Побочный ущерб

      — Сегодня в наш мир должна быть принесена справедливость, которой так не хватало последние десятилетия. Нам много чего рассказывали, но еще предстоит выяснить, является ли каждая из этих историй — или мифов, если пожелаете — правдивой в своей природе. Все знакомы с историей о Гарри Поттере, посредственном ученике, прославленном своими неоспоримыми талантами как в защите от темных искусств, так и в самих темных искусствах. Сегодня мы узнаем его настоящую историю, рассказанную им самим. Справедливость восторжествует!       У этого мужчины громкий голос и широкая, очаровывающая улыбка. Он напоминает Гарри более взрослого и мужественного Златопуста Локонса. Он — избранный представитель министерства, хоть и не ему принимать окончательное решение о судьбе Гарри. Он — всего лишь голос для публики, не склонный верить ни в преступления Гарри, ни Министерства. Он — тот, кого будут винить, если решение суда не совпадет с мнением общественности.       Стул жесткий и холодный, и руки Гарри прикованы к его ручкам. Его дыхание неглубокое, а лицо — бледное, длинные и спутанные темные волосы прилипли к коже. Его потрепанная одежда свисает с плеч и боков. Он так съежился, будто пытается исчезнуть. Он далеко не похож на волшебника, победившего Темного Лорда.       Но сила пульсирует у него под кожей, так и просится на свободу. Он всегда будет бойцом — готовым и жаждущим сделать все, чтобы победить зло, прячущееся в тенях.       Эхом раздается звук шагов, и зрители затихают, когда к губам Гарри прижимают пузырек с сывороткой правды. Он запрокидывает голову и глотает.       — Veritas vos liberabit — и пусть истина сделает вас свободными.       Казалось, время замедлилось, и на Гарри снизошло озарение. Он слегка выпрямился и убрал с глаз волосы. У него зачесалась рука. Я не буду лгать. Он быстро огляделся — где Локи? Он осматривал лица, силясь отыскать…       …его. Высокие скулы и тонкие губы. Высокомерный вид. Локи. Бог перехватил его взгляд и ухмыльнулся. Его присутствие успокоило Гарри. Он расслабился и осел на стуле.       — Прошу, назовите свое полное имя.       — Гарри Джеймс Поттер.       В зале повисла тишина.       — Теперь, мистер Поттер, — сказала копия Златопуста Локонса. — Расскажите нам свою историю.       Эффекту сыворотки правды невозможно сопротивляться, но Гарри все равно поначалу молчит. Сложно понять, с чего начать. Сложно вновь погрузиться в эти болезненные воспоминания. Сложно рассказать всему миру о том, кто ты, особенно когда так долго прятался. С чего же начать?       — Я любил моих друзей. Больше, чем что-либо в жизни. Я любил Рона Уизли и Гермиону Грейнджер. Да, были и другие, но больше всех я любил Рона и Гермиону. Я доверял им своей жизнью, и они платили мне тем же. Вы должны понять хотя бы это. Я не какой-то там черствый монстр, о котором вам рассказывали — у меня есть чувства. Я бывал счастлив, мне было грустно, я мог радоваться и плакать… И любить.       По залу, как гром по небу, пронеслись шепотки.       — Вы говорите об этих эмоциях в прошедшем времени. Почему?       Гарри подталкивают к ответу — не резко, но… С любопытством. Не говори им, не говори, не…       Но сыворотка правды побеждает. Как и всегда.       — Я не тот, кем был раньше. Уже давно не тот. Я… — он заставляет себя замолчать, но слова бурлят в груди, пытаясь выбраться на волю.       — Не сопротивляйтесь. Выговоритесь, мистер Поттер.       — Не знаю, хороший ли я человек, — он чувствует на себе взгляды союзников. Они бы поспорили, если бы им дали слово. Они бы стали настаивать, что он хороший, что он намного лучше, чем о нем писали и пишут. Но сейчас говорит лишь он. И он отдаст миру правду. — Я любил их. Я бы никогда не причинил им боли. Осознанно — никогда. Они без конца спасали мне жизнь, когда мы пытались не дать Волдеморту захватить наш мир, — он всегда называл его по имени. Волдеморт. Том Марволо Риддл, поскольку он не заслуживает чести прятаться за прозвищем. — Мы рано прибыли на церемонию.       Его мысли повсюду. Его тянет к началу, если это можно так назвать. Разве все не началось с момента его рождения?       — Мы — это я, Уизли и Гермиона. Я впервые смог с ними нормально встретиться после битвы. Наше горе было так тяжело… Но оно всегда становилось легче, когда им можно было поделиться с другими.       О чем он говорит? Эти воспоминания были похоронены в глубинах разума. Они слишком личные; о таком не рассказывают на весь мир.       — Я заметил Малфоя — Драко Малфоя — у озера. Я думаю, что в тот момент хотел попытаться забыть о собственном горе. Я пошел поговорить с ним. Может, хотел сказать, что прощаю его за все. Но не думаю, что смог бы простить его. Он прислуживал Волдеморту, — его слова, пусть и не громкие, эхом разносятся по залу. Все словно затаили дыхание в ожидании. — Он извинился. А потом умер. Мне сказали… Сказали, что его запытали до смерти. Мне он никогда не нравился, и все же мне сказали, как он умер. Я до сих пор не знаю, какое заклятье унесло жизни моих друзей. Но я знаю, как умер мой враг — он погиб в агонии.       