Alphabetically

      В этот раз все было иначе.       Смерть никогда не была её любимым занятием, но в этот раз Мисси покорилась происходящему. Она и сама знала, что в таком состоянии, до которого её довел Доктор, собой она больше не является. Это было рациональное знание, за которое она пыталась ухватиться, чтобы объяснить себе, что случилось. По крайней мере, это было ожидаемо. Серьезные перемены никогда ей особо не нравились, ни в одной из регенераций. Но в этот раз Доктор очень хорошо ей промыл мозг, настолько хорошо, что она в самом деле пошла бы ему помогать. Рехнуться можно.       Очень удобно подвернулась под руку её прошлая инкарнация, ничего не скажешь. Спас их обоих от позора, не зря она всё-таки вытащила его задницу с того корабля. Она совсем смутно помнила их встречу, с тех пор, как была им. Помнила только удивленное отвращение, сродни тому, которое испытываешь, случайно раздавив слизняка каблуком во время прогулки по саду. Возможно, именно слизняком она и была сейчас. По крайней мере, в глазах своего прошлого уж точно.       И это ей ещё повезло, что он не успел заметить циркуляров у неё на руке. Если бы он заметил, стоило предположить, что смерть настигла бы её ещё раньше в этот раз. Она прекрасно помнила свои чувства во время той истории с токлофанами. Настолько сильно не хотелось тогда касаться Доктора, но в то же время его близость обжигала кожу. Она знала тогда — одно прикосновение и весь план полетит к чертям. Одно прикосновение и на коже снова появится это несмываемое клеймо.       Но план к чертям не полетел. Точнее, конечно же, полетел, но не в тот самый момент. С тем, что все её планы срываются, когда в них вмешивается Доктор, она уже давно смирилась. Непривычной была эта разъедающая внутренности горечь, появившаяся вместе с циркулярами. Словно все её детские застаревшие обиды вернулись к ней разом и напомнили о себе. Всё то, что она так долго глушила и давила в себе. Всё то, что она сдерживала. Всё то, от чего она тихо подпитывалась каждую жизнь, ей данную. Имя Доктора на её руке тогда вернуло всё к жизни. И это не было приятно.       Память хранит досконально многие вещи в голове — формулы для расчетов, константы, значимые даты. Некоторые чувства так же запечатлелись в сознании. Так, например, она запомнила легкое беспокойство, когда циркуляры впервые пропали с её руки. На тот момент она ещё не знала, что они будут пропадать с каждой их регенерацией. Поначалу она решила, что Доктор настолько довёл свою домоправительницу и всё семейство, что они и в самом деле стёрли его. Или же его «приключения» (ну какое может быть веселье во всех этих мотаниях по Вселенной без неё?) подвели его к окончательной смерти без возможности регенерировать. Эта мысль настолько прочно засела в голове, что пришлось даже навести справки. Правда, это заняло гораздо больше времени, чем можно было подумать, и привело в итоге к их личной встрече на Земле.       Позднее она была рада и сама заметить, что с каждой её регенерацией чужое имя стиралось с кожи до следующего их «первого» прикосновения. Какое-то время она даже пользовалась этим, чтобы следить за регенерациями Доктора. На Галлифрее сплетничали, что Доктор слишком торопится прожить свои жизни, но у неё с этим дела обстояли ещё хуже. В какой-то момент это даже приобрело соревновательный дух. Впрочем, ей и сам по себе нравился тот обаятельный дурачок с сельдереем, которым был тогда Доктор. Навещать его было приятно. Она даже тешила себя надеждой, что её друг вернется к ней рано или поздно, а нужно было душить эти надежды в зародыше.       Боль прокатилась по телу тяжелой приливной волной. Совсем скоро.       Разумеется, она оставила себе запасной план на тот случай, если прошлое настигнет её в буквальном смысле. Уж что-что, а выживание всегда было её самым главным талантом. Но кто знает, кем или чем она станет теперь, если уж даже в этой регенерации Доктор так сильно запудрил ей мозги. Такая неизвестность больше раздражала, чем пугала. По большей части оттого, что она и сама не знала, какого исхода ей теперь хотелось больше.       Последняя эмоция, промелькнувшая в её угасающем сознании, была сожалением — теперь имя Доктора снова пропадёт с её руки.