В огнях сияющей столицы

      Если время и лечит все раны, то, видимо, его спасительный час опаздывал. Быть может, он замер на полпути и хитро смотрел на Сашу из-под пестрого зонта, смеясь над его надеждой в свое скорое исцеление?       Его поглощала трясина однообразия изученного до тошноты маршрута: дом-работа-дом, который не терпел изменений и корректировок. Утро. Офис. Стаканчик черного кофе без сахара. Лифт. Компьютер. Обязательно заткнуть уши, чтобы не слышать веселой болтовни близнецов за своей спиной. Потому, что Саше больше не бывало весело.       А в среду необходимо отвернуться и закрыть глаза, чтобы не видеть взглядов, которыми обмениваются Федор и Антон. На него давно уже не смотрели с такой всепоглощающей любовью и теплом без намека на опасения быть пойманными.       Обед в обществе Дениса и Марио, у которых теперь тоже появились незаменимые спутники — это забота и сочувствие в глазах. Главное — не подать вида, что они уже поперек горла встали. Как же эти двое были наивны в своей вере в то, что он не понимал причин их вечного контроля. Все влюбленные становятся так очаровательно доверчивы. А Саша подыгрывал, позволяя им и дальше верить в свою слепоту.       Вечерами он на автомате покупал корм для Сэра в ближайшем к дому супермаркете, а для себя новую банку кофе. Вероятно, по причине его бессонницы он стал так быстро заканчиваться за последние месяцы. По пути к кассе в корзину полетело несколько полуфабрикатов, хлеб и нарезка ветчины на завтрак. Ему этого хватит надолго, ведь дома небыло нужды заставлять себя есть.       С уходом Александра пришла осень, и дождь вымыл все яркие краски из его жизни. Она стала подобием старого фильма, снятого в серых тонах. Его светлые кроссовки пачкались в грязных лужах по пути домой, а потемневшие от моросящего дождя волосы липли ко лбу. Обычный серый вечер так идеально вписывался в тон его жизни. Беспросветно…       Заканчивался сентябрь, и Саша понял, что никуда Александр не уходил. Он всегда был с ним, рядом, в каждой чашке утреннего кофе. «Я купил твой любимый, хочешь?»       В песнях, что он слушал по пути на работу. “ In Love. Тебе не нравится MiyaGi? Я могу переключить.»       Каждый день они ходили по одним и тем же коридорам и кивали, приветствуя своих общих коллег. Александр присутствовал в каждом мгновении его жизни. Стоило лишь закрыть глаза, чтобы почувствовать его прикосновение к шее, или ладони, которые по прежнему мягко сжимали его плечи. А если прислушаться, то можно было услышать звук его шагов в тишине квартиры по вечерам. Он присутствовал в каждой строчке книги, потому что Саша вновь перечитывал Фрайя. «Ты здесь, Саша? Мне почитать тебе в слух?» «Конечно, мой ангел. Всегда буду.»       Больше не осталось злости и обиды на него, а еще, он учился его не ревновать. Правда, пока из него вышел не самый прилежный ученик. Выворачиваясь наизнанку, он заставлял себя покорно принять факт их расставания. Оголив все кровоточащие нервы под звуки разбивающейся души, он его простил. Только боль, глубоко вгрызлась в сердце, отныне станов его верным спутником.       Наступил октябрь. Он принес первые по-настоящему холодные ночи и тревогу, смешанную с беспокойством и волнением, потому что скоро тринадцатое.       С первых чисел октября в офисе обсуждали, какой подарок понравится Ерохину, и как поздравить его максимально оригинально, чтобы всеми любимый директор точно остался доволен. Саша в общей суете не участвовал, лишь раз спросил на бегу, кому и сколько необходимо сдать денег, показав, что большего от него ждать не следует. Но это не значит, что он любил его меньше! Просто его ранам пришла пора затягиваться. ***       Тринадцатое октября в этом году выпало на выходной, и, к счастью, не было возможности поздравить Александра день в день лично. Всю субботу его съедала изнутри жестокая реальность, осознание того, что сейчас тот дома, с женой и сыном.       