У Гарри сухо во рту.       — Я не знаю, как они умерли, потому что я их не убивал.       И зал сходит с ума. Несколько представителей Министерства пытаются их утихомирить, но все впустую. Я их не убивал. Слишком долго его обвиняли в преступлении, которое он просто не мог совершить. Он единственный выжил, и всю вину взвалили на его плечи. Его палочку сломали, а самого его даже без суда приговорили на пожизненное пребывание в Азкабане. Правительства всегда в смятении после войны. Они всегда пытаются успокоить граждан, пытаются сказать всем, что все в порядке, даже если это не так. И если им придется бросить несколько человек в тюрьму, чтобы ослабить панику, то они это сделают.       Проходит несколько минут, прежде чем все вновь рассаживаются по местам. Совы влетают и вылетают в большое открытое окно, разнося свежие новости.       — Меня сбили заклинанием Остолбеней в самом начале битвы. Когда я очнулся, то был обвинен в убийстве дюжин людей, которых привык считать своей семьей.       — Почему вы сбежали?       — Интересно, как поступили бы вы, когда к вам приблизился дементор. Знаете, в Азкабане их полно. Я видел мою маму. Видел, как она умирала. Я слышал ее предсмертные крики и вспоминал, как в меня попала Авада. Если бы мне пришлось слышать это хотя бы раз в день, я бы сошел с ума. Но это лишь половина причины. Я знал, что невиновен. Я был невиновен и испуган, и потому сбежал, чтобы начать новую жизнь где-нибудь далеко-далеко.       Он смотрит на Локи. Бог не сводит с него взгляда.       — Я думал, что смогу полюбить кого-то и прожить с ним остаток дней в подобии счастья. Но позже я все осознал, — он хмурится. — Все, кого я бы мог полюбить, мертвы. Я остался один. Не может быть никакой… Жизни. Никакого счастливого конца. Не для меня. Но я не мог умереть — вернее, пока что не был способен на это.       Он никому об этом не рассказывал — даже Локи, с которым без задней мысли делился всеми секретами.       — Я пытался. Мерлин, я пытался. Я пробовал все, но ничего не сработало. Как будто сама смерть закрыла для меня двери в загробную жизнь. Мне оставалось лишь существовать без какого-либо предназначения.       — Сообщите, кого вы считаете виновным в совершенных преступлениях, — Гарри опять подталкивают, направляют в нужную сторону.       — Мне сказали, что это может быть делом рук Иоганна Шмидта, ставшего министром после нападения. Все эти годы я уверял себя, что это Министерство во всем виновато. Но, возможно, виновен лишь один человек и те, кто продолжал хранить его секрет.       — Вы заявляете, что нынешний министр магии частично виновен в этих преступлениях?       — Да. И остальные тоже.       — Расскажите о них.       — Он поддерживал коррупцию и потакал тем, кто обвинял дюжины беспомощных волшебников в том, что они не совершали.       — Подобные заявления прозвучали и на судах остальных ваших… Единомышленников.       — Он заслуживает сидеть в тюрьме, — процедил Гарри сквозь зубы. — Он заслуживает этого больше, чем любой из нас.       — И потому пару дней назад вы учинили кровопролитие.       Остаток суда ужасен. Он полон обвинений, слез и правды, слетающей с губ Гарри. Толпа обменивается испуганными взглядами. Где-то через час объявляют перерыв. Кто-то приносит Гарри воды и еще больше сыворотки правды. Локи не отводит от него взгляда ни на секунду.       Когда все заканчивается, Гарри тянет вырвать. Вина тянет его вниз, хотя он отрицает, что виновен. Плохие, злые воспоминания захватывают разум, и, когда его отводят в камеру, он может лишь сидеть на земле и дрожать. Худшее позади, но его судьба до сих пор под вопросом. Он погружается в кошмары.       — Поттер.       Гарри открывает глаза. Локи сидит рядом с ним. Гарри пытается что-то сказать, но не может сформировать и мысли.       — Все хорошо, — выдыхает Локи и прижимается лбом к его лбу, крепко обнимая Гарри. — Черт, Поттер. Ты идиот. Ты это сделал. Теперь все хорошо. Я тебя держу.       Гарри смутно понимает, что дрожит. У него трясутся руки, которыми он сжимает мантию Локи. Горе исходит из него, наполняя маленькую камеру болезненной атмосферой.       — Сколько времени прошло? — спрашивает Гарри, на секунду отстраняясь от бога и утыкаясь носом ему в шею. Он велел себе не сближаться — Локи скоро уйдет, скоро уйдет — но Гарри так отчаянно нуждается в его тепле, что не может оторваться.       — Суд над министром закончился час назад. Присяжные должны вынести вердикт с минуты на минуту.       Гарри кивнул, а потом сказал:       — Мерлин, что же я натворил?       — Ты сделал то, что было нужно, — последовал быстрый, выученный ответ.       — Не говори так. Я убивал.       — Мы все убивали.       — Только потому что я так приказал.       — Мы убивали, потому что верили тебе. Потому что были на твоей стороне.       — Не все и не во всем.       — Но я всегда был рядом. И буду.       — Локи… — Я люблю тебя. Я тоже никогда не прекращу верить в тебя. Я тоже вечно буду рядом, если ты позволишь.       Но Гарри лишь крепче обнимает его и молится, чтобы это ощущение уюта и комфорта длилось вечно, хоть и знает, что скоро все кончится. Скоро Локи исчезнет. И что тогда останется Гарри, так долго убегавшего, но так и не нашедшего времени отдохнуть? Они долго стоят в объятьях, не желая отпускать друг друга.       В какой-то момент приходит Стив. Он легко влился в роль посла, связующей нити между Министерством и Гарри Поттером. Стиву с трудом удается сдерживать гнев и опасения, чтобы помочь обеим сторонам прийти к мирному соглашению. Позже Гарри узнает, как сложно ему было не сжечь министра. Еще позже под Министерством найдут подземелье. Там меня пытали, скажет Баки. Они говорили, что я знаю что-то невозможное. Потом выяснилось, что им просто нравилось измываться надо мной. Ставить эксперименты. Знаешь, все в таком духе.       — Локи, Гарри, — говорит он. — Присяжные просят нас вернуться. Они вынесли решение.       — О, Мерлин, — говорит Гарри, и желудок завязывается узлом. Ему приходится сдерживать свой завтрак. Локи помогает ему подняться, придерживая своими мягкими, заботливыми руками. Он позволяет Гарри опереться на него, безмолвно предлагая поддержку.       Стив ведет их в другой зал заседаний. Он меньше и облицован полированным кирпичом. Скамьи здесь стоят одна над другой, образуя высокие ряды. С каждым шагом Гарри ощущает, как магия возвращается в его тело. Министерство не стало утруждать себя и возводить здесь ослабляющие чары. Гарри выдыхает, понимая, что при плохом исходе он и его союзники смогут вновь побороться с Министерством.       Локи поворачивается и ошеломленно смотрит на него. Гарри улыбается, поднимает руку и рассеянно позволяет магии излиться из нее золотым потоком.       — Приятно вновь ощутить силу? — приглушенно спрашивает бог. Гарри быстро кивает и изгибает руку, заставляя магию принять форму маленькой птички. Он подбрасывает ее, и Локи смеется, когда та взрывается облачком звезд у него перед лицом.       — Эм…       Гарри поворачивается к другим волшебникам. Представители Министерства и присяжные смотрят на них, раскрыв рты. Пора вернуться к реальности. Гарри садится на нижнюю скамью между Локи и Стивом. Позади него сидят Наташа, Клинт и Тони. Он окружен теми, кому доверяет. Вскоре в зал заводят министра и нескольких мракоборцев.       — Как ты, Гарри? — шепчет Наташа, наклонившись к нему. Гарри слегка пододвигается, прижимаясь спиной к ее коленям.       — Пока жив, Нат. Думаю, это уже что-то.       — Прости, что не встретилась с тобой раньше.       — Все нормально, — говорит Гарри. — Тут хуже, чем в госпитале. Я тебя не виню.       Она взъерошивает ему волосы, и повисает тишина. Министр и мракоборцы сидят неподалеку от Гарри и его команды. Только сейчас Гарри понимает, что, скорее всего, это — единственные выжившие в той битве. Остальных он убил. На него обрушивается еще одна волна вины, и Локи, словно ощутив его волнения, кладет ладонь ему на колено.       — Мы собрались, чтобы вынести вердикт по этому… Печальному делу, — заявляет один из присяжных. Металлический стул в центре зала остается пустым. — Мы считаем, что вы все хорошо поймете вынесенный каждому из вас приговор. Мы считаем, что они должны быть объявлены открыто, поскольку эти секреты хранились чересчур долго.       Вперед выходят двое судей, каждый из которых держит в руках длинный пергамент.       — Лестрейндж. Вы признаны виновным. Сыворотка правды подтвердила ужасные истории, рассказанные Романофф, Старком, Беннером, Бартоном и Роджерсом. Паркеру и Барнсу еще предстоит дать показания ввиду их тяжелого состояния, но их истории были рассказаны Роджерсом и Старком. Примерно три дюжины других волшебников прислали нам письма, желая добавить свои показания к весьма внушительному ряду ваших преступлений. Вы пытали, калечили и убивали. Вы убивали добрых мужчин, женщин и детей во имя Того, Кого Нельзя Называть. Вы извратили нашу судебную систему, обвиняя невиновных в совершенных вами преступлениях. Настоящим вы лишаетесь титула министра магии и будете пожизненно заключены в Азкабан. Через пять лет вам разрешено подать прошение о встречах с членами семьи под наблюдением стражи.       Гарри приходится напоминать себе, что нужно дышать. Под воздействием сыворотки правды Лестрейндж признался суду в том, что делал все во имя Волдеморта. Гарри тошнит. С его смерти прошло двадцать лет, но Том Риддл продолжает причинять боль людям. Если Лестрейнджу вынесли такой приговор, значит, Гарри избежит тюрьмы? Локи излишне сильно сжимает его колено. Это отрезвляет Гарри и возвращает его на землю. Мракоборцы получают меньшие наказания.       — Поттер. Вы признаны невиновным, — Гарри опускает взгляд на ладонь бога. Всегда поддерживает. Он не может поднять голову; слова ранят и без того сильно. — Сыворотка правды открыла истину. Из-за неправомерного обвинения вы двадцать лет провели в бегах. На ваших глазах убили ваших друзей и родных, чего не пожелаешь никому. От лица Министерства я бы хотел принести официальные извинения. Мы ошибались. Мы провели расследование касательно Иоганна Шмидта, надеясь понять, чем же была вызвана трагедия на церемонии у Хогвартса. К несчастью, пару дней назад вы убили множество очень талантливых волшебников. Вы пройдете программу реабилитации, которая поможет вам вернуться в магическое общество, и отработаете тысячу часов общественных работ. Вас не поместят в какую-либо тюрьму, но поселят в дом, который вы не сможете покинуть без сопровождения назначенного мракоборца. Как вы понимаете, это необходимо для обеспечения вашей собственной безопасности, а также для обеспечения безопасности населения.       Локи крепко сжал ладонь Гарри. Он почувствовал руку Наташи на плече. Он вспомнил, как дышать, и выдохнул.       — Я… Свободен?       — Да, вы больше не в розыске.       Гарри ошарашенно смеется и поворачивается к Локи, беспомощно улыбаясь ему. Его грудь распирает от счастья.       — Локи, ты это слышал? Я, черт… Я свободен…       И тут Локи целует его, как будто от этого зависит его жизнь. Счастье — такая смешная штука. Оно так долго ускользало от Гарри, но теперь он наконец-то чувствует радость. Настоящую, неостановимую радость. Другие его союзники получают более легкие приговоры и всем им тоже придется пройти программу реабилитации, но в целом…       — Вы поступили так, как считали правильным, — улыбается им судья. — Иногда это не правомерно, но после смертей в Хогвартсе у вас не осталось другого выхода. Я ожидаю, что вы станете лучше. Многим людям, включая меня, пришлось настаивать, чтобы вас не отправляли в тюрьму. Не заставляйте меня жалеть об этом.       — Не заставим, — с широкой улыбкой говорит Тони. — Это просто офигительно. Я бы вас так и расцеловал.       Судья криво улыбается ему, а Гарри хохочет.       — Кстати, сэр, можно ли узнать ваше имя? — спрашивает Стив, протягивая ему руку. Судья пожимает ее.       — Можете называть меня Т’Чалла.       В этот момент Гарри ощущает себя на вершине мира. Он больше не в розыске. Но освобождают его лишь на следующее утро. Он проводит последнюю несчастную ночь в камере, не зная, куда потом податься. Может, ему стоит посетить могилу родителей. Может, стоит поискать могилы Рона и Гермионы. Или, возможно, пойти в Косой переулок и купить волшебное мороженое, меняющее цвет. Его разум помутился. Мороженое и могилы. О, как же изменилась его жизнь.       Он не знает, чего изначально ожидал от… Всего. Мысль об истинной свободе мучает и пугает. Он больше не хочет убегать, но пока что понятия не имеет, как жить дальше. Он взъерошивает волосы — они опять отросли, достигают плеч. Если бы здесь можно было колдовать, он бы отрезал их, обновляя себя. Чувство вины, сидящее в груди, говорит, что он не заслужил второго шанса, что он не заслуживает очищения и обновления. Радость после слов Т’Чаллы пропадает. Он вздыхает и думает, как проще было бы уснуть в лесу под небом, усеянном звездами.       Спит он мало, и утро приходит к нему в облике Стива Роджерса, который устало улыбается и говорит, что он может наконец-то, наконец-то вернуться в магический мир.       — Черт, — говорит Гарри и добавляет: — Пошли в Мунго. Как там Баки?       Когда они добираются до госпиталя, в Гарри со всех сторон впиваются взгляды. Он пытается ни на что не реагировать и улыбаться так, словно он больше чем убийца, но в итоге получается лишь гримаса. Стив сначала отводит его в палату Баки. Он лежит на кровати, застеленной белыми простынями. Под его глазами залегли черные тени. Стив присаживается на край кровати, касаясь пальцев Баки. Гарри садится на стул рядом с кроватью и оглядывается. У маленького занавешенного окна на столе стоит растение в горшке. Вся комната в острых, ярких углах, загоняющие их в четыре стены.       Баки и Стив благодарят Гарри, но он совсем не понимает, за что. Колдомедики пытались восстановить руку Баки, но ничего не вышло. Ниже плеча все забинтовано. И Гарри думает, что это его вина. От вида Питера у него становится горько во рту.       — Он приходил в себя? — спрашивает он Тони. Тот стоит, прислонившись к стене, надев солнечные очки и держа в руках стаканчик с кофе.       — Да. Пару раз, но ненадолго. Они пытаются выяснить, какое заклинание в него попало, чтобы найти, чем его лечить, но… — Тони пожимает плечами. — Только время покажет. Но он силен. Он выкарабкается. Он должен.       Он выглядит таким маленьким на этой кровати. Он слабо дышит.       — Прости, — говорит Гарри после долгого молчания. — Я должен был лучше за ним присматривать. Я вас подвел.       