Jeff The Killer Woods Remake 2015 (Джефф Убийца Вудс Ремейк 2015)

Примечание автора

      Персонажи Джефф, Лью, Рэнди Кит, Трой, Нина и Джейн принадлежат оригинальным авторам их историй. Это седьмая часть в моей серии, подробно описывающая ужасные события, которые продолжают преследовать небольшой город Мандевилль через несколько лет после инцидента из моей истории «Jeff The Killer: 2015», победившей в конкурсе. Я хотел бы выразить особую благодарность Кевину Тирни, чья адаптация Джейн Вечной вдохновила меня продолжить эту историю. Я также хотел бы поблагодарить Кевина вместе с Майком Ракером и Трэвисом Кульманом за отзывы и помощь в указании на мои досадные опечатки. Особая благодарность RulerofPurple на Tumblr за то, что помог мне лучше раскрыть Рэнди Хейдена. Пожалуйста, наслаждайтесь!

Ожидание в Темноте

      ДЖЕКСОН, штат МИССИСИПИ — Рэнди, почему ты так поступил со мной? — сухим, хриплым голосом спросила фигура со шрамом. — Ты не Джефф Вудс. — Рэнди Хейден ответил человеку, сидящему на его диване. — Рэнди, скажи мне, зачем ты это сделал. Почему мы не могли просто стать друзьями? Я ведь за этим пришел в тот день. Мы могли бы подружиться, и всего этого можно было бы избежать, — ответил он. — Кстати, как твое настоящее имя? В последние дни вы так часто заходите в мой дом, мы можем с таким же успехом обращаться друг к другу по имени, верно? — ответил Хейден. — Что значит «я не Джефф»? Разве у меня нет шрама? Разве я не помню, что ты со мной сделал?       Рэнди проигнорировал то, что большинство сочло бы угрозой. Незваный гость в его доме, загримированный под одного из самых популярных серийных убийц Америки. Вместо этого он открыл холодильник и достал напиток. Рэнди повернулся к своему гостю и сделал жест предложения. Тот отказался присоединиться к Хейдену. Рэнди не возражал. — С тех пор, как меня разоблачили и я вышел из-под Защиты Свидетелей, меня посетили по меньшей мере две дюжины «Джеффов», так что, если ты пытаешься убедить меня, что ты — настоящий, у тебя это плохо получается. — А что если я и есть настоящий Джефф Убийца? Что бы ты мне тогда сказал? — Я бы сказал, что ты должен прийти на шоу Джека Элдера со мной и твоим братом Лью через пару недель. Это будет настоящий блокбастер, Джефф. Мы могли бы собраться все вместе и просто выплакаться, знаешь ли, по-настоящему докопаться до сути всего этого. — Ты — корень всего этого. — Нет, я бы сказал, что корень всего этого — твой приятель доктор Сойер. Вот что я думаю. И у меня есть некоторые доказательства… Джефф? Да, я буду называть тебя просто Джефф, так как ты все равно хочешь, чтобы я так думал. Это просто облегчит ситуацию. — Ты ничего не знаешь о докторе Сойере. — Как скажешь, Джефф. Тогда просто прийди в Отдел Новостей. Я планирую сообщить об этом всему миру. — Это плохая идея, Рэнди. Очень плохая идея, может быть, даже хуже, чем твоя идея с ракетницей. — Ну, это было весело, Джефф. Но сейчас я позвоню в полицию, и если ты чем-то похож на других Джеффов, которые появлялись здесь, мой звонок послужит тебе сигналом попытки выскользнуть за дверь. Обязательно дай мне знать, что вернешься, или что ты следишь за мной, или еще какую-нибудь глупую угрозу.       Рэнди снова повернулся спиной к молодому человеку, который вломился в его квартиру и ждал в темноте. Ожидание возвращения хозяина дома, чтобы можно было начать знакомые всем песни и пляски. Это началось вскоре после того, как Рэнди снял с себя Защиту Свидетелей. Они появились еще до того, как он покинул Юту. Первый действительно немного напугал его. Он стоял в конце дорожки перед его арендованным домом в Парк-Сити. Он стоял возле выхода на его стоянку. Стоял в конце переулков или узких тропинок. Они всегда будут одеты точно так же, как в последний раз был задокументирован сам Джефф Вудс. Всегда со шрамом, нанесенным через макияж, всегда с молочным эффектом глаз, используя прост контактную линзу. Их тактика почти всегда была одинаковой — стоять и смотреть. Они стараются внушить как можно больше страха, делая свое заявление громким и ясным — мы наблюдаем и ждем.       Ради безопасности матери Рэнди переехал в свое собственное место после того, как его разоблачили в Интернете. Однако он остался в Парк-Сити, желая быть поближе к Бриджит на случай, если он ей понадобится. В этот момент она переживала свои собственные скандалы с Максвеллом Хейденом, и Рэнди хотел быть там, несмотря ни на что. Однако они все еще были в Wit-Pro, и он не хотел рисковать этим. Примерно в то время, когда он переехал в свое собственное место под своим настоящим именем — Рэнди Хейден, а не под псевдонимом «Шон Беккет», начали появляться посетители. Они играли в свои маленькие игры — держались на расстоянии, и именно в такие моменты Рэнди нервничал из-за этого. Что разрушило эту иллюзию, так это первый раз, когда один из «Джеффов Убийц» действительно встретился с ним лицом к лицу. — Видишь ли, все знают, кто ты на самом деле, — сказал Рэнди фигуре на диване, все еще повернутой к нему спиной. — Просто тупые ребята из Мандевилля, называющие себя «Джеффами Убийцами» или как там еще, черт возьми. Вы думаете, что привлечете к себе внимание. Ты во всех новостях, как и я, когда меня разоблачили в Интернете. Нынешний ты не так уж сильно отличаешься от меня тогдашнего, когда я бегал с Китом и Троем. Ты просто играешь роль. Моей ролью был богатый мудак-хулиган. Твоя — это невменяемая молодежь, которая самоутверждается, поклоняясь героям. Единственная разница в том, что я это понял. Я понял, что Сойер просто разыгрывал нас всех. Твой приятель Трент Викерс был просто новым Рэнди Хейденом, вот и все. Еще один лидер неудачников, получающий приказы от Сойера, но теперь он мертв, а ты все еще бьешь в барабан. Прячется на Шорткат Роуд, пытаясь попасть в новости. Все это чертовски жалобно, Джефф.       