Мозг, словно издеваясь, рисовал ему это праздничное утро в доме Ерохина, где Вероника будила мужа своим нежным поцелуем и обнимала его, шепча на ухо ванильные банальности. Написать поздравительное сообщение он не рискнул. Да и вдруг телефон в руки жене попадет? Саша не желал доставлять ему лишних проблем, а сам жил в те мучительные минуты только своими воспоминаниями о нем. Он уткнулся носом в подушку и позволил тоске медленно накрыть себя и убаюкать в своих холодных объятиях.       Подарок Александру заготовлен заранее. Эта небольшая черная коробочка с сентября лежала в тумбочке Саши. По ее бархатистой отделке было приятно скользить пальцами, чувствуя неровную, слегка прохладную поверхность. А еще с большим удовольствием он представлял, как улыбнется Александр этому подарку. Саша заранее просчитал время, и в понедельник утром приехал на работу максимально рано, чтобы избежать возможной встречи с Ерохиным. — Привет! — Саша прислонился плечом к дверному косяку, — ты сегодня рано.       Вика отвлеклась от «косыночки» на мониторе и повернулась к нему. — Привет! Александра Юрьевича еще нет. Ты что-то хотел? — Да, — Саша, осмелев, прошел в приемную и замер напротив нее. Он замялся, не зная как выразить свою просьбу, — я могу зайти в его кабинет на пару секунд? — Нет! Совершенно точно — нет! — Вика шокировано смотрела на него, испугавшись одной мысли об этом. — Вика, пожалуйста. Ну что хочешь потом проси! Клянусь, я ничего не сделаю! — Если он узнает, то меня уволят! — Пожалуйста… — он умолял ее одними губами, а сердце болезненно сжималось от опасений, что его план будет провален. — Саша, я сказала — нет.       Она как всегда была категорична. Это демонстрировали даже руки, скрещенные на груди, но ее отказ только еще больше распалял его. — Он тебя не уволит! Я же не собираюсь его стул клеем мазать! — Да откуда я знаю?! Зачем тебе туда вообще?! — Я просто положу это на стол. И все.       Его невинный взгляд подкупил ее, но окончательно она сдалась после того, как он показал ей коробочку с подарком. — Саша… — Виктория осуждающе покачала головой, но дверь в кабинет все же открыла, — доведешь ты меня до увольнения…       Он растерянно смотрел на нее, все еще не веря в свою удачу. — Иди уже, не теряй время! — поторопила его Лопырева, и он поспешно прошел в кабинет.       Его стол все так же был завален бумагами. В памяти тут же всплыла картина того, как он сидя на нем, обхватил ногами бедра Александра. Кончики его пальцев покалывало, когда он прикасался ладонью к теплой столешнице. Именно тут все начиналось, только тогда теплые лучи бросали солнечных зайчиков на окна, а сейчас на стеклах капли влаги оставшиеся после утреннего тумана. Саша оставил коробочку на папке с документами и окинул кабинет взглядом, наслаждаясь знакомым запахом мускуса. — Не зависай там!       Где он и что хотел? Почему должен уходить? Голос Лопыревой вернул его в настоящее, которое тут же тяжелым грузом легло на сердце.       Он сделал медленный вдох и выдох, прежде чем благодарно кивнув, поспешно покинул кабинет. Саша впервые за последние недели был полностью уверен, что только что совершил по-настоящему важный и верный поступок.       Он нажал на кнопку вызова, и когда двери подъехавшего лифта распахнулись, Саша увидел перед собой свое упущенное счастье, под взглядом которого, в очередной раз рассыпался на части. Костюм темно-синего цвета, как всегда с иголочки, все было так аккуратно, что злило своей безупречностью.       Он до сих пор помнил мягкость его волос, в которые привык запускать пальцы и наводить в них беспорядок. Это делало Александра внешне моложе и шло значительно больше любых модельных укладок.       Саша бы бросился прямо сейчас ему на шею, обнял крепко, но от тишины, звеневший в ушах, подкашивались ноги, и он опустил ладонь на дверь лифта в надежде сохранить равновесие. Тут же почувствовал, как его пальцы обожгло чужое прикосновение, и сердце, подорвавшись, упало в солнечное сплетение. Переведя дух, он отступил, позволив Александру выйти. И словно в дурмане слышал позади себя его удаляющиеся шаги. *** — Значит, теперь на личные темы переписку вести нельзя? — поинтересовался Денис у Артема, размешивая кофе и стоя у окна. — Так и раньше было нельзя! — ответил Артем, оторвавшись от экрана монитора, — разве ты не знал? — Ой, брось, ты что ли никогда не переписывался с… — Денис спешно осекся, ухмыльнувшись, — с коллегами на личные темы? — А «пойдем на обед» — это тоже личная тема? — вставил свой вопрос Саша, раскачиваясь на стуле отсутствующего Марио. — Скорее всего, — Артем неопределенно пожал плечами, — так что, лучше остерегайся. Любую беседу могут поднять и проверить. — По-моему, это уже чрезмерный контроль, — Денис эти новшества не одобрял, как и любые посягательства на свою личную жизнь.       