Теорема Чувств

Прошло несколько дней. Темари и Шикамару работали бок о бок — пересекались в коридорах, на педсоветах, в учительской. Формально всё было безупречно: ее «новый» коллега приходил вовремя, уроки вёл чётко, без лишнего шума, ученики его слушались и уважали. С точки зрения администрации — идеальный новый преподаватель. С точки зрения Темари — катастрофа. Она всё чаще ловила себя на том, что наблюдает за ним исподтишка. И каждый раз находила что-то новое, что не совпадало с тем Шикамару, которого она знала. В учительской он… разговаривал. Не просто кивал в ответ или бурчал что-то односложное — он шутил с Хиданом, спорил с Дейдарой. Даже смеялся — тихо, но вполне искренне. В деревне он в перерывах либо спал, либо утыкался в мангу, всем видом показывая, что мир может подождать. Здесь же — будто специально — он был частью шума. Ещё хуже было то, как он брался за дополнительную работу. — Я могу подменить, — говорил он спокойно, когда кто-то жаловался на нагрузку. — Мне не сложно, — добавлял, когда Яхико пытался увильнуть от очередного дежурства. — Да ладно, всё равно свободен, — бросал так, будто не он раньше мастерски избегал любой лишней ответственности. Темари сжимала зубы и делала вид, что проверяет тетради, но заметить финальный штрих Нара Шикамару было сложно. Конан. Это было уже откровенное издевательство. — Тебе сегодня особенно идёт этот цвет, — сказал Шикамару как-то раз, скользнув взглядом по её блузке. — Спасибо, — сухо ответила Конан, но уголок губ всё-таки дрогнул. Темари едва не сломала ручку. Он флиртовал — легко, ненавязчиво, с тем самым спокойствием, которое делало всё происходящее ещё более раздражающим. Он знал, кому и когда это сказать. И, что хуже всего, Конан явно это замечала. Темари знала — точно знала — что это игра. Его игра. Планомерная, выверенная, направленная на то, чтобы расшатать её терпение, выбить из равновесия, заставить сорваться первой. Она не реагировала. Держала лицо. Работала. Дышала глубже, когда он делал очередной ход. Но в тот день, когда она услышала, как он смеётся в учительской — тем самым редким, ленивым смехом, который раньше слышала только она, — что-то внутри дало трещину. Он никогда так не смеялся для других. И именно тогда Темари поняла: если она не вмешается, эта партия закончится совсем не так, как она рассчитывала. По дороге в подсобку, учитель физики увидела это случайно. Шикамару стоял у окна в коридоре рядом с Конан, облокотившись плечом о подоконник, и что-то рассказывал. Она уловила обрывок фразы — про задачу, где вероятность события стремится к нулю, но почему-то всё равно случается — нелепая шутка среди математиков. Он говорил лениво, с привычной интонацией, добавляя сухие комментарии, от которых обычно никто не смеялся. Конан смеялась — открыто, легко, без тени сдержанности. И — почти неосознанно — иногда касалась его плеча, будто это было самым естественным жестом в мире. Что-то внутри Темари неприятно сжалось. Она отвернулась раньше, чем кто-то мог заметить выражение её лица, и быстрым шагом ушла в подсобку. Захлопнув за собой дверь, она прислонилась к ней спиной и только потом медленно выдохнула. Соберись. Она села за маленький стол, раскрыла стопку тетрадей и заставила себя сосредоточиться. Формулы. Ошибки. Подчёркивания красной ручкой. Всё привычно. Всё под контролем. Но мысли не слушались, они упрямо возвращали её туда — в новогоднюю ночь. В тихий свет камина, в холодный воздух и его тепло рядом. В то, как он смотрел только на неё. Как был рядом. Как был её. И только её. Пальцы сжались сильнее, чем она рассчитывала. Раздался сухой треск — и ручка сломалась прямо у неё в руках. Чернила капнули на бумагу. — Чёрт… — прошептала Темари. — Осторожнее, — раздался голос совсем рядом. Она вздрогнула. Шикамару стоял у двери подсобки, словно был здесь уже какое-то время. Когда он пришёл? Она не заметила. Или не хотела заметить. На его губах играла