Jeff The Killer Woods Remake 2015 (Джефф Убийца Вудс Ремейк 2015)

Примечание автора

      Персонажи Джефф Убийца, Лью, Кит, Трой и Рэнди принадлежат оригинальному автору Джеффа Убийцы. Это моя версия ремейка, занявшая первое место по результатам голосования. Пасту, которая заняла второе место в голосовании, можно найти здесь, и она написана автором SiriusNightshade, а третье место было написано автором JZoidberg, и его можно найти здесь. Это не оригинальная история, а, скорее, пересказ. Пожалуйста, наслаждайтесь!

* * *

Мандевилль

      В день, когда Джеффри Вудс и его семья прибыли в их новый дом, небо было пасмурным, а погода — туманной. Серое небо, казалось, подчеркивало его настроение. Джефф не был в восторге от того, что находился здесь. Их новый дом был прекрасен, это истинный пример нового успеха его отца, но все же, не к такому дому он привык.       Через неделю после того, как они обосновались, Джефф и Лью проснулись рано. Небо было безоблачным и великолепно синим, и, хотя Луизианская жара играла свои обычные жестокие трюки, братья решили, что утренняя поездка на велосипеде, чтобы исследовать область, будет верным решением для борьбы с небольшой тоской по дому, которую они оба испытывали на прошлой неделе. — Я скучаю по дому, — выпалил Лью, когда Джефф размазывал сальсу на буррито из микроволновой печи, которое послужило его завтраком. — Я тоже, Лью, но я думаю, что теперь это наш дом, поэтому мы просто должны извлечь из этого максимальную пользу. — Я знаю, но все наши друзья и знакомые остались в Новом Орлеане. Помнишь, как мы всегда пробирались на крышу дома и смотрели, как загораются огни города? Я скучаю по этому… — мрачно ответил Лью. — Да, и владелец «ZM Video» знал нас и всегда позволял нам арендовать фильмы с рейтингом R без наших родителей, и он всегда подключал нас к бесплатной аренде видеоигр, если у нас было несколько фильмов… да, я тоже скучаю по этому, но Лью, мы должны…       Лью перебил: — Я знаю, мы должны просто делать все возможное, но все же, это место кажется таким фальшивым, и мама с папой по-прежнему относятся к нам так, как будто нас здесь нет… — Ага… Я надеялся, что новый дом поднимет им настроение, но что мы можем сделать?       У Лью не нашлось ответа.       Джефф закончил завтракать, и два мальчика покинули дом, сели на свои велосипеды и решили поисследовать местность вокруг. Как оказалось, место, в которое они переехали, располагалось довольно близко к ряду магазинов в небольшом торговом центре.       Торговый центр «Village» являлся названием короткого ряда предприятий. Среди них были пиццерия, китайский ресторан, табачный магазин, магазин «Sprint», и, из-за чего Джефф и Лью были наиболее взволнованы, видеомагазин. — Нам нужно будет заставить маму или папу спуститься сюда и открыть счет, чтобы мы могли арендовать фильмы, — сказал Лью, когда Джефф перевернул коробку, чтобы прочитать описание фильма ужасов. — Черт, ты прав, — буркнул Джефф, чувствуя некоторое разочарование от этой мысли. Он знал, что если родители приедут сюда и установят членство, то это займет вечность, так как обычно после работы они уходили в разные комнаты до тех пор, пока не проголодаются, чтобы выйти и поговорить.       Джефф взглянул на девушку, работающую за прилавком: — Может быть, я могу пойти туда и мило поговорить с ней, чтобы нам дали счета, — пошутил он. — Да, Джефф, один взгляд на тебя, и она, вероятно, запретит нам, — заметил Лью, широко улыбнувшись. — Ты сомневаешься во мне, малыш? — Сомневаюсь в тебе? В парне, который поцеловал двух девушек и почти прикоснулся к сиське? Никогда. Подойди к ней и примени все свое обаяние. — Как бы то ни было, я вполне мог бы трахнуть ту девушку, но ее родители вернулись домой и… — В прошлый раз, когда ты рассказывал мне эту историю, ты сказал, что ее родители уехали из города, а ее сестра вернулась домой…       Джефф взволновался, и в это же время девушка, сидящая за журналом для записей клиентов, устранила все сомнения, обратившись к самим мальчикам. — Эй, разве это не ваши велосипеды? — спросила девушка, указывая на окно.