Саша не сомневался, что он уж точно вел переписки на посторонние темы. И совершенно точно знал, с кем. — Не нравится — выскажи Ерохину это лично, в пятницу.       Предложение Артема хоть и было адресовано Денису, но и Сашу заставило поежится. Идти на корпоратив в честь дня рождения директора ему совершенно не хотелось. Только вот его желание никого не интересовало. Черышев самовольно внес имя Головина в список приглашенных и лишил его возможности отказаться. — Это вынужденная мера, так что придется потерпеть.       Саша этих компрометирующих переписок не вел, и поводов опасаться быть пойманным у него не было. — Как я слышал, у Ерохина уже есть подозреваемый в шпионаже.       Саша с Денисом переглянулись после слова Артема и совершенно точно подумали они об одном и том же. — И кого же? — уточнил Черышев, не спуская глаз с Дзюбы. — Не знаю. Может это вообще не правда, а способ виновного запугать. — Зачем вообще все это было делать?       Головина этот вопрос интересовал давно. Не мог он понять, зачем приносить убытки компании, на которой ты сам же и работаешь? — Все просто — прибыль. Этот человек явно имеет доступ к разработкам. Он скопировал код и продал его на сторону. Немцы скашивают цену и продают разработку как свою, — объяснил Денис, — ну, а шпион получает вознаграждение. — А еще возможность получения работы за границей, — добавил Артем, — так что, я уже тоже склонен согласиться с Игорем Владимировичем, что, вероятнее всего, эта шестерка где-то у нас в отделе. — Кто, Тем? Брось. Не может быть. — Денису верить в это очень не хотелось, — уж чего-как, а гениальных разработчиков, уверен, и в Германии полно. Зачем им наши? — Мы с Денисом слышали, как Александр с кем-то ругался в кабинете. Что-то типа “ куда смотрели?» звучало…       Артем задумчиво покрутил ручку, смотря в одну точку. — Вполне возможно, что с отделом безопасности. Не просто так же у меня зависала база. — А после этого кто-то зашел под твоей учеткой! — добавил Денис, — а кто из отдела знает твой пароль, Артем? — Только ты, Черри, только ты. ***       Саша искал любые предлоги, чтобы остаться в пятницу дома, но Денис все же настоял на его присутствии. У Черышева нашлось много причин для этого, и основной была та, что он как новый сотрудник должен больше общаться с коллегами. А вечеринку в честь директора пропускать вообще нельзя.       Головин поклялся себе, что не пробудет там ни одной лишней минуты. А то, что в ресторан, арендованный Александром, приехала Вероника, его уверенность в этом только укрепило.       Вероника была такой красивой, воспитанной. Она так мило щебетала с подчиненными мужа, улыбалась Игорю Владимировичу, обнималась с Лопыревой, делая совместные селфи. Все вовремя, к месту, словно по плану.       А еще она ни на шаг не отходила от Александра. Сашу, наблюдавшего за ней со стороны, мутило. И связано это было далеко не с бурлящим алкоголем в его крови, хотя он допил уже пятый фужер. Спиртное облегчения не приносило, словно в игристом вине не было ни одного градуса.       На него никто не обращал внимания, и он без страха наблюдал за коллегами, оставаясь в стороне от общего веселья. Взгляд Саши замер, и он почувствовал тянущее, вымученное ощущение счастья, когда несмотря на полумрак ресторана, увидел, как из-под манжета пиджака Александра выглянула подаренная им шамбала. Точная копия той, что мужчина сам снял с его запястья перед их близостью, и которая сейчас вновь плотно обхватывает его руку.       