на глубине шести футов

— Джонхан, ты где? Вот так. Ни здравствуйте тебе, ни до свидания. Джонхан закатывает глаза, от скуки покрутив стенд с дешёвой бижутерией. Поправив очки, съехавшие на переносице, он оглядывается по сторонам, прежде чем тяжело вздохнуть. — Я думал, у меня сегодня выходной, - Джонхан тоже церемониться не собирается. Парень проходит дальше к рядам с одеждой и заинтересованно прочёсывает пальцами сквозь дизайнерские вещи. — У тебя клиент, - произносит серьёзный мужской голос в трубке, и эта фраза заставляет Джонхана громко и чувственно цокнуть. — С доплатой за срочность. — М-м-м, ну так бы сразу и сказал, - на его лице появляется хитрая улыбка. — Я вернусь через двадцать минут, если заплатишь за такси. — Заказ оплатит не только твоё такси, но и всю твою жизнь на ближайшие пару месяцев. — Уже еду, Чоль, - сладким голосом тянет он, стремительным шагом направляясь к выходу. Он всё равно зашёл лишь посмотреть. Джонхан бросает трубку и через стеклянные двери покидает здание. Надевает солнечные очки, не боясь выглядеть странно в вечернее время. За пару десятков лет своей жизни он понял, что людям, в общем-то, всё равно. Прижавшись спиной к дереву на обочине, он вызывает такси и достаёт из кармана пачку сигарет. Ловко выудив одну, он зажигает её и сжимает между зубов. Открыв мессенджер, он быстро отвечает на сообщение от Джису.

Джису [22:13] *изображение прикреплено*

Джонхан [22:16] мой?

Джису [22:16] твой твой говорят мафиози какой-то мальчики повылазили из своих дыр пытаются отбить твоего клиента лол

Джонхан [22:16] удачи этим змеям

Джису [22:17] у него есть деньги вряд ли он посмотрит на кого-то ещё так что не переживай

Джонхан [22:17] а чего мне переживать? я за ночь получаю их месячный доход пусть подавятся крысы Под лёгким ударом пепел падает на асфальт, и Джонхан вытягивает шею, выдыхая ядовитый дым. Сквозь тёмные очки видит ослепляющий свет фар от машины, подъехавшей к заказанной им точке. Он давит ухмылку и, последний раз обернувшись по сторонам, тушит сигарету о мусорный бак. Отталкивается от дерева и стремительным шагом направляется к автомобилю, забравшись на заднее сиденье. — Юн Джонхан? - спрашивает таксист, вглядываясь в лицо пассажира через зеркало заднего вида. — Нет, королева Англии, - небрежно бросает он, - поехали уже!

***

Джонхан выходит из машины и характерно хлопает дверью, когда ему приходит смс о том, что с его счёта сняты деньги. Он фыркает и бросает короткий взгляд на уезжающую машину, оглядываясь по сторонам. Придорожный мотель на окраине города, окружённый лесом с одной стороны и бесконечным полем с другой. Парень щурится, вглядываясь вдаль, где за много километров отсюда догорают огни ночного города. Борется с желанием выкурить одну сигарету, дав себе обещание, что после работы у него на это будет полно времени. Проводит рукой по волосам и направляется к воротам в небольшой внутренний дворик. — Джонхан, - удивлённо приветствует его парень с очевидным китайским акцентом. — Так рано вернулся? — Работа зовёт, Мёнхо, - фыркает Джонхан, наблюдая за тем, как тощий уставший подчинённый его босса открывает перед ним двери. — А, так это твой? - китаец удивлённо приподнимает брови, глядя на двух людей, беседующих возле припаркованной дорогой иномарки. Джонхан подмигивает знакомому и оставляет его без ответа, что невольно всё-таки служит ответом. — А вот и он! - один из парней оборачивается, оказываясь его боссом, и тут же стремительным шагом срывается к нему. — Где ты был, мать твою? - шепотом цедит сквозь зубы, пока клиент неспешно его догоняет. — Пробки случаются, Сынчоль, - пожимает плечами и натягивает надменную улыбку. — Это не та срочность, о которой я говорил, Эскупс, - подаёт голос подошедший парень, явно молодой, но слишком богатый, чтобы вести себя, соответствуя возрасту. — Да, у него сегодня вообще-то был выходной, и... - начинает тот, но Джонхан тут же берёт вопрос денег с доплаты на себя. В конце концов, это его вина. Столкнувшись взглядом с клиентом, он давит заинтересованную улыбку, специально пробегаясь глазами по дорогому костюму. Золотые часы и дорогие туфли явно обошлись ему в годовой доход самого Джонхана, и тот ждёт не дождётся, когда приступит к работе. Конечно, самым привлекательным в его клиентах всегда являются деньги, но у этого высокого брюнета красивое лицо в качестве приятного бонуса. — Это моя вина, - произносит он, демонстрируя хриплый низкий тон своего сладкого голоса. — Я уверен, что смогу всё возместить на месте, - он подмигивает и закусывает губу, переводя взгляд с босса на клиента. — Чёрт, и где ты его такого нашёл? - парень достаёт обещанную доплату и дёргает головой в недоумении, теряя самообладание на какое-то время. Это даёт Джонхану понять, что тот ещё совсем зелёный и сам облегчит ему работу. — Нужно знать места, - Сынчоль обменивается с Джонханом довольным взглядом, и Джонхан знает, что тот позже его щедро отблагодарит. Он любит доказывать Сынчолю, что он тут не просто так назван лучшим товаром. — Веселись, Мингю. Джонхан не собирается церемониться: он тут же хватает запястье Мингю и тащит парня к открытой двери свободного номера мотеля под ядовитые взгляды мальчиков с сигаретами на ступеньках.

