Звездное хранилище

      Джим замечал многое, но занимательные своей красотой детали проскальзывали мимо одна за другой — они не служили делу, значит, не были важными. Стволы деревьев — сосен, не сосен… не разберешь — лилово-кровавыми пятнами стреляли из полумрака чащи. Свешивались с насыпи какие-то гибкие стебли. Один побег оборвался, зацепившись за ухо Спока, и теперь нелепо болтался взад-вперед. Сухое тепло казалось непривычным, почти искусственным, лишь легкий ветерок внушал: они в настоящем лесу, не среди декораций из крашеных полимеров. Кирк был сосредоточен на беге, на синхронном слаженном движении своей команды по серой, присыпанной песком тропе, дорожке среди леса-декорации, леса-фастмагории, леса — творения безумного мастера. Насекомые с длинными лапками и аморфными маленькими тельцами мельтешили над тропой, натыкались на троих землян и одного вулканца, падали на землю или прилипали к форме, трепеща уродливыми крылышками. Боунс с омерзением сдунул непрошеного гостя, Спок лишь едва заметно повел бровью.       Они все еще топали по тропе, но вот та начала поворачивать. Капитана не покидало устойчивое ощущение неправильности происходящего. И не зря. Позади раздался грозный рык — алдрианцы напали на след. Дорожка вильнула в последний раз и… Кирк разочарованно выдохнул. — Капитан, если мой разум не помрачился… — Мы были здесь уже четырежды, мистер Спок.       Звуки погони приближались. — Хорошо, хорошо… изберем другую тактику. Предлагаю ускориться: вдруг догоним алдрианцев, что пытаются догнать нас? Глупо, но… — Отнюдь нет, капитан. — Тогда за дело!       Чехов с раздражением закусил губу: его среди десанта и вовсе не должно было быть. МакКой благоразумно промолчал. Кирк прибавил шагу, а затем и вовсе помчался стремглав, но не прошло и пяти минут, как все четверо уткнулись в знакомый куст с фиолетовыми листьями, причем в этот раз тропа даже не петляла. Капитан готов был поклясться: они двигались прямо и только прямо! Он взглянул на временную панель молчаливого коммуникатора. Время застыло, как приклеенное. — Но мы же никуда не сворачивали… так какого дьявола?! — доктор уперся руками в колени, тяжело дыша. — Я врач, а не марафонец! И эти хриплые стоны… они близко? Далеко? Не разберу! — Всё указывает на то, что преследователи не приближаются, но и не отдаляются. Хотя на иллюзию звуки не похожи… значит, объяснение только одно, — Спок сделал многозначительную паузу. — Временная петля, — кисло скривился Кирк. — Из любой петли есть выход, в подобной переделке мы уже бывали. Попробуем новую линию поведения, главное, постараться не умереть: кто знает, может решение в гибели одного из нас? — При наихудшем раскладе, капитан. Что ж, вперед!       И они устремились по знакомому пути. На пятьдесят восьмом шаге Спок предсказуемо запнулся и повалился на серебристый песок — тот облеплял серые брюки и ладони, но всякий раз исчезал, когда они возвращались к исходной точке. МакКой закатил глаза. — Я не стану вас поднимать, офицер, это даже не смешно. Ни капли не смешно: вы со своей логикой и рациональностью не в состоянии справиться с парой ног? В жизни не поверю! — Доктор МакКой, обратите внимание, я…       Из-за зловещих темных кустов донесся приглушенный вой — не человеческий и не звериный. — Дайте руку, — Кирк сжал сухую горячую ладонь помощника, — может, наш доктор и обессилел, но я никогда не устану вам помогать. Идемте.       