Есть язык более древний, чем старое наречие… Есть сила могущественнее, чем армия Эстерга-Бастарда… Есть тайны, о которых не знает ни один мастер…
Вильморт читал и чувствовал, как от волнения начинает трястись здоровая рука. Он тихо смеялся, складывая пергаменты обратно в шкатулку. Времени у него много. Он все это изучит, если нужно, выучит наизусть. Наверное, он все это испробует. Наверное, он еще не раз пойдет в лес к северу от замка. Если все написанное — истина… то пятисотлетнему правлению Эстергаров на Севере скоро может прийти конец.Часть 5
18 апреля 2013 г., 21:18
Вильморт очнулся и обнаружил, что лежит в своей постели и, что более странно, у него ничего не болит. На секунду он подумал, что все ему приснилось — очередное слишком яркое и реальное видение. Но потом почувствовал, что левая рука туго перевязана от запястья до плеча. Повернув голову, увидел на столике рядом с кроватью шкатулку из черного дерева. Он приподнялся и потянулся к ней, но дежуривший возле его постели лекарь тут же уложил его обратно.
— Лежите спокойно, милорд.
— Дайте, дайте мне ее, — приказал Фержингард, кивком указывая на черный ларчик.
Лекарь подал ему шкатулку, и Вильморт обхватил ее одной рукой, ласково поглаживая полированную крышку. Это успокоило его и помогло привести в порядок мысли.
— Сколько времени я тут лежу?
— Шестой день, милорд.
Вильморт закрыл глаза и откинулся на подушки, вспоминая.
Солдаты волокли его через внутренний двор, потом по лестницам до его покоев.
«Осторожнее, ради Неизвестного!»
«За какими демонами он полез в этот лес?!»
«Не твоего ума дело. Кладите его на кровать»
«Да позовите же лекаря!»
Врач ощупывал его руку над ожогом, воспалившийся и покрасневший локтевой сгиб.
«Отравление пошло вверх. Придется отнять всю руку».
Вильморт вскинулся, схватил лекаря за ворот хламиды.
«Я отрежу тебе голову, если сделаешь это».
Ему дали макового молока и долго ковыряли руку, делали множество мелких надрезов, выпуская сворачивающуюся темную кровь, прижигали, промывали, зашивали, смазывали мазями, прикладывали перетертые листья и вливали в горло какие-то отвары.
— Позовите мастера Арлобора, — велел Вильморт.
Лекарь тут же вышел из комнаты. Слишком охотно, как показалось лорду. Фержингард попробовал пошевелить левой рукой. Пальцы слушались плохо, но, вопреки опасениям, сохранили чувствительность. Он распутал повязку. Выглядело так, будто всю руку в течение долгого времени пережевывали сразу несколько гулей. По предплечью и выше тянулись сине-бордовые полосы — признаки заражения крови, но жара и боли не было. Гуль напустил в его тело трупного яда. Вильморт уже должен был быть мертв или в агонии. Однако он жил, и двигал рукой, и чувствовал себя хорошо. Мастер Арлобор охнул, увидев, что Вильморт снял повязку, и перебинтовал руку заново.
— Вы осмотрели шкатулку? — спросил лорд, когда мастер закончил перевязку. Теперь было не так туго, как в начале, и Вильморту было легче двигать рукой.
— Меня больше беспокоило ваше состояние, милорд, чем эта вещь.
Вильморт повертел шкатулку в руках, как следует разглядывая. Тогда, в склепе и в лесу у него не было ни времени, ни возможности. Теперь он видел на гладком дереве уже почти стершиеся следы краски, похожие на разводы пыли. Короткие, пересекающиеся линии, то ли узор, то ли какие-то знаки.
— Дайте мне кинжал, — приказал Фержингард. — И подержите ее. Вот так, тяните крышку.
Он просунул кончик лезвия в зазор и слегка повернул, крышка туго поддавалась, приоткрываясь со скрипом. У старого мастера тряслись руки, а Вильморт был все еще слишком слаб, неловко царапал кинжалом стенки шкатулки. Лорд поднес ларчик к лицу, заглядывая в образовавшуюся щель, тут же снова захлопнул крышку.
— Закройте чем-нибудь окна. Чтобы ни один лучик не проникал. И принесите феатту, — распорядился Фержингард.
Как он и предполагал, внутри были древние тексты.
Он выгнал всех из своих покоев, вылез из постели и перебрался к столу. Поставив феатту на подставку, Вильморт извлек из шкатулки все пергаменты, которые могли бы составить не один фолиант. Уверенная скоропись, слова на старом наречии и на разговорном языке Севера, руны, которых никто не видел целые столетия, рисунки и руководства, описания обрядов и ритуалов, не имеющих ничего общего с верой в Неизвестного.