Рэнди взял беспроводной телефон, который заряжался на кухонном столе, и приготовился набрать 9-1-1. Он знал, что это заставит незваного гостя встать на ноги и выскочить за дверь. Так всегда было в прошлом. Поэтому, услышав скрип пружин, он не встревожился. Он знал, что следующим звуком будет открывающаяся входная дверь, когда его посетитель отойдет от очередной неудачной тактики запугивания. Он набрал нужный номер, но замешкался на кнопке вызова. Он подал по меньшей мере полдюжины таких жалоб с тех пор, как переехал в Джексон, штат Миссисипи, и все, что он делал, служило тому, чтобы сократить его попадания под радары до момента его встречи с Джеком Элдером. У него было достаточно информации, чтобы создать идеальную платформу для нанесения смертельного удара доктору Джозефу Сойеру и всей его операции в Мандевилле. Но эти уроды делали время между ними гораздо более трудным, чем это было необходимо. Копы еще не задержали ни одного из преследователей Рэнди, и, возможно, подача еще одного полицейского отчета была очередной пустой тратой времени, которое лучше потратить на более важное дело.       Покой Рэнди нарушило осознание того, что он еще не слышал, чтоб открылась входная дверь. Тот, кто вломился в его квартиру и терпеливо ждал его в темноте Бог знает сколько часов, стоял, но еще не начал уходить. Будь проклята бравада, Рэнди не мог заставить себя проигнорировать это. Обратив свое внимание обратно в гостиную, туда, где в последний раз сидела фигура, он понял, что должен завершить этот звонок. Но теперь было уже слишком поздно.       Незваный гость быстро двигался через полутемную гостиную в сторону Рэнди. В его руке было что-то зажато, возможно, нож, он не мог сказать в плохом освещении. Рэнди попытался снова позвонить в полицию. Однако его руки вспотели. Это было все равно, что заново пережить тот день в гараже с ракетницей. Он слишком нервничал, чтобы правильно использовать инструмент в руке. Он не мог ввести три цифры. Он уронил телефон и наблюдал за тем, как корпус батареи открылся и, словно в замедленной съемке, две батарейки типа АА покатились в противоположных направлениях. Он отступил назад, намереваясь вернуться в свою спальню. Там лежал его сотовый телефон. Рэнди мог забаррикадироваться за запертой дверью и там позвать на помощь. — Ты должен был уйти подальше от Мэндевилля, Рэнди! — выругалась фигура, подойдя к нему ближе, и толкнула Рэнди в стену. — Ты думал, что сможешь спрятаться в тени своего прошлого, Рэнди, но твое прошлое все еще твое настоящее, и мы здесь, чтобы ты получил то, что заслужил!       Рэнди удалось вытянуть правую руку и схватить Джеффа за лицо. Он оттолкнул нападавшего назад, освободив достаточно места, чтобы развернуться и снова попытаться побежать в свою спальню. В одно мгновение Джефф снова оказался рядом с ним. Вместо того чтобы убегать, Рэнди решил напасть, схватил сумасшедшего и толкнул его спиной на кухонный стол. Он нанес два быстрых удара Джеффу в живот. На лице нападавшего, казалось, не было никаких повреждений или боли. Рэнди попятился, намереваясь бросить на своем пути сенокосилку в качестве преграды, когда почувствовал, как игла пронзила его бок. В этот момент он понял, что Джефф держал в руках вовсе не нож. Это был шприц. — Давай, беги, Рэнди, — рассмеялся он. — Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться.       Повернувшись к спальне, Рэнди быстро зашагал по коридору. Теперь его разум был в бешенстве. Его накачали наркотиками. Он не мог с этим бороться. Может быть, он все еще сможет запереться; может быть, он все еще сможет позвонить в полицию и надеяться, что они приедут, пока не стало слишком поздно. Эта надежда рухнула, когда он вошел в свою спальню и почувствовал, что наркотик начинает действовать. Он упал на одно колено, опираясь об угол кровати. Теперь мир вокруг него казался расплывчатым. Он не мог ничего понять. Рэнди знал, что его накачали наркотиками, но теперь они делали невозможным даже это его расплывчатое осознание реальности. Он знал, что ему нужно закрыть дверь и запереть ее, но теперь эта задача казалась сродни восхождению на гору. Он пополз вперед уже без какой-либо цели. Он убегал, повинуясь простому инстинкту — бежать.       Его попытка сбежать свелась к ползанию. Теперь он рухнул, и обнаружил, что стоит на локтях. Его руки теперь болтались по сторонам. Последние слова, коснувшиеся его ушей, прозвучали, когда незваный гость, переодетый Джеффом Убийцей, вошел в спальню следом за ним. — Иди спать, Рэнди.