Вновь повстречавшись с фиолетовым кустом, Кирк пожалел, что не оставил Спока на дорожке. Интересно, чем обернулся бы этот эксперимент? Он тотчас же устыдился: как такое могло прийти в голову ему, капитану? Бросить первого помощника, когда тот лишь подвернул ногу? А что дальше? — Капитан, вам не следовало этого делать. — Еще раз, — Кирк утер со лба испарину. Он пропустил упрек неблагодарного вулканца мимо ушей. — Снова и снова, пока кто-то из нас не поймет, что именно не так… Чехов, подъем, это приказ! — Пускай время остановилось, капитан, но я не стал менее измотанным! — юный мичман покинул насиженный камень.       Никто не осмелился бы спорить с Кирком. Да и толку в этом не было: они уже испробовали простейший путь — сидеть на месте и не двигаться, — и этот маневр не сработал. Так что маленькая группа возобновила хождение по кругу. Они пытались идти задом наперед, лезли на насыпь — туда, где темнели лиловые заросли и иссиня-черные с красным стволы, — но тщетно. Каждый раз Кирк и компания оказывались там же, откуда ушли.       Спок вновь споткнулся и рухнул на землю. Джим услышал сдавленное «кхм» — сдержанный коммандер не был способен на более яркое выражение разочарования, а к боли давно привык. Капитан остановился, Чехов с МакКоем замедлили шаг, обходя вулканца. «Вам стоит подождать нас тут, — сухо бросил доктор. — Как врач рекомендую отлежаться, мистер Спок». «В этом совете немало логики, — Спок отстранил протянутую руку, — поспешите, капитан. Думаю, через семь с половиной минут мы встретимся». «Неужели настолько больно, что вы не можете подняться?!» Но Кирк знал ответ. Решение продолжить путь без помощника напрашивалось само собой, и они пока что не использовали эту подсказку. «Скоро увидимся, мистер Спок. Не трудитесь вставать», — Джим скрыл разочарование и поспешил прочь. Заунывные звуки не давали покоя — они остались позади вместе со Споком, но казались неопасными, ненастоящими, как и всё кругом.       Поравнявшись со старым добрым кустом, Кирк не сбавил шаг, а устремился дальше, на что двое коллег лишь вздохнули. Двадцать, двадцать пять, пятьдесят… пятьдесят пять шагов. Тропа была пуста. Никаких следов пребывания упавшего: песочек гладок, будто никто и не топтался по нему последние часы. — Мистер Спок… Спок! — Он исчез, Джим. — Я вижу, черт возьми, Боунс!       Кирк покрутился на месте, снова позвал, затем вскарабкался на камни у тропы и, спрыгнув на мягкий синий сфагнум, углубился в лес. Такой глухой и непролазный на первый взгляд, тот быстро поредел. Капитан обнаружился на тропе в начале пути — совершенно один. «Боунс! Чехов!» Его охватило волнение, но сучья позади затрещали, и на песок выскочили двое взлохмаченных мужчин. И доктор, и мичман потрясали в воздухе коммуникаторами — те разрывались от пронзительного писка. — Работает! — Павел победно вскинул руку. — Не знаю, почему, но… — Энтерпрайз капитану Кирку! Капитан, слышите нас?! — Ответьте же! Пусть готовят транспортаторную… Спока поблизости нет, и промедление может нас погубить, — начал с жаром МакКой. — Мы искали… выходит, недостаточно хорошо, прочешем лес еще раз. И в обратном направлении тоже. Мы же делали так раньше, — Кирк откинул решетчатую крышку и нажал комбинацию кнопок. — Кирк «Энтерпрайзу». Слышим вас! Доложите обстановку на корабле! — Вы отсутствовали четыре часа, радиомолчание длилось три часа сорок семь минут, капитан, — заговорила Ухура быстро. — Над планетой действует странное поле невыявленного синтеза, оно колеблется, и мистер Скотт не знает, что происходит. Поспешите, капитан! — Спока среди экипажа нет… — озвучил очевидное капитан. Он замешкался, но ровно настолько, что подлинное беспокойство не успело передаться окружающим. — Транспортаторная. Поднимайте троих. — Троих? — голос офицера по связи дрогнул, но она мигом взяла себя в руки.       