не считая, разумеется, рабов и слуг. Это было бы опасно для него, если бы хоть кому-то из соседей было дело до его владений. Не питавший особой любви ни к пирам, ни к пьянкам, ни к охоте, ни к поединкам, не видя необходимости скорее жениться и заводить потомство, Фержингард с головой ушел в то единственное занятие, к которому у него лежала душа, то есть в чтение. Он много времени проводил в замковой библиотеке, знал старое наречие лучше многих мастеров, и слуги иногда за глаза называли его «наш лорд-книжник». Особенно Вильморту нравились старинные баллады и легенды, он тянулся ко всему древнему, тому, что не сохранило устное предание и память людей, но осталось на пожелтевших иссохшихся пергаментах. Поздним вечером безвестного дня юный Фержингард сидел в кресле у камина в своих покоях и читал вслух, хрипловато и нараспев, «Скорбь лорда Менриарда из Рогшентона». Это был очень старинный бродячий сюжет, воплощенный во множестве вариантов, повествующий о некоем лорде, который любил прекрасную девушку, однако она трагически погибла очень молодой, не успев подарить ему наследника. Скорее всего, ни лорда Менриарда, ни замка под названием Рогшентон никогда не существовало, а были они всего лишь выдумкой талантливого сказителя. Вильморт не думал об этом, постукивая костяшками пальцев по подлокотнику кресла, отбивая ритм, просто наслаждался стройной красотой рифмы и нежной, скорбной лирикой повествования. Слишком короткая, нескладная строчка в конце строфы резко нарушила рифму, сломав все очарование стиха. Вильморт поднес свиток ближе к лицу, щурясь, вгляделся в написанные слова, снова перечитал неудачную строчку, меняя ударение, но ничего не вышло — слоги не совпадали.

…Se kvam da rotten dhosh sam krevis al’ peera osh Ad marna valmet dii norretis esd shiis…

— Ad marna valmet dii… В великой скорби день… — начал переводить лорд. — Norretis esd shiis… Я схоронил свое сокровище… Norretis — tis, tis… да, точно, «я схоронил». Странно. Вильморт продолжил чтение, запомнив это место. На следующий день утром он отправился в библиотеку. Мастера-книжника Арлобора он отыскал в глубине помещения, под тенью высеченных из камня стеллажей. Мастер сидел за низким столом, заваленным пергаментами, перьями, переплетными дощечками и прочими письменными принадлежностями. Фержингард отодвинул в сторону кипу бумаг и положил перед книжником свиток с балладой. — Мастер Арлобор, посмотрите, в этом списке есть ошибка. Старик, близоруко прищурившись, низко склонился над свитком, ведя узловатым сухим пальцем по строчкам. — Где ошибка, мой лорд? — Вот же, — нетерпеливо повысил голос Вильморт, указывая на короткую, выбивающуюся строчку. — Нет, милорд, это не ошибка. Я сам делал этот список много лет назад с более древнего свитка, и там было написано то же самое. — Значит, искажение возникло еще раньше при переписывании. Взгляните сами — эта строчка совершенно не в рифму, в ней другое количество слогов. И к тому же «norretis» — «я схоронил» вместо «norretos» — «он схоронил». Здесь точно ошибка! — Что ж, милорд, если вам угодно, я сделаю новый список, исправленный, — старик глухо, скрипуче закашлялся. — Но должен сказать вам, что именно это великолепное произведение, «Скорбь лорда Менриарда из Рогшентона», всегда переписывали с большим тщанием и аккуратностью… — В самом деле? — с легким удивлением и интересом переспросил Фержингард и выхватил пергамент из рук старика. — Потом исправишь. Я хочу еще раз его прочесть. — Как вам будет угодно, милорд, — отозвался старик, снова сильно закашлявшись. «Не вздумай умереть до лета, — со злобной досадой подумал Вильморт. — Где я найду другого мастера-книжника зимой? Какой самоубийца или безумец поедет сюда?» — Мастер Арлобор, найдите для меня другие варианты этой баллады или более ранние списки — все, что есть. Нужно определить, откуда пошла ошибка. — Как прикажете, милорд, — хрипло просипел старик вслед уходящему из библиотеки господину.