Сеансы в Воспоминаниях

      Прозвенел будильник, вырвав Рэнди из кошмара и вернув в реальность. Песня была чем-то приятным, но ощущался резкий контраст с адским пейзажем, в ловушке которого Рэнди оказался только что. Он не был уверен, как называется эта песня, но в детстве Хейден слышал ее много раз.       «Моя бабушка и твоя бабушка сидели у огня. Моя бабушка сказала твоей бабушке: «Я собираюсь поджечь твой флаг». Поговорим об этом, Эй! Эй, а теперь! И-ко, И-ко, ун-дэй Джок-а-мо фи-но ай на-не, джок-а-мо фи на-не Посмотри на моего короля, одетого в красное, И-ко, И-ко, ун-дэй. Держу пари-ча на пять дол-ларов, что он убьет тебя насмерть, джок-а-мо-на-на-на-Поговорим об этом сейчас же! Эй, а теперь! Ай-ко, ай-ко, ун-дэй Джок-а-мо фи-но ай на-нэ, джок-а-мо фи на-нэ…»       Его глаза медленно открылись, когда теплый и манящий утренний солнечный свет проник в окно. На мгновение он отвернулся от чистого сияния, которое вторглось в его дремлющий разум, все еще в объятиях нежной хватки сна. Однако он обнаружил, что на самом деле не хочет снова засыпать. Что-то ждало там, прячась за его веками или, возможно, ожидая в этом первом цикле фазы быстрого сна. Это был кошмар, он знал это. Но туман рассеивался, и ему было трудно вспомнить какие-либо детали, да и ему не особо хотелось этого.       Рэнди Хейден перевернулся раз или два, прежде чем, наконец, вытащил ноги из-под одеяла и опустил их на пол. Он сел и почувствовал обычную утреннюю головную боль. Она начиналась на макушке, почти в самом центре, и медленно распространялась по бокам черепа, почти идеально располагаясь над ушами. Он всегда представлял себе больную красноватую шапочку, лежащую у него на голове, один из тех маленьких номеров, которые носят Католические Кардиналы. Но вместо мягкой матерчатой шапочки это была боль. Он порылся на прикроватной тумбочке, пока не нашел то, что искал, — рецепт и маленькую бутылочку, содержащую набор таблеток. Он открыл флакон и принялся греметь лекарством, пока белая таблетка, которую он хотел достать, не отскочила наверх.       Он перевернул бутылку и почувствовал счастье или, по крайней мере, небольшую радость, когда не один, а целых два Перкосета упали ему на ладонь. Он не думал, что у него осталось их две. Он сунул таблетки в рот и начал жевать, нисколько не беспокоясь о горьком вкусе. Он посмотрел на несколько бутылок пива на полу рядом с кроватью и проверил каждую из них быстрым встряхиванием, пока не нашел одну, в которой остался глоток или два. Он запил меловой порошок, в который превратились таблетки, и слегка улыбнулся, несмотря на то, как он относился к жизни в целом. — На вершине гребаного мира, мама, — пробормотал он себе под нос и положил голову на руки, пока зелье опиоидов и алкоголя не нарисует ложь о том, что жизнь стоит того, чтобы прожить сегодняшний день.       Последние несколько лет жизни Рэнди были чем угодно, но не стоили того, чтобы жить. Он стал монстром в глазах почти всех, кто его знал. Его рисовали как воплощение привилегий и достатка. Богатый парень из элитного пригорода, которому могло сойти с рук все, кроме убийства.       А когда его личность стала раскрыта всему миру, Рэнди ошибочно предположил, что выход из системы Защиты Свидетелей и открытое выступление перед мировой аудиторией каким-то образом принесут искупление. Он ошибался. Он вызывал ненависть к себе со всех сторон. Некоторые даже напали на него за то, что он рассказал свою историю в новостной программе Лесли Мэтью. Рэнди сослался на то, что ему дали второй шанс с Wit-Pro, но компания явно разозлилась на него за то, что он украл немного внимания. Однако в большинстве случаев его просто презирали за то, что он был Рэнди Хейденом. Хулиган. Самовлюбленный подросток, чьи папины деньги защищали его от должного правосудия. Богатый ребенок, которому предоставили побег от той реальности, которую он сам же и создал в тот день, когда решил запустить ракетницу в другого ребенка, тем самым совершив акт насилия и заранее спланированную месть.       Он мог избежать того, как социальные и традиционные СМИ называли его. Он пытался этого избежать несколько раз с тех пор, как открылся миру. Он пытался использовать такие платформы, как Twitter, чтобы быть открытым для вопросов и опасений общественности. Его встретили с сарказмом. Ему велели покончить с собой. Ему велели нацелить ракетницу себе в голову и нажать на спусковой крючок. Но больше всего его обвиняли в том, что Джефф Вудс превратился в «Убийцу». С таким же успехом Рэнди мог бы сам заколоть этих жертв, если бы это имело значение. За все, что делал Джефф, Рэнди тоже нес ответственность. И когда насилие снова вернулось в Мандвилль, Рэнди все еще находился в ловушке чувства вины, несмотря на то, что он не вернулся в Мандевилль или даже в Луизиану с тех пор, как его разоблачили в Интернете.       