на глубине шести футов

Тишина. Вспышки воспоминаний, громкие и болезненные, ударяют с одним и тем же интервалом, но к ним всё-равно невозможно подготовиться. Пустой проспект в три часа ночи и миллиарды огней, отражающихся на дрожащих радужках глаз. Джонхан смотрит в окно, подперев голову рукой и закрывшись волосами. Сынчоль кидает на него кроткие взгляды, но сказать ничего не решается. Крепко держит руль и глядит на дорогу бóльшую часть времени. Светофор впереди загорается красным, и Сынчоль плавно останавливается. Они давным-давно оторвались от хвоста за ними, но он всё равно оборачивается, чтобы убедиться. Они остаются одни посреди проспекта, наедине со своими мыслями. Спутанными, обидными и полными ненависти, но у них нет времени, чтобы расставлять их по полочкам. Проще отпустить хаос, чем навредить ещё кому-нибудь. Сынчоль хотел что-то сказать, но вместо этого нажал на газ намного раньше, чем это позволил светофор. Широкое шоссе со стеклянными высотками по обе стороны постепенно сменяется тёмными спальными районами с их хаотичной архитектурой и житейским беспорядком. Сынчоль бесконечно разъезжает кругами, как кажется Джонхану, потому что все эти дома настолько не похожи друг на друга, что все на одно лицо в своём сумбурном разнообразии. Цепляясь за мелкие детали, он становится ближе к нежеланной реальности. Сынчоль останавливает автомобиль и глушит мотор. Встаёт, схватив сумку, и выходит, хлопнув дверью. Джонхан, всё это время подпиравший голову рукой, выпрямляется, в недоумении оборачиваясь в попытках понять, где, как и зачем. — Выходи, давай, - обойдя машину, стучит ему в окно Сынчоль. Тот будто приходит в себя, и через пару секунд уже стоит на улице, засунув руки в карманы и сутулясь от ночной прохлады. — Зачем мы здесь? Простые слова даются тяжелее, чем он думал. Голос хрипит и ломается, от чего он болезненно прочищает и откашливается. — Отсюда пойдём пешком, - он закидывает сумку на плечо и, разворачиваясь, шагает прочь. Джонхан вскоре его догоняет. — Пойдём куда? — Моя квартира на другом конце города. Переночуем там, - он поворачивает голову и глядит на парня, опустившего голову себе в ноги. Его плечи дрожат от холода, а лицо закрыто волосами. Сынчоль вдруг останавливается, поставив сумку себе на колено и ловко выудив оттуда толстовку малахитового цвета и протянув Джонхану. — На, возьми. Джонхан заправляет волосы за ухо и уставшими красными глазами глядит на предмет одежды. Думать оказывается ещё сложнее, чем говорить, потому он не сразу догадывается её забрать, заставив Сынчоля подождать. Нехотя надевает, но, почувствовав тепло и мягкость ткани, обнимает себя за плечи и ловит аромат сигарет и дорогого парфюма вместе с ночным ветерком. Он думает о том, что летние ночи вдруг стали такими холодными. Когда они садятся в такси, начинает светать. Сынчоль сказал, что им зачем-то нужно сесть в такси как можно дальше от места, где они бросили машину. Джонхан думает, что ему виднее, и не задает вопросы. В такси по радио приглушённо играет французская музыка, а за окном город потихоньку просыпается ото сна. Джонхану кажется, что прошло слишком много времени, но это всего лишь начало одного и того же дня. Чертовски хочется спать, но он не смеет закрывать глаза. Потому что каждый раз видит Джису с пистолетом у виска. Сынчоль сидит на переднем сидении и периодически оборачивается, чтобы каждый раз застать Джонхана в одной и той же позе. При утреннем свете он может разглядеть его красные опухшие глаза, но они оба не помнят, как тот плакал. Парень расплачивается наличкой, той самой, которую успел схватить, и вскоре они оба вновь оказываются один на один с городом. Джонхан оборачивается, наблюдая за тем, как автомобиль отделяется от обочины, и вновь обнимает себя за плечи, защищаясь от холодного ветра. Сынчоль даёт ему