И хуже всего то, думает он, что Тони просто пьет кофе, молча глядя на неподвижное тело Питера. Может, он тоже винит Гарри. Снаружи начинается дождь, и Гарри понимает, что все сложилось бы намного проще, если бы он погиб от руки Волдеморта. Спустя какое-то время Стив приходит и забирает Гарри.       — Мы должны пойти к назначенному тебе мракоборцу, — объясняет он, ведя Гарри по длинным, продуваемым коридорам. — Он покажет, где ты будешь жить.       — Хорошо, — Гарри может лишь соглашаться. — Не знаешь, где моя палочка?       — У Министерства, — вздыхает Стив. — Не думаю, что они ее вернут. Это действительно та самая бузинная палочка? Волшебники со всего мира годами искали ее.       — Верно.       Место, куда поселили Гарри, маленькое и суровое. Оно полностью обставлено мебелью, но ощущается пустым и недружелюбным. Все слишком чистое, на стенах нет картин. Оно бесконечно отличается от его спальни в Хогвартсе, от дома Уизли и от хижины в лесу. Тут две спальни — для него и для мракоборца. Им оказался высокий мускулистый мужчина с короткими песочно-коричневыми волосами. У него сильная рука.       — Уверен, мы поладим, — говорит он с такой улыбкой, что у Гарри крутит желудок.       Следующие дни проходят серо и скучно, ничем не отличаясь друг от друга. Технически, Гарри может пойти, куда заблагорассудится, но когда он спрашивает об этом мракоборца — Адама Блейка — тот поджимает губы и говорит:       — Ну, не хочу показаться плохим парнем, но… Может, это не лучшая идея? — и потому Гарри остается в доме, ежедневно посещая разве что Министерство, в котором Стив пытается уговорить его поучаствовать в восстановлении быстро изменяющегося правительства.       — Ты мог бы нам помочь, — говорит он. — Мы на пороге чего-то нового. Знаю, политика — не твоя сильная сторона, но это можно сказать и про всех нас, — и Гарри старается им помочь, правда, но так сложно сосредоточиться, когда за спиной постоянно так и шепчут: «убийца».       Баки выписывают из госпиталя, и он возвращается в их со Стивом дом. Одним утром Гарри и Адам навещают их; Гарри готовит чай, а Адам и Баки сидят на диване в гостиной и неловко общаются. Кейси бегает у ног Гарри и радостно мурлычет. Когда он приносит чай, повисает неуютная тишина.       — Я бы хотел извиниться, — говорит Гарри и кашляет. — Я позволил моей жажде мести взять надо мной верх. Я повел всех в кровавую битву и… — он потирает переносицу. — Мне стоило прежде всего заботиться о жизнях моих союзников — моих друзей. Я причинил всем боль. Черт. Баки, ты потерял руку. Это моя вина. Прости.       Кейси запрыгивает Баки на ноги, и он откладывает чай, чтобы почесать кота за ушком.       — Знаешь… Мне стоило бы винить тебя. Ты втянул нас со Стивом во все это, — он замолкает. — Но я тебя не виню. Без твоего желания бороться нас бы выследил Лестрейндж и убил, — он сухо и безрадостно смеется. — Черт, Лестрейндж и его шайка всех бы нас убила. И много кого еще. Ты дал нам мотивацию бороться. Ты напомнил, что мы достойны отстаивать наши права. Теперь я знаю, что ты думал лишь о мести, но тогда, в лесу, никто не видел в тебе мстителя. Мы видели в тебе солдата, желающего идти до конца. Это вдохновляло нас. Мы так долго прятались и наконец-то проявили себя. Да, я лишился руки, и, да, это хреново. Но все не так плохо, как могло бы быть, поэтому не извиняйся.       Питер куда дольше находится в госпитале. Даже когда он полностью приходит в себя, колдомедики настаивают, чтобы он еще несколько дней пробыл у них чисто в оздоровительных целях. Когда же его выписывают, Гарри думает, что он поселится с Тони, но Адам удивляет его, сообщая, что Питер попросил остаться у Стива и Баки. Гарри часто навещает их, и мракоборец, поначалу просто следовавший за ним повсюду, быстро сдружается с Баки, Стивом и Питером.       Наташа возвращается в Вену и увозит с собой Клинта. Теперь у нее появилось все, что она заслужила — свобода, обещание будущего и любимый человек. Они слезно прощаются, но Гарри гордится ими.       — Будем на связи? — спрашивает Наташа, улыбаясь ему сквозь слезы.       — Я даже навещу вас, — говорит Гарри. Клинт хлопает его по спине.       — Спасибо. Правда. Ты нас спас, — и они уходят.       Брюс, Тони и Стив проводят большую часть времени в Министерстве. Медленно, но верно они пропалывают сорняки, поддерживающие Лестрейнджа. Через месяц будет выбран новый министр, но всем очевидно, что им будет Стив — с ним попросту некому тягаться.       О каждом из революционеров пишут статьи. Гарри ненавидит быть в центре внимания, но он счастлив, что наконец-то все знают правду.       Локи погружен в себя. Гарри видит его то тут, то там и решает, что это нормально — он знает, чем занят бог. Он просто рад, что Локи пока что не нужна его помощь.       — На самом деле я готов помочь, — признается он как-то ночью. — Я хочу помочь… Тебе уйти.       — О, — только лишь отвечает Локи. — Полагаю, я понимаю, о чем ты. Но все же хотелось бы, чтобы ты поддержал меня так же, как и я поддерживал тебя с твоей вендеттой, — он говорит это не со зла, но слова все равно ранят. Вскоре бог уходит, и Гарри занимает себя чем-то другим.

