Соседи.

— Мы старались, — пролепетала Гермиона. Рейстлин мрачно кивнул. Его получившийся результат явно не устраивал, и Гарри прекрасно понимал, что и Гермиону тоже. В небольшом поддоне, в каких профессор Стебль обычно переносила рассаду, лежало, изредка шевеля склизким телом, фиолетовое чешуйчатое нечто с головой петуха. Мутные глаза были расфокусированы, клюв то и дело тихонько клацал. Гарри очень надеялся, что не от боли. — Шкура же зелёная была, — ляпнул он. За куском шкуры он спустился лично, две ночи назад, когда Рейстлин заявил, что пора испробовать усовершенствованное ими Оборотное, которое теперь стало… соединительным? превращательным? названия они не придумали, но Рейстлин с Гермионой были уверены, что зелье соединит старую шкуру василиска с головой дохлого петуха, которую, как выяснилось, они хранили под постоянно обновляемыми чарами заморозки. «Не убивать же было живую птицу, — смущённо объяснила Гермиона. — Я бы не смогла, а этот уже дохлый… один из тех, которых одержимый Локонс придушил, ещё когда Джастин оцепенел…» — Это от зелья такой эффект, — заявил Рейстлин, правда, без особой убеждённости в голосе. — Или потому что шкура старая и петух тоже несвежий, — добавила Гермиона. — Ну… самое главное, что он живой, — попытался подбодрить друзей Гарри. — Только маленький… — Заклятье Раздувания можно применить, у меня оно пару часов продержится, — заверила Гермиона. Гарри ещё раз посмотрел на псевдо-кокатриса. В целом, получившаяся тварь вполне напоминала заявленное существо — если не обращать внимания на цвет, размер и полную неспособность на кого-либо напасть. «Будет сложно убедить всех, что это и есть чудище Слизерина, — подумал он. — И что это могло кого-то оцепенить. Да его даже Невилл бы не испугался! Его же пнуть посильнее — отлетит и развалится!» Но вслух он этого, конечно, не сказал. Потому что друзья действительно старались. И потому что для второкурсников переделать (Гарри даже в мыслях не позволял себе употребить слово «испоганить») Оборотное так, чтобы оно соединило части двух разных существ в подобие третьего, придать получившемуся нечто способность хоть как-то двигаться без ежесекундного применения магии, да ещё сдобрить это Заклятьем Раздувания для нужного размера… Сам Гарри отказался бы от этой идеи ещё на стадии планирования. — Осталось найти идиота, который всерьёз примет это за чудище и сразится, — мрачно процедил Рейстлин. Он явно не собирался делать скидку на свой с Гермионой возраст и сложность поставленной задачи. — Мы… мы можем подумать, где ошиблись, и попытаться сделать другого, правдоподобнее, — предложила Гермиона. — У нас же осталась голова второго петуха… И Гарри может снова спуститься за куском шкуры… Гарри вспомнил, сколько он полз с куском тридцатидюймовой шкуры по бесконечным трубам вверх — поскольку никакой василиск в этот раз не тащил его на спине — и постарался не содрогнуться. — Конечно, — придав голосу бодрости и энтузиазма, которых совершенно не ощущал, заверил он. — И вообще, с первого раза редко у кого всё получается идеально. Так что вы вполне можете попытаться снова. Теперь, когда вы знаете основной процесс, будет легче найти, что и как исправить. А это… Взгляды всех троих скрестились на существе — неживом, лишь оживлённом с помощью зелья и чар трансфигурации. Оно всё так же шевелилось, словно пытаясь поползти, и раскрывало клюв. «Оно… дышит, — вдруг понял Гарри. — Это клацанье клювом… Голова петуха… его же задушили… а сейчас он вроде как ожил и пытается…» — Я не смогу его уничтожить, — прошептала Гермиона. — Я знаю, что он не по-настоящему живой, но… — Но мы его создали, — внезапно жёстко сказал Рейстлин. — Это первое свидетельство, что я могу управлять магией. Получать от неё то, что мне нужно, — он провёл над существом рукой, погружая в сон. Беспалочковая магия давалась ему всё проще. «Сложно только в первый раз, — объяснял он Гарри, у которого по-прежнему ничего не получалось. — Как только у меня получилось с тем боггартом, я словно… словно разбил какую-то стену, отделявшую меня от этого умения.» — Отдайте его Хагриду, когда тот вернётся из Азкабана, — мрачно пошутил он. — Зачем ему такой скучный подарок? Который не плюётся огнём, не имеет клыков и не способен отравить ядом? — съязвил Рейстлин, накрывая поддон куском земли с торчащими из неё чахлыми ростками крапивы: «чтобы никто трогать не лез». Однако жизнь внесла в их планы свои коррективы.