Рэнди, Кит и Трой

      Джефф и Лью оглянулись и увидели трех мальчиков снаружи, двое из которых катались кругами на велосипедах братьев Вудс. Они кружили на них, а затем спрыгивали, позволяя велосипедам врезаться в тротуар, просто чтобы встать и снова сесть на них. Два мальчика на велосипедах были стройными, в то время как более жирный стоял на тротуаре, пил «Red Bull» и наблюдал.       Джефф и его брат направились к дверям видеомагазина, и толстый ребенок увидел, что они идут. Джефф не слышал, что сказал толстяк двум своим друзьям, но он сделал какой-то жест, крича, а другие два мальчика бросили велосипеды туда, где они и лежали раньше, и пошли к тротуару, прямо к двум братьям. — Это ваши велики? — спросил один из мальчиков, когда Джефф и Лью вышли из магазина, вновь ощутив летнюю жару. — Да. Почему вы на них ездите? — резко спросил Лью. — Мы просто увидели их там. Чувак, расслабься. Я подумал, что кто-то просто оставил их для нас, — ответил тот же мальчик, когда два его друга подошли к нему с обеих сторон.       Джефф, решив не портить себе жизнь на новом месте с самого начала, попытался изменить ход событий. — Ладно, они принадлежат нам. Мы переехали сюда неделю назад, живем на Фэрмонт Авеню, в нескольких кварталах отсюда. Мы просто осматривали окрестности, — Джефф надеялся, что вежливый тон все изменит, но по наглому выражению лица парня он понял, что этот разговор будет сложным. — Молодец, ты куда-то переехал, — заметил толстяк. — О да, Трой, — заговорил первый мальчик, — они переехали в этот кусок дерьма с гравийной подъездной дорожкой. Мне всегда было интересно, кто заселится в это место. — Ну, Рэнди, теперь мы знаем, — ответил большой парень по имени Трой.       Джефф, все еще пытаясь спасти разговор, попытался еще раз мирно пошутить. — Хорошо, так вы Трой и Рэнди… ну, я Джефф, а это мой брат Лью. Мы только что переехали сюда из Нового Орлеана… — Вы сейчас не в Новом Орлеане, — заметил третий мальчик, который только что решил заговорить. — Да, и кто сказал, что ты можешь называть нас по именам? — спросил Рэнди, и эта наглая, привилегированная улыбка не покидала его лица.       Джефф улыбнулся и ответил Рэнди: — Ну, я думаю, что мог бы назвать тебя гребаным мудаком, но я решил, что дам тебе презумпцию невиновности.       В этот момент вспышка ярости заменила ухмылку, которая держалась на лице Рэнди на протяжении всего этого разговора. Два других мальчика, Трой и неизвестный третий участник его банды, на мгновение замолчали. Возможно, они не привыкли к сопротивлению. — О, прости, этот язык был слишком взрослым для тебя? — спросил Джефф. — И ты, тихий мальчик, мы знаем, что это не Новый Орлеан, — сказал Джефф худому парню, который напомнил ему о его месте жительства, — потому что, если бы это был Новый Орлеан, вы трое уже получили бы по своим задницам за то, что коснулись чужого.       Худощавый паренек оглядывался назад и вперед на двух своих друзей, однако Рэнди, явно лидер, казалось, знал, что сказать. — Кит, ты позволишь этому маленькому сукиному сыну так с тобой разговаривать?       Джефф знал эту часть. И, хотя ему очень хотелось задеть Рэнди и его приятелей, он внезапно осознал проблему этой ситуации. Если бы они с Лью подрались в первую неделю в новом районе, их родители бы взбесились. Хотя в их доме все было далеко не идеально, даже после переезда, в семье воцарился мир, и Джефф, борясь со своими желаниями, решил сделать все возможное, чтобы сохранить его.       Джефф посмотрел на троих, вполне хорошо одетых, очень привилегированных пригородных детей перед ними, и решил покончить с этим. — Вы, ребята, скучные. Пойдем, Лью, а они пусть продолжают свою игру без нас.       Лью рассмеялся и последовал за братом в сторону велосипедов. Тем не менее, Рэнди и его маленькая потенциально крутая банда не собирались их отпускать и снова попытались задержать Джеффа и его брата. — Куда ты собрался, придурок? — спросил Рэнди, толкая Джеффа. Тот мог сказать, что в этом толчке не было настоящего убеждения. Рэнди старался найти болевые точки Джеффа, чтобы взбесить его и, конце концов, он бы сильнее надавил, но Джефф снова подавил медленно нарастающий гнев в нем.       Однако Лью не собирался молчать. — Мы собираемся в дом твоей мамки. Мы с братом накопили пару долларов, выполняя мелкие задания, и мы слышали, что она не берет много.       Когда Лью замолчал, до Рэнди, казалось, дошла лишь небольшая часть его слов. Рэнди Хейден вырос в Мандевилле. Его отец был партнером в местной фирме, которая получала много денег. С ним было связано еще кое-что, что Джефф скоро узнает. Рэнди и его друзья, будучи ровесниками Джеффа, выросли в очень разных обстоятельствах. Их привыкли слушать, их привыкли бояться.       На самом деле, Рэнди, объект оскорбления, просто стоял на месте. Трой, толстяк, шагнул вперед и сжал кулак, а его глаза прищурились в гневе. — Ты с кем разговариваешь?       Трой закричал и замахнулся на Лью.       Лью, который был в лучшей форме и дрался с Джеффом пару раз, когда тот занимался боксом, смог избежать удара, но едва-едва. Если бы это было все, конфликт бы просто закончился на том же месте. Трой был явно застигнут врасплох из-за скорости Лью и, на самом деле, не пытался нанести еще один удар.       Тем не менее, это были хулиганы, дети, которые собрались вместе не без причины. Тощий, Кит, шагнул вперед и ударил в левую сторону лица Лью.       Джефф видел достаточно. Он был потрясен тем, как быстро это превратилось в драку, хотя он ожидал этого с самого начала. Когда он впервые встретил Рэнди и его друзей, он почувствовал интерес. Оттуда у него появилась досада, и постепенно эта досада перерастала в гнев. Поэтому, увидев, как Лью ударили, заметив небольшую струйку крови на нижней губе своего брата, узрев самодовольный взгляд удовлетворения на лице Кита, этот гнев, ощущаемый Джеффом, внезапно взорвался яростью, которую он никогда раньше в своей жизни не чувствовал.       Джефф Вудс не колебался. Он шагнул вперед, его ноги автоматически встали в правильную позицию, которую он узнал в классе бокса, куда отец когда-то записал его, и замахнулся мощной правой рукой в лицо Кита. Тощий не успел даже осознать шок или боль. Удар застал его врасплох, и колени подкосились. Кит упал на землю в смятении и страхе.       Рэнди, так называемый лидер, был слишком потрясен, чтобы двигаться. У него было довольно много опыта в началах драк, но не было опыта в их предотвращении. Он никогда не чувствовал контроля над ситуацией. Он привык быть главным. Так что теперь, вид того, как один из его друзей сдается так быстро и легко, оставил его в состоянии шока, и он понятия не имел, что делать.       С другой стороны Трой собирался нанести еще один удар. Он подошел к Джеффу обманчиво быстрее, чем его вес, казалось бы, позволил, и два раза одинаково быстро ударил. У Джеффа, однако, не было никаких проблем с реакцией и он отбил обе нападки. Трой, казалось, растерялся и опустил руки, как бы говоря: «Ну и дела. Что мне теперь делать?»       Джефф подошел ближе, нанеся три удара в живот Троя. Глаза здоровенного ребенка расширились, как сковородки для пирогов. — «Подходящая аналогия», — подумал Джефф. Трой отшатнулся назад, сжимая пульсирующий живот. Джефф, не теряя времени, подошел еще раз, нанеся острый удар в челюсть здоровяка, в результате чего Трой быстро упал на пятую точку. Джефф вспомнил Короля Хиппо из игры «Punch Out», в которую он играл, и невольно улыбнулся.       Теперь Джефф сосредоточился на Рэнди. Он двинулся на мальчика, чувствуя, что внутри него формируется что-то новое. Он все еще чувствовал гнев, ярость на выходки этих трех мудаков. Они имели наглость кататься на их велосипедах; наглость оскорблять двух детей, которых они никогда не встречали раньше, и, конечно же, самое главное — Трой поднял руку на его брата. Тем не менее, вперемешку с этой яростью было также сладкое, приятное удовольствие. Он не только надирал им задницы, но и наслаждался каждой секундой. Как будто радость от их появления идеально сочеталась с яростью, которую он испытывал по отношению к ним. Вместе они сформировали садистское, контролируемое чувство власти.       Так было, пока Лью не преградил ему дорогу. — Джефф, остановись, этого достаточно! — Почему, Лью? Они хотели этого, — ответил Джефф ровным голосом, который Лью никогда не слышал из уст своего брата. — Она звонит в полицию, смотри! — Лью снова закричал, и на этот раз Джефф осознал происходящее достаточно быстро. Он взглянул на продавщицу видеомагазина и увидел ее у телефона, отчаянно разговаривающую и указывающую на парковку. Внезапно странная садистская дымка Джеффа исчезла, и он восстановил свое прежнее «я». — Пошли, пошли! — быстро воскликнул он, и они с Лью сели на свои велосипеды и поехали к выходу из парковки. — Да, вам лучше проваливать отсюда! — крикнул Рэнди им вслед. Джефф и Лью не обращали внимания и уехали.       В нескольких кварталах ниже они слезли с велосипедов и начали гулять вместе. Сначала ни один из братьев не говорил, затем Лью нарушил молчание. — Джефф, спасибо, что заступился за меня… спасибо… — Да, эти придурки вели себя, как куски дерьма, и они это заслужили, — ответил Джефф, глядя перед собой на улицу, по которой они шли. — Что… что случилось? Я никогда не видел тебя таким раньше… — Я просто защищал себя, Лью. А что я должен был сделать? Позволить им избить тебя? — Зуб даю, они ходят в нашу школу. Я уверен, они этого не забудут, и мы увидим их там… — Какая разница? Мы не просили переезжать сюда, мы не просили ничего из этого. Мама и папа просто хотели дом побольше в хорошем районе, и мы были вместе, нравится нам это или нет. Думаешь, мне не насрать, что эти богатенькие засранцы думают о нас? — заявил Джефф и снова стал смотреть себе под ноги. — Думаешь, у нас будут неприятности? — спросил Лью. — За то, что я защитил себя? — Да, я думаю, ты прав — это ведь они начали это… — ответил Лью, и тема была закрыта.       Однако это далеко не конец этой истории.