Wit-Pro видел Рэнди Хейдена и его родителей, проживающих в Парк-Сити, штат Юта, в престижном месте, где проходил кинофестиваль «Сандэнс» и где семья Хейденов жила почти так же, как и всегда. Конечно, с деньгами было туго, но Парк-Сити привлекал всяких яппи, и это заставляло Максвелла и Бриджит чувствовать себя как дома. Возможно, сам Рэнди мог бы стать таким же счастливым, живя под псевдонимом Шон Беккет, под вымышленным именем, которое ему дали. Катание на лыжах, пешие прогулки, кемпинг и все другие претенциозные занятия, которые так обожали его коллеги, были у него под рукой на протяжении всего года.       Но это было не совсем так. Во-первых, «бывшая» станция была бы гораздо более подходящим термином. Рэнди, живущий как Шон Беккет, был кем угодно, но только не богатым наследником. Его отец, Максвелл Хейден, избежал тюрьмы, дав показания прокурорам о сокрытии, коррупции и общих преступлениях, совершенных в Мандевилле. Его свобода действительно была спасена, но сотрудничество с судами, а также его богатство — это совсем другая история. Штрафы, пени, судебные издержки и многое другое приходило на банковский счет Хейдена. К тому времени, когда Рэнди полностью освоился в роли Шона Беккета, состояние его семьи превратилось в оболочку того, чем оно когда-то было. Они не были совсем бедными, но те дни и привычки, с которыми рос Рэнди, давно прошли.       Потом он узнал о Фонде Доверия. Весь королевский финансовый выкуп только и ждет, чтобы возраст Рэнди стал соответствовать его требованиям. У него наконец станет достаточно денег, чтобы уехать и действительно начать новую жизнь. Потому что жизнь Рэнди в роли Шона Беккета можно было бы описать как сущий ад, ведь ничто в его существовании больше не могло считаться жизнью.       Максвелл Хейден во всем винил своего сына. Но в истинной манере Хейдена он никогда не говорил об этом прямо. Может быть, потому, что Рэнди был старше, выше и немного шире в плечах, чем в старые времена Мандевилля, до того, как появилась проститутка Черри и научила Рэнди разделять жизнь и дерьмо. Может быть, Максвелл увидел в глазах сына нечто, прямо противоположное тому, что было когда-то. Страх, тревога за то, чтобы не подвести отца, ужас от того, что ему все время приходится носить семейную мантию и никогда-никогда не позволять ей упасть; все это, казалось, было заменено. То, что Максвелл увидел в глазах Рэнди сейчас, было настолько далеко от страха, насколько это вообще возможно себе представить. Это была дерзкая, мужественная наглость. Не типичная подростковая тоска, а что-то почти благородное.       Это было нечто, что говорило: «Ты знаешь, что ты сделал, старина, ты знаешь, почему все так обернулось. Ты подталкивал и подталкивал меня быть тем, кем никто не может быть, и все еще процветать для нормальной жизни. Ты сломал меня, так что не смей сидеть здесь и думать, что у тебя есть право жаловаться на меня сейчас».       Рэнди видел, как изменилось поведение его отца. Он больше не боялся суровых суждений отца. На самом деле, он втайне надеялся, что однажды вечером Максвелл подтолкнет события — действительно выскажет все в лицо Рэнди. Потому что ему тоже нужно было многое сказать отцу. Это сидело в нем, разъедая его, как яд. Но сначала ему нужно было найти выход. И вот тогда-то у него и появился шанс на спасение.       Бриджит Хейден нисколько не винила своего сына. На самом деле она отождествляла себя с ним. На протяжении многих лет Максвелл требовал от своей жены того же совершенства, что и от сына. Ей не нравилась пластическая операция, она не нуждалась в этом. Но Максвелл не соглашался на круги и мешки под глазами, поэтому его жена занялась собой. Максвелл Хейден нарушил все правила, по которым они с сыном должны были жить, и если она когда-нибудь заговорит, у него всегда будет решение — развод. Он наслаждался, напоминая ей, что даже если она заберет половину его империи, она профукает ее через несколько лет и приползет обратно. И так же, как Рэнди когда-то боялся суждений и угроз своего отца, боялась и его жена. Она не знала наверняка, что не справится сама, но знала, что ее способность зарабатывать никогда не будет соответствовать способности ее мужа.       