***

Скучные выходные второй недели февраля отличались лишь другим набором книг для чтения. Гермиона и Рейстлин теперь просматривали не школьные учебники: она взялась за подшивку «Трансфигурации сегодня» за прошлый, девяносто второй, год — «для начала, потом буду смотреть более ранние, особенно если найду упоминания того, что нам может помочь», — а он за сборник «Задачи Чемпионата по Зельеварению», за восемьдесят восьмой год, тоже решив идти от современности к более ранним. Негромкий стук заставил Гарри отвлечься — он, в отличие от друзей, пялился в раскрытую книгу Локонса, безуспешно пытаясь поднять загороженное ей от взглядов прочих собравшихся в гостиной гриффиндорцев перо невербально-беспалочковым. Ну не настолько же он хуже Рейстлина, в конце концов! Подняв голову, он увидел стучащихся в стекло сов. — Ой! — вскрикнула Лаванда, впуская птиц. — Совсем забыла… Четыре совы сжимали в лапах яркую розово-оранжевую коробку в форме сердца. Очень большую коробку. — Ого, вот это валентинка! — Фред Уизли мигом оказался рядом. — Для кого? — он бесцеремонно потянулся к лежащему свёртку и тут же получил шлепок по руке от стоявшей рядом Алисии Спинет: — Уж точно не для тебя, верно, Лаванда? — Да чего уж теперь… — пробормотала та, порозовев под цвет бумаги. — Мы с Парвати, Падмой и Ханной Аббот вскладчину заказали подарок… — Локонсу, небось, — хмыкнул Джордж. И по тому, как Лаванда, вспыхнув, опустила голову, стало ясно, что он угадал. — Что-то мне кажется, после истории с Хагридом не заслуживает он такого подарка, — процедила Анджелина. — Любой может ошибиться, — кинулась защищать профессора Лаванда. — И потом, он же сам пострадал, как вы можете! — но старшекурсницы не спешили стыдиться. Оглядев гостиную, Гарри понял, что Лаванда с Парвати, кажется, единственные, кто продолжает восхищаться Локонсом… или хотя бы просто его уважать. А девочка с пылом продолжала: — К тому же, Хагрида скоро отпустят, родители мне написали, что профессор Кеттлберн выяснил: он тогда, в сорок третьем, держал здесь акромантула, который теперь живёт в Запретном Лесу, их там целая колония! — Акромантулы?! — дружно ахнули по меньшей мере двадцать старшекурсников, но Лаванда частила, не останавливаясь: — И, раз акромантулы жертв не оцепеняют, Хагрида признали невиновным… — Ну, знаете, — возмутился Ли Джордан. — Акромантулы рядом со школой это, конечно, паршиво, но Визенгамот тоже хорош! Из школы выгнали, палочку сломали, в Азкабане продержали… два раза причём… а теперь «извините, ошибочка вышла, свободны»?! — Хагрид не лучше, — огрызнулась Лаванда. — Почему молчал про акромантула? Их там несколько сотен на данный момент, придётся вызывать специалистов, кого-то увозить в заповедники, кого-то просто уничтожать… родители просто за голову хватаются, это же им куча работы прибавилась! А торт… — она со вздохом надорвала упаковку. — До лета он всё равно испортится, так что угощайтесь… — Только надо ещё и Падме с Ханной по кусочку отправить, — вмешалась Парвати. — А то несправедливо получится, они ведь тоже вкладывались! — А то, что на их факультетах торт получат только они, а на нашем — все, это справедливо? — хмыкнул Рейстлин. Вроде бы тихо, как обычно, однако Парвати его услышала и просияла: — А ведь верно! Давайте позовём сюда когтевранцев и пуффендуйцев! Хотя бы Падму с Ханной и другими девочками! — Не разрешат, — в голосе Анджелины явно слышалось сожаление. Сидеть безвылазно в гостиной было скучно, у большинства старшекурсников имелись друзья на других факультетах. — Почему? — внезапно заговорил Перси. — Если они придут вшестером и в сопровождении хотя бы