Соседи.

Гарри почему-то был уверен, что они быстро найдут способ изменить зелье и осуществить план Рейстлина. Эту уверенность не поколебало даже осознание того, насколько сложными являются книги, которые им приходится ради этого читать. Но время шло, а дело никак не сдвигалось с мёртвой точки. Не последнюю роль в этом играло и то, что преподаватели сопровождали учеников с занятия на занятие, а в неучебное время старосты не выпускали никого из гостиных иначе как вшестером. Звать кого-то с собой Гарри, Рейстлин, Гермиона и Джинни, разумеется, не собирались, а потому приходилось осторожно пробираться в библиотеку ночью, что не всегда удавалось, либо присоединяться к идущим туда же компаниям учеников, делая вид, что они вместе. Но гриффиндорцы редко ходили в библиотеку, а учеников других курсов ещё требовалось выследить. Но хотя бы с одним из пунктов они справились: — Я получила письмо от тёти, — сообщила им в начале февраля Сьюзен Боунс, когда они шли с урока травологии. — Хагрида частично оправдали… — Частично? — нахмурился Гарри. — Ну, его признали невиновным в смерти Плаксы Миртл, потому что профессор Кеттлберн и вызванная Визенгамотом независимый специалист по магическим животным миссис Граббли-Дёрг подтвердили, что акромантулы неспособны окаменить жертву или убить взглядом, а на теле Миртл не было следов жвал, яда или паутины. Однако, поскольку акромантулы являются животными высочайшего класса опасности, их приобретение в частную собственность незаконно, а содержание в жилых помещениях или рядом с поселениями — тем более. Так что его ждёт крупный штраф. Ещё и тюремный срок ждал бы, но решили засчитать то время, которое он уже провёл в Азкабане, хотя подразумевается более длительное… И, конечно, скоро прибудут специалисты, чтобы отловить пауков и переправить в заповедники. Профессор Кеттлберн сказал, что их там очень много, — озабоченно добавила Сьюзен. — А заповедников в мире всего шесть, и в каждом уже содержится приличное количество особей. Не думаю, что они смогут принять больше десятка новых пауков каждый. — А «очень много» — это сколько? — полюбопытствовал Гарри. — Акромантулы начинают размножаться по достижении сорокалетнего возраста, — ответил ему, предсказуемо, Рейстлин. Гарри даже не удивился, наверняка друг узнал это от Таниса или прочитал в какой-нибудь книге, а тот продолжал: — Кладки по сотне яиц, в жарком климате ежегодны, чем холоднее, тем реже… В местных условиях, скорее всего, не чаще одной в пять лет. — Арагог появился здесь в начале сороковых, — быстро прикинула Гермиона. — Значит, размножаться начал где-то с восемьдесят пятого… Была всего пара кладок! — улыбнувшись, поспешила она успокоить друзей. — По сотне паучат каждая, — напомнил Рейстлин. — Причём акромантулы не подвержены проблемам близкородственного скрещивания как люди или некоторые другие животные, так что если там и самцы, и самки… Через пару десятилетий они тоже начнут размножаться. — Хагрид — идиот! — Гарри едва не схватился за голову. — Две сотни пауков за десять лет! И могло бы народиться ещё больше! Да они бы всех кентавров с единорогами пожрали, просто задавив числом! — А потом пошли закусывать человечинкой, — кивнул Рейстлин. — Собственно, уже пытались. Гермиона поёжилась, вспомнив пережитый ужас. — Спасибо, Сьюзен, — искренне поблагодарила она. — Что этих тварей здесь больше не будет. — Это больше Лаванду Браун благодарить надо, точнее, её родителей, — покачала та головой. — Тётя сразу к ним обратилась, и ещё к Макнейру… — Макнейру? — переспросил Рейстлин. Гарри слышал эту