Одна комната на двоих

🎶 St - Каренина 🎶       — Милас?       «Только этого сейчас не хватало», — Чего тебе? — произнесла Ксюша, нервно выдыхая дым сигарет.       — Так, что там с твоим ответом? — Горохова стояла позади Милас.       — Не понимаю о чём ты, — ей хотелось ответить как-то безразлично, показать, что её не сильно волнует то, о чём спрашивают, но получилось как-то поспешно, на тон выше.       — Ты знаешь, что разговариваешь по ночам?       Вопрос прозвучал совсем близко, сердце забилось быстрее и в груди, будто взорвалась свинцовая пуля, стало трудно дышать.       — Откуда, я же сплю по ночам, — от ответа веяло сарказмом. В ход уже пошла вторая сигарета. Это единственный вариант выиграть время, делая затяг, перед ответом на вопрос. Милас не понимала, чего добивается Горохова, прикрыв глаза, она задумалась: «Зачем ей это знать? Почему она зацепилась за это, почему не проигнорила? Хочет посмеяться, найти уязвимое место?». Она настолько погрузилась в эти мысли, что на минуту забыла о присутствии Анны рядом. В свою очередь Горохова обошла её со спины и остановилась напротив.       Так, в итоге, чего же она добивается? Почему не оставит её в покое? Сложно не заметить смятение в этих голубых глаза. Рыжая видит, что ей не хотят отвечать, разговаривать на эту тему. Но всё это не останавливало. Открыв глаза, Ксюша встретилась с карими глазами и только сейчас увидела, что та вышла лишь в футболке и шортах. Первое желание было обнять, согреть её, а второе — посильнее треснуть, чтобы впредь так не выходила холодными ночами. «Неужели ей действительно важно то, что я отвечу, раз она пошла за мной, да и в таком виде?» — Ты почему вышла раздетая? — смерив взглядом, сказала голубоглазая.  — Не уходи с темы. — Ты действительно хочешь знать правду? — Да. — Хорошо, — она подошла к ней, взяла за руки, — Мне снится Бред Пит, — загнула её первый палец, Горохова не сопротивлялась. — Мне снится Анджелина Джоли, — загнула второй палец. — Мне снится Дэвид Бекхэм, — она загнула третий палец. — Хватит, — она вырвала свою руку. — А что, тебе не нравится? — удивленно и невинно спросила Ксюша. — Ты же хотела правду — получай или тебя такая правда не устраивает, не совсем то, что ты хотела услышать? И да, я забыла, — наклонившись к уху, она произнесла, — Мне снится Анна… Горохова застыла в ожидании. — … Седокова, — с придыханием договорила голубоглазая. На лице кареглазой читалось недоумение. — Что? — глухо произнесла она. Милас в ответ лишь засмеялась. — А что ты хотела услышать, а? — в голосе уже слышалось раздражение. –Кто ты такая, чтобы я перед тобой оправдывалась? — «Милас, осторожнее, нить вашего взаимоотношения и так тонка» — И зачем тебе это надо?       Те эмоции, которые переполняли её от и до, уже выходили за границы сосуда, в котором они хранились, и пока в этом сосуде не освободишь место, легче не станет.       — Что ты будешь делать с этой правдой? Примешь её или отвергнешь? А как ты после будешь относиться ко мне? Отвергнешь, возненавидишь, посмеешься надо мной или же наоборот примешь меня с этой правдой?       — Я не. — начала Аня.       — Ответь мне, Ань, что ты будешь делать с этой правдой? — переводя дыхание, закончила Милас, не дав ответить ей.       Что она сейчас чувствует? Бешенство, злость, ненависть к Ане за то, что она появилась в её жизни; ненависть к себе за то, что она стала ей небезразличная; за то, что именно к ней у неё появились чувства.       В ответ она лишь молчала, обхватив себя руками, её била дрожь то ли от холода, то ли от сказанных слов Ксюши.       — Да, блять, именно ты Анна Горохова являешься главным героем моих снов. — Расправив руки в стороны, выдала на одном дыхании голубоглазая. И не дожидаясь ответа, она направилась в школу. Остановившись возле двери, кинула вдогонку к своему признанию:       — Теперь ты знаешь правду, как ты с ней поступишь? — закрыв за собой дверь, прислонившись к ней, она выдохнула. Если бы были слезы, то она заплакала, а так она ощущает лишь опустошение. Теперь нет ни эмоций, ни мыслей, ни сил.       «Боже, что теперь делать дальше?»       Их разделяет лишь пару метров и дверь, и каждая из них боится дальнейшей реакции друг друга на всю эту ситуацию.       Удовлетворила ли Горохова своё любопытство — да.       Стало ли ей легче от этой правды — нет. Надеялась ли она услышать именно своё имя — нет.       В мыслях она настраивалась на то, что это будет, кто угодно, но не она. Думала о том, что после ответа забудет об этом и постарается прожить оставшиеся недели на проекте, не забивая свою голову мыслями о загадочной девушки по имени Ксюша. А что сейчас делать — непонятно. Вроде радостно от того, что она может заинтересовывать своей персоной такую девушку, как Милас. А с другой стороны она чувствует себя ужасно, потому что вынудила признаться её в этом. Ведь это признание могло бы произойти как-то спокойно и волнительно, в более интимной обстановке.       Что еще чувствует рыжая так это вину. Она виновата в том, что всё это произошло; виновата в том, что любопытство взяло вверх; виновата в том, что сама стала испытывает какие-то чувства к ней.       Мы всегда просим, чтобы нам говорили правду, хотим знать её, но вот когда она уже лежит у нас на ладони мы не знаем что с ней делать. Хотим ли принять её или же сделать вид, что мы не заметили эту правду. В любом случае исход зависит только от нас.       «И как теперь донести до неё, что чувства взаимны. Она же не поверит», — именно с этой мыслью она зашла в школу.       Какую реакцию хотела получить от рыжей, Ксюша не знала. Складывалось ощущение, что все эти двадцать минут длились двадцать недель. Всё это так тяжело воспринимать, единственное желание — уснуть и погрузиться в сон, где как всегда может снова появиться Горохова. Одна только мысль не давала уснуть — «Зачем Горохова добивалась правды. Зачем?». После того как она укрылась одеялом, поняла насколько замерзла. «Боже, если я замерзла в ветровке, а Гора-то вообще была раздета. Надеюсь, она не заболеет. Так, стоп! Милас, хватит о ней думать. Хватит».       Прошло наверно больше пяти минут, пока Горохова не вошла в комнату. Спала ли Ксюша, она не могла понять, присев к ней на кровать она не получила реакцию.       Странная сегодня ночь. Ночь откровений, признаний. Ночь, в которую решается судьба двоих.       — А можно я стану главным героем не только в твоих снах, но и наяву? — совсем тихо прошептала рыжая.       Хотела ли она чтобы Ксюша это услышала — да.       Но почему не потревожила её, не удосужилась проверить спит ли она или нет? Может, потому что побоялась услышать ответ и просто предоставила судьбе сделать очередной выбор. А судьба оставила выбор за Ксюшей: продолжить страдания от этих чувств, ведь рыжая будет еще намного ближе, чем была ранее или соединить свои чувства с чувствами Гороховой и быть спокойной, счастливой.       В комнате стояла звенящая тишина.       Горохова всё так же сидела на кровати Милас.       Ксюша всё так же лежала лицом к стене, не подавая звука.       Ночь откровений, признаний. Ночь, в которую не решилась судьба двоих.              

Моя маленькая девочка,

      

На тебе держится мой

      

Мир, так что, ты мне нужна,

      

Твоя безупречная манера говорить-

      

Это только пара из миллиона

      

Вещей, которые я в тебе люблю.

к о н е ц