☾ ☆ ☽

      Одним вечером Стив и Баки пригласили Гарри на ужин, на котором собрались так же Брюс, Тони, Питер и Адам. Все выпили где-то по два бокала вина, и дом наполнился смехом. Еда была прекрасной. Гарри она казалась сладковатой, а ее количество сильно напоминало ему обеды в Норе, где все было горячим и счастливым. Вскоре кто-то громко и настойчиво постучал в дверь, и Адам с веселой улыбкой пошел ее открывать.       — Так, эм… — начинает Питер, пытаясь нарушить ужасную тишину, повисшую над столом. — Я уже говорил, что подал документы в Гарвард? Это м-маггловская школа, но в ней я смогу узнать больше о науке, как Брюс и Тони. Может, когда-нибудь я стану таким же умным, как они.       — Черт, малец, — улыбается Тони. — Это же замечательно.       — Поздравляю! — кричит Брюс.       — Надо бы поискать шампанское. Стив, оно у нас есть? — спрашивает Баки.       — Да я же даже пока не зачислен. Просто документы подал, — крайне смущенно говорит покрасневший Питер.       — Тебя примут, — с гордой улыбкой говорит Стив. — Мы так за тебя рады.       — Шампанского! — говорит Баки. — Мы это отметим, — он встает из-за стола и исчезает на кухне.       — Но как ты смог подать документы? Для этого нужно закончить маггловскую старшую школу. Ты же учился в Хогвартсе.       — Я, эм… Ну, это очень забавно, — Питер, если такое возможно, покраснел еще сильнее. — В детстве мне всегда было скучно на летних каникулах, поэтому тетя подписала меня на маггловские интернет-курсы, чтобы как-то занять. Мои оценки были так себе, но… Это же лучше, чем ничего, да?       — Ты проходил годичную программу за три месяца? — Брюс присвистнул. — Впечатляет.       — Спасибо, — с улыбкой от уха до уха ответил Питер. — Надеюсь, это сработает.       — Ты очень правильно поступил, Питер, — говорит Гарри, переполняясь счастьем. — Я так тобой горжусь.       Но все внимание переключается на вернувшегося Адама. Он не один. Прямо за ним идет единственный и неповторимый Локи Лафейсон, высокомерно задравший подбородок и с ухмылкой на губах.       — Привет, — говорит он, оглядывая стол. — Прошу прощения за вторжение.       — Не волнуйся, — говорит Стив, указывая на пустое место за столом. — Присаживайся. Рады тебя видеть.       — Я тоже.       — Тут жаркое, картошка и овощи. Угощайся, — предлагает Брюс.       — На самом деле я пришел поговорить со всеми вами.       — Еще одно объявление? — в комнату вернулся Баки с пыльной бутылкой шампанского. Он поднял ее и сказал: — Нашел под раковиной. Без понятия, как она там оказалась. Локи, ты не представляешь, что нам сказал Питер. Он поступил в Гарвард. Это, эм… Школа для очень умных магглов? Вот мы и празднуем.       — Ну, я еще не поступил… — с полным ртом сказал Питер.       — А ты по какому поводу? — спросил Гарри, пристально смотря на Локи.       — Я… Думаю, что нашел способ вернуться домой. Мне нужна помощь с тем, чтобы все заработало. У меня одного не хватит сил.       Гарри с оглушающим грохотом бросил столовые приборы на стол.       — Я думал, тебе понадобится моя помощь с этим.       — Я тоже, — сказал Локи, слегка наклонив голову. — Ко мне в Министерстве подошли некие «невыразимцы». Они оказали мне некоторую помощь, но без твоей помощи мне не справиться. Поттер, сильнее тебя никого нет.       — Мерлин, — сказал Гарри. — Я не достаточно пьян для этого.       Он не знает, что чувствует. Точно пустоту. И печаль. Но в основном он просто потерян. Вот и все. Локи уходит. Он уходит, и с этим ничего не поделать.       Баки убирает шампанское, виновато улыбаясь Питеру. Он вынимает бутылку рома и передает ее в руки Гарри, который тут же делает два больших глотка. Локи говорит, погружаясь в детали своего плана, а потом еще целый час отвечает на вопросы.       — Это правда происходит? — невнятно произносит Гарри. — Ты правда поки… Покидаешь меня?       — Гарри. Ты знаешь, почему я должен так поступить.       — Но… Но я лю…       — Замолчи, — говорит Локи. Все за столом затихают. — Мы не говорим этого друг другу. Помнишь? Это слишком тяжело. Так будет лучше.       — Правда?       Правда? Потому что я будто горю, и огонь распространяется от сердца по всему телу, пожирая мою плоть.       — Завтра, — говорит Локи, поднимаясь и печально смотря на Гарри. — Протрезвей, красавчик, — он поворачивается к Стиву. — Можешь собрать всех утром в Годриковой Впадине?       — Конечно, — отвечает Стив. — Сделаем все, что сможем.       — Спасибо, — говорит Локи и, взмахнув длинной темной мантией, исчезает.       