Джентельмены жмут руки

      - Мистер Поттер. Мистер Малфой. – От строгого голоса мороз пробежал по коже, заставив молодых людей враз отпрянуть друг от друга. Минерва Макгонагалл смотрела на студентов, сжав сухие тонкие губы в нитку, что говорило о крайней степени ярости, которую она каким-то образом умудрялась сдерживать. Лишь старческие руки с крючковатыми пальцами сильнее сжались на свитке, что она держала. – Потрудитесь объяснить, молодые люди, что здесь происходит?       - Ничего, профессор, - выпалил Гарри, не успев остановить желание оправдаться, - всего лишь небольшой спор.       - Небольшой спор, мистер Поттер? – Еще строже произнесла директор, уставившись кошачьими глазами на студентов. - Это вы называете небольшим спором? – Указала она кончиком палочки на текущую из распухшего носа Малфоя кровь, а потом перевела взгляд на Гарри, на его разбитые, скошенные очки и синяк, наливающийся под левым глазом. – Или может быть - это?       - Да профессор. В лучших традициях Гриффиндора и Слизерина. – Ляпнул Гарри, тут же смущенно потупившись, когда Макгонагалл гневно вздохнув, даже топнула ногой от такой наглости.       - В традициях Хогвартса, мистер Поттер, заложено сотрудничество, взаимопомощь и дружба между факультетами. Вы, господа, являетесь примером для подражания для своих младших сокурсников. И что они смогут перенять, видя такое поведение? В стенах этой школы не нужна безосновательная вражда. Хогвартс и так перенес достаточно, как и эти дети. Как и вы. – Директор смотрела на Гарри, заставляя того краснеть от стыда и совершенно пропустила момент, когда Малфой хмыкнув, отвернулся, не обращая внимания на кровь, заливающую подбородок и воротник рубашки. – У вас есть возражения на этот счет мистер Малфой?       - Нет, профессор. Все предельно ясно. С этого момента мы с Поттером лучшие друзья. - Язвительно произнес он, прямо глядя в лицо директора.       - Ох, я вижу, что до вас, до вас обоих, - метнула она взгляд на Гарри, когда тот повернулся к Малфою и зашипел ему о том, что он думает о нем, - никак не дойдет, что война завершилась! Слизерину и Гриффиндору, а уж тем более Поттеру и Малфою - делить нечего! – На этих словах молодые люди одновременно скривились, отвернувшись в противоположные стороны. – Вы ведете себя как первокурсники, молодые люди. Не ожидала подобного от вас. Я понимаю, что у вас, мистер Поттер все еще гуляет ветер в голове, но вы – мистер Малфой, по словам профессора Снейпа, вы всегда были ответственным и серьезным молодым человеком…       Гарри подавился смехом, вспоминая, насколько серьезен и ответственен был Малфой пару минут назад, когда визжал от страха, прижатый Поттером к стенке за мерзкие слова.       - Я сказала что-то смешное, мистер Поттер? – Строго осадила его директор.       - Нет, профессор. – Все еще улыбаясь, произнес Гарри, метнув взгляд на Малфоя и с удовольствием отметив, как тот покраснел от стыда.       - Ну что ж. Думаю, нет смысла и дальше читать вам нотации, когда я вижу, что они все равно не возымеют эффекта. Снимаю по двадцать баллов с каждого факультета, - Директор выставила вперед руку, когда Гарри хотел возмутиться подобной строгости, - а также назначаю вам обоим отработку. Завтра, сразу после ужина, подойдете ко мне в Большом зале, джентльмены.       - Что это будет? – Опасливо спросил Малфой.       - Ничего сложного. По крайней мере ничего из того, что вы оба не смогли бы сделать. А теперь, марш в больничное крыло. Не пристало двум студентам старших курсов ходить по школе с видом заправских хулиганов. – С этими словами директор царственно удалилась, оставляя молодых людей смотреть ей в след.       - Мерлин, Поттер. Всегда знал, что ты такой же бешеный пес, как твой крестный. Не пробовал пить успокоительное зелье, чтобы не бросаться на людей? – Пробормотал слизеринец, поправляя мантию, галстук и применяя очищающее на одежду.       - Заткнись, Малфой, пока я не потрепал твою шкуру еще сильнее. – Прошипел Гарри, наблюдая, как Малфой достает из кармана кружевной платок, вытирает им лицо и затыкает нос.       - Кто кого еще потреплет, Поттер. Когда-нибудь, я оторву твой любопытный нос, который ты вечно суешь не в свое дело. – Не уступая, прошипел Малфой.       - Кто еще сует нос в чужие дела. – Огрызнулся Гарри и развернувшись направился в сторону башни Гриффиндора. Очки он починил за секунду, а синяк подлатает Гермиона, в конце концов с этим она быстро научилась справляться за прошедший год.       ***       Ужин закончился, и Гарри посмотрел на стол Слизерина, где Малфой аккуратно положил приборы рядом с тарелкой, промокнул губы салфеткой и грациозно поднялся с места, кинув на стол Гриффиндора один единственный пренебрежительный взгляд.       - Пижон. - Прокомментировал Гарри и встал следом.       Директор уже заняла место за кафедрой, наблюдая, как к ней направляются молодые люди, и объявила:       - Учащиеся всех факультетов, я прошу вас задержаться еще на некоторое время. – Студенты один за другим, уже хотевшие отправиться в гостиные, удивленно оглянулись на стол преподавателей и вернулись обратно за скамьи, с любопытством перешептываясь и бросая заинтересованные взгляды на Малфоя и Поттера, подошедших к директору, и стоящих теперь по обе стороны от нее.       - Как вы знаете, наша школа всегда предоставляла студентам возможность проявить себя. Система разделения на факультеты, соревнований за очки и кубок школы, - все это было придумано Основателями для того, чтобы процесс обучения протекал для студентов интереснее, чтобы подстегнуть тягу к знаниям и здоровой конкуренции. Единственное, чего мы не учли, и каюсь, я сама делала эту ошибку из года в год – то, что конкуренция и соперничество перерастет во вражду, в желание не просто унизить, а навредить студенту другого факультета. Как показал прошлый опыт, только сплотившись, мы сможем достичь величайшей цели. – Директор смотрела на студентов, которые в недоумении пялились на нее, не понимая, к чему все это. – С этого дня, в школе чародейства и волшебства Хогвартс вводится строгое наказание за любые драки, магические или нет. Вы – люди, и должны научиться решать свои проблемы мирным путем. Диалог. – Она строго посмотрела на мрачных Малфоя и Поттера, замерших по обе стороны. – Диалог – то, что может решить ваши разногласия и помочь прийти к компромиссу в решении, казалось бы, невозможных споров. И начнем мы с противостояния Слизерина и Гриффиндора, которое давным-давно нужно было закончить. Сегодня мистер Поттер и Мистер Малфой продемонстрируют нам, что вражда между факультетами не имеет под собой никаких оснований.       Директор отошла от кафедры, взмахнула палочкой, передвигая ее к стене и устанавливая в центре два тяжелых деревянных стула с резными спинками, обитыми дорогой парчой.       - Присаживайтесь, молодые люди. - Приглашающе махнула она двум студентам.       Гарри опасливо переглянулся с Малфоем, по его глазам поняв, что тот точно так же, как и Гарри не испытывает ни малейшего желания садиться, а уж тем более не понимает, что задумала директор. От этого кровь стыла в жилах, а по позвоночнику пробегал мерзкий холодок. Глупость какая, ну что могла придумать Макгонагалл? Спеть песню распределительной шляпы? Гарри хмыкнул, стряхивая с себя оцепенение и липкий страх, и уверено сел на правый стул, напротив стола Гриффиндора. Малфой последовал его примеру, но подходил к своему месту все так же осторожно, сел аккуратно и прямо, как будто проглотил черенок от метлы. Мысль позабавила Гарри, и он прикусил губу, чтобы не засмеяться в голос.       - А теперь, джентльмены, возьмитесь за руки. – На этих словах смеяться Гарри резко расхотелось, он шокировано уставился на Макгонагалл, краем уха услышав возмущённый возглас со стороны Малфоя.       - Что простите? – Возможно, он просто ослышался, и директор имела в виду совсем не то, что сказала?       - Взяться за руки, мистер Поттер. Неужели вам не знакомо такое выражение?       