Да здравствует Король!

      Чак всё ещё пытался переварить историю, которую ему рассказал Вельзевул. Не то чтобы его больше не смущало и не шокировало присутствие в его квартире взаправдашнего рогатого демона Преисподнии, но факт смерти Мефисто серьёзно выбил из колеи молодого человека.       Ритуал, парад планет, Демон Хаоса, убийство Мефисто… Даниил Лазаренков устало застонал, закрыл лицо руками и, часто и тяжело дыша, пытался совладать с нахлынувшими эмоциями.       “Теперь понятно, почему он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения”, – кивнул своим мыслям блогер и нервно сглотнул. – “Он вообще больше не мог ответить хоть кому-то…”       Даня выпрямился, поднял мученический взгляд на Вельзевула и открыл было рот, чтобы о чём-то спросить, но тут же закрыл его, погрузившись в глубокое молчание.       Теперь он понимал, куда так часто в последнее время пропадал Мефисто. Вопреки здравому смыслу, дьявола Чак не боялся. Уже нет. Может быть, в самом начале, когда их пути только-только пересеклись, или когда спустя столько лет он вновь услышал лай адских псов в своей квартире. Как тут не испугаешься?       Но сам Мефистофель уже давно не пугал. Даниил Лазаренков привык к внезапным появлением на своей кухне “адского блогера”, набегам на холодильник, оккупированию любимого дивана и даже его, Чака, личного пространства. Мефисто вовсе не походил на дьявола. Нет, вовсе нет. Скорее на шкодливого, вредного, компанейского парня, который очень любит находиться в центре внимания. И так уж исторически сложилось, что тешить самолюбие Мефисто и терпеть его выходки приходилось именно Дане. За это его хотелось придушить…       Но Лазаренков не злился. Скорее наоборот, его такое поведение порядком веселило. Мефистофель был приятным собеседником, умен и красноречив – сарказм и ирония так и лились из его рта. Скучать не приходилось. Казалось, он всегда был в приподнятом настроении, однако глаза выдавали вселенскую усталость.       Временами Чак забывал, что перед ним сам Дьявол. Вспоминался этот незначительный факт не при лучших обстоятельствах.       Тогда Мефисто обычно заявлялся глубоко за полночь. Он просто сидел на диване в полумраке и смотрел в одну точку. Пока заспанный Чак не прошаркивал в домашних тапочках, шортах и старой футболке в гостиную, почувствовав присутствие гостя. Мефисто вздрагивал от резко включенного света и, скривившись, смотрел на рыжего недовольными, затянутыми чёрной пеленой глазами. Даня пытался спросить всё ли в порядке, но тот молчал.       Предприняв еще одну попытку разговорить гостя, Чак обычно смирялся с этим его состоянием, удалялся на кухню и через минуту возвращался с двумя кружками чая. Мефисто принимал протянутую кружку и благодарил молчаливым кивком. Рыжий кивал в ответ и садился рядом. Так они сидели в полном молчании, пока не закончится чай или кофе. Даня не приставал с расспросами к Дьяволу, попивая чай и залипая в телефоне, лишь периодически комментируя какую-то запись в “Вконтакте”.       Расправившись с чаем/кофе/колой/виски – или что там в тот или иной момент таилось в холодильнике Лазаренкова? – Мефисто снова пропадал на неделю. Когда он объявлялся, Даниил пытался спросить его о ночном визите, но тот лишь дежурно отмахивался: “всё нормально, Чакепопен!”, и выдавливал кривую усмешку. Молодой человек на это только качал головой.       Хуже Хандрящего Дьявола был только Разгневанный Дьявол. Они могли спокойно смотреть какой-нибудь проходной фильм всей компанией в кинотеатре, периодически обмениваясь шуточками и комментариями по сюжету, как вдруг ни с того ни с сего насмешливая ухмылка слетала с губ Мефисто, его лицо перекосило от гнева, и он начинал очень агрессивно что-то шептать в свое кольцо, а затем и вовсе вскакивал со своего места и, матерясь на латыни, вылетал из зала. Ему-то всё равно, а Дане потом объясняй Гаджиеву, Кириллу, Черехович и Вилене, не подозревающих Мефисто ни в чем сверхъестественном, что тот просто в образе, дурачится и вообще тут новый трэш-обзор намечается. Друзья смотрели на кинообзорщика с нескрываемым недоумением, но предпочитали ни о чем не спрашивать.       