домовика, то правила такое не запрещают! Вот только поместимся ли мы все в гостиной?.. — Потеснимся! — заорали Фред с Джорджем и тут же вызвали домовика, чтобы тот передал приглашение Падме и Ханне. Перси добавил, что девочки должны собрать указанное количество человек и, разумеется, отпроситься у своих деканов. — И пусть по возможности прихватят ещё какие-нибудь сладости, — поспешно крикнул Ли Джордан. — торт большой, но на три факультета… Через полчаса в гостиной было не протолкнуться. Засидевшиеся взаперти пуффендуйцы и когтевранцы с радостью приняли приглашение, заявившись едва ли не в полном составе. Смех, шутки и беззлобные поддразнивания тех «счастливчиков и счастливиц», кто получил сладкие или просто письменные валентинки заполнили пространство. Гарри невольно улыбнулся, заметив оживлённо размахивающую новым номером «Придиры» Полумну, сидящую рядом с Джинни и Колином в компании темноволосого мальчишки-однокурсника, а рядом расположились симпатичная азиатка и пухленькая блондинка, уплетающая торт. Рейстлин за тортом, естественно, не пошёл. Гермиона, к удивлению Гарри, тоже. Заметив его взгляд, она пожала плечами и пояснила: — Мои родители — стоматологи, они меня с детства приучили к полезным сладостям: фруктовые пастилки, печенье без сахара, а шоколад только горький… Знаю, что некоторые дети после такого начинают тайком на карманные деньги покупать всякую неполезную еду, просто чтобы не отличаться от сверстников или назло «вредным» родителям, но мне, если честно, обычный шоколад каким-то приторным кажется. Наверное, я просто не сластёна. Гарри покосился на остатки трёхъярусного украшенного розовой глазурью торта, по краю которого сиреневым кремом было выведено что-то вроде «ваша слава… пусть почёт растёт всегда…» И тоже решил обойтись без сладкого. Но неужели девчонки и впрямь думали, что Локонс осилит такой огромный торт в одиночку? — Я и забыл, что сегодня четырнадцатое февраля, — признался он. Гермиона хихикнула: — Подожди, года через три тебе не дадут об этом забыть толпы поклонниц! — Мне? — растерялся Гарри. — Ну, конечно! Ты же герой магического мира! — Да ну тебя, — фыркнул Гарри. И уже хотел было сказать, что бояться надо самой Гермионе: она ведь лучшая ученица курса, да и внешне совсем не уродина, но тут вход в гостиную отворился, и вошла профессор МакГонагалл. Шум в гостиной моментально смолк. Гарри покосился на отложившего журнал Рейстлина, чувствуя, как сжимается сердце. Неужели новое нападение? Кто?.. МакГонагалл обвела настороженных учеников трёх факультетов недоумевающим взглядом, и Гарри запоздало понял, что её о намечающейся сходке студентов предупредить забыли. Но выговора не последовало — наоборот, строгая профессор неожиданно улыбнулась: — У меня относительно хорошие новости, — громко сообщила она. — Сегодня в Хогвартс прилетела сова с запиской на имя Златопуста Локонса… Вообще-то, было около сотни сов, — Гарри нахмурился, не понимая, к чему она клонит, а МакГонагалл, чуть погасив улыбку, продолжила: — Среди всевозможных глупостей, — она покосилась на торт, — была посылка с небольшим пузырьком, в котором содержалась выжимка из мандрагоры. Профессор, судя по прилагаемому письму, заказал её сразу после вашего отъезда, — посмотрела она поочерёдно на Перси, Невилла и Рейстлина. — То ли чтобы обезопасить себя, то ли чтобы иметь зелье на случай очередного нападения. Однако зелье пришло лишь сейчас… Откуда-то из Южной Африки. — Частное выращивание мандрагор… — начала Парвати, но профессор МакГонагалл прервала её: — Этим пусть занимаются авроры. Для нас главное, что профессор Локонс очнётся к вечеру. Будем