Бриджит была такой же жертвой богатой элиты Мандевилля, как и благодетелем. Конечно, она была светской львицей, но светская львица не оплачивает счета. Она попала в ловушку, которую Мандевилль и подобные ему места расставляли для многих жен богатых мужчин. Конечно, у нее были свои маленькие проекты и общественные программы. Она продавала ароматические свечи на стороне, работала с местными благотворительными организациями и входила в Правление филиала Сьюзен Г. Комен в Новом Орлеане, но ей все еще нужен был доход Максвелла, чтобы ее календарь был свободен для всех этих гражданских начинаний. До этого инцидента, до переезда и ежедневных откровений, содержащихся в нем, Бриджит, как и Рэнди, верила, что от Империи Максвелла Хейдена никуда не деться. Но потом она увидела, как он рухнул. Все те ночи, когда он бредил о том, что не боится правительственного регулирования, не боится нарушать правила или быть пойманным, не сомневается ни в чем, потому что он знал, как играть в эту игру, и эти бюрократы в Батон-Руж тоже знали, как играть в эту игру, и все прекрасно знали, что Максвелл Хейден стоит на самой высокой колонне за пределами земель Мандевильского бизнеса, и если они когда-нибудь сделают шаг против него, он сразу же напомнит им, с какой стороны их хлеб намазан маслом и кто именно снабжает этим маслом их хлеб. И все же, несмотря на всю его поддерживающую чушь, он развалился на куски, когда свет справедливости, наконец, посветил в его сторону. Максвелл Хейден — этот могущественный завоеватель, неприкосновенный современный гангстер-подражатель, многообещающий, но не выполняющий своих обещаний, курящий сигары, играющий в гольф, эта машина для заключения сделок с горячим воздухом, — был разоблачен.       Время шло, и Хейдены из Мандевилля, штат Луизиана, превратились в Беккетов из Парк-Сити, штат Юта, а Максвелл, теперь настоящий король в лохмотьях, все еще пытался усилить свой психологический контроль над женой и сыном; жена и сын решили, что с них хватит.       Именно Бриджит рассказала Рэнди все о Фонде Доверия. До этого он даже не подозревал о его существовании. Однажды вечером она поднялась к нему в комнату после особенно неприятной перепалки между отцом и сыном. Темой разговора, как всегда, был Джефф Вудс. Все началось там же, где и большинство этих ссор, прямо за обеденным столом. Разговор, который привел к этому взрыву эмоций, произошел из-за газетной статьи о школьном издевательстве и о насилии, которое оно может породить. В школе произошла стрельба, об этом писали во всех новостях, и в настоящее время обсуждение этого вопроса разворачивалось на ужине Хейденов/Беккетов. — Я просто говорю, что все это очень похоже на то, как воспитывались дети в Мандевилле: стресс, постоянное давление, чтобы соответствовать требованиям… быть кем-то, кем они не являются, вот и все, что я хочу сказать, папа… — твердо заявил Рэнди. Они с отцом поначалу были в достаточно дружеских отношениях, просто два человека обсуждали текущее событие, но когда Рэнди углубился в тему, он, возможно, выпустил наружу свое постоянно растущее презрение к отцу. Максвелл не упустил ни одной зацепки и, по-видимому, в тот вечер чувствовал себя довольно защищенным. — Да, Рэнди, все верно! Это сделали наши ужасные гребаные родители! Все эти проклятые Рождественские утра с подарками, сложенными до чертового потолка, мне просто жаль, я знаю. Мы все должны быть в тюрьме за то, что пытаемся воспитать наших детей с возможностями в жизни! — Я не это хотел сказать, и ты это знаешь! Я никогда не жаловался на то, что у меня есть возможности! Я хочу сказать, что иногда родители, не обязательно вы, просто любые родители, знаете ли, навязывают своим детям вещи, которые им не подходят.       Однако Максвелл не принял попытки проявить вежливость, которую предлагал его сын. Максвелл Хейден знал, что его сын, и, вероятно, его жена, обвиняли его во всем разгроме в Мандевилле, и ему чертовски надоело чувствовать себя виноватым за то, что он считал хорошим воспитанием. — Нет, Рэнди, скажи, что ты имеешь в виду! Я был просто ХУЖЕ ВСЕХ, верно??? Я настоящий монстр! Когда я купил тебе машину, черт возьми, я — дерьмовый отец! Или когда я надрывался, чтобы убедиться, что у тебя на зубах брекеты, или абонемент в спортзал… как будто это дерьмо принесло тебе какую-то пользу, когда это имело значение…       Рэнди почувствовал, что на мгновение его гнев достиг пика, и ему не удалось сдержаться: — Ты имеешь в виду, папа, что я не выбил дерьмо из Джеффа Вудса правильным способом, а? Когда мы были там, на той стоянке, или когда он подошел к дому, я должен был использовать свой абонемент в спортзале, чтобы надрать ему задницу, верно? Ты так считаешь? — Я подготовил тебя к успеху, Рэнди, и это то, чего я, блядь, ожидал от тебя, когда от тебя все отвернулись. Но уж точно не это… не это дерьмо с киской, которое ты устроил. Я сделал ВСЕ, чтобы убедиться, что у тебя есть все инструменты, чтобы справиться с собой. Так что, да, возможно, когда тебе надрали твою маленькую задницу, я не хотел этого видеть! — О да, папа, ты отлично поработал, черт возьми!       