Джентельмены жмут руки

      Гарри не знал, что собрания могут быть настолько изматывающими. Ему казалось, что его роль будет заключаться лишь в том, чтобы быть этаким рекламным плакатом, статуей в углу комнаты, на которую изредка будут коситься или смотреть как на экспонат, а он – только улыбаться и махать рукой, попивая вкуснейшее какао с печеньем, приготовленным хогвартскими эльфами.       - Мерлин, что мы будем делать со всеми этими людьми?! – в ужасе восклицала Гермиона, получив первые списки желающих принять участие в собраниях.       Первые и вторые курсы Гриффиндора, Рейвенкло и Хаффлпафа записались в клуб в полном составе, и это достигло ужасающей цифры в сотню с небольшим человек. Слизеринцы были менее активны, но и их с начальных курсов насчитывалась почти половина. Гермиона носилась со своими списками между гостиными и кабинетом директора Макгонагалл. Гарри наблюдал с дивана, как подруга рвет на себе волосы, что-то считает, переставляет местами и бубнит под нос с утра до вечера. Пергаменты в ее руках были исчерканы и помяты так сильно, что никто, кроме самой Гермионы не смог бы понять, что там написано.       Выход нашелся: группы младших курсов разделили на несколько частей, чтобы собираться каждый день сразу после занятий. И это оказалось вовсе не так легко, как представлял себе Гарри в начале.       Перво и второкурсники не слушали Гермиону и ее предложения. Они не хотели общаться между собой. Все, что им было нужно: смотреть на Гарри Поттера, задавать вопросы Гарри Поттеру и слушать его истории о том, что он делал в прошлом году. Как будто никто из них не читал «Ежедневный пророк». Гарри даже не успел сделать и глотка какао, которое осталось нетронутым в его чашке до конца собрания и покрылось тонкой пленочкой.       Гермиона была недовольна. Гарри видел это по ее нахмуренным бровям и сжатому рту. Он даже хотел извиниться за то, что дети смотрели только на него, но подруга отмахнулась.       - Брось, Гарри. Я знала, что так будет, иначе не стала бы писать твое имя в объявлении. - Гермиона тяжело вздохнула и посмотрела на листки плана собрания, которое продумывала всю неделю и на пункты, рядом с которыми не стояло ни одной галочки. – Хотя, конечно, я не ожидала, что все будет настолько плохо. Ты заметил, что тех первокурсников из Слизерина просто оттеснили к выходу и даже, если они и хотели что-то спросить, просто-напросто перебивали?       Гарри не заметил, потому что был занят придумыванием, как менее подробно еще раз рассказать о событиях прошлого года.       - Может быть, они заслужили. – предположил он. – Малфой и компания тоже не были милыми. Я бы старался заткнуть их как можно скорее.       - Нет. - покачала головой Гермиона. – Конечно, все дети в этом возрасте не сахар, но… знаешь. Недавно я встретила в коридоре девочку со Слизерина. Она плакала, сидя за рыцарскими доспехами на втором этаже. Я думала, случилось что-то серьезное: может быть, она упала и поранилась… Но нет. Она плакала, потому что ее подружки с Хаффлпафа не хотели с ней играть, хотя до поступления в Хогвартс все они дружили с раннего детства. Они не хотели с ней играть не потому, что она плохая или грубая, Гарри. А потому что распределительная шляпа отправила ее на Слизерин. – Гермиона встала, походила между пустующими стульями и разбросанными подушками, взяла надломленное, чудом уцелевшее, печенье с блюда и откусила кусочек. – Ты вообще помнишь, что было на распределении в этом году? Дети плакали, Гарри. Плакали, когда слышали «Слизерин».       