Раздались тревожные механические шорохи. Сквозь них прорывалось живое обеспокоенное бормотание Ухуры и Скотти. Теплое мерцание и покалывание не заставило ждать: капитана и двоих членов экипажа спешили вернуть на судно.       Кирк решил спуститься на планету снова, но уже достаточно подкованным. Вот только понимал, что «подковаться» без Споковых знаний и аналитического мышления будет сложновато. Реальность или хитроумные иллюзии? В былые времена экипаж сталкивался со всяким, и деревья, неотличимые от настоящих, едва ли удивили бы выпускников Академии. Во всяком случае, куда меньше, чем появление Спока — высокая, немного сутулая фигура замаячила на транспортаторной платформе, стоило троим коллегам с нее сойти. Он не хромал, не выглядел больным или пострадавшим в драке, лишь усталым. Хотя Джим тут же мысленно оговорился: уставший вулканец? Что за чепуха! — Спок! — Боунс засверкал зубами, будто без нескончаемых подколок над офицером по науке жизнь грозила потерять смысл. — Мистер Спок, вы… — Капитан, у меня есть лишь догадки, а они туманны, ненадежны и вряд ли придутся вам по вкусу. — Не вам решать, что удовлетворит мой вкус, а что — нет, — отрезал Кирк. — В переговорную. Все вы и мистер Скотт… сейчас.       Признаться было непросто — он сердился. На Спока, что исчезает и является, когда заблагорассудится? Или… на себя? Джим впервые столкнулся не просто с трудной головоломкой, а с вопиющей нелепостью без какого-либо объяснения. Их плутание по лесу было полностью лишено логики и смысла. Или нет? Интересно, как сильно это травмировало Спока? Где тот находился всё то время, что Джим чувствовал себя препоследним подонком, пусть и действующим согласно звездному Уставу?       Скотти, Чехов, Леонард МакКой со Споком и сам Кирк спешно расселись вкруг белого стола с монитором, угнезденном в центре. Компьютер приветственно мигнул, но Спок оставил его без внимания. «От библиотеки мало пользы. Всё, что вы услышите, господа, нуждается в тщательной проверке… для которой у нас, к моему разочарованию, не достает возможностей». «Ближе к делу», — прервал Джим. Он неотрывно следил за лицом и интонациями первого помощника, ища подсказки и аналогии. Пока нашлась лишь одна: Спок загорелся, словно малыш, которому пообещали желанный подарок — чудную игрушку. И вот уже близка праздничная дата. Он почти осязает волшебство момента… еще чуть-чуть… Это предвкушение не сравнить с тягостным ожиданием, ибо миг радости так близок, будто уже почти нагрянул. Кирк вздрогнул — всё бы ничего, если б не одно «но»: Спок был вулканцем. — Вы не похожи на человека, сделавшего предположение, мистер Спок. Скорее… — Нам преподали урок, капитан. Кто-то настолько силен, что способен закинуть десант Звездного флота во временную петлю… Лишь для того, чтоб с помощью неясных аллегорий попытаться донести до пленников мысли, которые они не в силах уяснить из-за разницы в умственном развитии, огромной, как пропасть между членами Вулканской Академии наук и детьми в песочнице. Вы поступили верно, оставив меня там, капитан. Но то была случайность, не расчет. Ваш эмоциональный интеллект завел хозяев планеты в тупик. — Выходит, алдрианцы — не то, что мы о них знали? Не воющие аборигены в кустах? Это была иллюзия? — И да, и нет. Настоящие алдрианцы сложны и могущественны — благодаря своим знаниям, естественно. Но даже им не подвластно всё. * — Урок? — Урок, капитан.       