Коррупция в действии

      Они обнаружили, что беда, от которой, по их мнению, они сбежали, на самом деле ждала их у входной двери. Джефф и Лью видели полицейские машины задолго до того, как подъехали к их подъезду. Их было две, и обе припаркованы перед домом. Братья чувствовали дискомфорт в желудках, так как хорошо знали, почему полиция находилась здесь.       Мальчики вошли в гостиную и увидели своих родителей, сидящих на диване, двух полицейских, стоящих, опираясь на стену, и пишущих в своих тетрадях. — Что вы сделали? — Шелия практически завизжала, когда двое мальчиков вошли в дом.       Лью, более младший и менее сосредоточенный, чем Джефф, начал обороняться: — Несколько детей пытались напасть на нас в этом видеомагазине, они ездили на наших велосипедах, и, когда мы вышли на улицу, они накинулись на нас! — Нам рассказали совершенно другое! — вмешался Мэтт Вудс, его голос звучал твердо от гнева и недовольства. — Нет, папа, вот что произошло, — начал объяснять Джефф. — Мы были в «Friendly Video», осматривая магазин, когда эти трое детей начали кататься на наших велосипедах. Все, что мы сделали — это вышли на улицу, и дети начали говорить с нами по-хамски, пытаясь спровоцировать драку. Когда мы собирались уйти, один из них ударил Лью.       Наконец, один из двух полицейских заговорил. Его звали Уильямсон. — Мальчики, у нас есть серьезные жалобы на вас двоих. Из того, что говорят очевидцы в торговом центре, выходит, что именно вы начали ссору с Рэнди и его друзьями.       Джефф заметил, каким фамильярным был тон копа, когда он произнес имя Рэнди. В конце концов, это маленький город, и была большая вероятность, что этот коп тренировал Рэнди в младшей лиге или пил пиво с его отцом. Черт, даже возможно, что этот коп мог быть дядей одного из хулиганов. — Нет, сэр, — ответил Джефф, — не мы начали, а они. Мы просто хотели забрать наши велосипеды и уйти. Они остановили нас.       Уильямсон продолжил, как будто он не слышал, что Джефф сказал: — Несколько свидетелей, включая продавца видеомагазина, говорят, что вы начали первыми. Они говорят, что мальчики катались на ваших велосипедах, но позвольте спросить, вы цепляли свои велосипеды к чему-нибудь, или вы просто оставили их возле магазина? — Какое это имеет значение? — вмешался Лью. — Ну, сынок, если ты просто оставил свои велосипеды валяться на улице, ты не можешь винить Рэнди и его друзей за то, что они катались на них, не так ли? Было бы по-другому, если бы ты их как-то закрепил, но ты просто оставил их там. — Мама, папа, вы же не купитесь на это дерьмо? Вы знаете, что мы с Лью никогда не начинали ссоры! Эти три панка связались с нами, и если вы не считаете, что эти копы на их стороне, тогда вам нужно открыть глаза!       Джефф знал, что он катается по тонкому льду, но эта ярость принесла некое удовлетворение. — Джеффри, не говори об этих офицерах таким тоном, и не говори с нами так. Очевидно, что вы двое не счастливы здесь, что вы скучаете по своему старому дому, но драка на улице ничего не изменит! — разгневанно воскликнула мать Джеффа. — Слушайте, мальчики, вам повезло. Никто из родителей не хочет выдвигать обвинения. Об этом будет сообщено как о простой драке между подростками. Но имейте в виду, вы оба под наблюдением. Это тихий городок, не похожий на Новый Орлеан. Мы не потерпим такого поведения здесь. Если увидите Рэнди, Кита или Троя, настоятельно советую сказать им, что вы сожалеете. Мы будем следить за вами обоими, так что не позволяйте этому повториться. Вы же не хотите получить записи об аресте, не так ли?       Джефф почувствовал, что гнев переполняет его, и он не мог удержаться. — Кто он для вас, офицер Уильямсон? Рэнди ваш племянник? Он сын друга? Или, может быть, вы пойдете и трахнете его маму, когда будете на дежурстве? Что из этого, офицер?! — Вот как! Вы оба, идите в свои комнаты! — Мэтт Вудс, по-видимому, обнаружил, что не является немым. Джефф и Лью поднялись по лестнице, однако они не опустили головы от стыда или сожаления.       Ни один из их родителей не разговаривал с ними до конца дня. Джефф и Лью остались наверху, выражая свое разочарование друг другу. Они облажались и, даже будучи в подростковом возрасте, это прекрасно понимали. Они нашли некоторое утешение в том, что их, по крайней мере, не арестовали, но тем не менее, братья видели, что здесь происходит на самом деле. — Этот коп, он защищал Рэнди, — прошептал Джефф своему младшему брату. — Это точно, — ответил Лью. — Мы должны следить за собой, заботиться друг о друге. Ты видел это там, внизу, даже наши родители не заступились за нас. — Да, какого черта это было? — спросил Лью. — Это все их гребаный образ. Все, что их волнует — это как вписаться сюда. Они хотят убедиться, что смешаются с остальными семьями Степфорда. Больше никаких ссор. Если мы снова увидим Рэнди или его двух ебнутых друзей, мы просто уйдем, хорошо? — Но, Джефф, ты можешь надрать им задницу. Зачем нам уходить? — спросил Лью. — Потому что я не могу выбить дерьмо из полицейских, Лью. Я не могу выбить дерьмо из мамы и папы, и это то, что нас останавливает. Гребаный Рэнди и его приятели защищены здесь, в отличии от нас. Так что, если мы их увидим, просто избегай их, ладно?       Лью кивнул. — Я чувствую себя маленькой сукой. Я должен отомстить Киту за то, что тот ударил меня. — Нет, я ему за это заплатил, и его толстому другу тоже. Я надеюсь, что они просто оставят нас в покое, — вздохнул Джефф.