фамилию впервые. Кажется, среди учеников такого не было. — Да… Тех, кого не получится переправить в заповедники, придётся ведь уничтожить, — Сьюзен вздохнула, но без особой печали, и Гарри был с ней согласен: пусть акромантулы и разумны, но оставлять их здесь, учитывая, с какой скоростью те, как оказалось, размножаются… они-то до выпуска, может, и доживут, а следующие поколения учеников? — Ясно, — кивнул Рейстлин. Больше он ничего сказать не успел: войдя в замок, гриффиндорцы отправились на ЗОТИ, а Сьюзен поспешила с пуффендуйцами на историю магии. Занятия у Снейпа проходили всё так же: гриффиндорцев ждали едкие и язвительные комментарии, особенно Гарри, Невилла и Рона, полное отсутствие баллов за правильные ответы и непомерные домашние задания. Гарри отметил, что даже Рейстлин и Гермиона теперь отвечали только в пределах учебника: то ли поняли, что демонстрировать дополнительные знания бесполезно, то ли им просто не хватало времени на выискивание этих дополнительных знаний — переделывание Оборотного занимало всё их время. Вспомнив об этом, Гарри тихо обратился к Рейстлину: — Если Арагога с его потомством просто уберут или уничтожат, может, и не надо создавать этого… подобие… — Скорее всего, профессор Кеттлберн объявит, что питомец Хагрида был непричастен к нападениям, — так же тихо пояснил Рейстлин. — И ничего не изменится. Так и будем ходить в сопровождении учителей, а остальные — паниковать. Впрочем, есть вариант помочь Малфоям найти вход в Тайную Комнату и пусть забирают и шкуру, и славу наследников Слизерина… — Ну уж нет! — возмутился Гарри. Ему, конечно, хотелось, чтобы вся эта история поскорее закончилась. Хотя бы до конца этого учебного года. Но отдавать славу победителя чудовища, а вместе с тем и бесценную шкуру василиска Малфоям… — Да отца Драко тогда так и оставят директором, просто в награду! И никогда не позволят Дамблдору вернуться! — Я бы не назвал управление Хогвартсом наградой, — хмыкнул Рейстлин. И направился к Невиллу: Снейп по-прежнему рассаживал их на своё усмотрение. Весь январь, с момента, когда Снейп получил вожделенную должность, ученики писали в качестве домашних заданий эссе минимум на два свитка по всяким опасным тварям вроде тех, которых на первом уроке Снейпа называла Гермиона. Причём находить информацию в учебнике или библиотечных книгах они должны были сами. «Полагаю, ко второму курсу все присутствующие научились складывать буквы в слова, — заявил им Снейп, задавая такое эссе в первый раз. Оно касалось боггартов. — Следовательно, сможете найти в учебных пособиях… настоящих, а не тех, что купили в том году, — презрительно добавил он, — всю информацию, а также прочитать ей и законспектировать. Возможно, кто-то, — он сделал паузу и скользнул взглядом по ученикам, словно невзначай задержавшись на Рейстлине и Гермионе, — сможет даже понять, запомнить и применить прочитанное, если столкнётся с какой-нибудь тварью.» Рейстлин после того урока сказал, что зря Снейп так отзывается о книгах Локонса. Ведь описанные профессором случаи были чистой правдой, хоть и совершали все эти подвиги другие люди. Но не рассказывать же об этом было Снейпу! На уроках же они изучали заклинания. Не применять, нет. Снейп требовал идеально точного произношения. Также он заставлял их раз за разом отрабатывать движения палочкой — тоже добиваясь идеальной, одному ему известной и явно недостижимой для второкурсников-гриффиндорцев точности взмахов и линий. Гарри мог только стискивать зубы, стараясь поменьше сверкать разъярённым взглядом в сторону Снейпа, чтобы тот не