Теперь терпение Максвелла достигло пика. — Ты следи за своим гребаным ртом, когда разговариваешь со мной! Я не собираюсь сидеть здесь и позволять маленькой гребаной неженке говорить со мной таким тоном за моим столом в моем доме!       Бриджит Хейден наблюдала за происходящим со своего поста у плиты. Она встала, чтобы наполнить свою тарелку, и казалось, что Третья мировая война началась за тот момент, когда она перекладывала бобы из кастрюли на тарелку. Она заговорила в надежде разрядить обстановку, но увидела, что ее сын хочет сказать больше и не ждет никаких подсказок. — В твоем доме? В последний раз, когда я проверял, МИСТЕР БЕККЕТ, за этот дом заплатило правительство. О… это означало бы, что за него заплатили налогоплательщики, не так ли? Что ты всегда говорил о людях, которые живут на деньги налогоплательщиков? Как ты их называл? Пиявки? Пиявками, я полагаю. Похоже, это ты, папа, живешь здесь на копейки налогоплательщиков. Поэтому я не думаю, что ты можешь называть это своим столом или своим домом. Все это дерьмо не твое!       Рэнди уже кричал. Он чувствовал, как дрожат его руки, и ненавидел это. Он не испытывал ненависти к гневу, но ему не нравилась дрожь. Он не хотел, чтобы отец принял эту дрожь за страх, потому что в ней не было никакого страха. Это был гнев. Давно запоздалый гнев. — Ты неблагодарный маленький придурок! — крикнул в ответ отец. — Ты хочешь обвинить меня во всем этом? Не забывай, что мы живем здесь из-за тебя! Из-за тебя!!! Я пытался научить тебя быть мужчиной, а ты даже этого не смог сделать правильно! Вместо этого ты, как маленькая неженка, которой ты и являешься, схватил гребаную ракетницу и попытался напугать какого-то ребенка, чтобы он зауважал тебя, потому что это очевидно… так БЫЛО всегда: у тебя никогда не будет того, что тебе нужно, чтобы заслужить уважение самостоятельно! И даже тогда ты не смог сделать это правильно! Даже с заряженным пистолетом, даже с двумя друзьями, которые поддерживали тебя, ты, имея ПРЕИМУЩЕСТВО — СВОЙ ДОМ, даже тогда ты, блядь, потерпел неудачу!!! Ты выронил пистолет со слезами, стекающими по твоему лицу, и с мочой, вероятно, стекающей по твоим ногам! — Да, папа, я это сделал. Потому что в течение пятнадцати лет все, что я когда-либо слышал, было ЛУЧШЕ, РЭНДИ! БУДЬ БЫСТРЕЕ, РЭНДИ! БУДЬ УМНЕЕ, РЭНДИ! Что бы я ни делал, ты приводил людей поглазеть на меня! Как будто я был для тебя чем-то вроде выставки, каким-то проектом, которым ты мог бы похвастаться перед своими тупыми богатыми друзьями, которые, кстати, продали тебя в ту же минуту, как тебя выставили из Мандевилля! Ни один из твоих приятелей по гольфу не защищал тебя! Нет, ни один из твоих приятелей-биржевиков, приятелей по покеру, корпоративных лакеев… ни один из них не вступился за тебя, папа! Держу пари, что вместо этого они все смеялись над тобой, как это делал и я в течение многих лет. Смеялись над тобой и твоим жалким маленьким…       Максвелл решил, что пришло время пролить кровь. Одного слова было достаточно, и он был готов использовать его. — Смеялись над моим жалким сыном-педиком.       Рэнди почувствовал, по крайней мере на мгновение, как весь воздух вышел из его тела. Но это пустое пространство быстро заполнилось яростью, такой чистой, такой пронизанной человечностью, настоящей личностью, что на мгновение он существовал в плоскости, мало чем отличающейся от той, где Джефф Вудс обнаружил свое превращение в Убийцу. — Макс, не надо! — крикнула Бриджит с другого конца комнаты. Она знала, что это опасная черта, проложенная между ее мужем и единственным ребенком, и боялась того, что произойдет, если ее пересечь.       