надеяться, что он разглядел чудище лучше, чем пострадавшие ученики, и сможет… МакГонагалл говорила ещё, но Гарри не слушал, в панике обернувшись к Рейстлину и Гермионе. Локонс очнётся сегодня. Очнётся и расскажет о василиске и их участии в этом всём. Даже если ему не поверят, проверить будут обязаны — чтобы снять подозрения. И найдут: у Рейстлина псевдо-кокатриса, у Гермионы — пузырьки с Оборотным зельем… — Быстро за мантией, — прошептал мгновенно сориентировавшийся Рейстлин. — Гермиона, придержи дверь, чтобы мы успели выскочить! К счастью, никто не обратил на них внимания: ученики обступили МакГонагалл, выражая опасения, что Локонс тоже мог ничего не запомнить, и расспрашивая о Хагриде и возможно скором возвращении Дамблдора. Гермиона не подвела: делая вид, что внимательно слушает ответы МакГонагалл, она одной ногой стояла в гостиной, а другой — в коридоре, не давая закрыться входу. Вот только протиснуться в битком набитой гостиной с накрытым мантией-невидимкой псевдо-кокатрисом в руках… было нелегко. Однако на них никто не обратил внимания: ученики начали бурно обсуждать возможность снятия ограничительных мер и веселье полилось с удвоенной силой. Прошмыгнув мимо Гермионы в коридор, Гарри стремительно развернул мантию, накрывая себя и Рейстлина с его ношей. — Какой план? — еле слышным шёпотом спросил он. — Выпускаем кокатрикса и ждём, кто его победит? — Нет, конечно, — раздражённо фыркнул Рейстлин. — Идём в Больничное крыло. — Зачем? — ляпнул Гарри, но тут за спиной раздались шаги, и Рейстлин быстро толкнул его к стене. Профессор МакГонагалл, только сейчас сумевшая уйти от взбудораженных учеников, прошла в каких-то паре дюймов от них. Гарри решил пока ни о чём не расспрашивать: скоро сам всё увидит и узнает. До Больничного крыла они добрались без приключений. Дверь не была заперта чарами. Осторожно приотворив её, друзья прошмыгнули внутрь, стараясь не наделать шума, но Гарри едва не подпрыгнул, услышав откуда-то из подсобных помещений голос Снейпа: — Пробуждение детей мы контролировали, чтобы избежать возможных осложнений от применения нового вида мандрагор, с которым мне раньше не приходилось работать. К тому же, Дамблдор настаивал, что малыши, — Снейп буквально выплюнул это слово с едким отвращением, и Гарри возмутился не меньше: какие они малыши? Одиннадцать-двенадцать лет это вполне взрослый возраст! А Снейп продолжал: — что малыши, ставшие жертвами нападения, в первые минуты после возвращения к нормальному состоянию будут дезориентированы и испугаются, поэтому рядом должны находиться те, чьё присутствие их успокоит. Не думаю, что профессор Локонс будет вести себя как перепуганный младшекурсник, обнаружив, что оказался в Больничном крыле после столкновения с какой-то тварью. — Но… — попыталась слабо возразить мадам Помфри, однако закончить фразу ей не удалось: — Он очнётся через полчаса, точнее, уже двадцать минут. Если начнёт паниковать, полагаю, вы сумеете влить в него успокоительное, — с этими словами Снейп вывернулся откуда-то из-за угла, стремительно пересёк небольшой коридорчик перед палатами, в котором и замерли, по счастью, довольно далеко от входных дверей, Гарри и Рейстлин, и на полной скорости покинул Больничное крыло. — Именно на это я и рассчитывал, — прошептал Рейстлин, всунув поддон с псевдо-кокатрисом в руки Гарри. — С Помфри справиться будет проще. — Что? — ахнул Гарри, принимая ношу, и осёкся: в коридорчике появилась мадам Помфри. Тяжело вздохнув, она запечатала дверь заклинанием, самым простейшим, к счастью. Развернулась обратно по направлению к палатам… — Дормио Максима, — Рейстлин не