Золотой час

— Вернулась? — Рон даже не поднял головы от газеты, недовольно нахмурив брови в ответ на хлопнувшую входную дверь. Гермиона не ответила. Зачем, если все, что она скажет, будет проигнорировано эгоистическими настроениями мужа. Поднявшись на второй этаж особняка, она прошла в их с Роном комнату, закрыла дверь, и только тогда позволила себе расслабиться. Девушка машинально переоделась в домашнее и не спеша проследовала в свой кабинет дальше по коридору. Послевоенное время было наполнено смешанными эмоциями: радость победы граничила с грустью от того, какой ценой та далась. Гермиона и по сей день считает, что «да» на логичное предложение руки и сердца от друга детства было итогом тех эмоций, что возникли у неё после победы: она будто бы сбросила тяжелую ношу — окрыленная успехом, была готова двигаться вперед, строить жизнь, пытаться привести к идеалу мечты и задумки. Свадьба, переезд, новая работа. И вот жизнь Гермионы наполнена только добром и уютом — тем самым «отдыхом», который был нужен после утомительной борьбы. Но ничто не длится вечно, даже, казалось бы, идеальная жизнь Гермионы Грейнджер-Уизли. Вскоре она поняла, что сменила один груз ответственности на другой. Скажем так, Гермиона старалась поддержать так и оставшегося в тени мальчика-который-выжил Рона, но было понятно — ему нужна была не поддержка жены, а признание общественности. Былая слава утихала: прохожие все реже останавливали Рона в толпе, чтобы взять автограф или просто поблагодарить за храбрость; реже его приглашали на различные светские события; в конечном счете все свелось ежегодному торжественному приему, где Гарри говорил о важности единения, силе любви и, конечно, памяти о погибших, в то время, как Рон и Гермиона стояли рядом и торжественно-печально смотрели куда-то вдаль. Мечты Рона играть в «Пушках Педдл» так и остались мечтами. Тот Рон, которого она знала, тоже остался где-то в коридорах Хогвартса: золотым отблеском на кубках, теплым солнечным светом в библиотеке, шуршащими страницами книг. Не было больше того храброго, теплого, надежного Уизли, теперь же Гермионе ежедневно приходилось выслушивать сетования мужа, который даже не старался добиться успеха, периодически навязываясь на разной степени желтизны радио-шоу в качестве эксперта по квиддичу. У них не было недостатка в деньгах, нет: Гермиона хорошо зарабатывала будучи заместителем главы Отдела магического правопорядка по вопросам борьбы с неправомерным использованием магии, да и выплаченная «премия» как героям войны могла бы обеспечивать их ещё многие десятки лет, но если в паре двигаться вперед будет только один, то второй неизбежно будет тянуть обратно. Это не давало покоя, размышления занимали чуть ли не каждую свободную минуту. Стук совы в окно отвлек Гермиону от раздумий. Оттянув легкую занавеску, Гермиона попыталась предположить, чья птица прибыла с письмом в такой поздний час. Филин. Было в нем что-то знакомое. И, если бы мысли Гермионы не были посвящены попытке найти решение сложившейся ситуации с Роном, то она бы точно вспомнила. — Иди сюда, — открыв окно, она поманила птицу. Запрыгнув на подоконник, птица с гордым видом протянула лапу. Когда послание было отвязано, Гермиона отвернулась, чтобы достать угощение для совы, но услышала шорох перьев — филин улетел, не став дожидаться. Конверт из плотной бумаги без подписи. Единственным опознавательным знаком являлась гербовая сургучная печать на обороте.