Максвелл увидел выражение ошеломленной боли на лице сына и на секунду задумался — а не взять ли его обратно? Просто встать и прогуляться. Может быть, он пойдет в местный бар и запьет свою ярость, может быть, он просто будет бродить в холодной ночи Юты. Но он, как и Рэнди, таил в себе болезненные и жалкие эмоции, которые появились после событий в Мандевилле, и, как гнойная язва, давление которой достигло критического уровня, все грязное дерьмо вышло наружу, нравится вам это или нет.       Поэтому вместо милосердия Максвелл принял очень болезненную идею причинить боль тем, кто, как мы думаем, причиняет боль нам, и позволил жестокому выражению сформироваться на его лице. Медленным и обдуманным шагом Максвелл Хейден начал словесно причинять боль своему сыну со смесью радости и стыда, бурлящей в его душе. — Да, маменькин сынок, я знаю, кто ты! Я подозревал это еще в Мандевилле, учитывая, что мне пришлось нанять гребаную проститутку, чтобы она пришла к нам домой и практически потащила тебя за руку в твою спальню, чтобы ты трахнул ее. И я знаю, что ты этого не сделал! Я знаю, что ты, блядь, не смог бы пройти через что-то такое простое, как заставить свой маленький член достаточно сильно затвердеть, чтобы трахнуть готового профессионала прямо на своей собственной кровати. Но я позволил тебе думать, что поверил в это. Я пошел вперед и ОКАЗАЛ тебе эту любезность. Наверное, я слишком на многое надеялся, не так ли? Но да, Рэнди, я знаю, кто тебе нравится. Твой друг Виктор… он ведь не просто друг, не так ли? Я могу сказать. То, как вы смотрите друг на друга, как ваши маленькие глазки загораются странным восторгом, когда он подходит. Я думал, что мне просто мерещится, пока не увидел пару твоих писем… Да… Я вырастил сына, который даже не смог преуспеть в том, чтобы быть сыном… Почему я должен ожидать чего-то сейчас от гребаного маленького вялого мальчишки…       Рэнди услышал достаточно. Он всегда боялся, что отец узнает правду. Он оставался в тени в надежде просто уехать, уехать и начать свою собственную жизнь вдали от осуждающей ненависти его отца. Он жил в страхе перед тем днем, когда отец мог узнать правду, но теперь, когда это случилось, увидев больную, глупую, ненавистную улыбку на его лице, услышав насмешливое невежество в его голосе, он обнаружил, что совсем не боится этого старика. Он понял, что, возможно, именно отец должен его бояться.       Он бросился через комнату, опрокинув обеденный стол на бок. Его отец, большой и бесстрашный глава семьи, оплот мужественности, курящий сигары и пьющий виски, внезапно начал отступать, шатаясь от своего разъяренного сына. В конце концов, Максвеллу Хейдену нечего было бояться, что бы там ни было.       Рэнди ударил отца кулаком в челюсть, получая удовлетворение от удара. — ЭТО ТО, ЧТО Я ДОЛЖЕН БЫЛ СДЕЛАТЬ, ПАПА? — закричал он, наблюдая, как отец падает навзничь. Рэнди схватил его за воротник рубашки и нанес еще один удар в лицо, на этот раз хорошенько хлопнув под правым глазом. — КАК ТЕБЕ ЭТО, ПАПА??? ЭТО ТО, ЧТО Я ДОЛЖЕН БЫЛ СДЕЛАТЬ С ДЖЕФФОМ ВУДСОМ В ТОТ ДЕНЬ? ПРОСТО ПНУТЬ ЕГО?       Максвелл попятился в коридор, не понимая, куда идет. Он потянулся к стене, чтобы сохранить равновесие, в результате чего картины в рамках упали на пол, стекло разбилось, воцарился хаос. Рэнди последовал за ним, снова замахнувшись, на этот раз ударив отца в подбородок. Послышался болезненный «щелчок», возможно, у отца сломалась челюсть. — ЭТО ТО, ДЛЯ ЧЕГО БЫЛИ АБОНЕМЕНТЫ В СПОРТЗАЛ, ВЕРНО? Я НЕ ПЫТАЮСЬ ПНУТЬ СВОЕГО ОТЦА, Я ПРОСТО ХОЧУ УБЕДИТЬСЯ, ЧТО ТЫ ПОЛУЧИШЬ СВОИ ДЕНЬГИ ПО ДОСТОИНСТВУ!       Рэнди еще не закончил; он хотел большего, он хотел причинить боль своему отцу гораздо больше, чем когда-либо хотел причинить боль Джеффу Вудсу. Это был момент, которого он действительно ждал. Он приготовился броситься вперед и продолжить, но внезапно его мать встала между ними. — Прекратите, вы оба! — закричала она и смело заняла свое место между мужчиной, за которого вышла замуж, и ребенком, которого они вместе вырастили. — Он, блядь, убирается отсюда СЕГОДНЯ же вечером! — Максвелл хмыкнул, выплевывая кровь изо рта на пол. — Он может пойти сосать член за еду и кров. В этом он хорош, в любом случае!       