лёгкая, довольная улыбка. Он смотрел на сломанную ручку, на напряжённые пальцы Темари — и потом на её лицо. — Ты так проверяешь тетради, — спокойно сказал он, — будто они лично тебя обидели. — Что ты здесь делаешь? — резко спросила она, поднимаясь. — Искал маркеры, — пожал плечами Шикамару. — А нашёл тебя. Его взгляд задержался на секунду дольше, чем требовала ситуация. — Плохой день? — спросил он мягко. Темари сжала губы. — Уйди, — сказала она. — Я занята. — Ты злишься, — тихо ответил Шикамару. — А ты, значит, доволен? — она резко захлопнула тетрадь, не позаботившись о чернилах, которые растеклись по странице с работой ученика. — Весело тебе тут? Он чуть склонил голову. — О чём ты? Она коротко усмехнулась — без тени веселья. — Правда не понимаешь? Или притворяешься, как обычно? — Темари… — Нет, давай, — перебила она. — Продолжай. Подмены, дежурства, дружелюбие. Шутки. Смех. Флирт. Ты прям примерный учитель. Он спокойно смотрел на неё. — Тебя это раздражает? — Нет, просто мозолит глаза, — отрезала она. Он сделал шаг ближе. — Тогда смотри в другую сторону. Темари усмехнулась — теперь уже резко. — Ты играешь со мной и я это знаю, — ответила она. — Ещё и делаешь вид, что это нормально. — Я работаю, — равнодушно сказал он. — Нет, — она покачала головой. — Ты пытаешься что-то доказать. Он прищурился. — Кому? — Мне, — отрезала она. — Самоуверенно, — заметил он. — Честно, — парировала Темари. Шикамару усмехнулся краешком губ. — Ты правда думаешь, что у меня есть время устраивать спектакли ради тебя? — У тебя всегда хватает времени на ненужные вещи, — холодно ответила она. — Особенно если это часть плана. — Ты всё ещё думаешь, что я что-то просчитываю? — А что, разве нет? — она шагнула ближе. — Скажи мне прямо, что всё это случайно. Что ты вдруг решил стать душой компании. Что тебе вдруг стало интересно общаться, помогать, улыбаться. Он промолчал и этого было достаточно. — Вот видишь, — тихо сказала она. — Даже сейчас ты не можешь ответить прямо. — А ты не можешь задать прямой вопрос, — спокойно парировал он. — Хорошо, — резко сказала Темари. — Тогда вот тебе прямой вопрос. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Зачем тебе Конан? Он чуть приподнял бровь. — Серьёзно? — Более чем. — Она коллега, — пожав плечами, ответил Шикамару. — Да, конечно, — резко оборвала она. — Ты со всеми так разговариваешь, как с ней? — Я со всеми разговариваю нормально. — Нет, — она покачала головой. — С ней у тебя другие разговоры. — В каком смысле? — С ней ты говоришь так… так… как когда-то говорил со мной. Он замер на долю секунды. Темари усмехнулась, но в этом уже не было ни капли веселья. — Попала, да? — Ты придумываешь, — спокойно сказал он. — Я наблюдаю, — ответила она. — И мне не нравится, когда ты используешь одни и те же приёмы. — Приёмы? — он чуть наклонился. — Ты правда считаешь, что всё это — какие-то мои приёмы? — Я знаю, что ты умеешь быть внимательным, когда тебе нужно, — холодно сказала она. — Вопрос в том, зачем тебе это сейчас. — А тебя это волнует? Она резко вдохнула. — Нет. Он тихо усмехнулся. — Конечно. — Не сарказничай. — Тогда не лги, — спокойно сказал он. Её взгляд стал жёстче. — Я не обязана перед тобой оправдываться. — А я не обязан соответствовать твоим ожиданиям, — ответил он. — Это не ожидания, — резко сказала она. — Это элементарная честность. — Честность? — он чуть склонил голову. — Интересно слышать это от тебя. Темари замерла. — Что ты хочешь этим сказать? — То, что ты сама исчезла, поставив меня в известность в самый последний день, — спокойно произнёс он. — И теперь требуешь от меня честности. — Я ничего не требую, — резко ответила она. — Тогда к чему этот разговор? Она на секунду замолчала. — Ты ведёшь себя так, будто ничего не было, — сказала она тише. — А как я должен себя вести? — он сделал шаг ближе. — Бегать за тобой и напоминать? — Хотя бы не ходить с видом, что тебе всё равно, — сорвалось