доставал палочку, но заклинание вслух всё-таки произнёс. Сбросив мантию-невидимку, успел подхватить падающую колдоведьму, аккуратно уложив на пол. — Я не был уверен, что сработает невербальное и беспалочковое одновременно, всё-таки живого человека усыпить намного сложнее, чем этого… — он кивнул на поддон. — Зачем вообще тебе понадобилось её усыплять? — прошептал Гарри, тоже избавляясь от мантии. — А ты всё ещё не понял? — хмыкнул Рейстлин. — Где мы найдём идиота, который поверит, что эта недотварь является чудищем и согласится её победить, чтобы забрать себе причитающиеся лавры? — Локонс! — сообразил Гарри. — Да. У нас есть, чем его припугнуть, если заартачится: Шляпа ведь запомнила его рассказ. — И наши рассуждения о василиске тоже слышала, — напомнил Гарри. — Во-первых, Локонс про это не знает. Во-вторых, Шляпа не расскажет, если кто-то не спросит, а зачем кому-то спрашивать, если чудище побеждено? Гарри ошарашенно смотрел на Рейстлина. Тот рассуждал жёстко, хладнокровно и… выверенно. — А если бы Снейп остался? — Пришлось бы усыплять двоих, — помрачнел Рейстлин. — Одновременно. Повезло. — Это точно, — вздохнул Гарри. — А что теперь? — Идём к Локонсу, ждать пробуждения, — но сначала Рейстлин повернулся к двери, невербально запечатывая её каким-то дополнительным заклинанием.

***

— Здравствуйте, профессор, — Рейстлин дал Локонсу примерно полминуты, чтобы тот проморгался и сообразил, где находится. — Мальчики, — Локонс сел на кровати, покачнувшись: очевидно, долгое окаменение сказалось на подвижности мышц. — Василиск… — Василиск больше не является проблемой, — отрезал Рейстлин. — У нас к вам предложение. Мы сохраним в тайне правду о ваших подвигах, а вы… прибавите к их числу ещё один. — Ещё?.. — испуганно заморгал Локонс. — О чём вы? — О победе над чудовищем Слизерина, — Рейстлин кивком подозвал Гарри, который и продемонстрировал «чудовище». Локонс брезгливо скривился и чуть отодвинулся на кровати. — Мы увеличим его в размерах, а затем вы дождётесь появления мадам Помфри, она не проспит долго, и на её глазах эффектно уничтожите чудище. Палочка должна быть где-то в тумбочке, наверное, — Рейстлин кивнул на указанный предмет мебели рядом с кроватью Локонса. — И без глупостей: мы с Гарри владеем беспалочково-невербальной магией. Один намёк, что вы решили переиграть ситуацию, и вы снова лишитесь сознания, а слава победителя чудища уйдёт… школьной медсестре. Она достаточно добродушно-миловидна, чтобы украсить обложку книги «Спасительница юных магов». А бережно сохранённые Распределяющей Шляпой ваши откровения о том, как вы позволили какому-то призраку из чьего-то дневника завладеть вашим сознанием и натравливали чудище на учеников Хогвартса отправятся прямиком в редакцию «Пророка». Надеюсь, у вас достаточно сбережений для обеспечения достойной жизни, потому что после такой публикации ни доходы от продажи книг, ни деньги от рекламы шампуней и мантий вам не светят. Гарри смотрел на друга и почти не узнавал его. Рейстлин лгал — он бы не решился отправить воспоминания Шляпы куда бы то ни было, ведь там есть и они с Гермионой, Джинни и Тасом, обсуждающие, как и куда вытащить из Хогвартса василиска — но лгал так, что не поверить ему было до невозможности опасно. И Локонс поверил. Тяжело сглотнув, он кивнул. — Я… я согласен, — прошептал профессор. — Только не рассказывайте никому о моих… неосторожных откровениях. Клянусь, я вовсе не… — Мы будем молчать, если вы не вынудите нас, — перебил его Рейстлин. — И ещё одно. Вы покинете должность преподавателя ЗОТИ. Тем более, нам уже нашли другого. — С превеликой радостью, — выдохнул Локонс.