…Ad marna valmet dii norretis esd shiis… …В день великой скорби я схоронил свое сокровище…

Речь шла, видимо, о возлюбленной лорда Менриарда, которую тот оплакивал. Эти слова запали в память и не выходили из головы. Внимательный к мелочам, привыкший к самостоятельному скрупулезному изучению рукописей, Фержингард крепко задумался над этим фрагментом. Баллада была безупречна, ни одной помарки, ни одного потерянного знака, только одна неверная, укороченная строчка. Это было тем более странно, что Вильморт прекрасно знал: мастер Арлобор крайне аккуратен в работе и почти не допускает описок и искажений, даже сейчас, уже будучи больным близоруким стариком. Не выдержав, уже через три дня молодой лорд снова пришел в библиотеку, но мастера там не нашел, тот чувствовал себя плохо и лежал в постели. — Проклятие! Чтоб его побрали упыри! — разозлился Фержингард и, схватив за руку первую попавшуюся служанку, приказал коротко: — Иди, подними его и скажи, чтобы искал то, что я ему велел! Старый мастер последнее время часто болел, и лорда это весьма беспокоило. Позвав к себе кастеляна замка, сира Роджа, он распорядился, чтобы нашли пару толковых мальчиков, умеющих читать, для дальнейшего обучения старому наречию и изготовлению списков. В помощники к книжникам обычно шли простолюдины, каким-то образом показавшие способности к наукам, или благородные юноши, не сумевшие годам к пятнадцати получить меч. Только нужно было, конечно, озаботиться этим раньше, когда мастер Арлобор еще был в добром здравии. Теперь оставалось только сетовать на свою же непредусмотрительность.

…Ad marna valmet dii norretis esd shiis… …В день великой скорби я схоронил свое сокровище…

В библиотеке нашлись еще три рукописи с текстом «Скорби лорда Менриарда из Рогшентона». Самый ранний свиток был в плохом состоянии, истрепанный, посеревший, расходящийся на волокна. Фержингард аккуратно развернул его, стараясь не повредить слишком сильно, нашел нужное место.

…Se kvam da rotten dhosh sam krevis al’ peera osh Ad marna valmet dii norretis esd shiis…

Опять неверная строчка, как и говорил мастер Арлобор. Два других пергамента содержали альтернативные варианты баллады, в первом вовсе не было сцены с похоронами — лорд Менриард оплакивал возлюбленную у самого смертного одра, второй вариант отличался не содержанием, но исполнением. Во всяком случае, предположение, что строчка относится к другому варианту баллады, не подтвердилась. Фержингард чувствовал себя только более запутавшимся.

…Ad marna valmet dii norretis esd shiis… …В день великой скорби я схоронил свое сокровище…

— Esd shiis… его сокровище, драгоценность, — бормотал себе под нос Фержингард, вглядываясь в рукопись при свете канделябров. — Он ее очень любил, но почему именно «shiis»? Сокровище, ценная вещь, достояние, имущество… но не любимый человек. Так почему «shiis»? Он проводил так многие вечера, успел уже выучить наизусть всю балладу и самостоятельно перевести ее в нескольких вариантах. Иногда просто всматривался в широкие, близко расположенные штрихи, пока не уставали глаза и буквы не сплетались в одну сплошную линию. В конце зимы кастелян передал Вильморту письмо от лорда Нертона из Враймута. Тот сообщал, что его старший сын и наследник женится, и приглашал на торжества. В конце письма была обычная приписка, что, учитывая положение замка Кейремфорд и сопутствующие путешествию трудности, лорд Нертон не усмотрит оскорбления, если Фержингард не прибудет лично. Обычно под этим предлогом — опасность путешествия зимой через лес — Вильморт отказывался от визитов к своим соседям. Но это приглашение воспринял едва ли не как подарок высших сил. Дело в том, что замок Враймут был знаменит двумя вещами: во-первых, в спальне лорда стояло пять кроватей, чтобы тому было не слишком утомительно ходить ночью от одной любовницы к другой, во-вторых, у Нертонов было одно из лучших собраний книг на Севере, за сохранностью которых следил не один, а три мастера с десятком помощников. — Сир Родж, — в волнении отдавал приказания Фержинград. — Завтра я намерен отправиться в Враймут, чтобы почтить моего доброго соседа, лорда Нертона. Приготовьте все к отъезду… и найдите что-нибудь, что можно будет преподнести в качестве подарка. Что-нибудь по-настоящему ценное. «Мне нужно задобрить этого старого хрыча Нертона», — добавил он про себя.