время. Им некуда спешить. Снова сомнительные районы. Здания лежат друг на друге и густо заселены, ведь даже ранним утром здесь можно кого-то встретить. Люди на балконах, потягивающие сигареты с крепким кофе на завтрак, запах яичницы с окон первых этажей, собачники, скрывающие невыспавшиеся лица за капюшоном, — всё это медленно, но верно пробуждает город. За этой утренней рутиной остаться незамеченными — дело несложное. Сынчоль заводит его в подъезд дома чуть глубже в спальный район на пару кварталов. Дом, расположенный вверх по узкой дороге, выглядит совершенно обычным, со своими особенностями, которые теряются среди их разнообразия. Старая, хорошо обновлённая постройка. Звучит незаметно и безопасно, но они здесь всего на одну ночь. — Проходи, - приглашает Сынчоль, открыв квартиру на седьмом этаже одним из ключей в связке, которую он всегда носил с собой. Джонхан думает, от чего могут быть остальные ключи, но тут же отгоняет от себя эти мысли, сосредоточившись на непозволительной роскоши дизайна. — Ванная — вторая дверь слева, если нужно, - говорит он, усмехаясь тому, как тот, бездействуя, раскрыв рот, вертит головой. Сынчоль кладёт сумку на небольшой столик в прихожей и, не снимая обувь, проходит мимо в глубь квартиры. — Я пойду посмотрю, что в холодильнике есть. Может, соображу что. Хотя я тут уже больше года не был. Джонхану, привыкшему к обшарпанным обоям своей маленькой вонючей комнатки мотеля, становится не по себе. Дорогие итальянские обои с золотыми вплетениями отлично сочетаются с мозаичным рисунком паркета, подчёркивая и взвимно удваивая визуальную ценность друг друга. Такой паркет стоит немалых денег и, вероятно, выкладывался вручную. Мебель кажется новой, словно с витрины магазина. Сразу видно: жили здесь недолго. Если здесь вообще кто-нибудь когда-нибудь жил. Джонхан знает, что Сынчоль много зарабатывает с одного своего нелегального бизнеса, но он и понятия не имел, что настолько. Хотя, имея дело с Сынчолем, нельзя быть до конца уверенным в том, что это вообще его квартира. Тут вероятны любые варианты, но Джонхан не заинтересован в том, чтобы разбираться. Он находит вторую дверь слева прямо по коридору и включает свет, оказываясь в просторной ванной с зеркалом на всю стену со стороны умывальника. Взгляд цепляется за собственное отражение, и он ещё долго стоит, пытаясь узнать в нём себя. Не получается. Больше не узнаёт. В голове мелькает мысль о том, что этому незнакомцу стоило бы подстричься. Одежда без разбора летит на пол, и он, наконец, включает воду. Кипяток обжигает кожу, но это то, что ему сейчас нужно больше всего. Почувствовать. Ему больно, но теперь уже всё равно. Может, если бы ему стало всё равно чуть раньше... может быть Джису был бы жив. Он бросил его. Позволил ему умереть по его же вине. Вряд ли Джонхан когда-нибудь сможет себя простить. За кого угодно, но не за Джису. Джонхан жалеет, что так и не сказал ему то, что думал уже много месяцев подряд: он был лучшей ёбаной стороной пребывания в этом блядском мотеле. Но он думает, что тот и так это знал. Парень находит новую, ещё закрытую бутылку шампуня и спустя приличное количество времени, наконец, решает помыться. От мыслей, нависших над головой, лучше не становится. И вряд ли когда-нибудь станет, как бы хорошо он ни чувствовал себя физически. Никакой, даже самый дорогой шампунь, не сможет отмыть всю его грязь. Сынчоль сидит на кухне, устремив пустой взгляд в окно, за которым собирались серые тучи. Вдруг странным кажется рутинное беспокойство за погоду, когда за плечами столько необдуманных жертв. Он поворачивает голову на звуки и видит Джонхана, стоящего в дверном проёме с одним полотенцем на бёдрах. — Я не нашёл ничего, - говорит Сынчоль и подвигает чашку по столу. — Вот, только кофе. Сядь, попей. Притупляет голод. Я пойду, поищу, что тебе надеть. Он