Скотти, МакКой и Чехов покинули комнату со всей возможной деликатностью. Они узнали достаточно, а вот Кирка объяснения не удовлетворили. Разочарование посещало его довольно редко, капитан как правило оставался доволен проделанной работой — последние высадки в этом квадранте принесли всей команде лишь удовлетворение. Как легко на душе, когда славно потрудился! А что здесь? Непонятные инопланетяне с сомнительной моралью изловили их, промурыжили четыре часа в сиренево-синем лесу (а был ли лес вообще?)… Крайне неудачный контакт. Пусть Спок — по-видимому, его посчитали наиболее разумным из всей четверки — и слышал таинственные голоса, что дали туманные и нелепые комментарии произошедшему… Назвать это полноценным контактом у Кирка не поворачивался язык. Действительно, он точно онемел — только глядел на матово-темный монитор. — Капитан? — Уж не хотите ли спросить, в порядке ли я, Спок? — Хочу, если позволите. Что именно вас так огорчило? Никто не пострадал, а то, что некоторые инопланетяне умнее нас… что ж, это не новость. Наша цивилизация в сравнении с их… — Я не глухой. И слышал вас ранее, мистер Спок. Но не могу понять… зачем? Для чего они устроили это показательное… этот… фарс? Что я должен был усвоить, какой урок? Капитану следует бросать своих людей в лесу, если они подворачивают ноги? Это «Кабаяши Мару» по-алдриански? Я — плохой капитан звездолета, а, Спок?       Вулканец молчал, но Кирк знал: тот обдумывает ответ, и ответ этот капитану едва ли понравится. Ладно, стоило поблагодарить Спока: кажется, с годами он стал относиться к людским чувствам снисходительнее и чуть бережнее. — Совсем не плохой вы капитан, Джим. Думаю, мы оказались в неподходящем месте в не лучшее время: в самый разгар эксперимента. Алдрианцы не понимают людскую природу. Вы поразили их так же, как они — вас. И им показалось, вы обязаны чему-то научиться… — Чему, Спок? — Кирк потихоньку терял терпение. — …поскольку саморазвитие и стремительный рост свойственны им самим. Их, позвольте сказать, философия, взгляд на окружающий мир, близки вулканцам. Но не землянам. — Спок! Урок! Каков смысл?! Объясните, черт возьми! — Вы слишком привязаны к своей команде.       В свете панелей кожа Спока отливала восковой белизной. У синего сияния сканирующих приборов на мостике она выглядела слегка зеленоватой, но этот оттенок был привычен глазу Кирка, а сейчас ему стало не по себе. Эти цвет и свет будто указывали на то различие между ними — весомое и неопровержимое, — о котором Кирк часто забывал. Спок был человеком ровно настолько, чтоб команда чувствовала себя в его обществе спокойно и уверенно. Но он оставался вулканцем… пусть даже лишь наполовину. И Джиму показалось: его выталкивают из круга, где ощущение безопасности и правильности их дружбы стало привычным. Чокнутые алдрианцы Споку были ближе? Ужасная правда! — Слишком привязаны к экипажу, возводя дружбу в культ, забывая, что мы — ваши подчиненные, человеческие единицы, служащие миссии Флота. Прежде всего, капитан. И если того требует долг… — Алдрианцам следует отправиться в пекло к дьяволу, — Кирк едва ли вымолвил с десяток слов, а вдруг почувствовал безмерную усталость. — Мы ушли с орбиты. Они позади. Считайте, я понял урок. Усвоил ли я его? Маловероятно. Кажется, ученик из меня так себе… мистер Спок. Возвращайтесь на свой пост, если с педагогическими изысканиями покончено. — Слушаюсь, капитан. Спок развернулся и покинул каюту. «Нет, мораль алдрианцев пускай останется алдрианцам, — подумал меж тем Кирк. — Спок, чертов упрямец. Сегодня ты девять раз протянул мне руку. МакКой пришел на выручку пять раз. И еще три — Чехов. Я видел благодарность в твоих глазах, так что не смей рассуждать об алдрианской логике и бесполезности взаимопомощи! Хотя простое рукопожатие — меньшее, что люди могут сделать друг для друга».