у неё. Он посмотрел на неё внимательнее. — А ты уверена, что мне всё равно? Она отвела взгляд. — Сейчас — да. — Удобная версия, — тихо сказал он. — Реалистичная, — отрезала она. Он медленно покачал головой. — Нет, Темари. Реалистично — это признать, что тебя это задевает. — Меня не задевает, — резко сказала она. — Тогда зачем ты спрашиваешь про Конан? Она резко подняла на него взгляд. — Потому что это выглядит жалко. — Жалко? — Да, — холодно сказала она. — Использовать другого человека, чтобы доказать что-то мне. Его взгляд потемнел. — Ты правда думаешь, что всё это — ради тебя? — Я знаю тебя, — тихо сказала она. Он сделал ещё шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Нет, — сказал он так же тихо. — Ты знала меня. Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. — И что, теперь ты другой? — спросила она с вызовом. — А ты та же? Она не ответила. Шикамару чуть наклонился. — Тогда не делай вид, что понимаешь, что я делаю и зачем. — Тогда объясни, — резко сказала она. — Впервые за всё время — просто объясни. Без игр. Он смотрел на неё несколько секунд. — Поздно, — тихо сказал он. — Конечно, — усмехнулась она. — Удобно. — Это не удобно, — ответил он. — Это честно. — Нет, — она покачала головой. — Это трусость. Он замер. — Осторожнее, Темари. — А что? — она шагнула вперёд, почти вплотную. — Я опять попала? Он выдержал паузу. — Ты злишься, — сказал он тихо. — Да, — резко ответила она. — Потому что ты ведёшь себя как… Она запнулась на долю секунды. — Как кто? — спокойно спросил он. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Как человек, которому всё равно. — Лучше так, чем вести себя, как какая-то девица, которая меняет мужчин, как перчатки… Она не выдержала — рука взлетела сама. Удар по щеке Шикамару прозвучал резко, сухо. В подсобке стало тихо. Парень медленно выпрямился, коснулся пальцами щеки и усмехнулся — не зло, скорее с тем самым ленивым признанием поражения. — У тебя сильный удар, — заметил он спокойно. Темари тяжело дышала. — Ещё шаг — и я ударю тебя снова, — сказала она жёстко. Он не двинулся. — Тогда скажи, — тихо произнёс он, — чтобы я ушёл. Темари молчала, тяжело дыша. Шикамару медленно, предельно осторожно, прижал ладонь к стене рядом с её плечом — не касаясь её самой. — Темари… — его голос стал ниже. — Скажи «нет», и я уйду. Мгновение. Одно короткое, предательское мгновение. Она продолжала молчать. Тогда он наклонился, почти касаясь её губ — давая ей последний шанс отстраниться. Она не отстранилась. Напротив — пальцы сжались в ткани его пиджака. — Только не шуми, проблематичная женщина… — прошептал он у её губ и медленно поцеловал — без напора, без спешки. Так, будто всё это время ждал именно этого разрешения. Темари ответила не сразу — но когда ответила, то долго не отпускала его. Он отстранился первым — ненадолго, ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Темари всё ещё держалась за его пиджак, будто боялась, что если отпустит, он исчезнет. — Я… — начала она и замолчала, выдыхая. Потом всё-таки сказала, тише: — Знаешь, пожив в Токио несколько недель, я поняла одну вещь. Он не перебивал. — Я слишком скучаю по деревне, — призналась Темари. — По дому, по бабушке. По привычной тишине. По людям. Она сглотнула. — И… я хотела бы вернуться. С тобой. К тебе. Шикамару внимательно смотрел на неё, не меняя выражения лица, но она знала этот взгляд слишком хорошо — он уже всё понял. — Всё это время, — продолжила она, — я думала о тебе. Постоянно. Но… — она горько усмехнулась, — боялась, что уже слишком поздно что-то менять. Что я всё сломала. Повисла пауза. — Темари, — наконец сказал он спокойно, — как для учителя физики ты совершенно не умеешь видеть несколько решений к одной задаче. Она фыркнула. — Это вообще-то математика, — пробубнила она, опуская взгляд. Он усмехнулся и, не давая ей договорить, просто притянул к себе. Без спешки, крепко, по-настоящему. Так, как обнимают не