Сокровище дома Фержингардов

Лорд Нертон был больше удивлен прибытием Фержингарда, нежели обрадован, однако преподнесенная хрустальная чаша, переплетенная золотой филигранью, стерла всякую неловкость. Вильморт умел быть учтивым, когда это было ему нужно, и сумел расположить к себе Нертона. После свадебного пира тот попросил испытать в поединке его младшего сына, которому уже пора было получить меч. Младший Нортон был неуклюжим подростком лет четырнадцати, толстым, как набитый трухой бычий пузырь. Фержингард четверть часа гонял его по залу, легко отбивая неловкие выпады, потом сам подставил руку под его клинок, слегка оцарапав себе предплечье, а следующим ударом обезоружил мальчишку. Вильморт торжественно поднял руку, показывая присутствующим кровь на разорванном рукаве. Поросенок был назван воином. Лорд Нертон, очень довольный и расположенный к гостю, предложил Фержингарду в жены свою дочь. Вильморт поглядел на кокетливо улыбающуюся ему девицу лет шестнадцати и подумал, что она, наверное, весит больше, чем он сам вместе с мечом и доспехами, и пробормотал, что не достоин такой чести. — Лорд Нертон, — обратился Фержингард, выбрав подходящий момент. — Я наслышан о вашей замечательной библиотеке, говорят даже, что ваше собрание книг не уступает по количеству и разнообразию собранию Эстергаров. Я бы очень хотел увидеть его своими глазами. — Конечно, мой дорогой гость, если хотите, вас проводят туда в любое время. В книгохранилище Вильморт рассказал мастерам о том, что заехавший к нему в том году бард спел великолепную балладу о лорде Менриарде, оплакивающем свою умершую возлюбленную, однако в Кейремфорде не нашлось записанного варианта этой истории, и попросил отыскать для него свиток с этой балладой на старом наречии. Мастера с радостью выполнили просьбу гостя и вскоре перед Фержингардом лежало четыре свитка с разными вариантами «Скорби лорда Менриарда из Рогшентона». Первые два Вильморт сразу отбросил, они содержали не нужные ему поздние пересказы баллады. Третий и четвертый были идентичными копиями именного того варианта, который был нужен. Необычайно волнуясь, оглядываясь по сторонам, словно вор, Фержингард развернул свиток и отыскал то самое место.

…Se kvam da rotten dhosh sam krevis al’ peera osh Ad doe neretos esd idlii dei marnee valmet itii…

Никакого нарушения рифмы не было, Вильморт произнес вслух, пересчитал слоги. Строчка была верного размера и изящно замыкала строфу. — Ad doe neretos esd idlii… В день похоронил свою дорогую… Dei marnee valmet itii… Днем величайшей скорби стал… — буквальный перевод не сходился, как часто бывало в стихотворных текстах, Вильморт уже в следующую минуту понял, что неверно истолковал предлог. — Тот день, в который он похоронил свою дорогую, стал днем величайшей скорби… Теперь верно. Слова похожие, и значение, на первый взгляд тоже, только…

…Ad marna valmet dii norretis esd shiis… …В день великой скорби я схоронил свое сокровище…

Вильморт огляделся, убедившись, что находящийся поблизости мастер-книжник не может его видеть, достал привезенный из Кейремфорда свиток с не интересующим его вариантом истории, а только что прочитаный поспешно спрятал на груди, под подкладкой нарядного дублета. Он был уверен, что подмену никто не обнаружит, вряд ли хоть один из мастеров помнил балладу наизусть. Поблагодарив за помощь, он спокойным шагом вышел из книгохранилища и тем же вечером, попрощавшись с лордом Нертоном, отправился домой. Сидя в закрытой карете, несущейся по ледяному тракту, в неярком голубом свете феатты Фержингард перечитывал украденный манускрипт, снова и снова возвращаясь к единственной отличающейся строчке.

