Одна комната на двоих

      Ксюша проснулась в хорошем настроении и тут же направилась в ванную комнату, пока все остальные спали. Горохова так и не выходит из её головы, все мысли о ней. Милас выбрала тактику постепенного приближения, меньше ссор, больше простых разговоров перед этим львёнком нужно притихнуть, показать, что ты не представляешь опасности, и как только он это поймет — подойти и погладить.       Вернувшись в комнату, Ксюша заметила, что рыжая еще находится в постели.       — Ань, ты встаешь?       В ответ тишина, и как Анжела бы сказала: «Слышался лишь звук сверчков».       «Может, скинуть с неё одеяло? Правда, последствия могут быть непредсказуемыми», — С тобой всё хорошо? — Ксюша уже была возле её кровати.       — Да, всё хорошо, — раздался голос из-под одеяла.       Чувство беспокойства, тревоги сменили хорошее настроение на посту. «С ней точно всё хорошо? Ладно, сама встанет, когда посчитает нужным», — развернувшись, она подняла свою ветровку, которая лежала возле стула. Подняв её, она ощутила резкий запах никотина, через который пробивался тонкий запах духов Анны.       — Ты вчера выходила курить в моей ветровке еще раз? Мне говорила бросать это дело, а сама пыхтишь как паровоз.       А в ответ вновь тишина.       — Гора, с тобой точно всё хорошо? — Ксюша подошла к кровати и сорвала одеяло с Ани и почему-то сразу приложила свои руки к её лицу. — Господи, да ты горишь вся. — «Заболела, черт возьми». — Я сейчас. — «Что делать, что делать?», — пулей вылетев из комнаты, она ринулась в ванную, именно там должна быть аптечка, но её там не было.       — Где аптечка, — закричала Милас.       На пороге сразу же появилась Анжела.       - Что случилось. Она на кухне.       — Черт, — чуть не сбив с ног Анжелу, она рванула вниз. Какие-то секунды и она уже была в комнате.       — Вот, давай, поднимайся, — запыхавшимся голосом и трясущимися руками, стала оттягивать ворот футболки и вставлять градусник в подмышку Ани.       Паника надвигалась на неё, хотя именно сейчас не стоит поддаваться эмоциям, нужно сохранить спокойствие. Пять минут прошли, как пять часов.       — Ничего не понимаю. Температура у тебя в норме. «Что с ней?»       — Просто дай мне таблетку от головы и скажи, что как только мне станет лучше, я присоединюсь к вам. — Облизнув сухие губы и подтянув колени к груди, ответила Аня.       Милас повиновалась и тут же сбегала за водой на кухню       — Держи. — Ксюша протянула стакан воды и таблетку.       Рыжая молча взяв лекарство, посмотрела на Ксюшу.Если в её взгляде можно было прочесть тревогу, переживание, то во взгляде Гороховой — непонимание, любопытство и отголоски печали.       «Что такое произошло за ночь, что она смотрит на меня так?» — Аня? — осторожно спросила она у неё.       Но Горохова лишь молча выпила таблетку, вернула стакан и приняла горизонтальное положение.       Решив, что сейчас лучше оставить её одну, Милас вышла. Спустившись вниз к завтраку, все девочки были на своих местах.       — А где Гора? — спросила Зарина.       — В комнате, — занимая место, ответила Ксюша.       — С ней всё хорошо? Зачем тебе нужна была аптечка? — тут же подключилась к разговору Анжела.       — Она приболела, решила сегодня отлежаться, — отпив глоток сока, она поняла, что аппетит прошел мимо неё.       День был мучительно долгим из-за того что все мысли были наверху вместе с Аней, Ксюша была рассеянной и невнимательной. Предупредив всех преподавателей по поводу состоянии Гороховой и спросив разрешения отлучиться к ней, она ушла.       Да, она сказала чтобы к ней никто не заходил, чтобы не тревожил, зачем лишний раз сотрясать воздух возле этого львёнка.       