Alphabetically

      — Раллон, передай карандаш, пожалуйста, — пробормотала сонно Милленния, уютно устроившаяся у него под боком с книгой пока Раллон сидел в расслабленной позе — экзамены он уже сдал и теперь поддерживал Милленнию, как мог, с теорией времени. Он ловко выудил карандаш из-за уха и протянул ей.       Кощей смотрел на них с завистью — они так спокойно и свободно проявляли чувства на публике и в общественных местах. Их семьи были в курсе происходящего, друзья были в курсе. Даже преподавательский состав и руководство Академии не нуждалось ни в каких дополнительных пояснениях по этому поводу. Кощей вообще не помнил, чтобы они от кого-то когда-либо скрывались. Раллон просто подошёл однажды к ней во время перерыва и закатал свой рукав. Они уже общались какое-то время на тот момент и, очевидно, нравились друг другу. Всё было так просто и естественно, что ни у кого и вопросов не возникло.       Кощей невольно прокрутил в памяти прошлый вечер — как вся Дека накинулась на Тету, подозревая в романе с Ушас. Такие же шутливые нападения были и по поводу их с Кощеем «отношений». Казалось, по какой-то необъяснимой причине, личная жизнь Теты была объектом повышенного общественного внимания. Тета, впрочем, всегда привлекал к себе слишком много чужого внимания своими выходками. Но на то они и были направлены, в конце концов.       «Интересно, если бы кто-то в Деке узнал, что у меня на руке его имя, как бы они отреагировали?»       Об их отношениях с самого начала ходило множество слухов. Некоторые были слишком абсурдными, чтобы быть правдой, но большинство, так или иначе, попадали в цель. Чувства Кощея и в самом деле выходили за рамки дружеских, а действия зачастую были двусмысленными. Он, во многом, и сам давал повод появляться этим слухам. Позволял себе маленькие слабости и лирические отступления. Глядя на годы этих уверток сейчас, Кощей уже и сам не понимал, почему ему не хватило духа просто признаться Тете так же, как это сделал Раллон перед Милленнией.       Да, он сам видел, что никакого имени на руках у Теты не было. Но, узнав Тету лучше, он понял, что тот в принципе отличается от других галлифрейцев. Особенно Кощея интересовали слухи по поводу связей Дома Лангбэрроу с женщинами с Сол-3, но он никогда не решился бы спросить об этом Тету напрямую. Слишком неприятной была эта тема. В любом случае, Кощей мог допустить, что не все правила распространялись на Тету в той же степени, что и на него самого. Может быть, у Теты в принципе не могло быть ничьего имени. Или оно проявлялось в другом месте, возможно было и такое. Ничего нельзя было со стопроцентной уверенностью отрицать, когда речь шла о Тете.       В своё время Кощей боялся, что кто-то из его Дома узнает о происходящем, но теперь куда больше он опасался реакции Дома Лангбэрроу. Ведь, по сути, вся эта история с родственными душами могла серьезно повредить их репутации и только подкрепить пикантные слухи. Кощей и сам не знал, как относиться к тому, что Тета может оказаться не совсем тем, за кого его пытается выдать Дом. Они были друзьями, и Кощей просто принимал его таким, каким он был. Ладно бы, если дело касалось только дружбы — совсем иная ситуация, когда пересекаются интересы двух небезызвестных Домов. Кощей завидовал Раллону и Милленнии также и потому, что они были свободны от всех политических интриг крупных Домов Галлифрея. Они просто жили в своё удовольствие. Кощей хотел ровно того же и для них с Тетой, но понимал, насколько это было невозможно даже тогда, когда у него был шанс добиться от Теты взаимности.       Милленния тем временем аккуратно положила голову Раллону на плечо, и он мягко чмокнул её в макушку. Всё было так легко у этих двоих. Непринуждённо.       — Не грузись, Кощ, — Кощей вздрогнул, когда Магнус по-дружески мягко пихнул его в плечо. Он настолько погрузился в свои мысли, что, кажется, совсем из реальности выпал. — Хочешь, пойдем, подцепим каких-нибудь первокурсников, чтобы на них попрактиковаться в гипнозе? Раньше тебя это всегда веселило. Всё лучше, чем киснуть над книгами.       Кощей одним движением отключил интерактивный экран и встал из-за стола. Он покинул библиотеку в сопровождении Магнуса безо всяких угрызений совести. Во-первых, материал и так уже был им выучен вдоль и поперек. Во-вторых, только Тета читал ему морали касательно гипнотизирования первокурсников. Теперь же наставлять Кощея на путь истинный было некому. И, наконец, в-третьих… власть над чужим сознанием, пусть и мимолётная, действительно поднимала настроение.