чтобы удержать, а чтобы сказать «я здесь». — Я тоже был неправ, — сказал он тихо, уткнувшись лбом в её волосы. — Не должен был отпускать тебя так просто. Думал, если ты ушла — значит, решила всё за нас обоих. Темари закрыла глаза. — Я боялась, — честно сказала она. — Знаю, — ответил он. — Я тоже. Они стояли так ещё несколько секунд. Где-то за стеной звенел школьный коридор, шла обычная жизнь, но в этой маленькой подсобке всё наконец встало на свои места. — Значит, — тихо сказала Темари, — ещё не поздно? Шикамару чуть наклонил голову. — С задачами всегда так, — ответил он. — Пока ты её решаешь — варианты есть. Дверь подсобки открылась без стука. — Ну надо же… — протянул Хидан, останавливаясь на пороге и медленно переводя взгляд с одного на другого. — Я, конечно, всё понимаю. Физика и математика — науки близкие. Но чтобы настолько… Он хмыкнул, явно наслаждаясь моментом. Темари резко выпрямилась, отступая на полшага, но Шикамару остался спокоен — только чуть повернул голову в сторону Хидана. — Сожалею, — сказал он ровно. — Но, боюсь, в скором времени этой школе понадобятся новые учителя по физике и математике. Хидан моргнул. — Это ты сейчас красиво пошутил? Шикамару перевёл взгляд на Темари — долгий, спокойный, осознанный. В нём не было сомнений. — Мы уже давно пересекли грань, — продолжил он. — А такие непрофессионалы недостойны работать в столь элитной школе. * Поезд из Токио ушёл, оставив после себя только лёгкий металлический звон и пыль, медленно оседающую на платформу. Темари вдохнула полной грудью — воздух в деревне был другим — чище, проще, прекраснее. Шикамару стоял рядом, лениво засунув руки в карманы пуховика, и щурился на солнце, словно проверял, не сон ли это. — Всё-таки вернулись, — пробормотал он. — Но, должен сказать тебе — поезда в пять утра это не мой вайб. Темари усмехнулась и сжала его ладонь. Когда они покинули станцию и стали идти в сторону деревни, девушка вдруг заметила группу людей у входа. Приблизившись, она узнала знакомые лица коллег. — ТЕМАРИ!!! Крик разнёсся по всей улице, и уже через секунду на них буквально налетел Наруто. — А я говорил, что Токио тебя не удержит! — сказал блондин, обнимая Темари так, что не хватало воздуха. — Город городом, а дом есть дом. Чуть поодаль Сакура уже прижимала ладони к губам, а у Хинаты дрожал подбородок. — Ты… ты правда возвращаешься в школу? — тихо спросила Хината, когда Темари подошла к ним. — Правда, — кивнула Темари. — Физика снова будет мучить вас формулами. Сакура не выдержала и рассмеялась сквозь слёзы. — Мы так скучали. Школа без тебя была… пустой. В это время Шикамару оказался зажат между Кибой и Наруто. — Ну что, гений, — Киба хлопнул его по плечу так, что тот слегка пошатнулся, — из столицы — и сразу к нам? — Поздравляю, мужик! — Наруто тут же добавил второй удар, ничуть не слабее. — Учитель математики вернулся, ещё и с физикой под руку. — Вы оба — ходячее доказательство, что математика иногда бессильна, — лениво отозвался Шикамару, но уголки его губ всё же дрогнули. Цунаде стояла в стороне от остальных. Она окинула Темари внимательным взглядом — профессиональным, тяжёлым. — Рада, что ты вернулась, — сказала она сдержанно. — Нашей школе нужны такие учителя. Для Темари этого было достаточно. Одного короткого кивка — признания. — А вот и мои герои! Джирайя появился, как всегда, громко и не к месту, уже с блокнотом в руках. — Я чувствую, — заявил он торжественно, — что следующая книга будет именно о вас. Два учителя. Работа в деревне, бок о бок. Небольшая разлука из-за перспектив, которыми манила столица. Любовь. Возвращение домой. Хит! — Даже не думай, — одновременно сказали Темари и Шикамару. Джирайя только рассмеялся. Солнце клонилось к закату, деревня шумела, смеялась, обнимала. Темари огляделась и поняла: здесь её ждали, здесь ей было спокойно и хорошо. Шикамару наклонился к ней и тихо сказал: — Знаешь… для такого финала я готов даже вести