Однажды в приступе гнева Мефисто у Чака даже заискрилась плазма. Случались подобные ситуации за последний год раз шесть или семь. Теперь, выслушав рассказ Вельзевула, Даниил понимал, что апатия и вспышки гнева Дьявола были вызваны неудачными попытками противостоять Демону Хаоса. Но почему Мефисто ничего не говорил ему об этом?       “А с какой стати?” – едко прокомментировал внутренний голос.       Непослушные пальцы стащили очки, нервно протерли стёкла салфеткой. К чёрту! Неважно, что не рассказал. Сейчас имело значение только одна вещь: Мефисто был зарезан каким-то чудиком, а Лазаренков совершенно не собирался с этим мириться!       – Можно ли с этим что-то сделать? – уже в который раз выпытывал у Вельзевула рыжий.       – Я ведь уже сказал, что нет, – устало повторял тот. – Ритуал был проведен верно, Демон Хаоса сумел создать кинжал, способный убить дьявола. Мефистофель мертв. Сожалею, но это так.       – Он же – дьявол, чёрт его дери! – искренне негодовал Чак, поддаваясь иррациональному гневу. – Как вообще такое возможно, что его могли убить?! Ножичком? Серьезно?! Да даже в российском кино не встретишь такой отстойный рояль в кустах!       Уголок губ демона на мгновение дрогнул в невесёлой усмешке. Ещё несколько минут назад мальчишка падал при виде него в обморок, а теперь, совершенно не следя за своими эмоциями и языком, выражал ему свой протест и даже повышал на него голос! Никто не смел разговаривать так с Вельзевулом, кроме Босса. У этого смертного определенно был какой-то стержень. Теперь он лучше понимал, почему этот рыжий так приглянулся Мефисто.       “Что-то в нём есть”, – задумчиво потирал подбородок демон.       Между тем Даниил Лазаренков поумерил свой пыл и уже спокойнее и как-то безнадежно выдохнул:       – Мы же должны что-то сделать. Верно?       – Всё, что Я могу, – подчеркнуто произнес Вельзевул, – это попытаться остановить Демона Хаоса, пока он ещё что-нибудь не натворил. Но это будет непросто...       – Могу я чем-то помочь? – не особо думая, как это звучит, спросил блогер.       Демон с секунду тупо смотрел на него, а потом, содрогаясь всем телом, расхохотался. Дане стало даже немного не по себе от такого зрелища. Ещё бы! Огромное рогатое существо громогласно хохочет в его гостиной да так, что стены сотрясаются!       – У него теперь все силы дьявола. Ты – смертный. Чем ты можешь помочь? – изрядно повеселившись, снисходительно и как-то горько (?) сказал Вельзевул.       Чак замялся, чувствуя, как позорно и очень стремительно краснеет. Демон между тем продолжал.       – Ни победить, ни убить его теперь невозможно без особого кинжала. А такой сделать не удастся. Парад планет уже миновал и ритуал более невозможен. Но…       Вельзевул замолчал. На его хмуром лбу образовались морщины. Он о чём-то задумался. Блогер не встревал, в ожидания глядя на него.       – Но, – уже несколько увереннее повторил Вельзевул, – возможно, мне удастся найти кинжал, которым убили Босса. Если смогу пробраться в морг к его смертному телу.       Услышав про “смертное тело”, Чак поспешно вскинул голову и внезапно выпалил:       – А мне можно?       Вельзевул, уже было решивший, что смертному больше не удастся его ничем поразить, удивленно уставился на него. Молодой человек нервно сглотнул, однако мысленно решил сам для себя не отступать перед демоном. А это было довольно сложно. Опасливый взгляд то и дело метался к внушительным рогам. Но Дане нужно было увидеть Мефисто. Просто необходимо.       Демон ещё несколько секунд, показавшихся блогеру невыносимо долгими как двадцатиминутные серии нового Универа, внимательно и с каким-то интересом вглядывался в лицо Чака и, будто что-то в нём увидев, сочувственно покачал головой.       – Смертному лучше этого не видеть, – пробасил он.       – Пожалуйста.       Человеческий голос казался сломленным, резал демонский слух словно кто-то провёл ногтями по сухой шершавой ткани. Вельзевул в недовольстве мотнул рогатой головой. Какого чёрта? Почему он, демон Преисподней, вдруг чувствует жалость к смертному?       “К ближайшему товарищу Босса”, – поправил себя Вельзевул.       Он кинул последний задумчивый взгляд на Лазаренкова и, неожиданно для себя сдавшись, щелчком пальцем перенёс их обоих из квартиры.