снял очередные баллы — а снимал он не меньше десяти за раз — но едва сдерживался, слыша желчный, язвительный голос: — Долгопупс, если вы будете так трясти палочку, то даже с двух шагов не обезоружите в противника… — бедняга Невилл и правда дрожал от страха так, что палочка в его руках выписывала совершенно невероятные зигзаги и круги. — Произнесите заклинание! Громче! Даже у мистера Финнигана и мисс Патил получается лучше. Их акценты звучат куда понятнее вашего заикания!.. Уизли, вы пытаетесь проткнуть своей палочкой воображаемого противника? Что ж, это явно удастся вам быстрее, чем обездвижить его с помощью магии. Вы хотя бы помните заклинание разоружения?.. Если вы так рявкните, враг, безусловно, оглохнет, но всё равно останется при оружии… Сегодняшний урок начался необычно. — Полагаю, вы уже достаточно натренировались в простейших заклинаниях защиты… по крайней мере, те, кто способен был натренироваться, — начал Снейп, едва все вошли в класс и расселись. — Поэтому сегодня будет практическое занятие. Гарри насторожился — ничего хорошего тон Снейпа не предвещал, как обычно. Гермиона выпрямилась, сосредоточенно хмурясь. Бедняга Невилл отшатнулся на стуле, врезавшись в стоящую позади парту и уронив с неё учебник Дина. Лаванда и Парвати обменялись тревожными взглядами — их Снейп почему-то не рассаживал. — Мы что, сражаться будем? — ляпнул Рон. — Блестящая догадка, мистер Уизли, — скривился Снейп. — И минус десять баллов за выкрик без разрешения преподавателя. Вы будете выходить сюда по двое, как в Дуэльном клубе, и демонстрировать способность защититься, обезоружить или обездвижить противника. — Но, сэр, нас нечётное количество, — возразила Лаванда. И это было правдой: девочки сидели втроём — Лаванда, Парвати и Гермиона, мальчики — по двое: Симус с Дином, Невилл с Рейстлином и Гарри с Роном. — Я умею считать, мисс Браун, — колко прервал её Снейп. — Минус двадцать баллов за очередной выкрик с места. За следующий сниму уже пятьдесят, — он обвёл молчащих учеников взглядом, и Гарри испугался: а вдруг сейчас он скажет, что кто-то будет сражаться с ним самим? Дамблдора не, а Люциус Малфой не будет особо лютовать, если кто-то из присутствующих, за исключением разве что Лаванды с Парвати, попадёт в больничное крыло. — Поэтому сперва вы сразитесь с боггартом. Тот, кто покажет самый приличный результат, будет освобождён от дуэлей и сразится только с сильнейшим из однокурсников. Да, — явно наслаждаясь ошарашенными лицами второкурсников, неприятно усмехнулся он, — это будут дуэли на выбывание. Рейстлин тут же поднял руку. Снейп взглянул на него и отрывисто кивнул, позволяя говорить. — Будут ли какие-то наказания для тех, кто проиграет свою дуэль или поощрения для тех, кто выиграет? — Поощрения от Снейпа, — чуть слышно фыркнул Рон. — Скорее Чёрное озеро пересохнет! А вот наказания… — Победитель всех дуэлей сразится с победителями вторых курсов других факультетов, — ответил Снейп. — Проигравшие получат дополнительные домашние задания от меня и отработки от Филча. Первый выбывший — восемь недель, второй — семь, и так далее. Проигравший в финале будет отрабатывать всего неделю. Гарри судорожно вспоминал всё, что знал о боггартах. Принимают форму самого жуткого страха человека. Способ борьбы — превратить страшное в смешное. Заклинание — Ридикюлюс. Звучит просто, но когда на тебя движется оживший кошмар, найти повод для смеха не так-то легко. Чего он боится? И как превратить это в насмешку?.. — То есть, это что-то вроде чемпионата по ЗОТИ? — уточнила Парвати. — А на экзамене это