***

Столько всего происходит. Мингю проводит руками по спине, ускоряя темп и с новой силой бездумно вбиваясь в тело парня под собой. Он пахнет алкоголем и потом, низко рычит и ругается матом. Джонхан не видит его лица. Он ничего не чувствует. В ушах стоит глухой гул, а к прикосновениям он давным-давно привык. В сознании, но далеко от реальности, там, где всё закончено, и он может снова выбраться в город. Не так часто, как хотелось бы, но Джонхан успокаивает себя тем, что другим и вовсе шагу из мотеля ступить нельзя. Он закрывает глаза и прогибает спину, пока возможно. В такой позе физический контакт — минимальный. Джонхан должен быть благодарен и даже не хочет думать, насколько красив его клиент. Он стал измерять красоту деньгами, а удовольствие — количеством вылазок в город. Издержки профессии, так сказать. Джонхан громко стонет, но в какой-то момент ему дают понять, что этого недостаточно. Мингю ударяет его, впиваясь в кожу ногтями, и кричит: — Громче! Джонхан старается. Правда, старается. Но реальность ударяет в голову вместе со жгучей болью. Мингю хватает его за волосы и грубо задирает голову, заставив гортанный крик сорваться с губ Джонхана. Он старается игнорировать боль, надеясь на единичный случай, но тот сжимает ещё крепче, а ногтями второй руки царапает кожу до лёгких ссадин, что с глотком несвежего воздуха всё равно что раскалённый нож по плоти. Джонхан недовольно дёргается, но Мингю его дискомфорт нипочем. — Мне больно, мудак! - наконец, подаёт голос парень, повернув голову назад. — Как ты меня, блять, назвал?! - тот отпускает его волосы, чтобы зарядить пощёчину и сбить с равновесия. Оказавшись пластом на кровати, Джонхан болезненно вскрикивает, а Мингю пользуется моментом и наваливается сверху. Полностью сковав его движения, он продолжает грубо вбиваться и насильно затыкает ему рот рукой. Джонхан мычит и извивается, когда осознание начинает неприятно ударять в голову полным принятием реальности. Клиент играет не по правилам, и он в опасности. Из его крепкой, почти мёртвой хватки вырваться невозможно. Джонхан прекращает дёргаться и пользуется возможностью, когда Мингю даёт слабину, чтобы вывернуться и зарядить тому прямо между ног. Мингю громко кричит и в яростном ужасе поднимает глаза на Джонхана. — Ты что творишь, блять?! — Это против правил, - отвечает парень как можно жёстче, пытаясь привести в порядок своё дыхание. — Я начинаю понимать, почему он просит за тебя в семь раз больше, - Мингю меняется в лице. Не сразу, но достаточно быстро, как только приходит к своим каким-то собственным выводам. Джонхану не нравится ухмылка на его лице. Мингю набрасывается на парня, первым делом схватив за волосы — ему нужно полное подчинение. Он кривится и выкручивается, чтобы уменьшить боль. Пока Мингю присматривается, тот перехватывает волосы и делает рывок в попытках вырваться. Затем удар, и в глазах темнеет. Джонхану кажется, что на какое-то время он потерялся во времени. Был он там двадцать минут или два часа? В окно со стороны дороги пробивается тусклый лунный свет, что подчёркивает рельеф крепкого тела над ним. Джонхан его не трогает — ему противно. Он чувствует горячую дорожку на подбородке и поднимает руку, коснувшись её кончиком пальцев. Острая боль, и он глотает воздух сквозь зубы, скривившись от ощущения свежей крови, что неприятно стекает в ухо. Джонхан собирает свои последние силы и делает очередной рывок, спихнув парня с себя куда-то в сторону. Когда тот вскакивает с кровати, Мингю успевает схватить за руку и потянуть на себя, от чего Джонхан теряется и падает на пол. Одно мгновение следует за другим, а затем жгучая боль в запястье. Парень кричит и прижимает кисть к груди, болезненно скривившись. Вновь оказывается на кровати, полностью обездвиженный и лишённый желания сопротивляться. Мингю не жалеет ни своих денег, ни Джонхана. Последний просто закрывает глаза, позволяя ему играть не по правилам, и в который раз задаётся вопросом, а стоит ли всё это тех денег.

