Новоявленный родственник

*** ― Зелень. Вот что мне особенно запомнилось. Изумрудная зелень. Наверное, это самое прекрасное, что мне приходилось видеть. Все было таким малахитовым. Мы забегали домой только поспать, а в остальное время пропадали на улице. Помню еще качели из старой покрышки. Каждое лето они ломались. И каждое лето дедушка их чинил. И яблоки… Парень, говорю тебе: яблоки уже не те, что раньше. Не знаю, что они с ними… ― Заткнись, Пит. Всё уже не так, как раньше. Эхом по коридору пронеслось «Отбой!». Заключенные зашли в камеру, их форма выделялась яркими пятнами на фоне облезлых серых стен и застиранных простыней. Шерлок лег на кровать: ― Я здесь уже три года. И эти три года мне приходится слушать твой треп. Про твои идеальные каникулы. Про твоих замечательных бабку и деда. И какие они хорошие, несмотря на все свои капиталы. Как ты постоянно зависал у них, пока твоя мамаша двадцать лет назад с ними не посралась, ― последнюю фразу Шерлок выплюнул с издевкой, демонстративно жалобно опуская губы и морща нос. Пит резко схватил Шерлока за плечи, стянул с кровати и прижал к стене. Одной рукой он схватил сокамерника за горло, а другой за челюсть. Губы Пита подрагивали, и когда он заговорил, капельки слюны брызнули Шерлоку в лицо: ― Так и есть. Они — идеальные. А ты просто завидуешь, у тебя такого никогда не было и не будет. Ты жулик. ― Да, я — мошенник, ― сдавленно промычал в ответ Шерлок, и Пит ослабил хватку. ― Я втираюсь людям в доверие, а они отдают мне свои деньги. А ты что? Пытался ограбить стрельбище, размахивая пушкой? Через два дня я выхожу, а ты даже на досрочное не сможешь подать в ближайшие два года, так что моя жизнь явно получше твоей будет. А значит твоя болтовня — пустой треп. Просто завязывай с этим. Окей? Шерлок вырвался из рук сокамерника. Он лег на кровать, сложил на груди руки замком и улыбнулся уголками губ, самодовольно прикрыв глаза. *** ― Осталось двадцать четыре часа, Майкрофт. Не могу поверить что скоро я буду на свободе. ― Уже решил, что сделаешь первым делом? Я бы на твоем месте заточил пару чизбургеров у «Донована». Они чертовски хороши. "Чизбургеры"? Шерлок мысленно скривился. ― Все что я хочу - это вернуться в Лондон. Окунуться в его жизнь, надышаться им. Вновь почувствовать биение его сердца… ― Шерлок, тут кое-что случилось… В общем, ты не можешь пока вернуться. ― О чем ты? ― Шерлок услышал запинку на другом конце провода и насторожился. ― Эмм. Дело в Винсе. Ты задолжал ему больше, чем я думал. Намного больше. ― Насколько? ― На сто штук. ― Что? О чем ты говоришь? ― Винс говорит, что за три года набежали проценты. Он послал людей, чтобы встретили тебя как ты выйдешь, так что… ― Я поговорю с ним. ― Я боюсь, что это не поможет, Шерлок. Особенно тебе. Слушай, я ему нравлюсь. Так что давай я и дальше буду работать на него. А тебе лучше залечь на дно на какое-то время. ― Время — это субстанция, запас которой ограничен. Майкрофт издал протяжный стон. ― Просто заляг на дно. Шерлок не успел ничего возразить, как послышались короткие гудки. Он долбанул трубкой о телефонный аппарат и громко выругался. *** Ночь Шерлок провел в размышлениях о том, где достать гребанные деньги. Он не может вернуться в Лондон, значит нужна еще одна афера в Америке...Успешная на этот раз. Он провернул сотни афер и прокололся лишь раз, с Винсом, но все же ему удалось тогда сбежать в Америку, где он и попал под арест из-за глупости Чарли. Но, как говорится, о покойных либо хорошо...