Гарри сложно заснуть в эту ночь. Он часами лежит, просто смотря в потолок. Все так быстро ускользает от него; стоит моргнуть — как он кого-то теряет. И завтра его покинет Локи. Он думает об этом всю ночь. Он вспоминает те ночи, проведенные на поляне, полной цветов. Он вспоминает, как Локи обнимал его и целовал его. Он вспоминает о покое и счастье. Он думает о том, как ужасно будет со всем этим расстаться.       Когда солнце встает на горизонте, Гарри встает и одевается в свежую мантию. У него нет палочки, но за годы он научился мастерски колдовать без нее.       В Годриковой Впадине пока что видна только одна фигура, стоящая у могил, — Локи. Адам остается у ворот, а Гарри идет вперед, к богу. Он бесконечно благодарен за доверие, которое ему оказывает мракоборец. Гарри встает рядом с возлюбленным у могил его почивших родителей.       — Хотел бы я знать их, — говорит он, и Локи обнимает его, притягивая к себе.       Когда рассветает, прибывает остальная команда. Даже Наташа и Клинт здесь — видимо, им тоже рассказали, что Локи уходит.       — Итак, Локи, — Гарри гордится тем, каким уверенным кажется его голос. — Как все работает?       — Нам нужно сформировать круг, сказать определенные слова и призвать некоторое количество магии. Если все пройдет хорошо, в центре круга образуется нечто вроде портала. Я смогу войти в него и… Полагаю, попасть домой.       — Все так просто? — спросил Клинт. Локи глухо рассмеялся.       — Я бы не назвал это простым. Мы открываем дверь между измерениями.       — И эта дверь откроется как в нашем измерении, так и в твоем? — спрашивает Стив.       — Да.       — Значит, гипотетически, кто-то или что-то из твоего измерения может попасть в наше?       — Да, такое возможно, — с ухмылкой отвечает Локи.       — Ладно, — спокойно говорит Наташа. — Палочки наготове. Мы справимся.       Локи углубляется в объяснения процесса и раздает клочки пергамента с заклинаниями и указаниями. Он уверенно и свободно отвечает на все вопросы. Он ободряюще улыбается и магией призывает куртку, когда замечает, как дрожит Питер. Облака приносят снег, белый, хрустящий и чистый, обещающий доброе будущее. Гарри отводит Локи в сторону.       — Локи, — начинает он и не плачет, потому что сильнее этого, но чувствует горе каждой фиброй души. — Локи, я…       Бог такой теплый. Гарри подходит к нему и тает в его объятьях, цепляясь за Локи, как за жизнь.       — Времени уже не осталось, да? — выдыхает он.       — Я не хочу, чтобы так было, — говорит Локи, и Гарри слышит печаль и сожаление в его голосе. — Хотел бы я отмотать назад время ради… Ради тебя, Гарри. Я… Гарри, пойми, я бы отдал все на свете, чтобы провести с тобой еще хоть день.       На миг повисает тишина, после чего Локи продолжает, открывая свое сердце:       — Я всегда считал, что должен уйти. Я должен спасти мой мир. Но я… Черт, Гарри. Я даже не знал, что способен заботиться о ком-то. Клянусь, ни к кому прежде я не испытывал подобных чувств. Хотел бы я, чтобы ты ощутил это, прочувствовал то, что сильнее любой магии. Мне нужно вернуться, чтобы спасти мой мир, но мой дом… Я держу его в руках.       Гарри смеется ему в грудь, но выходят лишь рыдания. Он цепляется за бога, а Локи цепляется в ответ, прижимая его к себе с такой силой, что Гарри сложно вздохнуть. Вокруг так холодно, на них падают снежинки, а Локи такой теплый, уютный и воплощает все то, за что Гарри отчаянно хочется бороться.       — Локи, — выдавливает он сквозь комок в горле. — Локи, знаю, ты этого не хочешь, но я должен сказать… Это последний шанс… Я должен… Кажется, я тону, поэтому я должен сказать тебе…       Бог не пытается его остановить — лишь покачивает из стороны в сторону. Снег хрустит у них под ногами.       — Я люблю тебя.       Я так сильно люблю тебя, что больно дышать, потому что я знаю, что ты уходишь; но, знаешь, любимый, я пойду ради тебя на все. Я пойду до края Земли, чтобы услышать твой смех. Скажи, любимый, любишь ли ты меня? Чувствуешь ли этот пылающий огонь в груди?       — Идем со мной, — говорит Локи. Гарри поднимает покрасневшие глаза на бога.       — Что? — удивленно хмурится он, и Локи отодвигается всего на дюйм, тут же обхватывая его лицо руками.       — Идем со мной, — повторяет он. — Одина ради, Гарри. Идем со мной в мой мир. Помоги мне победить Таноса. О-останься со мной.       — Я пойду за тобой хоть на край вселенной, — говорит Гарри.       — Это «да», любовь моя? — спрашивает Локи, пытаясь сохранить достоинство, но слезы так и блестят в уголках глаз, а ладони трясутся, касаясь щек Гарри.       — Ну разумеется.       Когда они целуются, их сердца бьются в унисон.       Через несколько минут они возвращаются к остальной команде. Гарри крепко сжимает ладонь Локи, и волшебники затихают.       — Мне нужно кое-что вам сказать, — говорит он. Все поворачиваются к нему. Гарри делает глубокий вдох. — Я… Понимаю, многих из вас это шокирует, но я решил остаться с Локи. Я отправлюсь с ним в его мир, — он спешно продолжает, прежде чем кто-то успевает возразить. — Знаю, все вы надеялись, что я вновь вольюсь в общество, но я… Я — волшебник совсем другого поколения, другого времени. Я не тот, кем был двадцать лет назад, я изменился так, как не мог предположить. Вы даже не представляете, сколько боли и вины я испытываю каждый день, — он протяжно выдыхает. — Я хочу быть счастливым. Мерлин, я всегда мечтал быть счастливым. Вам я больше не нужен — вы и без меня со всем справляетесь. Не думаю, что я еще с чем-то смогу помочь. Я вложил сердце и душу в борьбу за правое дело и, думаю, с вашей помощью этого достиг. Но я хочу помочь и другим. Я хочу посвятить все оставшиеся мне годы погоне за собственным счастьем. Не думаю, что прежде у меня был такой шанс. Я все еще очень зол из-за того, что со мной случилось. Из-за того, что случилось со всеми нами. Но мне больше нет места в этом мире. Я не представляю, каким будет здесь мое будущее. Поэтому я ухожу с Локи и попытаюсь спасти его мир так же, как он помог спасти мой. И я… Я люблю его. Поэтому, эм… Я хочу остаться с ним. Когда-то миру нужен был Гарри Поттер, но теперь ему нужны вы.       Падает снег, и Питер подбегает к Гарри и обнимает его.       — Я буду скучать по вам, мистер Поттер. Вы спасли меня. Вы спасли всех нас, — он отходит и, хоть его взгляд полон грусти, одаряет Гарри самой изумительной улыбкой на свете.       — Это правда, — говорит Стив. — Ты спас нас. Знаю, я это уже говорил, но повторю еще раз: без тебя этот мир был бы совершенно иным — и намного хуже.       — Надеюсь, ты станешь новым министром, — говорит Гарри. — Ты как никто этого заслуживаешь.       — Ты отдал свои сердце и душу не только сражениям, но и нам, — говорит Баки. — Я не мастер толкать речи, но решение присоединиться к тебе было лучшим в моей проклятой жизни. Я знаю, каково следовать за тем, кого любишь, из битвы в битву. Но вы сильные парни и справитесь даже на той стороне, — он хлопает Гарри по плечу. — Знаю, ты на пару десятков лет меня старше, но я тобой горжусь.       Клинт тепло улыбается ему.       — Наконец-то самостоятельно принимаешь решение, да? — он вяло хмыкает. — Я буду скучать по тебе… Но ты поступаешь правильно. Правда.       — Живи на полную катушку, дедуля, — говорит Тони. — Мы заменим тебя Адамом. Он хотя бы не такой потрепанный, — он неловко кашляет. — Правда, Гарри. Мы не преувеличиваем, говоря, что ты спас нас, потому что это действительно так. И я очень рад, что познакомился с тобой.       Наташа подходит и обнимает Гарри.       — Ты вернул меня к жизни, — говорит она. — Ты, не Локи, не Клинт. Это был ты. И я безумно счастлива этому.       — Никогда не думал, что мне хватит смелости бороться за то, во что я верю, — говорит Брюс. — Я всегда был больше когтевранцем, чем гриффиндорцем. В своих зельях ты смешиваешь отвагу и славу, но сам воплощаешь силу, и ничего более вдохновляющего я никогда не встречал.       — Технически, я должен отговаривать тебя, — с улыбкой говорит Адам. — Но ты этого заслужил, Поттер. Правда. Я знаю тебя меньше других, но уже понял, что ты довольно-таки особенный парень. Надеюсь, ты проживешь хорошую жизнь.       Падает снег, и Гарри обнимает всех, говоря, как много они для него значат.       — Теперь готов, Гарри? — спрашивает Локи, и остальная команда образует вокруг них круг.       — Да, одну секунду, — говорит Гарри и подходит к могилам матери и отца. Это одновременно легче и сложнее всего. Но прощания всегда тяжелы. Его родители не видели, как он рос, но он всегда ощущал их любовь и поддержку — даже самыми темными ночами. Потому что он знал и будет помнить, что они любили его до самого конца. Он встает в центр круга и сжимает руку бога.       — Значит, просто вместе пойти к свету? — шутит он.       — Мы вместе пойдем к нашему будущему, — говорит Локи, и Гарри знает, что не пожалеет об этом решении.       Все начинают читать заклинания, вкладывая всю свою магию в эти чары. Прекраснее этого Гарри еще ничего не видел. Их магия переплетается друг с другом, цветастая и яркая — и счастливая. Но для того, чтобы все сработало, магии нужен Гарри.       Его магия золотая и сильная. Он выплескивает ее, позволяя ей течь бесконечной рекой. Локи шепчет слова заклинания, контролируя общий поток магии, и прорывает с ее помощью дыру в ткани вселенной. Гарри никогда не проверял пределы своих магических способностей таким образом. Этот процесс пожирает его силы и требует еще больше, а магия все течет и течет из его тела, а потом внезапно…       …появляется проход. Он темен; центр у него темно-синий, а края — ослепительно-белые, как у звезды. Портал. Локи до боли сжимает руку Гарри, замолкает и улыбается. Вместе они делают первый шаг к порталу. Над ними пылает рассвет, обещающий новый день.       Они заходят в портал, и все становится на свои места. Потому что дом — это чувство, которое охватывает тебя, когда ты окружен самыми любимыми людьми.       Они проходят через портал и, о, разве любовь не прекрасна? Пусть знают все: любовь — то, за что стоит бороться.