***

Гарри очень сомневался, что дать Локонсу палочку в руки будет хорошей идеей. Рейстлин, конечно, подстраховался и тут: они вновь укрылись мантией, спрятавшись в самом дальнем от входа в палату углу, чтобы ненароком не столкнуться с Помфри, и уже оттуда контролируя размер «чудища». Заклятье Раздувания сделало псевдо-тварь ещё гаже: бока раздулись так, словно готовы были в любой момент лопнуть, и блестели от слизи, голова петуха болталась из стороны в сторону, и вдобавок прибавился гнилостно-рвотный «аромат» — чары чарами, но петух действительно был, как выразилась Гермиона, «несвежий». «Жаль, Тас не видит, — мелькнула у Гарри совершенно абсурдная в данной ситуации мысль. — Потому что это самый что ни на есть ужасный червь… как там его Рейстлин обозвал?» — Если Локонс всё-таки начнёт швыряться заклятьями, не уходи далеко, — прошептал не подозревающий о его мыслях Рейстлин. — Я поставил Щитовые чары. Слабые, правда… — Спасибо, — успел шепнуть Гарри, и представление началось. В палату вошла Помфри. Увидев колышущееся посреди палаты нечто, колдоведьма взвизгнула и схватилась за палочку, молниеносно вытащив её из складок передника, но Локонс оказался быстрее. — Бомбарда максима! — профессор эффектно взмахнул палочкой, для верности ткнув «чудище» куда-то в брюхо… Стоя в упор было сложно промахнуться с заклинанием, но Гарри почему-то упорно казалось, что поддельное чудище взорвалось именно от тычка палочкой. На Локонса полетели ошмётки склизкой фиолетовой шкуры, отвалившаяся голова петуха, ударившая профессора клювом прямо в макушку, и… то самое переделанное Оборотное, которым под завязку было накачано «чудище». — Какой интересный эффект, — пробормотал Рейстлин. Гарри только заторможенно кивнул. Локонс не превратился в змея и не оброс куриными перьями. Только волосы окрасились во все оттенки фиолетового: от бледно-розоватого до ярко-лилового, часть зелья попала в глаза, часть — в рот, который профессор после произнесения заклинания не успел захлопнуть. — Надеюсь, способности окаменять взглядом он не приобретёт, — поёжился Гарри. — Ох, Златопуст! — вскрикнула тем временем мадам Помфри. — Вы уничтожили эту тварь! Ложитесь скорее, я сейчас продиагностирую… — она помахала над ним палочкой, шепча какие-то медицинские заклинания. — Нет, это не яд, но… какой странный состав для крови… Похоже, тварь была выведена искусственно… — Эванеско! — быстро шепнул Рейстлин. Вся слизь и остатки зелья с Локонса моментально испарились. — Не хватало ещё, чтобы она это в Мунго на экспертизу отправила или Снейпу отдала, — пояснил он, и Гарри был полностью согласен: Снейпа можно ненавидеть сколько угодно, однако в зельях он разбирается. А в Мунго наверняка работают грамотные специалисты, способные отличить кровь любой твари от зелья. — С вашего разрешения, мадам Помфри, я бы хотел смыть с себя… всё это, — Локонс блеснул своей фирменной улыбкой, которая, впрочем, смотрелась не так эффектно: разноцветные волосы и приобрётшие оранжевый оттенок глаза сбивали впечатление. — Да, конечно, — спохватилась колдоведьма. — Душевая там, а я пока вызову профессора МакГонагалл… — МакГонагалл? — уже направившийся было в душ Локонс замер. — Почему её? — Попечительский совет отстранил Дамблдора, — вздохнула мадам Помфри. — Хотя мы все надеемся, что это ненадолго. — О, безусловно, — Локонс