поднимается и покидает кухню, оставляя Джонхана одного. Он садится за стол и обхватывает горячую чашку кофе руками. Наклоняется, вдохнув аромат, но тут же кривится, подмечая, что Сынчоль переборщил с крепкостью. Так и не допив этот ужасный кофе, Джонхан находит спальню и остаётся в дверях наблюдать за тем, как Сынчоль пересчитает наличку. — Вряд ли этого хватит надолго, - подаёт голос Джонхан и, обнаружив на кровати аккуратно выложенные вещи Сынчоля, проходит в комнату, сбросив полотенце с бёдер. — Я взял кредитку, - говорит он, не поворачиваясь, но краем глаза улавливает его действия, и губы вздрагивают в слабой улыбке. — На ней достаточно денег, чтобы засесть на дно. — Засесть на дно? - Джонхан натягивает чистые трусы, которые ему слегка великоваты, но со свободными брюками это не так уж и важно. — У нас на хвосте корейская мафия, Джонхан. — У тебя, - отрезает он, и руки Сынчоля застывают в бездействии. — У тебя на хвосте, - повторяет с упрёком в голосе и поспешно натягивает футболку. — Они не остановятся. Мингю не остановится, пока не найдёт меня. — Ты ведь знал, с кем имел дело, - Джонхан щурится и обходит кровать, чтобы предстать перед Сынчолем и заглянуть ему в глаза. — Ты знал о последствиях. — Да. — Тогда почему ты, блять, скинул главу корейской мафии со второго этажа? Почему, Сынчоль?! Какие-то две царапины на моём лице — они того стоили?! - Джонхан чувствует себя так, словно земля вот-вот уйдёт из-под ног. Обида сжирает его изнутри, терпеть становится невыносимо. — Стоили, - Сынчоль отрывает взгляд от денег и спокойно глядит на Джонхана. — А мальчики? Они тоже того стоили? Звенящая тишина после громкой правды оглушает. Сынчоль не выдерживает его взгляда и позволяет ресницам предательски вздрогнуть. У Джонхана нет никаких сомнений в его сожалениях, но он знает, что не получит ответа так скоро. Свет путается в его волосах, и Сынчоль видит вселенскую грусть в том беспорядке, до которого он себя довёл. Может быть, он сломал его навсегда. — Я схожу за одеждой, - говорит Сынчоль и отворачивается, принявшись копаться в сумке. — Подберу что-нибудь твоего размера. А ты ложись. Тебе нужно поспать. Джонхан фыркает и качает головой. Проводит рукой по лицу и устало выдыхает. Ему действительно нужно немного поспать. Сынчоль уходит, когда тот ложится в кровать и бездумно глядит в стенку. Мышцы приятно гудят, получив долгожданный отдых. В иллюзиях о ложной безопасности засыпается легко, но за мгновение до того, как окончательно провалиться в сон, он кое-что понимает. Когда захлопнулась дверь, дышать вдруг стало легче.

***

Они не берут с собой много вещей. Придерживаясь убеждений в том, что остальное можно найти в пути, они покидают квартиру ближе к вечеру с одной сумкой за плечами. На Джонхане новая чёрная футболка, которую Сынчоль нашёл в первом попавшемся магазине, пока тот спал, в сочетании с его кожаными штанами. Длинные волосы парня завязаны в нетугой хвост — Сынчоль купил целый пакет резинок. Он не выглядит отдохнувшим, но знает, что им пора уходить, потому не жалуется и послушно следует за Сынчолем. — Куда мы теперь? Почему мы не могли там остаться? Сынчоль подтягивает лямку от сумки и дёргает головой в смешке. — Это моя квартира. Вскоре они выйдут на неё и сделают визит. Я не горю желанием принимать гостей. Тебе нужно было отдохнуть, а мне продумать план действий. Так что для одного раза это казалось довольно безопасным. — И каков твой план? - спрашивает Джонхан. На свежую голову вопросы кажутся не такими уж и сложными, а его любопытство даёт о себе знать. Сынчоль в недоумении приподнимает брови. — Ну, ты сказал, что тебе нужно было продумать план действий. И что дальше? Он сталкивается взглядом с Сынчолем, который с хитрым прищуром задерживает свой на нём. Джонхан знает этот взгляд. — Долгая дорога в никуда.