Гарри нахмурился. Он помнил. И сам не знал, почему ему тогда было жутко стыдно. В конце концов, он не был студентом Слизерина. Но ему казалось, что в том, что дети не хотят поступать на этот факультет – его вина. Профессора не знали, что делать – в их практике это, наверняка, был первый случай. Первокурсники, даже чистокровные, кроме тех, что, несомненно, входили в тот круг «святых», захлебывались слезами и кричали, что не хотят на Слизерин. Слизеринцы со старших курсов сидели молча. Гарри помнил, как мельком взглянул на Малфоя и его приятелей. Паркинсон и Забини кривились при виде очередного недовольного новоиспеченного слизеринца, Гойл смотрел хмуро и явно не был рад подобной реакции. Сам Малфой сидел почти без эмоций, будто все это его не касалось. Совсем. Хотя возможно, так оно и было, ведь на его груди не красовалось значка старосты.       - Я не хочу, чтобы это повторялось каждый год. – прервала Гермиона поток воспоминаний Гарри. – В конце концов, не факультеты определяют характер человека, его способности! И не факультеты виноваты в том, что кто-то принял одну или другую сторону. И я уверена! – она подняла вверх палец, будто вещала с трибуны и пыталась заставит замолчать негодующую толпу. – Что не все слизеринцы плохие.       - Не все? – хмыкнул Гарри. – То есть ты все-таки считаешь, что большинство из них плохие, но есть и хорошие?       - Как видишь, мне тоже надо поработать над собой. – хихикнула девушка, и Гарри улыбнулся вслед за ней. И правда. Это всего лишь самое первое собрание. Они все сделают правильно к следующему, и в субботу будут полностью готовы.       ***       Суббота наступила слишком быстро. И к пяти часам, когда в комнату собраний должны были начать подходить студенты, Гермиона была так сильно взвинчена, что Гарри невольно занервничал вместе с ней. Она то и дело ходила из угла в угол, передвигала стулья, подушки, просматривала списки студентов, которых было не в пример меньше, чем желающих с первых курсов. Всего-то семнадцать человек: семь с Гриффиндора, не считая Гарри и Гермионы, два с Рейвенкло, один с Хаффлпафа и пять со Слизерина. И все же встреча именно этой группы была самой важной. Самой. Гермиона не уставала это повторять. И Гарри не спорил, потому что знал, что именно так и было. Если начальные и средние курсы все повторяли за старшими, то седьмые - задавали настрой. Их примеру следовали, за ними следили, их записывали в кумиры.       Никто, кроме Гермионы и Гарри, с которым она по секрету поделилась этим тайным знанием, не догадывался, что на самом деле клуб межфакультетского сотрудничества был создан с целью помирить седьмые курсы.       - Мы уже заканчиваем обучение. Уже в следующем году выпускники займут свои места в Магическом обществе и какую мысль они будут нести? Что никому нельзя верить и общество одних необходимо изолировать от общества других? Чем это лучше того, что хотел сделать Волдеморт?       Вот, что говорила Гермиона. И она была права. Гарри взглянул на часы над входной дверью. Оставалось пятнадцать минут. Скоро должны были подтянуться первые студенты. Без десяти в комнату собраний вошла Луна Лавгуд в сопровождении Падмы Патил, еще через две минуты появился Джастин Финч-Флетчли – единственный представитель Хаффлпафа. Он помахал Гарри, остановившись на пороге на долю секунды и бодрым шагом пошел вперед, протягивая руку для рукопожатия.       Без шести минут шесть дружной толпой в класс ввалились гриффиндорцы. Рон, Джинни, Симус, Дин и Невилл, Парвати и Лаванда. С Гермионой и Гарри их было большинство – девять человек, что составляло больше половины всех представителей факультета сегодняшнего заседания клуба. Гарри не знал, зачем пришел Рон. За эту неделю он не проявил и капли интереса к тому, чем занимались его друзья во внеклассное время, но при этом вписал свое имя в список участников клуба одним из первых. Гермиона спряталась за пергаментом с планом, с которым не расставалась, наверное, даже во сне, но Гарри знал, что она рада Рону. Это было очень важно для нее.       