Коллеги передвигались, слегка шатаясь, все громче смеялись и много пили. Саша, давно потерявший из виду Дениса и Марио, бесцельно бродил по просторному залу ресторана, особо остро ощущая свое одиночество и безысходность. Духота прокуренного помещения изматывала и навевала тоску. Захватив очередной фужер, он вышел на воздух.       Ночная прохлада пьянила сильнее крепленого вина, и Саша, прислонившись спиной к стене, глубоко вдыхал свежий воздух, стараясь очистить голову от охватившего его дурмана. — … и прекращай пить, Бога ради…       До Саши донесся обеспокоенный голос. Он звучал где-то совсем рядом, видимо, из-за угла, и, несмотря на опьянение, не вызывал сомнений в том, кому принадлежал. Головин поддавшись любопытству прислушался, стараясь угадать его собеседника. — Ой, прекрати, ведешь себя как мой папочка… — Я прошу тебя, как твой руководитель. Больше домой не повезу, понял? — Давно ли ты вспомнил об этом, Тема?       Саша, не дыша, слушал перепалку строгого Дзюбы и смеющегося откровенно пьяного Леши. Он понимал, что разговор этой пары не предназначался для посторонних слушателей, но был таким увлекательным и неожиданным, что Саша не в силах сдвинуться с места, впитывал каждое слово, боясь упустить даже малость. — Леш, прекращай. Ты давно не ребенок!       Последняя просьба, звучала практически умоляюще, что столь несвойственно Артему. — Хорошо…       На удивление Саши, Миранчук согласился. Когда он услышал их шаги из-за поворота, тут же поспешно возвратился в зал, оставшись для них незамеченным. ***       Почему он не покинул ресторан раньше, как планировал, и нарушил клятву, данную себе самому? Вот она — расплата за неумение держать свое слово даже перед самим собой. Александр с Вероникой танцевали в центре зала, ее руки обнимали его за шею, а ярко алые губы прижимаются к уху, что-то шептали и расплывались в улыбке. Ладони Александра на талии, так крепко обнимали ее, пока они кружились в медленном танце. Не смей так смотреть на него! Не смей его так обнимать! Не смей прижиматься к нему!       Саша заставлял себя улыбаться, пока его сердце болезненно быстро стучало. Поставив фужер на столик, он почувствовал, как его начал душить вставший в горле ком. Ослабив узел галстука и расстегнув пуговицу воротника, он облегчил доступ кислороду в легкие.       Саша ощущал на себе не одну пару блестящих глаз, что смотрели на него. Кто-то выжидающе, другие с надеждой, напрасно ожидая приглашения на танец. Он стойко переносил все происходящее, максимально равнодушно наблюдая за объятиями семейной пары.       А потом Ника встала на носочки и прижалась к губам Александра, заставив Сашу смотреть на них, видеть как она льнет к нему всем телом и смеется. Она перебирала его волосы, пока Саша подпирал стенку в углу зала. Его все так же мучительно тошнило. И надоело все: люди, музыка и это пьяное веселье.       Но он все еще держался, хотя и в спешке покидал зал. Позади себя он слышал торопливые шаги Дениса, которого по неосторожности задел второпях плечом. — Саша, стой!       Нет, ему не нужно его присутствие! Только не сейчас!       Да пошли они все…никто ему уже не нужен…       Он не успевал запереть за собой дверь в туалет, и следом за ним туда проскользнул Черышев. — Саша, как ты?       Денис чувствовал болезненное возбуждение в его теле, и глаз не спускал с бледного обескровленного лица. — Ден, не сейчас, — Саша стоял возле раковины, тяжело дышал и боролся с приступом тошноты.       Он торопливо умылся, совсем не обратив внимания на мокрые рукава пиджака и затекавшие за ворот рубашки ручейки ледяной воды. — Саша… — Это ты виноват! Ты настоял на этом…А я не справляюсь! — он перебил его, сжав керамические края раковины с такой силой, что свело пальцы.       