***

— Ну, куда так спешишь, малыш? Джонхан быстро застегивает свои кожаные штаны одной рукой и тянется за футболкой, бросив короткий взгляд на лежащего на кровати Мингю. Тот не спеша потягивает сигарету, внимательно наблюдая за парнем. Его сигареты такие крепкие, что даже Джонхан кашляет и морщится. Оставаться здесь совсем не хочется, и его сладкий тон ничем ему в этом не поспособствует. — Курить в номерах нельзя, - стиснув зубы, он последний раз цепляется злобным взглядом за Мингю и открывает дверь под его удивлённый свист. Джонхан характерно хлопает дверью и проводит рукой по волосам, зашипев от боли. Он вновь вспоминает: запястье. Тихо выругавшись себе под нос, он направляется к лестнице, попутно окинув внутренний дворик сверху быстрым взглядом. Он замечает Сынчоля, пристально вглядывающегося в вышедшего с заказа парня. Тот бросает окурок на землю и тушит кончиком ботинка, прежде чем подняться с холодного бетона и направиться ему навстречу. — Эй, ангелок, - зовёт Сынчоль и хмурится, ускорив шаг. Джонхан сталкивается с ним глазами и тут же отводит взгляд, проигнорировав парня. — Эй! - он останавливается возле лестницы и рассматривает лицо Джонхана, что опускает голову и проходит мимо. — Джонхан! - наконец, Сынчоль хватает его за запястье и дёргает, развернув. — Ау! Тот громко кричит, одёрнув руку, и глаза Сынчоля округляются по мере того, как слёзы подступают к глазам Джонхана. Сынчоль вздыхает и подходит ближе, аккуратно подняв его подбородок кончиком пальца. Джонхан крепко сжимает челюсть, глядя на него с подавленной гордостью. — Это он тебя так? - грозно спрашивает он, второй рукой размазав дорожку крови до подбородка. — Подонок, - сквозь зубы шипит тот и в следующее мгновение срывается с места вверх по лестнице. Джонхан приподнимает брови, провожая того взглядом, и болезненно потирает запястье, беспомощно мнётся на месте. Мальчики во дворе оживляются, и тихий гул заполняет голову, отвлекая и наводя лёгкую панику. А затем Мингю вылетает из комнаты, спиной ударяясь о железные прутья ограждения. Громко стонет, но не успевает оклематься, как следом за ним выходит разъярённый Сынчоль, схватив за шиворот. — Ты чего, парень?! - хрипит Мингю и заходится кашлем. — Что за хуйня?! Я за всё заплатил! — Слышал правила, гнида? - сквозь зубы низко рычит Чоль и замахивается, оставив очередной удар на его щеке. Мингю падает на пол и хватается за прут, подтягиваясь в сторону, противоположную Сынчолю. — Попортишь товар — тебе попортят ебало, - ему не составляет труда подойти ближе. — Нет, чувак, стой! Я заплачу! Не надо! Ты пожалеешь об этом! Ты хоть знаешь..! Мингю не успевает договорить, как получает пинок под ребра и болезненно выдыхает. Сынчоль хватает его за волосы и ставит ногу на лицо. Лежащий парень замирает, боясь пошевелиться, и сводит сопротивление на нет, надеясь на милость. Но Сынчоль ясно дал понять, на что готов ради своих мальчиков, потому, не задумываясь, переносит весь свой вес на ногу и чувствует хруст. Затем крики Мингю. Сынчоль поднимает его с пола, наблюдая за тем, как тот захлёбывается собственной кровью. Джонхан небрежно кривится и отворачивается, поспешив скрыться и характерно хлопнуть дверью. Чоль пользуется моментом слабости и полного подчинения и перебрасывает парня через ограждение, где он с высоты второго этажа летит на твердую землю. По двору проходятся удивлённые вздохи, и в следующее мгновение хлопаются двери. Сынчоль глядит на пустой двор, и мигающая лампочка фонаря в дальнем углу начинает действовать на нервы. Мингю надрывно кричит, пытаясь развернуться, и спустя долгих пять минут у него всё же получается опереться на локти. — Ты пожалеешь об этом, - он выплёвывает сгусток крови, а остатки вытирает с лица рукавом, зашипев от боли. Пятится назад, испуганный и загнанный. — Ты, блять, в душе не ебёшь, с кем связался! — Ага, - монотонно произносит тот, закатив глаза. — Пиздуй уже отсюда, пока я тебе твой член не оторвал, - Мингю ускоряется, неустойчиво поднимаясь на ноги. Делает шаг и заваливается, с криком схватившись за ногу. — Я сказал, съебывай уже, блять, отсюда! - Сынчоль надрывает горло, заставляя парня в одно мгновение оказаться возле своей машины. Дорогая иномарка поспешно покидает территорию мотеля и скрывается между придорожных фонарей пустого шоссе.