Отсутствие сострадания

      Джефф и Лью не слышали о своих родителях до конца того дня. Они оставались в своих комнатах до поздней ночи и, наконец, спустились поесть после того, как убедились в том, что их родители легли спать. Лью почувствовал облегчение и сказал об этом брату, но Джефф ощутил, что худшее еще впереди.       Он был прав — на следующее утро, когда два брата спустились по лестнице вместе, чтобы позавтракать, их родители уже сидели за обеденным столом, глядя на мальчиков, как бы подтверждая, что они ничего не видели. — Садитесь, — категорически заявил Мэтт. — Что происходит? — спросил Лью. — Сядь… быстро! — крикнул Мэтт снова, в его словах явно слышалась злость.       Мальчики согласились без лишних вопросов.       Мэтт Вудс начал свою обличительную речь. — Все, что было вчера: избиение детей за то, что трогали велосипеды, ругань на полицейских, хамство по отношению к нам… во что это сегодня перерастет?! — Я бил их не только за то, что они трогали наши велосипеды! — выпалил Джефф. — Заткнись, Джефф, это односторонний разговор! — рявкнул его отец. — Этот парень, Рэнди Хейден, его отец — партнер в моей фирме, ты знал это? Ты вообще думал об этом, когда нападал на него из-за своего Богом забытого велосипеда? — Ты просто не подумал, не так ли, Джефф? — добавила Шелли. — Откуда мне было это знать?       Мэтт продолжил: — Ну, я все утро разговаривал с его отцом по телефону. Он готов забыть обо всем этом, но, черт возьми, сынок, мне приходится иметь дело с этим на работе. Ты хоть представляешь, сколько вреда это могло бы принести мне, нашей семье?       Джефф почувствовал, что ярость возвращается, и изо всех сил старался сдержать ее.       Но вместо этого он еще раз попытался обратиться к родителям, как к двум взрослым: — Мама, посмотри на лицо Лью: они разбили ему губу! Разве ты не видишь, что она все еще опухшая?       Лью повернул голову, чтобы лучше продемонстрировать травму. — Боже мой, Джефф, какой-то ребенок просто немного грубо поиграл с твоим братом, разве это весомый повод для драки? Я хотела подружиться с другими семьями в этом районе, но из-за тебя… я просто не знаю…       Не успел Джефф или его брат как-то защититься, как их отец снова заговорил: — Итак, мы с вашей матерью обсудили это. Поскольку осталась всего пара недель летних каникул, мы решили, что Лью должен провести остаток сезона у тети Марси. Мы уже поговорили с ней, и она разрешила ему пожить у нее.       И Джефф, и Лью были поражены этим решением. Оба мальчика одновременно начали протестовать, но решение уже было принято. — Почему мы оба не можем поехать? — спросил Джефф. По крайней мере, так бы они вместе избавились от общества родителей. — Марси не хочет, чтобы вы оба там находились. Она говорит, что вы двое слишком шумные, и, честно говоря, мы с этим полностью согласны, — ответила Шелия.       Таким образом, Лью был отправлен к своей тете в Абита-Спрингс, штат Луизиана, место еще более маленькое и унылое, чем Мандевилль. Джефф проводил брата, а затем вернулся в свою спальню. Он почувствовал эту ярость, однако, она стала казаться ему… приятной. Он не мог этого объяснить. Он был взбешен таким поворотом событий — его родители отвернулись от своих собственных детей. Тем не менее, эти новые чувства, которые он испытывал, не были ужасными. Этот гнев, например, он мог практически почувствовать на вкус. Он был похож на густой, сладкий сироп. Конечно, он знал дополнительный ингредиент, который дополнит вкус — это та удовлетворяющая радость, которую он чувствовал, когда Рэнди и его друзья были практически у него на ладони за день до полиции, и это прекрасно сочеталось с гневом, создавая какой-то опьяняющий продукт, который Джефф больше всего жаждал сейчас. Он заснул, лежа на кровати, думая об этом сиропе, густом и вязком, который, казалось, проник в самую ткань его души. Он хотел этого, но знал, что это разрушительно, и что ничего хорошего из этого не выйдет.       Прошло несколько дней, и напряженность между Джеффом и его родителями нарастала. Без Лью ему было нечего делать, кроме как сидеть в своей комнате и играть в видеоигры. Он вышел на улицу, но гулял недалеко от дома. Джефф знал, что если Рэнди и его головорезы появятся снова, это, скорее всего, приведет к очередной драке.       В течение нескольких дней все было хорошо, и Джефф верил, что сможет пройти через это. Тем не менее, его мать изменила все одним ранним субботним утром. Джефф внезапно проснулся от ярких солнечных лучей, светивших ему в лицо. Он слышал, как мать напевала, что она, в общем-то, редко делала. Даже в полусонном состоянии Джефф понял, что напевать — это принуждение. Она пела для того, чтобы разбудить его, и полагала, что вместе с солнечным светом сделает это еще быстрее. Когда мать заметила, что глаза Джеффа открываются, она подошла к его кровати и начала говорить тоном, который просто сочился фальшивой радостью.