Денис нервно кусал губы, полностью признав свою вину за все произошедшее и его последствия. — Справишься, раз уж я справляюсь, то и ты справишься! — он осторожно взял его за плечи и медленно развернул к себе, повторив словно магический заговор обещание, что все будет хорошо. — Ты сильнее меня, Денни… — все плыло перед глазами от так и не пролитых слез, они теперь отдавали во рту мерзкой горечью. — Нет, что ты? Ты сильнее чем я, ты смелее меня. — Денис медленно гладил его по голове, словно маленького ребенка, прижав к своему плечу, обнимая, — все. Все хорошо, Саша. Не позволяй ему видеть твои слезы. — Денис, умоляю, дай мне уйти… — в ответ он утирал мокрые щеки сопротивляющегося Саши своими ладонями. — Я больше не вынесу…       Черышев не успел ему ответить, их прервал настойчивый стук в дверь. — Эй! — вновь раздался пьяный голос Леши, — вы не одни наверное! — Леша, свали! — грубо отозвался Денис, — не до тебя сейчас. Сортиров много! — Что случилось? — послышался бархатный голос Александра, от которого моментально высохли влажные дорожки на щеках, и Саша испуганно замолчал, прислушавшись к происходящему за дверью. — Да Черышев с Головиным заперлись!       Этот ответ Леши обухом ударил по голове, и он резко дернулся в сторону, намереваясь немедленно выйти в коридор. Денис с трудом удержал его, когда по ту сторону двери отчетливо раздались удаляющиеся шаги. — Шшшш…. — Черышев перехватил его со спины, сжав словно в капкане, приложив все усилия, чтобы удержать отчаянно вырывавшегося Головина, — прекрати немедленно! — Блять! Денис, пусти меня! — умолял Саша сорванным голосом, — мне надо объяснить ему… нет… пусти!       Его грудь ходила ходуном, выпуская хриплое дыхание. — Успокойся Саша, он ушел. Он ушел уже!       Денис испуганно смотрел на Сашу, который задыхался в потоке собственных слез, лавина которых наконец-то прорвалась. — Да опусти ты меня! Блять! Не смей решать за меня! — Саша с силой отталкнул от себя Дениса, за что тут же получил весомую отрезвляющую пощечину.       Она резко привела его в чувства и прервала истерику. Этот действенный способ, был самым безотказным. Обессиленный Саша медленно осел на пол, сжавшись в дрожащий комок. Бледный, уставший и окончательно сломленный. — Денис, он же мог подумать… — он боялся произнести вслух свои опасения, — что мы… Больно. Ему так больно…       И он сделал больно Александру. Они оба понимали, что снаружи было отчетливо слышно их возню и сбитое в борьбе дыхание. — А тебе не похер, что он там подумал?! Саша, он тут с женой! Не позорься!       Денис сел перед ним на корточки и поймал взгляд покрасневших от слез глаз. Он на ощупь нашел руку Черышева, сжал ее в ответ с такой силой, что боялся переломать его пальцы, а голова трещала так, что, казалось, еще миг, и лопнет. — Денни, я хочу домой… — потухший взгляд и тихий голос Саши отражался в белых кафельных стенах.  — Поехали, — Денис бережно коснулся его волос.       От этого прикосновения стало легче, и он, закрыв глаза, тряпичной куклой упал на его плечо.       Ничтожество. Мерзкое беспомощное насекомое, которое еще не придавили из-за чувства брезгливости. Обессиленный и опустошенный настолько, что не достоин даже жалости.       Рядом с Денисом сидел Марио, чье молчание было красноречивее любых слов. Понимал. Знал. Сочувствовал. А Саша задыхался под давящим на него чувством стыда и из последних сил сдерживал крик под обеспокоенными взглядами.       Он судорожно дышал и смотрел в окно, прижимаясь лбом к холодному стеклу автомобиля, а горло все еще больно саднило, напоминая о прошедшей истерике.       Дурак! Какой же он дурак, что пошел на поводу у Дениса и Артема. Сам сунулся в этот змеиный клубок, ему и обвинять-то в этом некого. Добил себя сам. Самоуверенный идиот, переоценивший собственную силу. — Останови…. — он закрыл лицо руками, глухо простонав, когда голова начала беспощадно кружиться.       Денис послушно притормозил у ближайшего пустыря, у него не было необходимости задавать ему лишние вопросы. Саша оставил Черышева и Фернандеса наедине, неспеша отошел подальше и опустился на колени.       Он не чувствовал холода от остывший земли и уткнулся лбом в согнутые руки. Саша не видел, как следом за ним из автомобиля вышел Марио, взяв с собой куртку и остановился в нескольких десятках метров от него, готовый в любой момент накинуть ее на его плечи, чтобы согреть и унять бьющий его озноб.       А Денис устало откинулся на спину, потирая свои глаза пальцами и сдерживая признаки беспомощной жалости и понимания. Саша не смотрел назад. Он задыхался, оглушив холодное октябрьское небо своим криком.