***

— Тебе стоило быть аккуратнее. Джонхан делает затяжку и неуклюже стряхивает пепел в пепельницу на деревянном столике — левой рукой непривычно. Хмыкает, выдыхает клубы едкого дыма, вытянув шею, и болезненно вдыхает воздух сквозь зубы. — Очень смешно, Джису, - парирует он, опустив взгляд на руку, которую тот пытается перебинтовать. — То есть не трахаться за деньги? Джису тяжело вздыхает и качает головой. — Научиться звать на помощь, когда тебе попадаются такие мудаки, - поправляет друг с долей упрёка в голосе, который Джонхан воспринимает как атаку в свой адрес и защищается безразличным смешком. — Тебе повезло, что ты отделался лишь вывихом. — Болит так, будто перелом, - недоверчиво замечает парень. — Знаешь, я учился в меде половину семестра, я могу отличить перелом от вывиха. — Звучит вообще неубедительно, - Джонхан кривится и качает головой, а Джису коротко смеется. — Но, в любом случае, у меня нет выбора. Купс никогда не позволит мне поехать в больницу. — Ну, сегодня он неплохо отметелил того ублюдка, - друг качает головой и подсаживается ближе на кровати, беззвучно приказав развернуться, чтобы ему было удобнее обрабатывать раны на лице. — Он не позволит не потому, что он плохой, а лишь из соображений безопасности. Ты же знаешь, что ради тебя он на многое готов. — О, перестань, - Джонхан отводит взгляд и кривится в лёгком прищуре. Джису насильно возвращает его взгляд на себя, повернув рукой подбородок в попытках обработать рану. У него действительно почти нет никакой практики, а теорию он уже давным-давно забыл, но он является лучшим вариантом из всех, так что им обоим приходится просто положиться друг на друга. В конце концов, это то, что они делают ещё со старшей школы. Джонхан шипит и дёргается, но вскоре невольно перенимает спокойствие друга и терпит. — Ты особенный для него. — Да, потому что я зарабатываю ему больше всего денег. — Нет, - Джису с лёгкой улыбкой на губах качает головой, пока парень всматривается в как всегда невозмутимое выражение лица. — Потому, что он захотел, чтобы столько зарабатывал именно ты. — Я знаю, что ты делаешь, - говорит Джонхан, и тот приподнимает брови, взглядом якобы спрашивая: «Разве?». — Ты пытаешься построить для себя иллюзии, что не всё построено на сексе, что не всё так грязно и мерзко, как есть на самом деле. Чтобы продержаться, потому что это невыносимо. Уголки губ Джису вздрагивают в довольной улыбке. — Нет, Джонхан. Снова не угадал. — Что ж, тогда поведай мне! — Очевидно, что ты ему нравишься, - Джису пожимает плечами. — И я не имею в виду так, как нравятся ему почти все мальчики в мотеле каждый вечер. Я имею в виду, ты ему действительно дорог. Джонхан глядит другу в глаза и не видит привычной искорки издёвки. Хочет возразить, но что-то внутри его останавливает, и он просто молчит. Где-то в уголках его сознания та же самая иллюзия, в которой он упрекал Джису, чувствует удовлетворение впервые за несколько лет. Джонхан всё прекрасно понимает, и поддаваться было бы глупо и непрофессионально, но он думает, что это лучше секса.