зачтётся? — Да, мисс Патил, это что-то вроде чемпионата. Директор Малфой, — от того, как Снейп выделил должность и фамилию, Гарри передёрнуло. Рон сдавленно прошипел ругательство, а Снейп как ни в чём не бывало продолжал: — Директор Малфой, узнав, что Дуэльный клуб проработал совсем недолго, решил возродить его вот в такой форме. Все ученики сперва выясняют сильнейшего на каждом курсе каждого факультета, а затем и самого сильнейшего на каждом курсе. Сильнейшего ученика школы выяснять бессмысленно, семикурсникам ни вы, ни даже пятикурсники не сможете противопоставить ничего. Однако мы и так потратили слишком много времени, — он развернулся к своему столу. — Здесь у меня лежат пергаменты с номерами. Я вызываю вас по списку, вы подходите и берёте один. Так мы создадим очередь к боггарту… Это ведь будет интереснее, чем просто выходить по алфавиту, верно? — при этом он взглянул прямо на Гарри, и тот мгновенно уверился, что к его выходу все пергаменты каким-то магическим способом будут содержать только цифру «один». Первой пошла Лаванда Браун. Коротко взглянула на свой пергамент, радостно выдохнула и села на место. «Не первая», — решил Гарри. Гермиона вышла, взяла пергамент, посмотрела, прикусила губу. Невилл вышел, запинаясь о собственные ноги, посмотрел на пергамент, придушенно всхлипнул… но он бы отреагировал так даже на последний, девятый номер. Рейстлин никаких эмоций не выказал. «Наверное, уже раздумывает над тем, во что именно превратится боггарт и как его победить», — решил Гарри. Следующей вышла Парвати, радостно улыбнувшаяся при виде своего номера. Наверное, последняя или предпоследняя… И, наконец, он сам. Перевернув пергамент, Гарри увидел номер «три». Дин, вышедший следом, тоже улыбнулся. — Я четвёртый, — шепнул Рон, вернувшись с пергаментом. Гарри молча показал ему свой, Симус, получивший оставшийся лист, возвращался на место. — Итак, приступим к основному, — подытожил Снейп. — Номер первый, прошу. Остальные перейдите на задние ряды, чтобы боггарт не запутался, кого именно ему следует пугать. Гермиона вышла вперёд, к преподавательскому столу, достала палочку, сосредоточилась. Снейп, наоборот, отошёл куда-то к дальней стене класса, там же сгрудились и остальные ученики, держась. впрочем. подальше от преподавателя. Дверь, ведущая во внутренние покои, где раньше жил профессор Локонс, открылась… На пороге стояла профессор МакГонагалл. — Мисс Грейнджер, — произнесла она, шагнув вперёд. — Я вынуждена сообщить вам, что вы отчислены. Результаты прошлогодних экзаменов были ошибочны, на самом деле вы не смогли набрать проходной балл ни по одному предмету, — с каждым словом профессор делала шаг вперёд, а Гермиона отступала, пока не упёрлась спиной в парту первого ряда. Дальше отступать было некуда, а МакГонагалл безжалостно продолжала: — Ни одно ваше домашнее задание с начала этого года не было правильным. Ваши знания — всего лишь бессмысленный набор фактов, не имеющих никакого отношения к магическим дисциплинам. Вероятно, вас вообще не следовало зачислять в Хогвартс… Раздался хохот. Вздрогнув, МакГонагалл подняла взгляд, Гермиона затравленно обернулась, да и сам Гарри подпрыгнул от неожиданности. Смеялся Рон. Хохотал, упёршись руками в колени, так, что на глазах у него выступили слёзы. — И это… это и есть… ха-ааа… это… твой самый… ха-ха… жуткий кошмар? — распрямившись, он утёр слёзы, но тут же расхохотался снова: — Ой, Грейнджер! Ха-ха-ха! Ри… ха-ха, — он трясущейся от смеха рукой направил палочку на профессора МакГонагалл. — Ри… Ридикюлюс! МакГонагалл вздрогнула… и начала