Чувства делают тебя более впечатлительным, более незащищенным.       Чувства открывают сердце, которое начинает кровоточить от одной мысли о боли человека, который небезразличен тебе.       Именно вся эта сложившаяся ситуация полностью открывает глаза лишь на то, что Горохова действительно ей небезразлична, что у неё есть к ней чувства.       Зайдя в комнату, она заметила, что Аня спит, подойдя к ней, потрогала её лоб, — «Уже не такой горячий», — поправив одеяло, стала всматриваться в её лицо. «А ведь и правда, ее кожа совершенно чистая, без изъянов». Её поток мыслей нарушил звук открывающейся двери, и в комнату уже почти вошла Анжела. Милас тут же пулей ринулась к ней.       — Чего тебе? — придерживая дверь, спросила она.       — Что с ней? — непонимание, вот что отражало лицо Анжелы.       — Всё хорошо, она спит.       — Правда?       — Да, я просто не хочу, чтобы её кто-то беспокоил.       Что в этот момент выражал взгляд Милас, Анжелика не поняла, если бы она была в курсе всей этой истории, то лишних вопросов не возникало.       — Ну, хорошо, — нехотя она стала закрывать за собой дверь.       Прислонившись головой к двери, Ксюша решила, что пора спускаться вниз.       День плавно перетекал в вечер и взяв еду для своей соседки она направилась наверх. «Ей нужно покушать». Аккуратно поставив поднос с едой на тумбочку, стала её будить.       — Анюта, вставай, тебе надо хоть чуть-чуть покушать, — Милас сидела на кровати и трясла её за плечо. — Анюта.       — Меня так всегда называет мама. Ни Аня, ни Анна, а просто Анюта.— Горохова села на кровать, потирая глаза.       То, что у ней был более менее нормальный вид — радовало её.       — Как ты?       — Вроде нормально.       — Я тут тебе принесла чай с лимоном и салат. Тебе надо покушать.       Ксения поднялась с кровати, потому что почувствовала неловкость и пересела на свою кровать. Но при этом не отводила от неё взгляд. Наблюдала, как она откидывает одеяло, тянет руку к стакану с чаем, как делает глоток за глотком, но вот следующий вопрос выбивает её из колеи.       — Почему ты так смотришь на меня?       «Хочу и смотрю», — так по-детски хотелось ей ответить, но она просто промолчала.       — Ко мне сегодня никто не заходил.       — Ээ, я сказала, чтобы тебя просто не тревожили вот и всё, — вставая с кровати, продолжила, — Мне так захотелось. Я не знаю, что с тобой было утром, но я решила, что тебе нужен покой.       — А ты вправе решать за меня, что мне надо?       «Здрасте, приехали», — Да что ты пристала, спасибо бы сказала. — - Ксюше стало обидно за непонятную предъяву. «Вот почему всегда так? Делаешь всё от чистого сердца, а получаешь лишь упреки». — Схватив всё ту же ветровку и пачку сигарет, она направилась к выходу. «Надо срочно на воздух, мне надо остыть».       Обида переполняла её до тех пор, пока она не схватилась за дверную ручку, и не получила выстрел в спину.       — Кто тебе снится по ночам, Милас?       Вас когда-нибудь обливали ледяной водой? Если да, то вы знаете, как себя сейчас чувствует Милас.       Две мысли, только две мысли бились в голове: «Твою мать» и «Гора, тебя не учили, что нападать со спины нехорошо?»       В комнате повисла тишина. Не найдя сейчас ответа, Ксюша вышла из комнаты, оставив Гору одну с её вопросом. Пока она спускалась вниз, в голове появились еще две мысли: «Что ей ответить, потому что она будет ждать ответа» и «Как найти силы вновь вернуться в комнату».       А картина не меняется: всё то же дерево, всё та же ветровка. И мало того, что все мысли были о ней, она находится рядом 24/7, так теперь еще и её запах, оставленный на этой ветровке, впитывается в кожу Милас, и голос, который она слышит за спиной:       — Милас?