***

Звенящая тишина накрывает с головой и давит на голову. Запах сигарет и дешевого мотельного мыла на голой коже, тепло чужого тела обжигает и успокаивает. Джонхан привык проводить ночи в чужих объятиях, но вот так вот он привык больше всего. С Сынчолем. — Ты как? Короткий вопрос возвращает в реальность. Границы иллюзий размыты, и Джонхан правда старается отличить их от правды. — По крайней мере, у нас есть деньги. Он чувствует, как парень рядом фыркает и качает головой. Пару минут спустя он приподнимается и подпирает голову рукой, на всех своих правах рассматривая невозмутимые черты лица Джонхана при свете дворовых фонарей. Джонхан хочет его проигнорировать, но сдается, слегка повернув голову и взглянув на Сынчоля. — Прости. — Ты не должен извиняться, - возражает Джонхан. — Не должен, но извиняюсь, - Сынчоль не даёт ему и шанса взять всю вину на себя. Свободной рукой тянется к его длинным тёмным локонам, разбросанным по подушке, и заботливо перебирает, в каком-то смысле пытаясь возместить нанесённый ущерб. — Хочешь, я свожу тебя в город? — У меня вывих руки, а не ноги, Сынчоль, - на его губах мелькает прозрачная улыбка. — Я и сам могу съездить. Я уверен, у тебя куча дел с мальчиками, заказы... — Незаменимых нет, - напоминает он. — Вону всегда справлялся. Он со мной уже кучу лет работает, - парень наклоняется ближе и чувствует запах сигарет и его мятное дыхание на своём лице. — Не упоминай этого занудного сноба в постели, - выдыхает Джонхан и здоровой рукой притягивает парня к себе, лениво целуя в губы. Когда Сынчоль понимает намёк и берёт на себя инициативу, Джонхан опускает руку и проходится ей по жёсткому покрывалу, растворяясь в каждом ощущении. Поцелуи Сынчоля нежные и долгие, обычно могут растянуться на всю ночь. Его прикосновения воздушные, еле заметные, и в каждом Джонхан привык упускать тот смысл, который он в них вкладывает. А сегодня почему-то не может. Он пытается напомнить себе, что Сынчолем, как никем другим в этом месте, движут деньги. Джонхан нервничает, и тот хочет его успокоить. Ничего больше, ничего меньше. Формальности и должностные границы. Он живёт на работе и привык к этим мотельным комнатам, как привыкают работники к офисным кабинетам. На работе не получают удовольствие — это был первый урок, который он усвоил от своего отца. И вопреки собственным убеждениям в том, что если ты влюблён в то, что делаешь, работа вовсе не будет работой, он сам убедился в том, что отец был прав. Сынчоль проводит рукой по его острой линии подбородка, шее, спускается к груди и, дразнясь, щекочет кожу кончиками пальцев, незаметно скользнув ниже. Поцелуй размазанный, и вскоре он уже оставляет тысячи таких на щеках, шее, спускаясь всё ниже и ниже, а рукой приподнимая тонкую ткань его шорт, обжигая прикосновением в давно уже не интимных местах. Джонхан уходит далеко в свои мысли, по привычке отключая сознание, но каждый поцелуй Сынчоля бесцеремонно возвращает к реальности. Раньше такого не было, и ему это не нравится. Он ловит себя за тяжелым вздохом и тут же задерживает дыхание. Уворачивается от очередного поцелуя, и этого достаточно для Сынчоля, чтобы остановиться. — Рука? - испуганно шепчет он, ворочая головой из стороны в сторону, чтобы убедиться, что не причинит ему боль. Но Джонхан отрицательно мотает головой, а на вопросительный взгляд Сынчоля поджимает губы. — Не хочу, - говорит он и, легонько столкнув с себя