***

Колышком из дерева Сынчоль отгибает дверной угол автомобиля. Завязывает петлю на леске и протягивает в образовавшийся зазор. Он ловко захватывает дверную блокирующую кнопку, и как только она оказывается в петле, он тянет веревку вверх, и дверь открывается. Джонхан, стоящий с другой стороны, скрестив руки на груди, усмехается. Сынчоль воровато оглядывается и шире открывает дверь, чтобы сесть на место водителя. Джонхан закатывает глаза и делает то же самое, заняв переднее пассажирское сиденье. Он не отводит любопытного взгляда от Сынчоля, который снимает пластиковую крышку на рулевой колонке и находит соединитель жгута проводки. Он отводит в сторону пучки проводки, идущие от батареи, зажигания и стартера. Он точно знает, какой из них является главным источником питания для ключа зажигания. Оголяет несколько сантиметров изоляции на батарейных проводах и скручивает их, прежде чем соединить провод включения зажигания к проводу батареи. Он оголяет провод стартера и дотрагивается концом этого провода до соединенных проводов батареи. Несколько раз разгоняет двигатель на холостом ходу, чтобы тот не заглох, и убирает провод стартера. — Откуда ты знаешь, как это делать? - хмурится Джонхан, глядя на довольную улыбку Сынчоля, обхватившего руль руками. — Я и не такое умею, - он подмигивает и аккуратно выезжает с парковки. Джонхан давит лёгкую улыбку и откидывается на спинку кресла, отвернувшись к окну. Снова ночная дорога и немноголюдное шоссе Сеула. Джонхан достаёт из кармана помятую пачку сигарет и, сжав одну между зубов, оглядывается в поисках зажигалки. Сынчоль тут же откуда-то протягивает недостающую нужную вещь, и парень медлит какое-то время, прежде чем взять и зажечь сигарету. Бросает зажигалку на приборную панель и опускает окно, поудобнее устраиваясь в сидении. В салоне тихо, и только шум мотора заполняет пространство. Джонхан размышляет, что стало с остальными ребятами. Есть ли хоть какой-то, даже самый маленький шанс того, что кому-то удалось выбраться? Что стало с мотелем? Посторонних там никогда не принимали, но под видом мотеля Мёнхо часто приходилось говорить приезжим, что у них нет свободных комнат. Если Мёнхо там больше нет, то что насчёт полиции? Кто-то же должен был заметить. Да и потом, он забывает, что имеет дело с корейской мафией. Наверняка, этим ублюдкам удалось всё зачистить и вновь оказаться впереди закона. Джонхану отвратительно от того, что он там, впереди вместе с ними. — Куда мы едем? - спрашивает Джонхан, разорвав тишину. Сынчоль бросает короткий взгляд в его сторону и устало хмыкает. — Ты голоден? - спрашивает он, но не дожидается ответа. — У меня для тебя сюрприз. Джонхан приподнимает бровь, когда их взгляды сталкиваются, и изо всех сил старается перенять его спокойствие. Его улыбка кажется ему особенно отвратительной сейчас. Он должен плакать, но шум дороги и долгое молчание клонят в сон. Прислонившись лбом к стеклу, Джонхан засыпает, забыв спросить про сюрприз.

***

Приглушённый запах корейской тушёной курицы усиливает голод, который, в конце концов, берёт верх над усталостью. Волосы запутались и прядями упали на лицо, от чего Джонхан не видит и не понимает, где оказался. Рассчитывает на свои ощущения и узнаёт всё то же неудобное сиденье угнанного автомобиля. Машина стоит на месте, а на нём тёплый плед. Сынчоль накрыл его, пока тот спал. Собирая разум по кусочкам, он поднимает голову и убирает волосы с лица, рассматривая окрестности. Небольшое здание дешёвого ресторана на другом конце города. Фастфуд-забегаловка. Впереди бесконечное поле вдоль дороги, а сзади город медленно просыпается ото сна. Парковка почти пуста, и Джонхан удивляется тому, как одна незначительная деталь способна заставить его почувствовать себя одиноким. Он хорошо помнит, что в тот день здесь было по-другому. Это место ему хорошо знакомо. Сынчоль стоит в паре метров от машины, подняв голову на розоватое свечение горизонта. В его руке сигарета, а в позе неуверенное беспокойство. Джонхан выпрямляется и откидывает плед, позже закинув его на заднее сиденье. Спина болит, и он жалеет, что поленился залезть назад, но это всё мелочи, о которых он забывает так же быстро, как они приходят в голову. Он не выходит, предпочтя наблюдать со стороны за тем, как спокойно и мирно загорается новый день огнём, что потух ценой чьей-то жизни. Чей-то. Становится всё труднее произносить его имя в своей голове. Джонхан чувствует, как медленно сходит с ума. Сынчоль тушит сигарету кончиком кроссовок и, засунув руки в карманы, возвращается в машину. — Ты уже проснулся, - говорит он, оставив дверь открытой. — Зачем мы здесь? - спрашивает парень. Хмурится от усталости, чтобы разыграть безразличие. — Нужно поесть. Ты не ел уже триста лет, - он оборачивается назад, заметив плед на заднем кресле. — Нашёл в багажнике. Подумал, что с утра