Друзья по принуждению

      Сначала Джефф отказался. Его мать серьезно, что ли? Неужели она действительно надеялась, что он пойдет и подружится с Рэнди? Он все еще был в постели, когда она прекратила свою довольно длинную речь; она лишь пыталась попросить его встать и одеться. Как только он узнал причину, он отказался. Он ни в коем случае не подружится с Рэнди. Тем не менее, его мать была проницательным манипулятором, и она точно знала, что выполнит свою работу. Она пообещала Джеффу, что если он сделает это для нее, то Лью сможет вернуться домой на следующий день. Она поставила парня в тупик, и у него не осталось иного выбора, кроме как согласиться.       Некоторое время спустя Джефф и его мать подъехали к дому Рэнди. Мать Рэнди открыла дверь. — Привет, вы, должно быть, Джефф, — поздоровалась она.       Джефф слабо улыбнулся и кивнул. — Здравствуйте, я Шелия Вудс. Рада наконец-то встретиться с вами лично! — объявила мать Джеффа, проходя мимо сына и протягивая руку матери Рэнди. — Шелия, я так рада познакомиться! Я Бриджит Хейден. Жаль слышать, что у наших ребят случилась небольшая неприятность на днях. Вы знаете, как это бывает с подростками, гормоны сходят с ума и все такое. Рэнди никогда не ввязывался в драки, но он объяснил мне, что Джефф и его брат новички в этом районе, и еще не совсем поняли, какие вещи мы делаем в Мандевилле. Не так ли, Джефф?       Джефф не смог не смолчать на этот счет: — Да, сожалею об этом, миссис Хейден. Мы с Лью и понятия не имели, что ездить на чужих велосипедах без спроса — это норма для вашего сына и его друзей. — Бриджитт, он немного хам, как и его отец — никогда не знает, когда заткнуться. Как насчет выпить по чашечке кофе? Ты могла бы рассказать мне все великие сплетни Мандевилля, пока наши мальчики узнают друг друга получше. — Рэнди в своей комнате, Джефф. Наверху, вторая дверь слева. Я уверена, что ты услышишь звук его видеоигр или что-то еще, — заявила Бриджитт с очень небольшим юмором в ее голосе. — Благодарю вас, миссис Хейден, — ответил Джефф и вошел в дом.       Он постучал и услышал, как Рэнди ответил: — Входите. — Эй. Итак, я думаю, ты слышал, что наши родители хотят, чтобы мы пообщались, узнали друг друга, — сказал Джефф с небольшим убеждением. — Да, это все моя мама, и она не любит драмы. Честно говоря, я думаю, что она слишком беспокоится. Я имею в виду, я в порядке, если ты хорошо себя чувствуешь.       Джефф сел на пол рядом с Рэнди и завел беседу. — Итак, оказывается, твой отец — босс моего отца. Отец испугался драки на стоянке. Он на самом деле боялся, что его уволят или типа того. — Мой папа — босс каждого. Мне чертовски не нравится это. Я думаю, половина детей в моей школе разговаривают со мной только потому, что их родители каким-то образом связаны с фирмой моего отца. — Почему ты его ненавидишь? — спросил Джефф. — Потому что это подделка, весь этот проклятый город неправильный. Вы поймете это, когда разберетесь, но поверь мне: все, кто живет здесь, просто притворяются, что являются кем-то другим. Мои родители заставляют меня делать все это дерьмо, получать трофеи и прочее, просто чтобы они могли похвастаться перед другими, вот и все.       Джефф улыбнулся: — Я знаю, что ты чувствуешь. Год назад я был в классе бокса, потому что у коллеги моего отца был брат, который работал на этом месте. Как только этот парень уволился, на следующей неделе я ушел из спортзала. — Я бы хотел, чтобы это было так просто, — ответил Рэнди, — я ненавижу играть в бейсбол, но мой папа обязательно снова меня заставит летом и в следующем году. Типа он знает, что я ненавижу это, но хочет убедиться, что я нахожусь там в майке с дурацким названием его компании на спине. — Рэнди, почему ты и твои друзья взяли наши велосипеды на днях? — Я говорил тебе, этот город фальшивый и скучный, как дерьмо. Здесь делать нечего. Мы должны найти, чем заняться. Я имею в виду, что-то вроде пойти в видеомагазин или покататься по грязным дорожкам в лесу. Все девушки здесь застряли, магазины закрываются рано, торгового центра нет, а кинотеатр на другом конце города. Мы были просто скучающими подростками, так что, извините за это. — Это хорошо, — ответил Джефф, — думаю, мне тоже жаль. Все зашло слишком далеко. — Ты имеешь в виду драку? — спросил Рэнди. — Это было классно, на самом деле. Эти парни, Кит и Трой, они просто подлизываются из-за моего отца. Как я уже говорил, я уверен, что их родители заставляют их тусоваться со мной.       День продолжался, и Джефф вскоре забыл, что это обязательное соглашение. На самом деле ему начал нравиться Рэнди. Конечно, их первая встреча была немного отрывочной, но он привыкал к парню, и вскоре обнаружил, что, как только рядом не стало его друзей-идиотов, он стал не так уж плох.       Примерно через час все изменилось. Джефф услышал, как две двери машины захлопнулись в унисон, а затем завелся двигатель. Он отбросил игровой контроллер и выглянул из окна спальни Рэнди, как раз вовремя увидев, как его мама и мать Рэнди выходят из подъездной дорожки. — Наши родители уезжают, — сказал Джефф. — О, наконец-то. Я думал, что моя мама в конце концов предложит твоей походить по магазинам, попить кофе, или что-то в этом роде.       Джефф услышал просьбу Рэнди приостановить игру. — Эй, Джефф, спустись вниз по лестнице. Я хочу показать тебе кое-что классное, — позвал Рэнди, и Джефф последовал за ним.       Рэнди вывел Джеффа в гараж. Там было жарко, главная дверь закрыта. Гараж выглядел неплохо, и Джефф заметил стопки журналов под рабочим столом, а также инструменты и различные другие полезные предметы, которые были сложены.       Стоя в маленьком, закрытом гараже, ощущая летнюю жару, Джефф начал чувствовать себя немного неловко. Несмотря на то, что он и Рэнди хорошо пообщались в течение последних нескольких часов, Джефф не мог игнорировать чувство, что теперь, когда взрослые ушли, все стало по-другому. — Что ты хотел мне показать? — спросил Джефф. — Погоди, дай-ка я возьму, — ответил Рэнди, отодвигая журналы. Под ними оказалась маленькая красная коробка.       Джефф наблюдал, как Рэнди достал коробку и открыл ее. — Зацени, папина ракетница, — объявил Рэнди и помахал красным трубчатым пистолетом. — Вау, будь осторожен с этим! — Джефф воскликнул больше от шока, чем от реальной обеспокоенности. — Все нормально, чувак, не будь трусом, он даже не заряжен, — сказал Рэнди. Тем не менее, Джефф наблюдал, как тот выудил одну из вспышек из заднего отсека. Затем Рэнди продолжил играть с ракетницей, вскрывая ее и заряжая ракету. — Теперь он заряжен, — объявил он, — мой папа показал мне, как пользоваться этим в прошлом году, когда мы плыли на лодке. Иногда я вынимаю его и стреляю сигнальными ракетами по деревьям. Но, возможно, на этот раз мне не нужно дерево.       Изменение в голосе и поведении Рэнди было невозможно игнорировать. — Ладно, хорошо, классная пушка. Давай вернемся в дом, здесь жарко, плюс, я проголодался. У тебя есть еда?       Однако, когда Джефф повернулся, чтобы пройти через маленькую дверь, ведущую обратно в дом, его путь внезапно преградили еще два знакомых лица.