Все начали занимать места, здороваться, смеяться, громко двигать стулья и подушки, пытаться стащить печенье и какао с заранее приготовленного стола, но Гермиона зорко следила за соблюдением правил и никому не давала есть до начала, до которого, к слову, оставалась всего минута. Гарри тревожно смотрел на стрелку часов и на дверь, которая все никак не хотела открываться и являть им тех, без кого сегодняшний вечер можно считать провалившимся. Ни для кого не было секретом то, что гриффиндорцы, хаффлпафцы и рейвенкловцы не имели никаких проблем в общении между собой. Все ниточки вели только к слизеринцам, которые тянули до конца, и Гарри почти со стопроцентной уверенностью мог сказать, что это очередной грязный трюк Малфоя. Грязный и, без сомнения, эффектный.       В последнем Поттер успел убедиться, когда дверь комнаты собраний распахнулась одновременно с тем, как большая стрелка на часах, чуть дрогнув, замерла на отметке двенадцать, возвестив о наступлении шести часов вечера. Внимание всех собравшихся в один миг, словно по взмаху волшебной палочки, обратилось ко входу. В проеме стояли студенты факультета Слизерин. Гарри скривил мину, наблюдая за тем, с какой надменностью процессия из пяти человек в зеленых галстуках прошла внутрь классной комнаты и под всеобщее молчание расселась на стулья. Никто не произнес слов приветствия, никто не помахал им, и никто не улыбнулся.       Атмосфера сразу сделалась максимально напряженной, и Гарри чувствовал, как все его друзья подобрались и приготовились к схватке. Будто все они собрались здесь и сейчас не для того, чтобы мирно побеседовать о своих увлечениях и сыграть в пару игр для компании, а для того, чтобы выхватить палочки и реконструировать недавнюю битву за Хогвартс. Гарри в голове прикинул, кому из слизеринцев была бы отведена роль Волдеморта в этом спектакле и решил, что лучше Малфоя с ней бы, наверняка, никто не справился.       Он сидел в центре, окруженный приятелями, словно преданными вассалами. Идеальная осанка, идеальная прическа, массивный фамильный перстень на тонком ухоженном пальце, блестящие лакированные туфли. Весь его образ кричал о достатке и стати, которые не каждому даны. Гарри был уверен, нацепи он все те же шмотки, что Малфой - не выглядел бы и в половину таким важным. И безумно раздражающим. Будто весь мир всего лишь грязь под его дорогущими ботинками.       Гарри очень хорошо помнил слова Гермионы о том, что, если действительно хочет подружиться с Малфоем, он не должен пытаться подогнать его под собственное представление человека, с которым готов дружить. Он должен принять Малфоя таким, какой он есть. Гарри вглядывался в него, пытаясь собрать в голове все, что представлял из себя этот настоящий Драко Малфой. Хвастун и трус, который прячется за состоянием и привилегированным положением семьи. Тот, кто не гнушается подлостью и ударом исподтишка. С первого взгляда в нем и правда не было ничего, что могло понравиться Гарри Поттеру. Но ведь должно было быть! Его любили однокурсники. Гойл все еще держался рядом. Забини и Паркинсон занимали соседние с ним места на каждом уроке. Если бы он действительно был настолько мерзким типом, то не смог бы удерживать этих людей рядом так долго. Так ведь? Горестно вздохнув, Гарри отвернулся, решив поразмыслить над этим позже.       