…Ad doe neretos esd idlii dei marnee valmet itii… …Тот день, в который он похоронил свою дорогую, стал днем величайшей скорби…

Дороги на Севере, особенно зимой, очень опасны, а окрестности замка Кейремфорд были особенно жутким местом, где часто пропадали люди. Тела некоторых из них потом видели вмороженными в толщу льда или лежащими в канавах вдоль тракта. Фержингард прекрасно знал, что в лесах водится нечисть, упыри и еще твари куда страшнее, и знал, что может с ним случиться, но в тот момент даже не думал об этом и не сомневался, что благополучно доберется до замка. Все его мысли занимала только «Скорбь лорда Менриарда из Рогшентона». Снежная лошадь остановилась перед внешними воротами замка, Вильморт вышел из повозки и, не обращая внимания на приветствующих его подданных, сразу направился в книгохранилище. — Где мастер Арлобор? — спросил он у мальчишек, недавно прибывших в замок для обучения. — Он болен, милорд, — ответил один из помощников. Фержинград выругался. — Ладно, и вы сойдете. Слушайте внимательно, вы будете читать самые древние рукописи на старой речи — свитки и фолианты, все, что найдете. — Но, милорд, мы еще не понимаем старую речь, — попытался возразить парень. — Вам и не надо ничего понимать! — рявкнул Фержингард. — Вы будете искать эти слова. Он написал на клочке пергамента четыре слова, как можно аккуратнее и крупнее выводя буквы: «norretis», «neretos», «shiis» и «idlii». — И каждое предложение, в котором увидите любое из этих слов, будете переписывать на этот свиток, пока не заполните его до конца. И если допустите хоть одну ошибку, я привяжу вас обоих к столбу на внутреннем дворе и велю обливать водой, пока у вас от холода кости не потрескаются, поняли меня? Мальчишки все поняли и с большим воодушевлением взялись за работу.

…Ad marna valmet dii norretis esd shiis… …Ad doe neretos esd idlii dei marnee valmet itii…

Вильморт сидел в своих покоях, снова и снова сверял строчки, незаметное смысловое отличие ускользало от него, но лорд был уверен, что оно есть и что в нем скрыто нечто очень и очень важное. Когда новые помощники мастера закончили выписывать для него фрагменты старинных текстов, Фержингард стал сравнивать употребление слов, которые на первый взгляд казались заменой друг другу. — «В тот же год он похоронил своего отца»… здесь «neretos». «А где остался схоронен его меч, с тех пор никто не знает»… здесь norreterri — от norretis — быть схороненным, спрятанным. «Neret» означает хоронить, погребать, предавать земле, воздавать посмертные почести, а «norret» — сохранять, прятать, скрывать. Похоронил человека, но схоронил вещь… Два похожих, родственных глагола, в поздней старой речи практически слившиеся в одном значении, но чем древнее был текст, тем разница очевиднее следовала из контекста. Разобравшись с этим, Вильморт обратился к пресловутому «shiis», о котором думал и раньше. Ни в одном тексте оно не употреблялось по отношению к женщине, даже к рабыне. — «Камни, оружие, золотые и серебряные чаши и прочие сокровища» — «shiise». «Граф же не хотел отдавать замуж свою дорогую дочь» — здесь «idlii». Означает, дорогой, любимый, близкий, чаще женщина или ребенок. Риела, кастелянша, которая последние четыре года следила не только за постелью лорда, но и за тем, чтобы ночью ему не было холодно и скучно, подошла к нему, обняла напряженно сгорбленные плечи. — Господин, вы, должно быть, устали… столько дней уже сидите над этими бумажками. Вам бы отдохнуть. — Уйди, Риела, — он нервным движением сбросил ее руки. — Уйди, я не хочу.

…Ad marna valmet dii norretis esd shiis… …В день великой скорби я схоронил свое сокровище…

— Marna valmet… великая скорбь… marnee valmet… величайшая скорбь… В чем же разница? — тихо бормотал он, пробегая глазами по строчкам. Если предположить, что эта строчка не имеет никакого отношения к скорби лорда Менриарда, то о каком другом трагическом событии может идти речь? Dei marnee valmet… здесь все понятно, «день величайшей скорби» для лорда Менриарда, навсегда потерявшего свою возлюбленную. Но тот, кто поместил измененную строку в балладу, имел в виду нечто иное. День великой скорби для него, или… для многих? И тут Вильморта осенило. Он вспомнил, где первый раз встретил это словосочетание «день великой скорби». Во всей фамильной хронике рода Фержингардов было много несчастий, трагедий, войн, убийств, предательств, ужасных и темных историй, но днем великой скорби могло быть названо только одно событие. Вильморту так хотелось в это верить, и он быстро уверился в своей догадке.