Гнусные намерения

— Куда ты идешь, Джеффри? — выпалил Трой, толстый ребенок, когда они с Китом вошли в гараж. — Вы слишком долго тащились сюда, мне пришлось сидеть с этим педиком весь день! — крикнул Рэнди. В его словах присутствовала злая радость. — Извини, Рэнди, но Киту пришлось убраться во дворе, прежде чем родители позволили ему выйти, — сказал Трой робким тоном. — Теперь все хорошо, мы здесь, — сказал Кит. — Что, черт возьми, происходит? — спросил Джефф, уставившись на Рэнди. Он заметил, что у того все еще в руках ракетница. — Я скажу тебе, что происходит, Джефф: ты должен извиниться перед Китом и Троем за то, что сделал. Ты, придурок, ударил их, а потом убежал. У тебя даже не хватило смелости бороться с ними честно, так что теперь ты заплатишь им! — Я не собираюсь сражаться с тобой. Хорошо, я покончил с этим, — ответил Джефф, оглядываясь на выход. — Ты прав, ты не будешь драться. Ты будешь стоять там и позволишь моим парням забрать свой долг. Я получу то, что хочу, и тогда ты свалишь отсюда. Я скажу маме, что тебе стало плохо и ты пошел домой, и после этого, если увидишь нас снова, тебе лучше идти в другую сторону. — Я не собираюсь стоять здесь и получать удары от тебя или твоих друзей, так что просто отпустите меня домой. Как насчет этого? Я скажу маме, что все окей и все в выигрыше, хорошо? — спросил Джефф.       Затем Рэнди направил ракетницу в сторону Джеффа. — Нет, ты останешься здесь, уебок, и получишь то, что заслужил.       Джефф снова почувствовал это ощущение, ту больную, богатую темную материю, которая кружилась внутри него. Он почувствовал ее сейчас, и это был рай. В своем воображении он представлял себя ныряющим в нее, плывущим в ней, позволяя ей проглотить себя целиком. Он огляделся, и ощущение только росло. Джефф увидел Рэнди, стоящего там с ракетницей, однако он медлил. Джефф знал, что Рэнди не собирался стрелять. Он посмотрел на Кита, худого и жалкого ребенка, рожденного следовать за ним. На Троя, толстого и потного, тяжело дышащего после прогулки, а в середине гаража стоял сам Джефф. Он почувствовал, что наслаждение начинает смешиваться с яростью, образуя совершенный продукт. Он старался не пробовать его; знал, что пожалеет об этом. Однако, когда он находился с ними так близко, когда аромат и ощущение этого сладкого пикантного вкуса были всего в нескольких дюймах, Джефф обнаружил, что он не может больше противостоять этому чувству, как корабль в океане не может противостоять тайфуну.       Джефф начал улыбаться. — Почему ты лыбишься? Ты странный или что? — спросил Рэнди, в его голосе слышалось волнение. — Разве я улыбаюсь, Рэнди? Я думаю, это потому, что мне просто весело, — хмыкнул Джефф и внезапно бросился к неподготовленному ребенку, держащему ракетницу.       Джефф ударил Рэнди один раз в нос. Рэнди опустил руки, но он все еще держал ракетницу. Джефф, даже не глядя, понял, что Трой и Кит отступают, вместо того, чтобы идти к нему, как они хотели. Джефф нанес Рэнди еще один сильный удар в челюсть, в результате чего мальчик упал на пол.       Теперь Джефф обратил внимание на Троя и Кита, двух крутых ребят, которые отступали назад. Трой, пятясь, наткнулся на стопку журналов, которые Рэнди передвинул ранее. Джефф воспользовался случаем и шагнул вперед, вновь ударяя кулаком Трою в живот. Тот пытался держаться на ногах, но удары Джеффа заставили Троя упасть, тяжело приземлившись и ударившись головой о бетонную поверхность, которая была полом гаража, плюс ко всему он еще и споткнулся о журналы.       Кит на самом деле пытался отступить. Тем не менее, Джефф стоял между ним и единственным выходом в гараж, так как дверь навеса была закрыта. Джефф сделал два быстрых шага навстречу тощему парню и испытал сильнейшую радость, увидев Кита, отшатывающегося назад и врезающегося спиной в стену. Это идеальное сочетание удовольствия, контроля и ярости слилось воедино. Джеффу казалось, что он плывет над миром. Где-то в своих мыслях, он знал, что пожалеет об этом, однако уже не мог остановиться. Его не волновал Лью, не беспокоил арест, и его не волновало, уволят ли его отца. Все, чего он хотел сейчас — доставить боль Киту.       Кит попытался убежать, надеясь протиснуться через небольшой промежуток между Джеффом и дверью. Тем не менее, Джефф сильно ударил его правой рукой по лицу, в результате чего Кит снова пошатнулся. Джефф увидел, что его колени подкосились, и воспользовался случаем. Он сделал рывок, прижав Кита к стене, и стал наносить удар за ударом по животу дрыща. Глаза Кита стали большими, как блюдца. Наконец, довольный Джефф отступил назад и начал наблюдать с демоническим ликованием, как Кит медленно сползает по стене, хватая ртом воздух.       Рэнди встал на ноги, но, похоже, понятия не имел, что делать. — Мы закончили, Рэнди? Ты в порядке, или тебе и твоим друзьям нужно больше? — Джефф ухмылялся. — Больше не надо, все нормально… — Как насчет вас, придурки? — спросил Джефф. — Это была идея Рэнди… — слабо сказал Кит. — Да, чувак, мы даже не хотели, — согласился Трой.       Это, возможно, продолжалось бы и дальше, но напряжение исчезло, когда парни услышали звук возвращающегося автомобиля. — О черт, моя мама вернулась! — воскликнул Рэнди. В его голосе звучала радость. Еще недавно он вел себя как «крутой парень», и вдруг резко стал испуганным ребенком. — Итак, мы просто скажем, что мы все тусовались вместе, — ответил Кит. — Нет, эта чертова ракетница… если мама узнает, что я взял ее, мне конец! — Так положи ее обратно, — предложил Джефф. Это ощущение ярости снова исчезло, и он чувствовал, что снова может контролировать себя. — Да, возьми журналы, пожалуйста, — умолял Рэнди. Джефф обнаружил, что ему нравится этот тон, этот умоляющий тон избитой собаки.       Джефф не обращал внимания на Рэнди; он спокойно сидел на корточках, собирая журналы. Ему было все равно, попадет Рэнди в беду или нет, однако он волновался, что из-за этой неприятности Лью не сможет вернуться домой, как мама обещала.       Все остальное произошло в мгновение ока, как в прямом, так и переносном смысле.       Рэнди, будучи в панике из-за неприятностей, в которые он попал бы, если бы его поймали играющим с ракетницей, начал потеть. Он судорожно вцепился в пистолет. Его палец не намеренно, а совершенно случайно нажал курок. Он даже не заметил, что пистолет был заряжен. Он переворачивал его в руках, пытаясь быстро разоружить. Затем он услышал звук ключа во входной двери. Он знал, что у него есть всего пара секунд, чтобы скрыть это.       Все остальное происходило словно в замедленной съемке. Пистолет выскользнул из потных рук Рэнди, когда он попытался повернуть его еще раз. Он наблюдал за тем, как тот падает на пол. Джефф, занятый складыванием журналов, успел услышать шокированный вздох Рэнди. Вудс повернулся, чтобы посмотреть в сторону мальчика, как раз вовремя, чтобы увидеть, как ярко-красная сигнальная пушка ударилась об пол. Пистолет выстрелил, запустив ускоряющийся шар огня прямо в лицо Джеффа. Он почувствовал, как горячая вспышка огня и боли разорвала левую часть его лица. После этого он не мог больше думать. Джефф начал кричать, держась за левую сторону лица и катаясь по полу. На какое-то время он забыл обо всем, когда снова погрузился в этот темный, густой сироп, и ярость почти притупляла боль.       Когда он, наконец, пришел в себя, он понял, что находился в больничной палате. Половина его лица была забинтована, он чувствовал это. Он хотел открыть глаза и сказать что-нибудь, чтобы его семья знала, что он очнулся, но наркотики все еще не позволяли ему это сделать. Он был в сознании, но тело еще не могло функционировать.       Однако он слышал несколько знакомых голосов.