факультативы. Темари улыбнулась и поцеловала его в щеку. * Прошло три года. Темари лежала на футоне, уставившись в потолок, и считала трещинки в штукатурке, будто от этого зависело равновесие мира. Сон не приходил. Тело было тяжёлым, мысли — вязкими, а внутри, под ладонью, время от времени происходило маленькое, упрямое движение, словно кто-то проверял границы допустимого. Щёлкнул замок. Темари замерла. Сначала — тихий шорох в прихожей, затем приглушённые шаги. Дверь в комнату приоткрылась, и через пару секунд на пороге появился Шикамару — взъерошенный, сонный, в легкой куртке, накинутой на плечи как попало. В руках у него был пакет. — Ты не спишь, — констатировал он, зевая, будто это была самая очевидная теорема. — Уже нет, — отозвалась Темари. — И, судя по всему, ещё долго не усну. Шикамару подошёл ближе, аккуратно поставил пакет перед ней и сел рядом, тяжело опускаясь на футон. — Держи, — сказал он. — Клубника. Темари моргнула. — Ты… всё-таки нашёл её? — Ага, у родителей Чоуджи хороший запас, — пробормотал он. — Но вообще-то нормальные люди не едят клубнику в час ночи. Это против всех известных мне законов природы, здравого смысла и сна. Темари медленно повернулась к нему, затем взяла его руку и положила себе на живот. — Нормальные — да, — спокойно сказала она. — А я сейчас не совсем в нормальном состоянии. Шикамару опустил взгляд. Округлый живот был уже хорошо заметен — как идеальная сфера, медленно стремящаяся к максимуму в объёме. Он вздохнул, на этот раз тише. — Ладно, — признал он. — В таком случае у нас тут особая система отсчёта. И законы можно немного подправить. — Немного? — хмыкнула Темари. — Он сегодня решил, что ночь — лучшее время для акробатики. Будто в подтверждение её слов, живот едва заметно шевельнулся. Шикамару замер, затем осторожно положил ладонь туда же. — Опять толкается, — сказал он задумчиво. — Как маятник без точки покоя. Я так и знал, что это будет нестабильная система. — Это твой ребёнок, — заметила Темари. — Что ты хотел? Абсолютного равновесия? — Я надеялся хотя бы на временное, — вздохнул он. — На пару часов. Чисто теоретически. Он достал из пакета клубнику, протянул ей одну ягоду. — Ешь. Раз уж Вселенная решила нарушить режим сна, будем подчиняться её требованиям. Темари улыбнулась и взяла клубнику. — Знаешь, — сказала она, жуя, — раньше ты бы точно сказал, что это хлопотно. — Я и сейчас так думаю, — честно ответил Шикамару. — Но, как выяснилось, некоторые хлопоты имеют слишком большую ценность, чтобы от них отказываться. Он прислонился к стене спиной и, прикрыв глаза, добавил: — К тому же, если рассуждать математически… — он слегка усмехнулся, — вероятность того, что я снова выберусь за клубникой в час ночи, стремится к единице. Темари тихо рассмеялась и накрыла его руку своей. Шикамару несколько секунд молчал, потом будто вспомнил что-то и приоткрыл глаза. — Кстати, — сказал он лениво. — Книжный магазин по дороге оказался открыт. Я прикупил кое-что интересное. Темари повернула голову и посмотрела на него с лёгким подозрением. — Ты уже пугаешь меня. Он хмыкнул и полез в пакет, доставая книгу. Обложка была знакомой и… вызывающей.

«Теорема чувств»

Джирайя

автор серии романов «Приди, Приди Рай»

Темари поморщилась, будто съела самый кислый лимон в своей жизни. — Серьёзно? — вздохнула она. — Этот человек способен превратить любой сюжет в сомнительный эксперимент. Шикамару пожал плечами: — Зато его работы богаты на эпитеты. Она ещё пару секунд смотрела на книгу, потом медленно выдохнула и пожала плечами. — Ладно. Раз уж сон нам всё равно не грозит… — сказала Темари, — можно и почитать эти бредни. Он улыбнулся — той самой тихой, домашней улыбкой — наклонился и легко чмокнул её в щёку. — Вот и отлично. Шикамару раскрыл первую страницу, пока за окном ночь продолжала идти своим чередом, совершенно не возражая против того, что кое-кто сегодня снова нарушил все возможные законы сна.