По замыслу Гермионы, все представители разных факультетов должны были перемешаться между собой и сесть друг с другом. На практике получилось так, что гриффиндорцы, рейвенкловцы и хаффлпафцы сидели с одной стороны, ближе к дальней стене, а слизернцы заняли места почти у выхода. И несмотря на то, что стулья стояли кру́гом, казалось, будто все здесь не на собрании клуба по интересам, а на судебном заседании. И обвиняемые, конечно же, слизеринцы. Гарри тревожно повернулся к подруге, которая хмурилась и молча наблюдала за происходящим. Ей совершенно точно не нравилась подобная расстановка сил. Слизеринцы сидели кучно, поближе подвинув стулья друг к другу, были напряжены и сосредоточены, хотя умело делали безразличный вид.       Справа и слева от главенствующего Малфоя разместились Паркинсон и Гойл, Забини и Нотт. Они были похожи на преступный клан, и Гарри вдруг некстати вспомнил фильмы про гангстеров и представил, как Гойл называет Малфоя «босс». Гойл и правда был похож на несообразительного головореза, который будет защищать своего крестного отца до самой смерти и обязательно закроет его тело своим от вражеских пуль. Это было так смешно, что Гарри невольно прыснул и тут же получил недовольный взгляд от Гермионы, не разделявшей веселья. Она кашлянула, привлекая всеобщее внимание, ее пальцы сильнее сжали пергамент с планом.       - Итак, друзья. Раз, все в сборе, то объявляем собрание клуба межфакультетского сотрудничества открытым. – никто не похлопал, в отличие от тех же первых курсов, которые восторженно приняли идею, хоть и совершенно не понимали цели мероприятия. Гермиона не стала обращать внимание на напряженную тишину и продолжила. – Если вы читали объявление в ваших гостиных, то знаете, для чего был организован этот клуб. Мы будем собираться каждую неделю, чтобы получше узнать друг друга и разрешить, наконец, то недопонимание, что существует между нами сейчас.       - Видимо, разрешение недопониманий стало обязательным правилом, чтобы учиться в Хогвартсе. –громко ухмыльнулась Паркинсон, скрестив руки на груди.       - Каждый присутствующий здесь – пришел сюда добровольно…       - Вранье. – резко вставил Нотт и зло посмотрел на Гермиону и Гарри. – Слагхорн сказал, что мы вряд ли сможем получить дипломы без посещений твоего глупого клуба, Грейнджер.       - Я об этом понятия не имела. - удивилась Гермиона, хватаясь за многострадальный пергамент. Гарри отлично знал, что это полнейшая чушь. Его подруга была умной, и она прекрасно знала, что слизеринцев ни за что не удастся затащить на эту встречу, не пригрозив ужасной участью, а Слагхорн был только рад услужить героине войны за ответную услугу в будущем. Хитрый и скользкий пройдоха.       - Можно подумать, вы здесь кому-то нужны. – вмешался в спор Симус. – Мы отлично провели бы это собрание и без вас. Слизни должны сидеть в своих дырах.       - Ох, поверь, Финниган, мы бы тоже с удовольствием пропустили очередное сборище неудачников и магглолюбцев. - прошипела Паркинсон.       - Последние новости говорят, что неудачники как раз вы, пожирательские ублюдки! – не уступая, ответил Симус, сжав кулаки.       Нельзя было допустить драки. Гарри уже собрался остановить всех, когда вмешалась Гермиона.       - Успокойтесь!       Симус недовольно выдохнул, но замолчал, лишь прожег злобным взглядом слизеринцев, те не уступали ему и скалились в ответ.       - Мы здесь не для того, чтобы в очередной раз ругаться и ссориться. Все мы уже, и так знаем, кто и что думает друг о друге. – Гермиона внимательно посмотрела на каждого присутствующего и не среагировала на наглые провокации со стороны слизеринцев. – Я хочу, чтобы мы попытались найти общий язык, поладили, и если уж не стали приятелями, то хотя бы поняли друг друга.       - Грейнджер, ты пригласишь нас всех на пижамную вечеринку в свою комнату? – вставил Забини и ехидно оскалился, когда Рон попытался рвануться с места, но был остановлен Джинни, сидевшей по правую руку от него.       - Мы пропустим часть, в которой каждый должен рассказать о себе. – продолжила Гермиона, не обращая внимания на подколки слизеринцев. - И сразу перейдем к играм. Я и Гарри подобрали несколько маггловских игр для компании, которые помогут нам немного расслабиться и узнать друг о друге что-нибудь новое. – Гермиона бросила взгляд на всех и развернула свой пергамент. – Первой будет «Я никогда не». Довольно простая маггловская игра, суть которой в том, что один человек начинает предложение с «Я никогда не» и продолжает его соответствующим утверждением того, что он никогда не делал. Те, кто тоже, как и говорящий никогда не делали того, что было произнесено, просто наблюдают, остальные – делают глоток какао, сока или чая. Что хотите. Напитки на столе. – Гермион показала в сторону столика, заставленного чашками и тарелками с печеньем и сандвичами. – Дальше слово переходит к следующему участнику.       - Невероятно глупая игра. - вставила Паркинсон, кривя губы в улыбке и сверля взглядом Гермиону, которая, наверняка, должна была оскорбиться.       - Все, что посложнее, заготовлено на более позднее время. – ничуть не обидевшись, ответила Гермиона. – Игра поможет нам узнать, так ли уж мы непохожи друг на друга.       - И кто же эти «мы»? – скучающе произнес Забини.       Гарри посмотрел на подругу. Это была очевидная провокация, попытка заставить Гермиону сказать в слух о том, что все и так знали.       - Мы все. Те, кто утверждают, что маги бывают разных сортов, и один более элитен, чем другой. Я хочу доказать, что это полная чушь, и все мы – едины. Мы – полноправные члены магического общества и одни не могут пытаться унизить и попирать нас только за то, какая кровь течет в наших жилах или какой герб факультета мы носим на наших мантиях в Хогвартсе.       - Как тонко ты обошла все острые углы, Грейнджер. Метишь в политики? – тонким, елейным голоском проговорил Малфой, впервые с момента появления в классе подавший голос. Гарри недовольно посмотрел на него, но тот лишь мерзко улыбнулся в его сторону.       - Да, Малфой. А теперь, если вопросы отпали, я предлагаю всем взять напиток и снова занять свои места. Я начну, чтобы показать, как это делается. Продолжит Гарри, и мы пойдем по кругу.       Гарри ожидал толчеи у стола, как у младших курсов, но он забыл, что семикурсники – это, по большей части, совершеннолетние, готовые к взрослой жизни, маги, которым не нужно даже вставать со стула, чтобы взять чашку или кубок с напитком. В итоге, только Рон, Невилл, и сам Гарри оказались теми людьми, которые поднялись со стульев, чтобы подойти к столу, чем заслужили ехидные смешки со стороны слизеринской части круга. Хорошо, что ограничились они только смешками, потому что лицо Рона не вызывало никаких сомнений – он готов броситься в драку в любой момент и только одному Мерлину было известно, почему он до сих пор этого не сделал. Гарри был уверен, что Рон держался только потому, что Гермиона никогда не простит, если он испортит ее план.       - Ну что ж… давайте начнем. – Гермиона сжала в руках кубок с соком, глубоко вздохнула, и начала. – Я никогда не… получала тролль.       - Мерлин, заучка нашла еще один повод похвастаться своими оценками. – раздалось со стороны слизеринцев. Рон проскрежетал зубами, и Гарри показалось, что он отчетливо уловил «заткнись» в этом звуке.       - Вы должны пить, если с вами этого не случалось, - напомнила Гермиона все также мастерски игнорируя комментарии, и Гарри ничуть не удивился тому, что Луна Лавгуд и ее подруга ни сделали глоток из чашек, а вот то, что пить не стал и Забини его удивило несказанно.       - Не только Грейнджер может получать исключительно хорошие оценки, - ехидно хмыкнул слизеринец, когда вместе с Гарри на него уставились все остальные гриффиндорцы и Финч-Флетчли.       - Ты врешь. – уверенно заключил Симус, но Забини только жалостливо посмотрел на него.       - Ну что ж. Теперь слово Гарри. – прервала всех Гермиона, и ободряюще ему улыбнулась. Гарри моргнул. Он ведь совершенно не подготовился и не знал, что сказать.       - Я никогда не… - он быстро перебирал в голове варианты и выпалил первое, что показалось наиболее безопасным, - я никогда не читал историю Хогвартса.       Паркинсон хрюкнула, засмеявшись в кулак, а Гермиона закрыла лицо рукой. Гарри лишь пожал плечами. Возможно, он немного стыдился своей непросвещенности, но как оказалось, не брали в руки «книгу для обязательного прочтения согласно списку Гермионы Грейнджер» не только большая часть Гриффиндора, но еще и Джастин, а также Малфой, Гойл, Забини и Нотт. И это говорило о том, что даже слизеринцы и чистокровные маги не считают подобное чтиво необходимым. Гермиона гордо отпила из кубка с соком, вместе с Паркинсон и представителями Рейвенкло, в которых никто и не сомневался.       - Очень зря, - подала голос Полумна, когда сделала глоток какао. – В истории Хогвартса написано довольно много интересностей о замке и его основателях. И даже многие традиции учеников разных поколений.       - Я тоже им об этом говорила. - махнула рукой Гермиона и сделала пометки в своем пергаменте. Гарри знал, что там подруга ведет краткий конспект встречи, отмечая наиболее интересные моменты. – Теперь очередь Рона.       - Я никогда не пытался убить человека. - холодно произнес Рон. Взгляд его, горящий ненавистью, при этих словах был обращен к Малфою.       Тот отсалютовал Рону кубком с соком, ухмыльнулся и сделал глоток. И Гарри мог поклясться, что вся эта бравада и демонстрация безразличия полная чушь. Он видел, как слегка порозовели щеки Малфоя, и как дрогнул его рот перед тем, как скривиться в усмешке. А все это свидетельствовало о том, что тому совершенно точно неприятно слышать подобные слова в свой адрес.       Атмосфера заметно изменилась. Улыбки на лицах слизеринцев из снисходительных стали похожи на злобный оскал. Гриффиндорцы подобрались на стульях и напряглись, будто ожидая удара, и это напомнило начало их встречи, от которого прошло всего каких-то пятнадцать минут.       В образовавшейся тишине особенно громко раздался шумный глоток. И Гарри совсем не стыдился нарушения правил приличия, когда хлебнул свое какао так громко, как только сумел, за что несомненно получил бы замечание от тети Петунии. Здесь не было тети, зато были озлобленные друг на друга студенты, и неожиданный звук заставил их переключить внимание на его источник.       - Зачем ты выпил, Гарри? – удивился Рон.       - Если ты помнишь, я тоже пытался кое-кого убить все это время. Вполне успешно. – кисло улыбнулся Гарри. И если не кривить душой, то все присутствующие тоже должны были отпить из своих кубков и чашек, потому что все они участвовали в этой войне и в этой битве, строили планы захвата и сражались с пожирателями. Точно так же, как слизеринцы на стороне Волдеморта придумывали способы изничтожить маглорожденных и Гарри Поттера.       Кроме Малфоя из своего кубка отпил Гойл, Нотт и Гермиона. Они с Гарри перекинулись взглядами и все было понятно без слов. Гермиона знала, что речь не может не зайти про войну, хотя именно этой темы им очень хотелось избежать. Все, что в прошлом, должно там и оставаться. В этом Гарри был полностью согласен с подругой.       - Следующая Джинни.       - Я никогда не использовала непростительные заклятья. – сказала она, поддержав затею брата.       - О, жаль, что мы не учимся на одном курсе. Я бы с удовольствием отработала на тебе Круцио на ЗОТИ. – нежно произнесла Паркинсон и сделала глоток.       - Сука! – крикнула Джинни, моментально выхватив палочку.       - Джинни! – тут же осадила ее Гермиона. – Мы пришли сюда не драться!       - Да плевать мне, что вы себе придумали! Неужели вы не видите, что они только улыбаются! Они даже не чувствуют своей вины! Они даже не стараются!       - Что-то я не помню, чтобы в объявлении говорилось о том, что мы должны прийти и покаяться перед вами. – прошипела Паркинсон. Гарри пропустил момент того, как в ее руке оказалась палочка, но сейчас она крепко сжимала ее в руке в направлении Джинни. – Не дождетесь! Мы не преступники.       - Как по мне, то место каждого из вас в Азкабане рядом с такими же предателями и убийцами! – встрял в девчачью ругань Симус.       - Можешь сказать это суду, который вынес нам оправдательный приговор. – тут же парировал Забини.       - Если бы Гарри не вмешался, то вы бы все сгнили в тюрьме! – высказался Рон, которого все еще душило это решение друга. Гарри помнил, сколько они спорили, и как Рон пытался доказать ему, что не нужно никого спасать. Нужно, чтобы все они оказались в Азкабане среди дементоров. Гарри был не согласен. Он не видел вины тех, кто отказался вступать в бой. Слизеринцы покинули стены Хогвартса и, кроме Малфоя и пары выпускников, Гарри не видел никого в пылу схватки. Волдеморт предпочитал собирать армию из взрослых, а не едва сформировавшихся подростков. Видимо, неудачный пример Малфоя навел его на эту мысль.       - Хватит! – крикнула Гермиона, вставая с места. – Мы собрались здесь не ради того, чтобы вспоминать старые обиды. Все уже решено. Все приговоры вынесены, все невиновные – оправданы. Пора двигаться дальше.       - С нас достаточно. – Малфой встал с места и вслед за ним, как по команде поднялись остальные слизеринцы. – Можете и дальше играть в тупые игры грязнокровок. А еще лучше встаньте дружно на четвереньки и оближите ботинки своему герою. - выплюнул Малфой, глядя в упор на Гарри и кривя губы в усмешке, в которой умещалось и превосходство, и отвращение, и ненависть. Той самой усмешке, которую Гарри так ненавидел.       - Заткнись, ублюдок! – рванулся Рон, но Гарри дернул его за руку и не дал все испортить еще больше.       - Я сказала – прекратите! – еще громче и жестче повторила Гермиона и окинула всех присутствующих гневным, не предвещающим ничего хорошего взглядом. – На сегодня я объявляю собрание оконченным. Жду вас, - она прямо взглянула на слизеринцев, - на следующей неделе.       - Мечтай. - прошипела Паркинсон, и процессия Слизерина покинула класс.       Как только дверь захлопнулась, Гермиона заблокировала ее заклинанием и повесила звуконепроницаемые чары. Гарри сглотнул. По ходившим желвакам на ее скулах, по сжатым кулакам, он догадывался, какая буря сейчас бушует внутри лучшей ученицы Хогвартса.       - Скажите мне, - начала она очень спокойным и ровным тоном, обращая свой взгляд к гриффиндорцам, – для чего вы пришли сюда сегодня?       Джинни виновато потупилась, Симус молча нахмурился, сжал рот и, видимо, не собирался ничего говорить. За всех ответил красный от гнева Рон.       - Мы хотели показать вам, что слизни не те, с кем нужно пытаться наладить отношения.       - Хорошо. - дрогнувшим голосом произнесла Гермиона и глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. – В следующий раз я прошу прийти сюда только тех, кто хочет изменить сложившуюся ситуацию. Тех, кто хочет попытаться действительно наладить отношения между факультетами и тех, кто действительно готов к этому. Тех, кто хочет драк и ссор, я исключу из списка членов сразу же. – Она прямо взглянула на Уизли и Финнигана.       - Отлично. – вспыхнул Рон. – Желаю удачи!       Он вскочил со стула, и тот с грохотом упал на пол. Взмахом палочки Рон разблокировал дверь и вышел, не оглядываясь. В полном молчании студенты один за другим покинули класс.