меняться. Остроконечная шляпа исчезла, а на макушке появились кошачьи уши, лицо обросло шерстью и украсилось длинными кошачьими же усами, руки превратились в лапы с розовыми подушечками и длинными когтями, из-под мантии забил по полу длинный хвост… Остальные расхохотались вслед за Роном, и Гарри тоже прыснул со смеху: кошкочеловек в мантии МакГонагалл смотрелась действительно забавно. — Вы не справились, мисс Грейнджер, — сухо заявил Снейп. Смех тут же прекратился, как по команде. — Эссе на три свитка о боггартах и способах борьбы с ними. Восемь недель отработки у Филча. Мистер Уизли, минус сорок очков за вмешательство в чужое испытание. — Он же вроде только за проигранные дуэли отработки обещал, — пробормотал Симус. но ему никто не ответил, а возможно, и не услышал. До Гарри только в этот момент дошло, что это и был самый большой страх Гермионы — оказаться худшей, быть отчисленной… Гарри похолодел: а разве не это является и его самым большим страхом?.. И тут же вновь разозлился на Снейпа — снимать с Рона баллы, когда тот так ловко расправился с боггартом! Правда, с чужими страхами, наверное, бороться проще, чем со своими, но вот Гарри, например, и вовсе не понял, что происходящее нереально. Он искоса бросил взгляд на Рейстлина: тот смотрел на Гермиону… как будто с разочарованием?.. Не ожидал, что она не справится? — Спасибо, Рон, — дрожащим голосом поблагодарила Гермиона, подходя к ним. Её голова была низко опущена, волосы закрывали лицо. Гарри не сомневался, что она всё ещё плачет. Может, из-за пережитого. А может, потому что впервые за всё время в Хогвартсе действительно не справилась с заданием, да ещё и получила отработку. — Не за что, — фыркнул Рон. — Но ты, конечно, нашла, чего бояться… — Посмотрим, как вы справитесь со своим страхом, мистер Уизли, — оборвал его Снейп. — Следующий!.. Я сказал, следующий! С очередным придушенным всхлипом к боггарту, всё ещё похожему на кошку в одежде МакГонагалл, медленно направился Невилл. Гарри вмиг позабыл о веселье, Рон перестал подхихикивать, а Гермиона — всхлипывать. В кабинете вообще не слышалось ни звука, кроме неуверенных шагов Невилла и его же прерывистого дыхания. Гарри был уверен, что всем, а не только ему ясно: Невилл до ужаса боится боггарта и едва ли сможет вообразить что-то смешное. Но Снейпа… Снейпа, его презрительно-уничижающих высказываний, насмешек — этого Невилл боится ещё больше. Боггарт изменился, едва Невилл оказался от него на расстоянии двух парт. Гермиона в момент превращения боггарта в МакГонагалл стояла ближе, но, видимо, страх Невилла был сильнее, хотя Гарри помнил, что боггарт может только напугать, не причинив никакого физического вреда. К тому же, кошка в наряде МакГонагалл была совсем не страшной. Однако Невилл явно думал иначе. На секунду кошачий образ потерял очертания, словно слегка размылся… И на месте кошачьей МакГонагалл возник Снейп. Настолько реалистичный, что Гарри дёрнулся посмотреть на того Снейпа, что стоял в десяти шагах от них у стены — не он ли аппарировал вперёд, встав перед Невиллом? «В Хогвартсе невозможно аппарировать», — хором произнесли в голове Гарри голоса Рейстлина и Гермионы, и он снова перевёл взгляд на Невилла. Тот замер на полушаге. Гарри не видел его лица, но палочку Невилл так и не поднял, держа на уровне колена. Боггарт-Снейп не стал разражаться язвительными колкостями. Он даже не двигался — просто смотрел на Невилла с обычным выражением, каким одаривал его настоящий Снейп. И Невилл тоже не двигался. Настоящий Снейп тоже молчал. Не требовал от Невилла