Зал притих в ожидании. Гарри видел, как Гермиона закрыла рот руками, уставившись на них, как Рон замер, широко распахнув глаза, как Джинни подавилась смехом вместе с Дином, как недоверчиво моргал Невилл, и громко о чем-то шепталась Лаванда и Парвати. Он перевел взгляд на стол Слизерина, где Паркинсон, прижавшись к старшей Гринграсс, закусив губы во все глаза смотрела на сокурсника, как хмурился Гойл и Буллстроуд, и скрестив руки на груди ухмылялись Забини и Нотт. Также, слегка удивленно на них смотрела и Луна, хотя на лице ее застыла улыбка, в отличие от серьезной Падмы.       - Я не буду держаться за руку с Поттером. – Гарри тут же переключил все свое внимание на Малфоя. Он весь покраснел, то ли от гнева, то ли от смущения и явно был зол на себя за это. Рот его был плотно сжат, и Гарри не мог понять, как ему удалось произнести хоть слово.       - Это ваша отработка, мистер Малфой. И ваши желания здесь не учитываются. – Строго произнесла Макгонагалл. – Не стоит заставлять людей вокруг ждать. Все, что вам нужно - просидеть так десять минут. Всего лишь маленький жест дружелюбия.       На самом деле Гарри был солидарен с Малфоем и ни за что не хотел бы держать его за руку. Но также он был уверен, что Макгонагалл не отпустит их просто так. Он сглотнул, понимая, что от слизеринца не стоит ждать первого шага, в конце концов, храбрость и отвага всегда была сильной стороной Гриффиндора. Он вздохнул и протянул руку, взглянув на Малфоя.       - Давай покончим с этим побыстрее. Я планировал сегодня написать эссе по Астрономии.       - Я не буду брать тебя за руку, Поттер… – Процедил сквозь зубы Малфой, не двигаясь с места.       - К чему это тупое упрямство, Малфой? – Тихо прошипел в ответ Гарри. – Что-то ты не слишком привередничал, когда я спасал тебя из адского пламени в тайной комнате. А я чуть не умер, когда ты сжал мне ребра. Никогда не думал, что у тебя такая мертвая хватка.       - Заткнись… - Слизеринец замер, сжимая кулаки на коленях и все также не глядя на Гарри.       - Давай, Малфой. От нас все равно не отстанут. Лучше закончить раньше, чем просидеть тут все время до отбоя.       Гарри опустил голову. Как можно быть таким заносчивым засранцем? И какого Мордреда он вообще должен уговаривать Малфоя давать ему руку? Ему все равно, просидят они тут двадцать минут или два часа, пока до этой чистокровной задницы наконец-то дойдет, что его мнение в этом зале интересует только самого Малфоя, и может быть, еще пару его прихвостней со стола Слизерина. Злясь и негодуя, Гарри чуть не подскочил от неожиданности, когда его все еще протянутой ладони коснулись холодные дрожащие пальцы. Он сглотнул, вмиг растеряв весь гнев и даже храбрость, чувствуя, что и его рука начинает дрожать от волнения и стыда, а щеки заливает румянец. Он сжал пальцы, чуть повернув голову в сторону Малфоя, который сидел, так же согнувшись, чтобы никто не мог видеть, как он мучительно покраснел. Гарри еще никогда не видел, чтобы люди были настолько красными, но Малфой, казалось, сгорит от стыда, и это зрелище, вопреки всему, показалось Гарри до странного трогательным.       Зал взорвался. Кто-то аплодировал, кто-то смеялся в голос, кто-то свистел или визжал. Гарри не видел лиц, все еще сидя с опущенной головой, и лишь слыша, как директор объявила старт и взмахнула палочкой, материализуя над ними таймер, отмеряющий десять минут.       Малфой дрожал, и дрожь его передавалась Гарри, он ободряюще сжал руку, чувствуя прилив жалости. В конце концов, Малфой почти никогда не оказывался в настолько глупой ситуации в присутствии всей школы. Даже разочарование от упущенного снитча не настолько сильно расстраивало. Слизеринец лишь пискнул, метнув в него гневный взгляд и закусив губу, а Гарри погладил его ладонь, повернув руки так, чтобы его манипуляции не были видны зрителям. Малфой снова что-то пискнул, и спрятал лицо в сгибе локтя, вызывая среди студентов еще больший шум и смех. Кажется, прогремела вспышка колдокамеры, и директор строго приказала убрать аппараты.       - Ненавижу тебя, Поттер. - Шипел Малфой, а Гарри почему-то не чувствовал прежней злости и только улыбался. Ну в самом деле, как можно быть настолько загнанным в угол и все равно пытаться плескаться ядом, хотя давно понятно – он никому не сможет причинить вреда. Гарри вспомнил, как Малфой ворвался к ним с Роном в купе на первом курсе и напыщенно протянул руку, предлагая... Гарри задумался. Странно, но тот инцидент никогда не затрагивал в нем никаких особенных чувств, разве что глухую и почти истлевшую искру раздражения, а ведь с того самого дня они так и не пожали друг другу руки – ни разу. Даже когда Гарри честно выложил на суде все, что видел глазами Волдеморта и своими собственными, даже когда Нарцисса подходила к нему, чтобы поблагодарить за участие, сам Малфой всего лишь окатил его холодным взглядом и отошел в сторону. Гарри не придал этому значения, в конце концов, это же Малфой, и его поведение вполне ожидаемо подходило под описание «чуть лучше, чем по-свински», хоть он и кричал в день последней битвы, что на их стороне.       Гарри нахмурился. Это же Малфой. Сколько раз за прошедшие годы он, Рон, Гермиона, да и любой другой человек, которого знал Гарри, находил всем поступкам слизеринца такое простое объяснение. Это же Малфой: трус, проныра, мерзкий папенькин сынок, не способный ни на любовь, ни на дружбу, ни на настоящую преданность. Малфой готов на любую подлость, любое предательство ради собственной выгоды. И раньше, до войны, все это казалось абсолютно верным, тем более что Малфой изо дня в день будто специально делал так, чтобы укрепить самое худшее мнение других о себе. Но тогда почему его так любят слизеринцы? Гарри поднял голову, глянув на стол змеиного факультета: Паркинсон, не переставая мяла пальцами тонкий кружевной платок и смотрела в их сторону огромными, полными тревоги глазами, сестры Гринграсс о чем-то ожесточенно шептались, бросая взгляды на стол преподавателей, Гойл хмурился и, сложив руки на груди, смотрел в их сторону так, будто собирался по первому сигналу вскочить и ринуться на защиту Малфоя. Забини и Нотт вступили в перепалку с Роном и Невилом, оказавшись с ними всего лишь через узкий проход между лавками, и по лицам друзей Гарри никак не мог понять из-за чего весь этот сыр-бор. И все же никто из них не скалился в сторону Малфоя. Они волновались за него, точно также, как его родители, которые, по предположениям всех в Гриффиндоре, да и за его пределами, считали, что Нарцисса и Люциус Малфой, наверняка, очень холодны к собственному ребенку. Война показала, насколько все они ошибались.       Все оказалось слишком сложным, а он так не хотел думать ни о чем таком. Все, чего хотел Гарри Поттер – закончить Хогвартс и поступить в школу авроров. Гарри протяжно вздохнул, скосив взгляд на все еще скрючившегося на стуле Малфоя и поймал на себе взгляд серых глаз. Сколько Малфой смотрит на него? Гарри не знал, но Малфой явно не планировал оказаться застигнутом на месте преступления, глаза его шокировано распахнулись, он снова густо покраснел и отвернулся, закусив тонкие губы. Странно. Гарри сжал ладонь чуть сильнее, пытаясь заставить Малфоя снова обратить на него внимание, но тот только задушено пискнул, не поворачиваясь. Что за глупые игры? То смотрит, то делает вид, что Гарри тут и вовсе нет. Подавив раздражение, Гарри решил занять оставшиеся минуты изучением того, что было у него в руках, точнее в одной руке. Он погладил большим пальцем тыльную сторону ладони, прошелся по выпирающим костяшкам, не без злорадства чувствуя, как вздрогнул Малфой под его прикосновениями. Ладонь его уже давно из холодной стала горячей и влажной. Как и ладонь самого Гарри она была совсем не мягкой и нежной, и Гарри мысленно вычеркнул еще один пункт из того длинного списка входящего в «это же Малфой». Почему-то все они были уверены, что кожа Малфоя должна быть гладкой, как у девушки, но на поверку, ладонь его была почти такой же шершавой, как и у самого Гарри, с твердыми подушечками, натертыми древком метлы, а хватка пальцев, которыми он сейчас зло сжал руку Гарри, заставив того прекратить манипуляции – крепкая и жесткая. Приятная. Гарри снова повернулся к Малфою, встретив его возмущенный взгляд, совершенно не сочетающийся с пылающим смущением лицом. И широко улыбнулся.       