Девкалион

– Ты же понимаешь, что, пока ты его не отпустишь, я никуда не уйду? – спросила она, ухмыляясь. Ее голубые глаза неотрывно смотрели на него, почти не моргая. – Кто ты вообще, блядь, такая?! – не выдержала одна из девушек, что стояла слева от Диппера. Она была намного выше и мощнее Пасифики, но своим поведением лишь подчеркнула свою нерешительность и слабость. Хотя, ей хватило бы всего лишь одного удара, чтобы сбить ту с ног и не позволить больше подняться. – Твой друг знает, кто я и что я могу со всеми вами сделать, если мне этого захочется. В отличии от вас, я не пустое место в «Свободном мире» и даже в «Первом сопротивлении». – Может, прекратишь нас запугивать?! – огрызнулся другой. Но Пасифика даже не повела бровью. Она продолжала неотступно стоять на месте, гордо вздернув голову и смотря на них взглядом, полным плохо скрываемого презрения. Словно ей не хотелось иметь с ними никакого дела и ее раздражала необходимость повторять раз за разом одни и те же фразы. Диппер понял, что она не из простых людей, уже в первую их встречу, и что ее не так просто сломить. – Я не запугиваю, а говорю абсолютную правду. Знаешь Большого Джо? Он может прийти к тебе в гости. Ты же любишь гостей, малыш? Произнесенное имя произвело на всех достаточное впечатление. Две девушки нервно поежились, один из парней резко отвернулся, чтобы скрыть отразившийся на лице испуг, а другой, взрогнув, разжал крепко сжатые кулаки. Названного человека знали здесь все, и никому из них, по всей видимости, не хотелось с ним пересекаться. – Ты блефуешь, – удерживающий Диппера здоровяк старался храбриться, но его голос предательски задрожал. – Окей, можешь думать так, только не удивляйся, если найдешь завтра размозженную голову своего младшего брата на своей кровати. Его же Дэнни зовут, я права? Этих слов было достаточно, чтобы ее оппонент окончательно сдался. Хватка ослабла, и Диппер наконец смог освободиться, после чего быстро отошел в сторону, туда, где стояла Пасифика. Из носа все еще продолжала течь кровь, и ему пришлось прижать к нему край своего рукава, чтобы немного остановить ее и не позволить окончательно залить все лицо и одежду. – Вот и славненько, – заключила она. – Вы поступили правильно. Зачем вам лишние неприятности? – Иди к черту, пока не получила. Поверь, еще немного и мне будет плевать, – рявкнул здоровяк, прожигая их взглядом. Он был очень взбешен. Его буквально трясло от немой ярости, но ничего сделать не мог. Имя Большого Джо все еще эхом разносилось где-то рядом, напоминая о том, какими последствиями может аукнуться ему его импульсивная вспышка гнева. – Ну-ну, – хмыкнула Пасифика, после чего развернулась к ним спиной и попутно сказала Дипперу. – Пойдем отсюда уже. Повторять дважды не пришлось, и он последовал за ней по неширокой улице прочь от центра города, слыша за спиной грубые выкрики той самой компании. Даже оставшись с носом, они не хотели сдаваться, хотя понимали, что эту битву они проиграли. – Тебе следует быть осторожнее. В СК сейчас небезопасно, – сказала она, стоило им отойти на достаточно приличное расстояние. – Эти малолетки не представляют особой угрозы, но есть здесь люди и похуже. – Сейчас нигде не безопасно, – ответил Диппер, все еще пытаясь стереть следы крови с лица. Сейчас ему очень хотелось умыться, но, понимая, что такая возможность представится не скоро, продолжал тереть рукавом кожу вокруг рта и на подбородке. – Я мало где была, да и не хочу. Пока меня волнует судьба лишь моего города. – Это правильно, – согласился он, а потом, не желая больше ждать, нетерпеливо спросил. – Я знаю, что ты знакома с Мэйбл. Мэйбл