Рождение Убийцы

— Он будет в порядке, доктор? — спросила мать Джеффа. — О да, мэм, ваш сын будет в порядке, однако ему предстоит прости долгий путь к выздоровлению, и понадобится ваша поддержка. Огонь ударил ему в лицо и вызвал ожоги третьей степени на левой стороне лица. — Насколько плох глаз? — спросил отец Джеффа. — Трудно сказать на данный момент, ему нужно будет обратиться к окулисту для осмотра, но ущерб кажется довольно серьезным. — А его лицо? Что насчет его лица? — очень взволновано спросила мать Джеффа. — Ну, мы смогли вовремя очистить и вылечить травму, поэтому вы можете не волноваться насчет инфекции. Мы хотим, чтобы он некоторое время принимал антибиотики, и ему нужно будет регулярно очищать рану и забинтовывать ее, но в целом, вашему сыну очень повезло. Повреждения могли быть более серьезными. — Доктор, — снова начала его мать, — что, если есть необратимые повреждения? Что мы будем с этим делать? — Как я уже сказал, окулист должен будет осмотреть глаз…       Шелия Вудс прервала доктора, сказав более взволнованно, чем раньше: — Вы не слышите, не глаз, его лицо! Что вы сделали, чтобы исправить его лицо?! — потребовала она. — Ну, мэм, мы оперировали его лицо, и, как я уже сказал, не должно быть риска заражения, пока вы…       Она снова отрезала его: — Не инфекция, а его… его внешность? Что мы можем для этого сделать? — Миссис Вудс, в данный момент это не вызывает беспокойства. Как только он исцелится и встанет на ноги, вы, возможно, сможете применить пластическую хирургию, чтобы исправить некоторые повреждения, но, честно говоря, прямо сейчас мы не можем беспокоиться насчет того, как он будет выглядеть. Важно то, что ваш сын здоров. Он может вернуться домой через несколько дней, а может и раньше.       Отец Джеффа снова заговорил: — Хорошо. Спасибо, доктор. Мы можем немного побыть наедине? Нам с женой нужно поговорить. — Конечно, — ответил доктор. — Лью, почему бы тебе не сходить в больничную столовую и не перекусить? — предложил Мэтт Вудс. — Но я хочу быть здесь на случай, если Джефф проснется, — ответил Лью. — Лью, они сказали нам, что Джефф сильно накачан лекарствами. Они не ожидают, что он проснется сегодня вечером. Так что просто иди. Если он придет в себя, мы тебя позовем, — ответил Мэтт.       Джефф услышал, как дверь открылась и закрылась, когда Лью вышел.       Его родители оба издали длинный дрожащий вздох, но Джефф убедил себя, что это был вздох усталости, а не вздох облегчения. — Теперь нам придется перевести его на домашнее обучение, Мэтт. Что это будет? Нам придется держать его дома!       Он слышал, как его мать разглагольствовала. Ее голос звучал неистово. — Что? В смысле, он, вероятно, не сможет начать учебу вовремя, но я сомневаюсь, что он пропустит целый год! — ответил отец, стараясь сохранить спокойный голос. — Я говорю не об этом, Мэтт. Меня не волнует, что он пропустит неделю или две недели учебы. Я имею в виду его лицо. Мэтт, ты слышал, что сказал доктор? Его лицо будет… изуродовано! — Мы даже не знаем всего масштаба повреждений, Шелия. Это может быть незначительным, это может исправиться, и ты слышала, что он сказал: пластическая хирургия — это хороший вариант на некоторое время. — Некоторое время? Какой срок? Год, два года? Люди все равно увидят его и заговорят. Ты этого хочешь? Он будет… изгоем! Думаешь, кто-то захочет, чтобы он был рядом с детьми?       Джефф все это слышал и просто позволил безумию медленно впитаться. Когда его разум поглощал слова, он чувствовал возвращение ярости. Больной, богатый, темный, этот сироп первобытных эмоций… Он хотел закричать на мать, сказать ей, чтобы она заткнулась. Он лежит здесь, половина его лица сожжена, он слеп на один глаз, и все это из-за того, что она заставила его пойти в дом Рэнди. Он хотел спросить ее, почему она ушла, почему она пошла за покупками, делать маникюр, или чем еще она там могла заниматься. Он хотел знать, почему она оставила его наедине с ребенком, который за несколько дней до этого пытался напасть на него и его брата. Он хотел знать, как она могла больше заботиться о его внешности, чем о его здоровье.       Тем не менее, он хотел знать гораздо больше. Он хотел знать насколько мать ненавидела его, насколько она видела в нем сейчас, как она выразилась, изгоя. Он хотел продолжать плавать в густой луже темной ненависти, которая начала формироваться из ярости и гнева. Это было что-то новое. Прежде этот гнев мешался с удовольствием. Но теперь это был гнев, смешанный с ненавистью. И хотя он, безусловно, стремился освободиться от этого и предпочитал ложное чувство любви и беспокойства, которое, по его мнению, он слышал от нее раньше, он также хотел проверить это немного больше. Еще он начал задаваться вопросом, насколько хорошо этот новый рецепт будет сочетаться с удовольствием, и как он будет себя чувствовать.       Мэтт Вудс снова заговорил: — Не могу поверить, что он выстрелил себе в лицо из ракетницы. Я всегда думал, что Джефф более ответственный. — Даже не начинай, — ответила Шелия, — я не могла поверить, когда Рэнди и его друзья рассказали медикам и полиции, как все произошло. Рэнди просто пытался показать Джеффу свой дом и коллекцию журналов, которые его отец хранил в гараже. Ты знаешь, это же мальчики. Он, вероятно, надеялся, что там будет «Playboy» или что-то еще. Затем он сказал, что Джефф нашел коробку с ракетницей, и просто не переставал играть с ней. Ты бы слышал, что говорили другие парни, Мэтт. Они сказали мне, что практически умоляли Джеффа просто положить ракетницу, пока он не пострадал, но он просто продолжал с ней играть. Я не знаю, где мы ошиблись, Мэтт. Я думала, что переезд сюда, в хороший тихий район, сделает всех счастливыми. Джефф просто борется с нами из-за этого.       И хотя Джефф слышал ее слова, он продолжал плавать в черном источнике ненависти и ярости. Морфин добавил нотку эйфории. Джефф мог почти видеть себя, погружающегося в сиропообразные воды ненависти, и появляющиеся в нем изменения. Каждое погружение приносило ему извращенное удовольствие. И тогда он, наконец, понял — теперь он может испытать удовлетворение. Не потому, что ему нравилось все происходящее, а потому, что он знал — он наслаждался тем, что будет.       Как и предсказывал доктор, через несколько дней Джефф вернулся домой. Во время пребывания в больнице он никогда не просил показать его лицо. Только в последний день он наконец попросил зеркало. Медсестра пришла сменить ему бинты, как обычно. Она была приятной женщиной, разговаривала с ним, спрашивала, как у него дела. Он наслаждался ее визитами.       Итак, в последний день, когда она пришла, чтобы перебинтовать его лицо, он захотел увидеть себя. — Ты уверен, дорогой? Хочешь, я сначала позвоню твоим родителям? — спросила она. — Нет, спасибо, — ответил Джефф, — я думаю, что хочу сначала увидеть это сам, и не желаю, чтобы они стояли надо мной. — Я понимаю, — ответила она честно, без намека на претенциозность.       Как только бинты были сняты, она протянула ему маленькое ручное зеркало. — Ты хочешь, чтобы я вышла из комнаты? — спросила она.       Джефф проигнорировал ее и посмотрел на себя, оценив ущерб. Конечно, его лицо было в ужасном состоянии, по крайней мере, вся левая сторона. Вспышка поразила его, когда он падал вниз, и оставила огромный ожог на левой щеке, который простирался до его глаза. На первый взгляд, было похоже, что он улыбался с этой стороны. Шрам все еще был ярко-красным, а ожоговая ткань была с обеих сторон. С глазом все было не лучше. Он стал белым, словно безжизненная лампочка, вставленная ему в глазницу. Он закрыл правый глаз и обнаружил, что ничего не видит левым. Шрам был и на левой стороне лба, однако ущерб там был менее серьезным. Волосы на левой стороне его головы были сожжены, осталось лишь несколько торчащих прядей. — Прости, милый, но я должна надеть чистые бинты, — сказала она ему.       Джефф улыбнулся. — Все в порядке. У меня будет достаточно времени, чтобы полюбоваться собой позже.