прохладно. Джонхан молча проводит рукой по волосам, обнаружив, что те распустились во время сна. Он думает потянуться за сумкой в поисках резинки, но краем глаза улавливает то, как Сынчоль стягивает одну с запястья. — Конечно, - фыркает Джонхан, но на улыбку совсем нет сил. Он опускает зеркало и быстро завязывает хвост. Сынчоль усмехается тому, как тот слегка раздражается из-за отсутствия расчёски. Они выходят, захлопнув двери, и направляются к зданию. Заходят внутрь, привлекая внимание сопровождающим их звоном колокольчиков и самим временем прибытия. Здешние часы показывают 9:11 утра. По взглядам персонала Джонхан понимает, что в такое время здесь, вероятно, никогда не бывает посетителей. Учитывая то, что это место на самой окраине города. Сынчоль оборачивается, довольно улыбаясь, и ускоряется, чтобы занять столик в дальнем углу. Джонхану хорошо знаком этот столик. — Доброе утро, добро пожаловать, - приветствует их тут же подбежавшая официантка с меню в руках. — Готовы сразу сделать заказ? — Нет, мы... - начинает Джонхан, но Сынчоль бесцеремонно его перебивает: — Две порции тушёной курицы, американо и латте, пожалуйста. Девушка быстро записывает заказ и удаляется для его выполнения, пока Джонхан, прищурившись, глядит на парня напротив. В помещении играет приятная мелодия, нарушая тишину, но пустота угнетает и наводит панику. — Мы могли бы поесть и в любом другом месте. — Но я хотел привезти тебя сюда, - Сынчоль явно обижен тем, что тот не оценил его сюрприз. Джонхан поджимает губы и отводит взгляд к окну, выразив тем самым то, что тот меньше всего хотел услышать. — Я думал, тебе понравилось то свидание. — Глупо с твоей стороны ожидать, что я буду смотреть на ситуацию так же, учитывая наши отношения последние несколько лет. — То есть, ты жалеешь? Вопрос остаётся висеть в воздухе до тех пор, пока перерыв между песнями на радио не заканчивается вступлением следующей композиции. Джонхан никогда не жалел о том, что делал. Но сейчас он сидит за одним столиком с убийцей своего лучшего друга и думает, что жалеет. Не о том, что Сынчоль заставлял его делать. О том, что встретил его. Джонхан сосредотачивается на звуках посуды с кухни, шумном радио и противной мелодии из игры на телефоне кассира. На чём угодно, лишь бы заглушить зацикленное «убийца» в сторону Сынчоля. Часть его знает, что убил Джису Мингю и никто другой, но другая его часть потеряла единственного близкого человека во всём этом ёбаном мире, и если не обвинить того, кем можно пожертвовать прямо сейчас, он будет нести этот крест на себе. Он знает, что не выдержит. — Ты так и не сказал, куда мы едем, - Джонхан откидывается на спинку стула и устало глядит на него исподлобья. — Я не знаю, - Сынчоль пожимает плечами, когда официант приносит заказ. — А куда ты хочешь съездить? Джонхан хмурится, пытаясь найти в его словах здравый смысл. Он действительно надеялся на его план, но в глазах Сынчоля детский азарт, восторг от бесконечных возможностей и внезапной независимости, и такой же абсолютно пустой лист желаний. — Есть один друг, - говорит Джонхан и затыкается, о чём-то словно задумавшись. — А хотя... нет, ничего. Не важно. Сынчоль берёт в руки вилку с ножом и приступает к еде, промолчав в ответ. Он не ждёт, что Джонхан ему откроется. Ведь он прав, всё изменилось, особенно учитывая их отношения последние несколько лет. Джонхан никому никогда не доверял, кроме Джису, и вряд ли доверится, учитывая то, что тот явно винит его в смерти друга. Тут поможет либо время, либо смирение. Джонхан смотрит на еду и знает, что должен поесть. Просто потому, что он действительно уже давно не ел, и вряд ли ему хватит сил на любую дорогу, которая ждёт их впереди. Но взяв в рот кусок, он понимает, что не сможет доесть. Поднимает глаза на Сынчоля, и в голове что-то окончательно щёлкает. Он убийца. Он их бросил. Это его вина. Он, блять, убийца. И внезапно он больше не хочет иметь с ним ничего общего. Музыка продолжает играть, но Джонхан перестаёт слышать. Мысли громко пульсируют и наводят панику. — Я в туалет, - вдруг говорит Джонхан, поднявшись из-за стола. Сынчоль проводит его спокойным взглядом, и Джонхан, скрывшись из виду, забегает в туалет и тяжело вздыхает. Он оборачивается назад, рассматривая все варианты, но невысокое окно на улицу кажется ему единственным верным из них. Парень поворачивает ручку и забирается на подоконник, спрыгнув на твёрдый уличный асфальт. Он поправляет одежду и, скрестив руки на груди, стремительным шагом направляется прочь в сторону города. Он останавливается лишь раз, чтобы взглянуть на здание, медленно скрывающееся за холмом, и убедиться в собственном решении. Джонхан ускоряет шаг, вскоре срываясь на бег. Сердце бешено колотится, кричит свободой. Ему страшно, но он наконец-то может дышать. Сынчоль сидел около часа, пока не понял, что Джонхан не вернется.