Пайнс. Вы вели переписку, и она все хотела добраться до тебя, но мы разминулись, а я сам ее… – Ты ее маленький братик Диппер, – улыбнулась она. –Я узнала тебя, именно поэтому и решила помочь. Вы очень похожи. В душе у него все затрепетало от счастья, и он все еще не верил, что у него получилось добраться досюда, пройти через столько трудностей и что совсем скоро он встретится с ней. Теперь, когда его предположения подтвердились, окружающий город перестал казаться агрессивным и опасным, он стал убежищем, местом, где он все же найдет родного человека, которого так долго искал. Не давая плохим мыслям перебить душевное ликование, он выпалил еще несколько вопросов: – Ты знаешь, где она? – Конечно. Она здесь, у меня. – Не могу поверить... Я так долго шел, боялся, что ее уже нет в живых. Как же я счастлив… – его язык заплетался, в горле пересохло, в голове не было ничего, кроме одной навязчивой мысли о встречи. – Где она именно? Я хочу с ней увидеться. – Она была около трех дней на задании. Сегодня вечером должна вернуться или уже вернулась. – На задании? – переспросил Диппер, не понимая. – Мэйбл пришла сюда не просто так, а чтобы помочь мне… То есть, нам в изменениях в СК. Поэтому сейчас она вместе с нашими напарниками находится за пределами горных стен, где мы пытаемся провести новую, более удобную дорогу, чтобы не зависеть от главных ворот. Диппер опешил от ее слов. Он, конечно, предполагал, что Мэйбл может впутаться в неприятности или какую-то подобную авантюру, но у него и в мыслях не было, что все может вывернуться именно так. Перед глазами тут же вспылили эпизоды с казни – застывшие лица на только что отрубленных, еще теплых головах и очередной громкий удар в гонг. – Какое ей вообще дело до этого?! – рявкнул он. У него получилось это намного агрессивнее, чем он предполагал, но эмоции уже застилали глаза, и ему было все равно. – Эй, полегче, парень, – остановила его она, упреждающе выставляя вперед ладони. – Ей не все равно на то, что будет с этим долбаным миром, никогда не было. И тебе, как брату, неплохо было бы это знать. Ах да, тебе же никогда не было дела до ее взглядов, ты думал лишь о своей шкуре. – Что за бред ты несешь?! – Я все прекрасно знаю, Диппер Пайнс, а точнее, Мэйсон Пайнс, – продолжила она так же спокойно. – Не нужно играть передо мной хорошего и заботливого братца. У вас были проблемы, вы уже давно не были близки, как в детстве. Разве нет? Ну, признай же и прекрати играть в добродетель. Она била по самому больному. Резко, беспощадно, с нескрываемым удовольствием. Поняв, что криками и своими эмоциями он только навредит, Диппер выдохнул и, игнорируя обвинения Пасифики, продолжил более сдержанно. Ему не было выгоды с ней ругаться, спорить, ведь тогда он, вполне возможно, вообще не встретится с Мэйбл. Зря вообще завелся. – Я просто за нее волновался, и мне страшно представить, что она сейчас рискует жизнью ради не пойми чего. – Не пойми чего? – хмыкнула она, вскинув бровь. – Неужели ты настолько застрял в своем сахарном домике, что даже после столь длительного пребывания за пределами Белума не смог понять, где мы живем и что нас всех ждет, если мы не возьмем свои задницы в руки и не начнем действовать? – Я все прекрасно понимаю, но меньше всего хочу, чтобы ее разорвало долбаными минами, которые навтыкала ваша королевская семья вокруг Свободного, мать его, королевства! Неужели нельзя было дождаться меня и вместе со мной решить, куда идти, что делать. Вместо этого лучше примчаться сюда и начать необдуманно рисковать своей жизнью, не думая, что я тоже вполне могу выжить и искать ее, – какая-то странная, необъяснимая боль