Засыпай

      Ни по дороге домой, ни по приезду родители не были рады. Они говорили очень мало, и в машине было напряжение, которое просто не исчезало. Что касается Лью, то он был взволнован насчет того, что его брат в порядке, но не знал, что сказать по поводу повреждения его лица. После того, как он задал несколько вопросов об аварии и восстановлении, он тоже замолчал.       Они вошли в свой дом в сумерках, и Лью спросил про ужин. Он предложил Джеффу выбрать место, чтобы отпраздновать его возвращение домой. — Просто ложитесь спать, мальчики. Засыпайте, — ответила Шелия. Она с мужем тоже пошла в спальню, чтобы поспорить или же пожалеть себя. Кто знает?       Джефф и Лью мало разговаривали той ночью. Джефф провел большую часть вечера, глядя на себя в зеркало. Он все время снимал бинты и смотрел на шрамы. Лью тоже хотел их увидеть, но чувствовал, что будет неосторожно просить. — Я рад, что ты дома, Джефф. Я действительно скучал по тебе, и я рад, что ты в порядке, — сказал Лью Джеффу, глядящего на себя. — Я не в порядке, Лью, и ты тоже. Никто из нас, на самом деле. Здесь что-то не так. Единственная разница в том, что у меня это проявляется и снаружи, — ответил Джефф. Его голос был таким же безэмоциональным, как на автоответчике. — О чем ты вообще говоришь? — спросил Лью. — Однажды ты тоже это поймешь. Это то, что происходит, когда все рушится, — сказал Джефф, все еще заглядывая за свои бинты. — Джефф, я не понимаю, что ты пытаешься сказать, — ответил Лью.       Джефф не ответил, и через несколько мгновений Лью оставил его в покое. Он спустился в родительскую спальню и постучал в дверь. — Чего? — послышался голос его матери. — Мама, я думаю, что Джефф ведет себя странно. Ты можешь поговорить с ним? — Уходи, Лью. Оставь маму в покое, — ответил отец. Лью, будучи подростком, ничего больше не придумал, поэтому просто вернулся в свою спальню. Он не знал, что это будут последние слова, которые он когда-либо слышал от своих родителей.       В ту ночь Шелия и Мэтт Вудс проснулись вместе. Они оба были чутко спящими. Вывести их из дремоты не заняло много времени. Одеяло внезапно стянули, и они проснулись, заметив небольшой свет, идущий из ванной, что находилась в их спальне. Дверь слегка приоткрылась, а источник света был слабым. Они могли разглядеть человеческую фигуру, стоящую над их кроватью. — Что? Что происходит? — ворчала Шелия.       По мере того, как их зрение прояснилось, они заметили, что их сынок стоял перед ними. Мэтт потянулся и включил лампу, что стояла рядом с кроватью. Джефф стоял там, сняв бинты. Его изуродованное лицо глядело на них, а в правой руке он сжимал нож. — Что ты делаешь, сынок? — спросил Мэтт. Его разум все еще пытается бороться с сонливостью. — У него нож! — вскрикнула Шелия, схватив мужа за руку. Мэтт сохранял самообладание. — Шелия, наверное, это обезболивающее. Он, скорее всего, встал и растерялся. Ради Христа, отдохни.       Джефф наклонил голову в сторону, все еще не разговаривая. Он пристально смотрел на отца, медленно поднимая нож, следя за тем, чтобы тот хорошо его видел. — Сынок, что ты делаешь? — спросил Мэтт. — Пугаю тебя, — ответил Джефф, без эмоций в голосе. — Мэтт… сделай что-нибудь! — умоляла Шелия. — Хорошо, сынок. Я понимаю, что ты через многое прошел, но тебе нужно вернуться в постель. Я позвоню врачу утром и…       Джефф быстро подошел к той стороне кровати, где лежал отец. Его голова выглядела, как у обычного молодого человека, и в то же время как у деформированного упыря, но эта сторона была скрыта в тени. — Хорошо сынок, ты напугал меня. Это то, чего ты хотел? — спросил Мэтт, двигаясь к середине кровати, чтобы сохранить дистанцию между собой и сыном. — Хорошо, теперь я могу начать причинять тебе боль, — снова заговорил Джефф, без эмоций.       Отец успел произнести всего один слог, скорее, задать еще один вопрос, чтобы попытаться вразумить сына. Джефф, однако, дал ему время, чтобы сделать не больше, чем это.       Он бросился на кровать, вонзив нож в живот отца. Мэтт попытался отбиться от Джеффа, но рана привела его в шок, и руки ослабли. Джефф слышал крики матери, но не обращал внимания. Сначала он хотел покончить со своим отцом.       Убрав нож, Джефф быстро ударил его в живот еще три раза. Его отец задыхался и кашлял кровью, а тело дергалось и содрогалось каждый раз, когда нож входил в плоть. После третьего раза Мэтт Вудс лежал неподвижно.       Шелия попятилась спиной к изголовью кровати. Она хотела спуститься вниз, убежать, но застряла между изголовьем кровати и торцовым столом. В безумном состоянии ужаса и замешательства она даже не подумала о том, чтобы слезть с кровати. — Джефф.… почему, почему ты делаешь это с нами? — слабо спросила она. — Это начал Рэнди. Ты должна была это знать, но ты проигнорировала это. У Лью была разбита губа. Ты должна была это увидеть, но ты проигнорировала это. Мне выстрелили в лицо из ракетницы, но ты поверила Рэнди. Почему? Чтобы ты смогла вписаться в новый коллектив? — спросил Джефф низким, почти рычащим голосом. — Нет, малыш. Я поверила тебе, это была просто работа твоего отца… и мы здесь новенькие, и… о Боже, Джефф, пожалуйста… — мать умоляла его. — Расскажи мне о домашнем обучении, мама. Расскажи мне все о том, как ты не хочешь представлять меня обществу из-за моего лица. Скажи мне, что никто из других детей не захочет быть моим другом, и что никто из их родителей не захочет общаться с тобой. Расскажи мне об этом, мама. Расскажи, как хорошо будет, если ты будешь учить меня дома… — Джефф, пожалуйста. Я просто нервничала. Я беспокоилась о тебе, это все… пожалуйста, я… я люблю тебя… — Мама, я думаю, ты должна последовать своему собственному совету. Помнишь, что ты сказала Лью, когда мы вернулись домой сегодня вечером? Он хотел сделать что-нибудь приятное, чтобы поприветствовать меня дома, и помнишь, что ты сказала нам сделать вместо этого? — спросил Джефф, когда медленно двигался вперед, загоняя мать в угол на кровати. — Что я такого сказала? — спросила она, вопрос раздался едва шепотом. — Засыпай! — Джефф зарычал и вонзил нож в грудь матери. Он колол ее снова и снова, и когда он это делал, он, наконец, нашел идеальный рецепт, эту небесную смесь. Эта ярость, ненависть и удовольствие смешались в одну идеальную формулу, и какое-то время Джефф терялся во всем этом.       Джефф открыл дверь спальни своего брата, не удивившись тому, что тот спит. Он задремал в наушниках, так что проспал все крики. Но Джефф был даже рад. Хорошо, что Лью не пришлось все это слышать.       Джефф сел на кровать брата и слегка толкнул его. Прошло мгновение, но Лью наконец открыл глаза и поднял взгляд на разбудившего его брата. Джефф снял с него наушники. — Теперь ты свободен, Лью, — мягко проговорил он. — Джефф, о чем… о чем ты говоришь? — пробормотал Лью, все еще полусонный. — Ты увидишь это утром. Я просто хотел, чтобы ты знал, что я люблю тебя. Ты был моим лучшим другом. Запомни это, ладно? — Спасибо, я… я тоже тебя люблю. Теперь я снова засну, ладно?.. — ответил Лью, уже задремав.       Джефф улыбнулся и встал. Выходя из комнаты, он в последний раз оглянулся на спящего брата, прежде чем скрылся в ночи.