***

      В морге веяло каким-то потусторонним холодом. Возможно, Даниил Лазаренков был слишком впечатлительной натурой (это он понял ещё в подростковом возрасте, когда подолгу засиживался у телевизора за просмотром “Битвы экстрасенсов”), однако в этом месте ему было не по себе.       Вокруг царил полумрак. Свет был выключен, за окном уже давно стемнело и лишь небольшой отсвет бледной луны разбавлял заполонившую помещение темноту. Однако Чаку с его зрением подобного “освещения” было недостаточно, чего нельзя было сказать о Вельзевуле, который быстро и довольно легко передвигался в темноте, осматривая морг.       Внезапно материализовавшись у холодильной камеры, демон без доли сомнения открыл одну из них. Даниил с открытым ртом наблюдал, как Вельзевул резким движением вытянул выдвижную тележку с накрытым белой простыней телом, и даже не смел пошевелиться.       Когтистая лапа демона стащила простыню до пояса, открывая умиротворённое лицо смертного тела. Чак мелко задрожал. Не помня себя, он на негнущихся ногах медленно приближался к холодильной камере. На лбу выступил пот.       Лазаренков бледной тенью остановился рядом с Вельзевулом, не решаясь произнести ни слова. Демон же, казалось, и так не обращал на него никакого внимания, обшаривая тележку с трупом в поисках кинжала.       Блогер чувствовал, что ватные ноги его не держат. Он даже не шевельнулся, когда Вельзевул, закончив осматривать труп, отошёл от холодильный камеры и, ворча себе что-то под нос, направился к рабочему столу, в надежде найти что-то интересное в выдвижных ящиках.       Даня нервно сглотнул. Лицо Мефистофеля было умиротворённым и неподвижным, под закрытыми глазами залегли синие круги, особенно выделяющиеся на белой как полотно коже. Чак просто не мог отвести взгляд от его лица. Его мёртвого лица.       Хорошо, лицо вовсе и не его. Да, кинообзорщик уже понял это по рассказу Вельзевула. Мефисто лишь вселился в какого-то смертного парня и делил с ним тело. Даниил, конечно, сочувствовал парню, но… Возможно, он был эгоистом, но больше его заботил сейчас всё же дьявол, а не человек. Его друг, а не незнакомец.       Его глаза ошарашенно округлились, когда до него, наконец, пусть и запоздало дошло осознание.       “Он действительно стал мне другом” .       Дрожащие пальцы крепко сжали рукоять выдвижной тележки. Кожу обдало холодом. Казалось, Даня стал ещё бледнее, чем Мефистофель.       Вельзевул наблюдает за скорбно согнувшимся над телом Чаком со стороны. Он не произносит ни слова и не пытается нарушить его личное пространство. Небывалая тактичность для демона.       Однако он всё же вынужден был вмешаться.       – Кинжала здесь нет, – после недолгого молчания сообщил Вельзевул.       Даниил вздрогнул. В мёртвой тишине голос демона прозвучал как раскат грома в тихой гавани. Конечно. Это ведь было очевидно. Это же чёртов вещдок! Откуда бы этому несчастному кинжалу здесь взяться? Ладно, Вельзевул – демон, и в мире людей ничего не понимает. Но он-то, Чак, о чём вообще думал?       Рыжий слабо тряхнул головой, пытаясь сбросить с себя мрачное наваждение, и устало посмотрел через плечо на Вельзевула.       – И что теперь?       Тихий вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Не успел Чак ничего осознать, как вдруг увидел, что оказался в гостиной своей квартиры в Химках. Он удивлённо повертелся на месте, озираясь по сторонам. Но демона нигде не было. Даня был совершенно один.       Молодой человек тяжело вздохнул и, прислонившись к двери, устало вдавил пальцы в переносицу, крепко зажмурившись. Он просто не представлял, как должен вести себя в подобной ситуации. В голове гудело и было пронзительно пусто, разве что ветер не гулял, оглушительно завывая. Он ничего не понимал, как будто бы ещё до конца не осознавал.       Мефисто мёртв.       Чак нервно взъерошил рыжие волосы и уставился в темноту, совершенно не мигая. Его сознание этого действительно не понимало. Просто не укладывалось в голове. Но в груди болело. Стояло какое-то неприятное, щемящее чувство. Подташнивало.       Взгляд вдруг цепляется за стоящую на столе кружку с недопитым чаем. Мефисто любил её таскать, зная, что это любимая кружка брезгливого Чакена. Рыжего аж передёргивало всякий раз, когда тот показушно потягивал чай из его кружки, специально и громко хлюпая им, а затем с наслаждением выдыхая, растягиваясь в блаженной улыбке. А Мефисто по кайфу – даром, что дьявол.       Даня сжал губы в плотную линию и, в несколько шагов пересекая комнату, плюхнулся на диван. Он лежал на спине, скрестив руки на груди, и со злостью всматривался в потолок, едва не прожигая в нём дыру.       Яркий свет лампы напрягал. Лазаренков опустил взгляд, снова натыкаясь на трижды проклятую кружку. Он отвернулся, резко перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку.       Чак лежал так с секунду в полной тишине, а затем вдруг со всей силы заколотил кулаком по подушке, пока не выбился из сил.