Сынчоля, садится. — Не хочешь?! - в недоумении восклицает тот и разводит руками. Джонхан поднимается и хватает пачку сигарет с полочки, не разбираясь, чья. — Джонхан! - с упрёком в голосе произносит Сынчоль, наблюдая за тем, как тот выходит из комнаты и хлопает дверью. — Йа, вернись! Лето. Ночью на улице всё же прохладно, и Джонхан это чувствует, потому замедляет шаг. Окинув двор быстрым взглядом, замечает Джису, сидящего на ступеньках, и, недолго думая, направляется к нему, выудив сигарету из пачки по пути. Джису без слов достаёт зажигалку и осторожно зажигает его сигарету. Джонхан прислоняется голой спиной к ледяной бетонной стене и чувствует, как холод пробирает до самый костей. Так сильно, что почти больно, но успокаивает не хуже сигарет. — Я ушёл, - не выдерживает Джонхан, и Джису хмыкает, потому что в очередной раз догадался, что тот сам всё расскажет. — А он что? — Не знаю, - пожимает плечами и делает затяжку. Вытянув шею, всматривается в чёрное небо и то, как красиво на его фоне растворяются клубы белого дыма. — Наверное, разозлился. Джису стряхивает пепел, закинув ногу за ногу, и со своим хитрым прищуром рассматривает друга. Изучает. Джонхан привык к этим его играм в психолога, по большей части от того, что получалось у него всегда неплохо. А может, всё дело в том, что они знают друг друга слишком долго. — Тебе повезло, что ты его любимчик. Джонхан делает затяжку и отводит взгляд. На языке ещё долго крутится вопрос «действительно ли повезло?», но он молчит, потому что знает ответ. Слышится хлопок дверью, и из комнаты вылетает Сынчоль. Джису поворачивает голову, с любопытством наблюдая, как тот направляется в комнату номер 4. Его глаза округляются, и он дёргает за руку своего друга, который так отчаянно пытается сделать вид, что ему всё равно. Джонхан хмурится и ловит на себе взгляд Сынчоля, что под руку вытащил очередного парня из комнаты. — Серьёзно? Джун? - тихо шепчет Джису и отворачивается, проследив за реакцией Джонхана. Джун выглядит сбитым с толку, но приятно взволнованным. Всем в мотеле известно, что субботняя ночь — ночь Джонхана, и послание Сынчоля, оставленное в его же действиях, совсем не трудно разгадать. Незаменимых нет. Он фыркает и кривится, тряхнув головой в попытках отогнать от себя навязчивые мысли. — Смотри, как бы он не завысил ему цену, - хмыкает Джису. — Не завысит, - уверенно отвечает Джонхан. — Эта крыса ничего не стоит в постели, - он лениво ухмыляется и стряхивает пепел на асфальт. — Пару лет назад, когда он только начинал, мы с ним выполняли групповой заказ. Жалкое зрелище, - задрав нос, он делает затяжку и отстраняется от стены, когда неприятно тянет поясницу. — Почему ты это делаешь, Джонхан? - тот вдруг хмурится и с искренним непониманием глядит ему в глаза. — Когда нас сюда привезли, ты каждую ночь кричал о том, какое гнилое это место и его люди. Что случилось? Почему ты так хочешь быть, как они? Джонхан выдыхает дым и сутулится в попытках согреть себя объятиями. Он хмыкает и трясёт головой, переминаясь с ноги на ногу и, наконец, остановившись лицом к Джису. — Я не хочу быть ими, это они хотят быть мной, - наклоняется, театрально покачнувшись и в очередной раз пустив свою наигранную самооценку в защиту. Джису молчит, пока тот тушит окурок о стену и бросает на землю. Джонхан направляется прочь, гордо задрав нос, и вслед себе слышит: — Смотри, как бы Сынчоль не сделал тобой кого-то ещё.