действий… просто смотрел. Таким же взглядом, как боггарт, только в затылок Невиллу, а не в лицо. «Он что, думает, что Невилл сделал это нарочно? — Гарри даже слегка удивился. — Что он сейчас выставит боггарта-Снейпа в каком-нибудь идиотском виде, чтобы мы все посмеялись? Да никто даже не поможет Невиллу, как Рон — Гермионе, потому что не знаю, как остальные, а я не могу придумать ничего смешного! Мешают мысли о том, что с нами сделает настоящий Снейп, если боггарта в его обличье выставить посмешищем!» Гарри попытался представить себе придуманную картину как можно чётче, надеясь, что этот образ разгонит страх и, может быть, тогда он засмеётся, и боггарт сменит облик… Не на смешного Снейпа, а просто на что-то другое, и Снейп, назначив Невиллу отработку, сняв баллы и едко высказавшись, вызовет следующего… Следующего! Но ведь следующий — сам Гарри! И пусть он понятия не имеет, чего именно боится больше всего на свете, но это точно не Снейп. А значит, надо просто подойти к Невиллу, загородить его и начать своё испытание. Похвалы от Снейпа ему всё равно не дождаться, а баллы пусть снимает, но не оставлять же Невилла беспомощно стоять перед этой тварью! И Гарри совсем не был уверен, что тварью в своих мыслях назвал именно боггарта. И тут боггарт-Снейп взлетел. Поднялся в воздух и начал описывать круги под потолком, то кружась вокруг своей оси, то переворачиваясь вниз головой и опять принимая исходной положение… Невилл вскрикнул и опустился на корточки, словно ожидая, что боггарт-Снейп упадёт на него или, наоборот, поднимет к потолку самого Невилла, но тот лишь продолжал своё невероятное кружение, а потом… исчез. Так, словно его вырезали с фотоплёнки. Какое-то время в кабинете стояла звенящая тишина, прерываемая лишь судорожными вздохами Невилла. — Куда он делся? — первой отмерла Гермиона. — Исчез, мисс Грейнджер, — мрачно ответил Снейп. — Видимо, это был очень слабый боггарт… Долгопупс, поднимайтесь. Минус тридцать баллов, эссе о невербальной магии на три свитка, семь недель отработок у Филча. Рассаживаемся за парты и отрабатываем движение палочкой и произношение заклинания против боггартов. Остальные продолжат на следующем уроке согласно своим номерам… Гарри похолодел: значит, следующий урок начнётся с него. Невилл, всё ещё не пришедший в себя, поднялся, опираясь на ближайшую парту, и опустился на стул там же. Когда мимо него к преподавательскому столу прошёл Снейп, Невилл едва не сполз со стула. — Интересно, почему боггарт вдруг начал летать? — пробормотал Гарри. — Вингардиум Левиоса, — прошелестел Рейстлин. — Что? — обернулся к нему Гарри. Остальные, торопясь исполнить указание Снейпа, спускались к первым партам. Рейстлин всё ещё стоял у стены и показался Гарри каким-то бледным. — У меня получилось, — прошептал он и слабо, но торжествующе улыбнулся. — Без палочки… мысленно… Первый раз и самое простое заклинание, но получилось… Это тяжело… Чувствую себя, как будто руками этого боггарта держал под потолком и заставлял крутиться… но у меня получилось… — Поттер и Маджере, если вы сейчас же не сядете на свои места, я сниму с вас ещё по сто баллов с каждого! — рявкнул Снейп. Рейстлин отлепился от стены и направился к Невиллу и, сев рядом, начал ему что-то говорить. Наверное, успокаивал. Гарри торопливо подошёл к парте, за которой сидел Рон. Он достал палочку и механически махал ею, шепча Ридикюлюс, но думал совсем не о боггарте. У Рейстлина наконец-то получилось применить заклинание без палочки и произнесённой вслух формулы. Получится ли это у самого Гарри хотя бы до конца года?