наконец скрылся в указанном направлении. Гарри злорадно понадеялся, что краска с волос не смоется обычной водой или заклинаниями. По крайней мере, не сразу. Профессор ведь это заслужил. Едва Помфри выскочила из палаты, как Рейстлин потянул Гарри к выходу. Тот и сам понимал, что в момент рассказа о победе над «чудовищем Слизерина» им надо быть в гостиной, чтобы встретить новость вместе со всеми. — Гоменум Ревелио! — раздалось за спиной. — Поворачивайтесь. Медленно и без глупостей. Да, я вас вижу. От Заклинания Обнаружения мантия-невидимка не спасает. К тому же, удивительным образом я стал намного чётче различать движение… даже просто воздуха. Гарри взглянул на Рейстлина, тот едва заметно кивнул и медленно повернулся к Локонсу. Тот держал их под прицелом волшебной палочки, но взгляд бегал вверх-вниз, словно он пытался увидеть что-то, зная, где это находится, но всё-таки не в силах разглядеть. — Заклинание показало ему, где мы, но он видит лишь размытые силуэты, — шёпотом пояснил Рейстлин. — Интересно, эффект от василиска или от петуха? Гарри был уверен, что от василиска: про куриное зрение он знал только, что они в темноте слепнут. Ещё из магловской школы помнил. — Прощайтесь с памятью, мальчики, — весело заявил тем временем Локонс. — Мне совсем ни к чему те, кто знает все мои тайны! Обливиэйт! — Экспелиармус! — рявкнул Гарри, шарахнувшись в сторону. — Реторсио! — Рейстлин отшагнул в противоположную сторону. Заклинание Локонса ударило в стену между ними, палочка профессора, вырвавшись из его руки и описав в воздухе короткую дугу, шлёпнулась на пол и закатилась под одну из кроватей. — Получилось, — потрясённо выдохнул Гарри. — Первый раз получилось… — руки у него дрожали, то ли от пережитого испуга, то ли от перенапряжения. — А ведь я даже не подумал, что без палочки… Просто выкрикнул… Реторсио? — повторил он. Заклинание было ему незнакомо. — Что-то вроде Отражающего. Вычитал в одном из учебников, когда искал… ну, помнишь, в прошлом году? Но попало, кажется, только твоё, — добавил Рейстлин, делая ещё шаг по направлению к Локонсу. — Я ведь предупреждал, что мы владеем беспалочковой магией, профессор. — Мальчики, — плаксиво протянул Локонс. — Давайте забудем об этом недоразумении… Скоро вернётся мадам Помфри… — не договорив, он внезапно выпрямился, сложив руки по швам, и лишь перепуганно вращая глазами. Рейстлин, подойдя, чуть толкнул его, опрокидывая обратно на кровать. Затем жестом приманил к себе палочку профессора. Едва слышный шёпот — из палочки вылетел лёгкий серебристый дымок, развеявшийся в воздухе. — Пойдём, — Рейстлин, наклонившись, поднял мантию-невидимку, и они с Гарри вновь накинули её. Выходя, он бросил палочку Локонса обратно в палату. Судя по звуку, она вновь закатилась под какую-то кровать. — А… — обернулся Гарри, однако рейстлин не замедлился, и пришлось поспешно идти следом, чтобы не вылезти из-под мантии. — Петрификус Тоталус, — на ходу пояснил Рейстлин. — Сразу надо было, моя ошибка, не подумал… А с его палочки я стёр последнее применённое заклинание, иначе, если бы кто-то захотел проверить, возникли бы вопросы. Поздравляю с первым беспалочковым, кстати. — Спасибо, — улыбнулся Гарри. Для полного счастья ему не хватало только возвращения Дамблдора. И снятия ограничений, разумеется, но это уже дело времени.