***

— Ты на меня злишься? Вновь бесцеремонно разрывает тишину в попытках скрасить густое напряжение. Сынчоль медленно перебирает рукой пряди его волос, как делает это всегда, и ровно дышит, наслаждаясь приятной тяжестью головы Джонхана на своём плече. — Почему я должен злиться на то, что ты трахнул кого-то из своих мальчиков? — Значит, злишься, - заключает парень себе под нос, но в комнате так тихо, что это заключение становится общим. Джонхан молчит, по двум причинам: спорить бесполезно, и Сынчоль прав. У него нет права злиться, но каким-то образом он и правда немного его ненавидит. Не от страха замены — он знает, что это не сделает его жизнь хуже. Свои привилегии он давно заработал. От страха, что может ненароком вновь переступить черту, как сделал это когда-то. Казалось бы, чего терять? Он уже не тот наивный мальчишка, каким пришёл в мотель, но что-то внутри кормит живущую тревогу о том, что каким бы ни был раз, он никогда не научиться справляться. — Я вспылил, прости. — Он был хорош? - Джонхан поднимает голову и глядит на него. Глаза привыкли к темноте, от того рассмотреть ребяческую несерьёзную искорку в его взгляде Сынчолю не составляет труда. Как и всегда, Джонхану нужны слова, а не действия, а Сынчоль слишком хорош в словах, чтобы не заполучить его. — Никто никогда не будет лучше тебя. Джонхан давит удовлетворённую улыбку и оставляет долгий поцелуй на его губах. Сынчоль запускает пальцы в его волосы и притягивает ближе к себе, лениво переняв на себя инициативу. Он уже не пытается склонить всё к сексу. Он знает, что делает с Джонханом, поэтому действует осторожно. В конце концов, чтобы там ни происходило, ему всё ещё нужен самый прибыльный мальчик в его бизнесе. Конечно, он его использует. И, конечно, Джонхан это прекрасно понимает. Ведь много лет назад он сам на это подписался, прекрасно осознавая и принимая каждую сторону медали под названием Чхве Сынчоль. Джонхан растворяется в мыслях и прикосновениях, теряя связь с реальным миром и полностью отдаваясь смелым фантазиям, впервые озвучив в собственной голове свои чувства. Он хотел быть свободным. Чтобы вот так просто целовать кого-то, не заботясь о том, сколько денег он получит. Чтобы возвращаться домой, а не на работу. Чтобы Сынчоль не был его начальником, а просто был. От мыслей крутит в животе, и он отстраняется, опьянённый отвращением к самому себе. Сынчоль смотрит ему в глаза, но не успевает ничего сказать. Снаружи раздаётся выстрел. Затем крики, чей-то громкий голос выкрикивает кучу непонятных приказов. Во дворе поднимается паника, и Сынчоль подскакивает с кровати, пока Джонхан замирает в недоумении. Незаметно отодвинув занавеску, он оценивает ситуацию снаружи. — Позовите вашего папочку, ну же! Я жду, блять, иначе я тут всем вам мозги прострелю! Посреди двора стоит Мингю, в его глазах ярость, а в руках пистолет, приставленный к виску Джису. Он не один: с ним ещё несколько незнакомых Сынчолю вооружённых парней, что поставили на колени и остальных мальчиков, вытащив из комнат всех, кого нашли. Некоторые были на пути к их комнате, поэтому Сынчоль тут же срывается с места и бежит быстрее натягивать на себя одежду. — Сынчоль? - в недоумении произносит Джонхан на выдохе, и Сынчоль шипит, приставив указательный палец к губе. — Тихо, одевайся давай, - шепчет он. — Быстро! Джонхан встаёт с кровати и делает так, как ему велели. Натягивает свои узкие джинсы и футболку, краем глаза поглядывая на Сынчоля, который лихорадочно запихивает в сумку одежду и собственные заначки. Стопки денег и парочка дорогих часов, паспорт, скорее всего, поддельный, телефон и ключи от машины. Что-то подсказывает Джонхану, что они в опасности. Сынчоль хватает собравшегося парня за руку и тащит к окну. Аккуратно и бесшумно открыв его нараспашку, он закидывает сумку себе на плечо и как можно осторожнее перелазит на улицу. Джонхан ждёт своей очереди и поспешно оглядывает комнату, цепляясь взглядом за пачку сигарет на столике. Сынчоль оказывается снаружи и заглядывает обратно. — Джонхан! - шёпотом злобно бросает тот, подгоняя парня. — Да, сейчас, - так же шёпотом огрызается тот, забрав пачку со столика. — Потом мне спасибо скажешь, - он трясет пачкой прямо перед его носом, и Сынчоль не выдерживает, отобрав её и засунув себе в задний карман, одним движением выволоча Джонхана на улицу. — Ау! - возмущённо шепчет он, поднимаясь с колен, на которые он упал от неожиданной резкости. Сынчоль ничего не говорит, лишь хватает его за руку и тащит быстрее за угол, когда позади из их комнаты раздаётся крик: — Здесь всё чисто, Мингю! — Что значит «чисто»?! - орёт Мингю со двора, его голос болезненно надрывается. — Он не мог уйти