и обида прожигали его изнутри. Ему хотелось быть рядом с ней, принимать решения вместе, а теперь он запутался, окончательно запутался и не знает, в какую сторону следует двигаться. – А сам-то не лучше. Связался с Биллом Сайфером и Асендо, которые уж точно тебя беречь не будут. Думаешь, Мэйбл не переживала за тебя? Она себе места не находила. Прости уж, что она не забила на спасение мира и не побежала вытирать своему братику сопельки. – Не знаю, за что она там переживала. Как мне теперь кажется, ей вполне хорошо жилось здесь и без меня. – То есть, ты все же хотел бы, чтобы она все бросила и ринулась на твои поиски в степи? – изумленно спросила Пасифика. Она тоже злилась и совсем не скрывала этого. Диппер не удивился бы, если бы она позвала тех ублюдков из подворотни и отдала его им на растерзание. – Мне ничего не хотелось. Ничего. Кроме ее безопасности и того, чтобы мы увиделись, вместе решили, что делать. Тогда бы не получилось вот так… – Я частично могу понять твою обиду, но ты не представляешь, Пайнс, насколько она ерундовая по сравнению с тем дерьмом, которое здесь творится. – Высшие цели, высшее предназначение, куда уж мне, – съязвил он. Неожиданно она замолчала будто, обдумывая сказанное. Впервые за все время их знакомства на ее лице отразилось нечто искреннее, напоминающее чувство вины. Диппер не верил, что она внезапно осознала свою неправоту в их споре. Тут было что-то другое, более глубокое и пока еще ему непонятное. – Что бы ты там ни думал, я не хочу с тобой ссориться. Поэтому давай успокоимся и все спокойно обговорим. – Хорошо, – кивнул он, тоже не желая дальше развивать конфликт. – Где я могу встретиться с Мэйбл? – Она должна была уже вернуться и сейчас, скорее всего, находится в нашем штабе, который маскируется под швейный магазин. Могу тебя хоть сейчас тебя туда отвести, если обещаешь больше не вопить. – Я не вопил, – недовольно отозвался он. – Просто… Я очень устал. Все это не то, чего бы мне хотелось. – Не тебе одному, – согласилась с ним Пасифка, и они пошли дальше. Чем дольше Диппер находился в Свободном королевстве, тем сильнее оно напоминало ему некий древний город, который он часто видел на страницах школьных учебников. Очень много старинных зданий, ветвистые, с большим трудом выросшие в специальных резервуарах, деревья, люди в ярких цветастых одеждах, ходившие туда-сюда и громко торгующие на рынках. Да, здесь действительно процветала торговля, и даже в относительно позднее время суток, как выяснилось, можно было увидеть людей, продающих различный товар. Совершенно другой мир, живущий по совсем иным правилам и имеющий целую кучу собственных неразрешимых проблем. – Ты говоришь, что тебя волнует наше всеобщее будущее, – начал Диппер, чтобы нарушить возникшее между ними неловкое молчание. – Но ведь ты сама говорила, что для тебя сейчас важно лишь СК. – Без мира во всем мире не будет мира и в СК, – ответила она. – Этого хочет твоя партия или ты? – Если бы наши мысли не совпадали, то я бы не вступила в «Свободный мир». Наша организация стремится к мягкому разрешению конфликтов, насколько это возможно. – Но «Первое сопротивление» не особо этого хочет. – Пусть думают, что хотят, все равно им придется с нами согласиться, – решительно ответила она, переступая через валяющиеся под ногами груды ржавого железа и прочего мусора, который был здесь на каждом шагу. – У них недостаточно ресурсов, чтобы самостоятельно делать что-то. – Но вряд ли они захотят отдавать власть. – А куда они денутся? Никто из наших не будет плясать под дудку их полоумного лидера. Это будет лишь очередная диктатура, не более. Кстати, смотри, мы