Их многолетняя вражда и старые обиды. Все это вдруг стало неважным, глупым и мелким. И почему он сразу не понял? Еще тогда, на войне. Почему до сих пор цеплялся за ссоры и с таким остервенением кидался в очередную стычку с Малфоем? Потому что так было правильно. Их вражда – детская, глупая, не имеющая под собой ничего, кроме школьного соперничества, такая же поверхностная, как и их ненависть друг к другу. Совсем не то же самое, что Волдеморт и все то, что выпало им на долю. Гарри отдыхал в этих ссорах, снова превращался в мальчика, лишенного детства, друзей и настоящих приключений, вынужденный решать взрослые проблемы тогда, когда больше всего на свете ему хотелось играть с друзьями в подрывного дурака, рассекать квиддичное поле на метле и объедаться конфетами из Сладкого королевства. Малфой был тем, что Гарри хотел сохранить. И пусть этот вредный хорек ложка дегтя в бочке меда беззаботного детства, которого Гарри так жаждал, но ведь без него и радость была бы не столь яркой. Гарри так отчаянно хотел оставить все так, как считал правильным, что совсем забыл о том, что им с Малфоем, да и с остальными Слизеринцами, и правда, больше нечего делить. А ведь Гермиона сразу решила, что они должны все изменить. Умница Гермиона, первая, кто поняла все раньше остальных. Она столько раз смотрела на Гарри своим укоризненным взглядом и качала головой. Сколько раз он сам останавливал ее, когда видел, что вот сейчас подруга не сдержится и выскажет все, что думает. Гарри не хотел слушать.       Видимо, пришло время перемен. Он снова посмотрел на Малфоя, сидевшего теперь ровно и гипнотизирующего взглядом таймер. Три минуты. Все что им осталось. Много ли можно изменить за три минуты и не проще ли остановиться, подумать и решить, как лучше подойти к вопросу? Гарри хмыкнул. Проработанные планы явно не его конек. Он привык все делать сразу, кидаться с головой, действовать по обстоятельствам, и поэтому чуть дернул Малфоя за руку, привлекая внимание.       - Малфой, - шепнул он так тихо, чтобы не услышал никто из сидевших на краю лавок за столами, - Макгонагалл права. Как насчет того, чтобы вместе сходить в эту субботу в Хогсмит? Съедим по мороженому, выпьем сливочного пива.       - Ты спятил, Поттер. – Прошипел Малфой, не меняя позы. Ладонь его чуть дрожала, крепко сжатая в руке Гарри, и тот подивился тому, как строгий, презрительный тон совершенно не вязался с этой нервной дрожью. – Я никуда с тобой не пойду.       - Боишься? – Гарри кивнул самому себе, борясь с желанием расхохотаться, когда Малфой гневно зыркнул на него. - Понимаю. Для того, кто так упорно взращивал репутацию мерзкого парня, появиться на людях со мной неправильно. Вдруг все решат, что Малфой стал хорошим, правда? Прости, не подумал.       - Ты точно рехнулся. - Ответил Малфой и закусил губы. Он ведь хотел улыбнуться, гребаный напыщенный, чистокровный ублюдок. Считает выше своего достоинства посмеяться над шуткой, ведь ее сказал Гарри Поттер.       - Ну так что? - Гарри хмыкнул, сжав ладонь. – Суббота. Хогсмит. Можешь взять с собой кого-нибудь, если боишься остаться со мной один на один.       Взгляд, которым Малфой наградил его, был настолько выразительным, что Гарри пришлось прикрывать рот рукавом мантии. Вот только ответа заносчивый засранец так и не дал. Таймер над их головами издал мелодичный дзынь! И зал взорвался аплодисментами. Кто-то кричал им слова поддержки, и Гарри даже немного удивился, что слова эти звучали не только в его адрес, но и в адрес Малфоя.       Гаденыш вырвал руку сразу же, как раздался звук окончания отработки, сорвался со стула и умчался вон из Большого зала, даже не выслушав Макгонагалл, которая совершенно точно припасла речь для всех собравшихся. Слизеринцы исчезли вслед за Малфоем, и Гарри на немой вопрос Гермионы лишь пожал плечами, продолжая сидеть на стуле. Бежать за хорьком и требовать ответа он не собирался. В конце концов, Хогвартс не настолько огромен, чтобы в нем мог потеряться один трусливый Малфой.