***

Рейстлин, на удивление, пошёл на обед вместе со всеми. Наверное, впервые удавшееся невербально-беспалочковое заклинание заставило его проголодаться. А затем они вновь направились в библиотеку. К ним присоединились Невилл, Полумна, Колин Криви и Джинни, так что проверку на численность они прошли с лёгкостью. — Мерзкий урок, — прошипел Гарри, когда Невилл отправился выискивать книгу о боггартах, а Колин, Джинни и Полумна засели над каким-то справочником по редким магическим животным. — Урок был… полезный, — не согласился Рейстлин. — Боггартам нужно уметь противостоять. И узнать свой страх тоже полезно. Однако показать его всем… я бы точно не хотел. — Ну, не скажи, — Гермиона поёжилась. — Если бы не Рон, я бы не знаю, что дальше было. Я же совсем… совсем себя забыла от страха, — тихо призналась она. Смеяться ни Гарри. ни Рейстлин, конечно, не стали, и Гермиона, собравшись с духом, спросила: — А у вас… как думаете, какие будут боггарты? Гарри пожал плечами: — Не знаю. Точно не МакГонагалл, не Снейп… может, — он запнулся и неуверенно договорил: — может, Волан… Сами-Знаете-Кто?.. — Жуть! — Гермиона явно вспомнила призрака из дневника. — Будет забавно, — хмыкнул Рейстлин. И, увидев недоумевающие взгляды обоих, пояснил: — Никто же не знает, что это Волан-де-Морт. Они и не поймут, с чего бы ты испугался какого-то подростка! — А у тебя? — Не знаю. Думаю, на самом деле боггарт принимает вид не действительно самого главного страха, а самого… ближайшего? Наиболее реального в данный момент? — Рейстлин принялся рассуждать будто сам с собой. — Потому что оказаться отчисленной, конечно, страшно, и Снейп тоже… умеет напугать, — он нашёл взглядом Невилла. — Однако наверняка Гермиона ещё много чего боится. Например, что с её родителями что-то случится, пока она в школе. Да и Невилл беспокоится о бабушке… и, наверняка, часто думает о том, что его родители уже десятилетие больны и в любой момент могут умереть. Из-за оцепеневшего Локхарта многие боятся чудища Слизерина, хотя, раз никто не знает, как оно выглядит, боггарт тоже не сможет им стать… — Я спрашивал не об этом, — прервал Гарри. — Через неделю узнаем, если Снейп нового боггарта раздобудет, — открыв книгу и тем самым показывая, что не намерен это обсуждать, заявил Рейстлин. — Я иду пятым. — После меня и Рона, — улыбнулся Гарри.

***

— Вам привет от Таса, — произнёс Почти Безголовый Ник, едва они вернулись в Башню Гриффиндора после занятий и прошли в спальню. — Он передал мне сообщение, что скучает и по вам, и по Живчику. Надеется вернуться в следующем году, хотя бы ненадолго, — Ник слабо улыбнулся. — Говорит, у него никогда не было таких весёлых приключений. Да я и сам немного соскучился по нему… я бы не советовал вам сегодня иди в библиотеку, — добавил он, заметив, как Гарри достаёт из чемодана мантию-невидимку. — Пивз отчего-то решил похулиганить именно в том коридоре, что ведёт к ней… Ему скучно, ведь ученики больше не ходят без сопровождения, а в присутствии учителей невозможно закидывать их какой-нибудь дрянью… Может быть, я смогу вам помочь? — Как? — помрачнел Рейстлин. — Можно было бы попросить тебя сделать слепок книги, но мы и сами не знаем, какая нам нужна. — Дело в спасённом вами василиске, да? — буднично спросил Ник. Гарри с Рейстлином даже подпрыгнули от неожиданности. — Откуда ты… — одновременно заговорили они. — Тас пообещал вам, что не расскажет мне или кому-то в Хогвартсе, — улыбнулся Ник. — Однако у Охотников Тассельхофф дал волю своему болтливому языку. А те сообщили мне. И я подумал, что такого мой правнук выдумать всё-таки не мог, — Ник посмотрел на притихших друзей. — Ты нас не выдашь? — осторожно спросил Гарри. — Василиск теперь далеко и никому не