почти дошли. Они вышли на маленькую, круглую площадь, по периметру которой стояли трехэтажные дома, покрытые уже заметно облупившейся краской. На одном из них, том, который имел забавную покатую крышу, была установлена вывеска «Швейный магазин миссис Блэк». – Я смогу туда попасть? – Думаю, будет лучше, если она сама выйдет к тебе. Нашим не нравится, что ты якшаешься с Сайфером, – объяснила она. – Поэтому я позову и… Раздался хлопок, и все будто на мгновение замерло, застыло в воздухе, а потом огненная волна разбросала людей в разные стороны. Диппер с Пасификой стояли на достаточном расстоянии, чтобы уберечься от разлетающихся осколков, но недостаточно, чтобы не ощутить душный, ударивший прямо в лицо, жар. – Как это…. Горел тот самый швейный магазин. Благодаря взрыву пламя пробралось во все комнаты и сейчас буквально пожирало здание изнутри. В каждом окне можно было видеть танцующие огненные языки, что уничтожали все и всех, кто там находился. Дышать становилось все труднее. Едкий дым разносился по округе и заполнял собой носоглотку. Шок постепенно начинал отпускать, позволяя мыслям выстроиться в нехитрую последовательность. Пасифика сказала, что Мэйбл должна была быть уже там. Ноги сами понесли его к пылающему зданию. Мимо проносились испуганные, запачканные чужие лица, кто-то громко плакал, звал на помощь, но Диппер мог только бежать. Ему казалось, что если он затормозит, запнется, то не успеет. Перед горящим домом уже собралась толпа, и ему пришлось протиснуться сквозь окружающих людей, чтобы добраться до входа. Какого черта вы здесь стоите, неужели никто не может помочь… Там же люди! Там Мэйбл! Нет, нет, не может быть! Неожиданно чьи-то руки схватили его за талию и потянули в сторону. Опешив, Диппер уперся ладонями чужое тело: – Отпусти! – Успокойся! – услышал он голос Билла над ухом. – Если не хочешь сгореть, разумеется. – Нет, я не могу, – он тяжело дышал, все еще пытаясь освободиться. – Там Мэйбл, она могла быть там… Мне нужно посмотреть, вдруг она успела…Она должна была быть там! – Там все горит и… – Нет, я должен… Отпусти меня, Сайфер! Но в ответ Билл лишь сильнее обхватил его тело и будто без особого труда потащил в сторону. Диппер продолжал сопротивляться, кричать, в голове были лишь мысли о том, что он может успеть спасти ее. Ведь нужно было только пробраться внутрь, и она будет там, сидеть среди горящей мебели, дыша остатками воздуха из последних сил. Эти мысли не отпускали его, заставляли брыкаться и ненавидеть Сайфера всей душой. Он продолжал это делать до тех пор, пока Билл резко не остановился и со всей силы не прижал Диппера к рядом стоявшей стене. Удар был такой сильный, что ему казалось, будто из него вышибли весь дух. – А теперь слушай сюда, – его перепачканное сажей лицо было близко, а глаза буквально горели от ярости. – Если дернешься еще раз или закричишь, то самолично кину тебя в огонь. Ты даже не представляешь, в какой опасности сейчас находишься. Точнее, мы находимся. Голос был отчетливый и ясный, но отчего-то Диппер совсем его не воспринимал. Он слышал его будто издалека, глухой, неразборчивый, бессмысленный. Внезапно от осознания всей нелепости ситуации на его лице появилась кривая улыбка, которая, подобно шраму, неестественно разрезала лицо на две части. Из горла вырвался тихий смех. – Эй, ты чего? – обеспокоенно спросил Билл, глядя на него с долей испуга и непонимания. А Диппер продолжал громко смеяться, сжимая кулаки и ощущая, как отросшие ногти впиваются в ладони. Он смеялся до тех пор, пока в груди все не стянуло в тугой узел, на глазах не выступили слезы, и, упав на колени, он громко разрыдался.