далеко! Выходи, урод! Или тебе совсем не дороги твои мальчики, а?! Ребята забегают за угол, оставшись незамеченными. Они оббегают мотель и заходят с главного входа, когда Сынчоль еле заметно выглядывает из-за угла, чтобы оценить ситуацию. Мингю стоит к ним спиной, как и остальные его парни, занятые заложниками и поисками самой главной цели. Мальчики, сбитые с толку, стоят на коленях с руками за спиной и обмениваются напуганными, недоумевающими взглядами. Джонхан незаметно для Сынчоля высовывает голову, быстро обнаружив Джису с пистолетом у виска. Он рвётся вперёд, но Сынчоль вовремя чувствует этот рывок, схватив за плечо и оттянув назад. — Ты что, с ума сошёл?! - почти беззвучно злится он, болезненно сжав его руку. — Сдохнуть хочешь?! — Ты же не собираешься их бросать, - Джонхан с опаской задирает нос, пытаясь унять беспокойное дыхание и услышать что-то кроме собственного сердебиения. Сынчоль молчит в ответ, напрягает челюсть и отпускает его руку. — Сынчоль. — Блять, нужно добраться до машины, - ругается он, выглянув вновь. — Твоя машина во дворе. Мы не сможем забрать её незаметно. Сынчоль качает головой в молчаливом согласии и прижимается спиной к холодной стене, пытаясь собрать мысли в кучу. Окинув скорым взглядом обочину шоссе с их стороны дороги, его глаза загораются, и Джонхан едва ли успевает уловить этот блеск, как тот выдаёт: — Есть идея получше. Джонхан поворачивается, проследив за его взглядом. Ему не требуется много времени, чтобы понять, что он имеет в виду несколько черных автомобилей, наспех припаркованных возле главного входа в мотель. Один из них, тот, про который и думает Сынчоль, и вовсе будто приглашает своими открытыми настежь дверьми. Джонхан вздыхает, опустив плечи. — Нет, Сынчоль, это самоубийство, мы... - не успевает он договорить, как парень пробегает мимо в направлении чужого автомобиля. — Блять, Сынчоль..! - выругавшись, он тысячу раз воровато оглядывается и неуверенно следует за ним, дергаясь от собственных шагов. Сынчоль запрыгивает на водительское сиденье и поворачивает ключ, пока Джонхан падает на пассажирское сиденье рядом с ним. — Эй! Они там! Эй! Мингю оборачивается и остаётся на месте, а его ребята пускаются бегом к ним в надежде успеть схватить. Джонхан цепляется за всё подряд мёртвой хваткой и сталкивается взглядом с Джису и холодными, полными искренней ненависти и желания мести глазами Мингю. Раздаётся выстрел, и Джонхан замечает в воздухе брызги крови, прежде чем увидеть, как безжизненное тело Джису падает на холодный асфальт. Сынчоль хлопают дверью и давит на газ, резко развернув руль. Раздаются выстрелы, и когда они выезжают на шоссе, заднее стекло пулей разбивается на осколки, заставляя парней пригнуться. — Сынчоль! - кричит Джонхан, надрывая горло, пытаясь перекричать собственные мысли. Сынчоль жмёт на газ и скрывается за холмом, но он знает, что за ними хвост. И он знает, что им нужно сделать всё быстро и чисто, только так им удастся выжить. — Нужно бросить машину в городе, - говорит Сынчоль, прикусив губы. Джонхан поворачивает голову к водителю, болезненно скривившись и пытаясь унять дрожь в руках. Он качает головой, пытаясь найти во всём этом подвох, но с каждой секундой убеждается, что здесь его нет, как и многих других вещей, которых у него теперь нет. — Ты серьёзно?! — Это их тачка, - объясняет Сынчоль сквозь тяжелое дыхание. В следующую секунду резко поворачивает направо, обнаружив, что несётся по встречке прямо навстречу грузовику, и далеко не гладко встраивается на нужную линию. Его действия хаотичны и неразборчивы, а в голове такой же хаос, как и на деле. Джонхан знает, что говорить с ним бесполезно. — Они легко нас выследят. Нужно её бросить. У меня не так много денег, они нам ещё понадобятся. Найдём тачку, а дальше что-нибудь придумаем. — А мотель? — Забудь про мотель, Джонхан! - он повышает в голос, и все звуки вокруг стихают. Джонхан сжимает губы в тонкую полоску и откидывается на спинку кресла. — У нас на хвосте корейская мафия, есть дела поважнее. — У тебя, ты хотел сказать, - сквозь зубы цедит Джонхан. Он сжимает руку в кулак и болезненно впивается ногтями в ладонь, стиснув зубы до тех пор, пока не сводит челюсть. Потому что такая боль лучше. Проще. — Ты бы лежал сейчас с простреленными мозгами в сраном блядюшнике, если бы не я, но если тебя устраивает такая перспектива, то, пожалуйста! Возвращайся! - парирует он и машет руками. Джонхан затыкается и прикусывает губу до крови. Часть его понимает, что нужно держать себя в руках, но другая часть медленно сходит с ума. Огни большого города впереди ослепляют и впервые наводят ужас. Он едет навстречу своим мечтам, но на этот раз ему больше некуда возвращаться.