Сквозь хаотичный поток мыслей пробивался забористый храп сокамерника, сменяемый то похрюкиванием, то постаныванием. Шерлок раздраженно перевернулся на бок и накрыл голову подушкой. Проводить ночи лежа в одном положении не смыкая глаз, а утром не умирать от недомогания — привычное дело для Шерлока. И сегодняшнее утро не было исключением. Единственное, что отличало его от сотни других, Пит не обмолвился с Шерлоком и словом. Пит чистил зубы молча, немного быстрее обычного и даже не смотрел в его сторону. Шерлок открыл кран с холодной водой и посмотрел на себя в зеркало: кудри торчат в разные стороны, взгляд спокойный и уверенный, губы тронула улыбка: кажется, есть идея. ― Чего молчишь? ― сказал Шерлок, закрывая кран и вытираясь полотенцем. ― Пользуюсь твоим советом. ― Пит, ты был прав. Моя жизнь — отстой. Своего отца я никогда не видел, мать видел только когда она переставала ширяться. А у тебя были любящие бабушка и дедушка. Это заставляет меня думать, что не все потеряно. Если хочешь, то говори, сколько угодно, ― Шерлок взглянул на Пита выжидающе. ― Больше всего я любил бабушку. Она ни у кого ничего не брала, ― Пит усмехнулся и посмотрел на Шерлока в ответ. ― Да? ― ответил с дежурной улыбкой Шерлок. ― Да. Все остальные ее боялись. ― А где их ферма? ― подвел к главному вопросу Шерлок, ослепительно улыбаясь. *** Последний раз окинув взглядом камеру, Шерлок на несколько секунд задержался на стене у кровати Пита, рассматривая несколько детских фотографий. Он взял ту, на которой Пит стоял на фоне фермы, и быстрым шагом пошел на выход. В городе шел снег. Шерлок наблюдал в окно автобуса за тем, как снежинки падают на землю и смешиваются с придорожной грязью. На остановке его будут поджидать люди Винса. Нужно срочно что-то предпринять. Шерлок прошелся взглядом по водителю: мужчина за пятьдесят, семьянин, на лобовом стекле прикреплено фото в обнимку с улыбающимся отцом. ― Остановите за углом, пожалуйста. ― Эй, приятель. Это тебе не метро. ― Мои братья должны меня встретить. ― Рад за тебя! — гневно бросил водитель, повысив голос. ― И мой отец тоже. Он не должен был приехать, но не захотел ждать дома, — Шерлок подошел к водительскому сидению, продолжая говорить жалобным тоном. ― У него случился приступ как раз перед арестом, а через месяц — еще один, и мать посчитала, что правда его убьет. Нам удавалось держать это в тайне три года. Хотите, чтобы теперь я все запорол? Просто остановите возле следующего светофора, откройте двери, я выйду и пойду пешком. И обниму, наконец, своего отца…как ни в чем не бывало. Водитель свел брови на переносице, недовольно чмокнул губами и открыл двери. ― Спасибо! ― крикнул Шерлок, удаляясь. Он вышел и широко расправил плечи, откидывая голову назад и жадно ловя ртом прохладный воздух. Снежинки путались в кудрях и прилипали к пальто. Шерлок заказал такси до аэропорта, денег было впритык на билет до Нью-Йорка. *** Шерлок отправился в ближайший бар. Заприметив одиноко сидящего парня у барной стойки, он подошел и обратился к нему: ― Я тут немного потерялся. ― У тебя странный акцент. Откуда ты? ― Лондон. ― Боже, ненавижу Британию, ― хмыкнул парень и сделал глоток пива. ― Простите, ― холодно ответил Шерлок. Парень разразился вызывающе громким смехом и махнул в сторону бармена: ― Бобби, ты это слышал? Я его обосрал, а он извиняется. Ох уж эти британцы. Он перевел взгляд на Шерлока и продолжил: ― Я просто прикалываюсь, парень! Я обожаю Британию, ― он одобряюще махнул рукой в сторону Шерлока. ― Я потерял девственность в лондонском стрип-клубе. Мой батя забашлял им. Он был святым человеком. Иди сюда, я помогу тебе. ― Мне нужно сюда, ― пальцем правой руки Шерлок ткнул в карту, а левой вытащил бумажник из кармана собеседника. ― А мы вот здесь, верно? ― Тебе нужно в Олбани? ― Шерлок кивнул. ― Езжай на поезде. Поедешь направо, потом налево, и там будет станция. ― Отлично, спасибо, ― Шерлок пожал руку парню, аккуратно сняв его часы. ― Мне лучше поспешить, потому что передавали снегопад. Шерлок попросил бармена повторить его новому другу, положил купюру на стол и удалился. *** Шерлок еще раз взглянул на детское фото Пита, потом на дом перед собой. «Кажется, я дома!». Дверь открыла слегка полноватая пожилая женщина, следом показался такого же возраста мужчина. ― Здравствуйте, бабушка и дедушка. Это я, Пит, ― Шерлок развел руки в стороны и одарил новоявленных родственников ослепительной улыбкой.