причинит вреда… А мы пытаемся кое-что сделать, чтобы отменить комендантский час и вообще. — Что именно? — поинтересовался Ник. — Создаём фальшивое чудище, — продолжил Гарри. Рейстлин молчал, глядя на Ника, но не запрещал Гарри рассказывать. — Чтобы Комнату больше не искали и василиска тоже. Там… всё так запутано… — внезапно Рейстлин, словно приняв какое-то решение, вытащил палочку и, задёрнув полог кровати Гарри. возле которой происходил разговор, применил заклятие тишины. Теперь никто не мог их подслушать, и Гарри рассказал всё: от момента, когда понял, что чудищем является змея, до передачи василиска в заповедник. — Зря уничтожили дневник, — покачал Ник головой, да так сильно, что она свалилась с шеи и повисла на оставшемся лоскуте кожи. Ник раздражённо прикрепил её на место и поправил воротник. — Дамблдор мог бы вытащить из этого странного прижизненного слепка Сами-Знаете-Кого всю информацию, а теперь… василиска вы не хотите выдавать, и потому у вас невозможно даже взять воспоминания, потому что там он есть! — И поэтому Рейстлин придумал создать фальшивое чудовище и чтобы его кто-нибудь уничтожил. Или сделать вид, что оно само умерло. — Кокатриса, — заговорил, наконец, Рейстлин. — Это идеальный вариант: есть сходство с василиском, и жертв он именно окаменяет, только, в отличие от оцепеневших после взгляда василиска, их нельзя оживить… — Я знаю, кто такие кокатрисы и как они убивают, — заверил Ник. — И что пошло не так? — Да никак ничего не пошло! — с отчаянием признался Гарри. — Настоящего кокатриса мы нигде не достанем и превратить в него кого-нибудь… — Не справитесь, — рубанул Ник. — Они неуправляемые. Впятером минимум надо заклятья накладывать, и уж точно не второкурсникам! — У нас есть Оборотное зелье, — вновь заговорил Рейстлин. — Мы думали над тем, как его переделать, чтобы не кого-то превращать в кокатриса, а из куска шкуры василиска и трупа петуха создать подобие кокатриса и управлять им, как уже сказал Гарри, позволив победить. Но пока не поняли, как переделать зелье. — Зельеварение — сложная наука. Совершенствование уже существующих зелий нередко оказывается не под силу даже опытным мастерам. А тут два второкурсника решили, что они самые умные, — Ник вновь покачал головой, но уже более осторожно. — Эх, молодость… Никто так не самоуверен как подростки! Я бы и хотел вам помочь, молодые люди, но зельеваров среди призраков не встречал, а обращаться к живым рискованно, последуют неудобные расспросы. И почему вы вообще решили, что необходимо именно зелье? Этот вопрос поставил и Рейстлина, и Гарри в тупик. — Ну… просто оно превращает одних людей в других, и оно у нас уже есть… — бестолково попытался объяснить Гарри. — А может быть, вам поизучать иную область магических наук? Скажем, трансфигурацию? Наделение неживого создания псевдосознанием? — Это уже что-то из африканской магии, разве нет? — пробормотал Рейстлин. — И не уверен, что трансфигурация… Хотя! — он прошёл взад-вперёд вдоль кровати. — Мы же превращаем на уроках мышей в табакерки и жуков в пуговицы. Так почему не совершить обратное превращение? Шкура и дохлый петух — в кокатриса, точнее, чучело кокатриса, которым мы смогли бы управлять, поскольку разумом такой объект не обладает, а чарам поддаётся… Но ведь потом он вернётся к исходному состоянию… — Нет, если всё-таки переделать Оборотное так, чтобы оно поддерживало форму живого с виду, но неживого в реальности существа, — прервал его Гарри. — Но, опять же, как это сделать? — У вас есть время до мая, — Почти безголовый Ник пожал плечами. — Тогда созреют мандрагоры, и Златопуста Локонса вылечат. Лучше к тому времени предоставить хоть какое-то чудище Слизерина, иначе он расскажет свою версию, и ему поверят…