Рэнди собрался ответить, но на этот раз первой была Бриджит. — Нет, Макс, если кто-то и покинет этот дом сегодня вечером, то это будешь ты. И если ты откажешься уйти, мы с Рэнди оставим тебя здесь. Ты можешь состариться и умереть в одиночестве, если захочешь, но ты не уничтожишь моего сына. Я больше не позволю тебе обижать моего Рэнди! — Ты понимаешь, что говоришь, Бриджит? — Я понимаю. Мне следовало сказать это много лет назад, но я говорю это сейчас. Я видела, как ты издевался над моим сыном всю его жизнь. Я видела, как ты давил на него, я видела, какой у него был стресс из-за тебя, потому что я тоже переживала это! Ты всегда знал, как угрожать, не так ли, Макс? Я думаю, ты собираешься сказать мне, что если я уйду с Рэнди, ты позаботишься о том, чтобы я осталась на улице вместе с ним навсегда, верно? Ты всегда говорил мне это, раз за разом, когда я узнала о том, что ты трахаешь свою секретаршу, когда ты напивался до чертиков и хватал мою сестру за сиськи на Рождество, когда ты говорил мне, что не стал бы так пялиться на других женщин, если бы я просто лучше заботилась о себе! Все это время я позволяла тебе позорить и унижать меня, потому что верила, что если я хоть раз выйду за рамки, ты действительно сделаешь это, что ты используешь своих друзей, свои связи и свои корпоративные угрозы, чтобы сделать меня бездомной. И когда ты начал делать то же самое с Рэнди, я должна была поставить твою гребаную задницу на место. Когда ты заплатил за чертову шлюху, которая пришла в мой дом, чтобы трахнуть моего сына-подростка, я должна была вызвать полицию, потому что ты больной, Макс, гребаный извращенец! Но ты так долго пугал меня, что я просто продолжала принимать это. Но я больше не стану! Рэнди этого не заслуживает, ему это НЕ НУЖНО, ТЫ ЕМУ НЕ НУЖЕН! У него будут деньги и без тебя!       Лицо Максвелла исказилось между страхом и яростью, что можно было бы счесть почти комичным, если бы не такая трагическая ситуация. — Мама… что ты имеешь в виду? — Бриджит, не надо! Нам это нужно, это наш второй шанс, ты же знаешь; это единственная надежда для всех нас, а не только для него! — Максвелл, казалось, умолял и угрожал одновременно, и это соответствовало его двойственному выражению лица со странным совершенством. — Рэнди, Фонд Доверия создан для тебя. Достаточно денег, чтобы ты был свободен от всего этого, от НЕГО! Тебе не обязательно так жить вечно. И если нам придется оставить отца здесь, пойти туда и сделать это до тех пор, пока ты не сможешь собрать деньги, то так тому и быть! Потому что это ДЕРЬМО закончится сегодня вечером, в этой семье больше не будет страха. Больше никто его не боится.       Максвелл Хейден снова поднялся на ноги, кровь запачкала воротник его рубашки и потекла по лицу. Но эта наглая улыбка каким-то образом к нему вернулась. — И как, черт возьми, он должен получить эти деньги, Бриджит? Все замерло, потому что Рэнди Хейден теперь Шон Беккет. Что он собирается делать, а? Ты думаешь, он просто зайдет в банк и снимет деньги? Согласно публичным записям, Рэнди Хейдена больше не существует. Он сам не заберет ни гроша из этих денег, ты это знаешь не хуже меня. — Может быть, он так и сделает, может быть, и нет, но сегодня ясно одно: ты больше не будешь править нами своими угрозами. Потому что, насколько можно судить по этим публичным записям, ТЕБЯ тоже, блядь, больше не существует, не так ли? И на случай, если ты забыл, мы структурировали этот Фонд Доверия так, чтобы только Рэнди мог его санкционировать, так что какие бы планы у тебя ни были на этот счет, по какой бы причине ты не хотел держать это в секрете, я думаю, их так же, как и твое настоящее имя… НЕ СУЩЕСТВУЕТ!       Рэнди был ошеломлен. Он хотел позволить радости захлестнуть его при мысли о том, что у него впереди настоящая жизнь, которая не будет включать в себя совместное проживание с отцом, но у него было так много вопросов, а здесь, дома, все только что превратилось в полное дерьмо. — Я просто хотел сделать то, что было лучше для этой семьи, — заявил Максвелл, но это прозвучало скорее как хныканье, печальный, побежденный звук. Он перешел от страха и угроз к жалости. — Никто из вас не знает, на что это было похоже… Вы оба были просто на прогулке. — А теперь мы возвращаемся с прогулки, — ответила его жена. — Давай, Рэнди, давай немного проясним наши головы, оставим твоего отца в покое, чтобы он мог зализать свои раны.       Они ушли. Пока они ехали по сонным и пустым улицам Парк-Сити, в машине работал обогреватель, мать и сын говорили о жизни и о том, что может их ожидать в будущем. — Мама… это было невероятно! Спасибо, что так заступилась за меня… Я никогда не думал, что смогу так поступить с папой, он всегда казался таким… — Непобедимым? — Спросила Бриджит. — Да, просто, неудержимый, неизменный. Неумолимый. Я боялся его столько лет. Боялся подвести его: боялся быть кем-то, кроме того, чего он требовал. — Не знаю, поможет ли тебе, но я чувствовала то же самое. Твоя старая мама боялась точно таких же вещей. Для тебя это было «будь идеальным сыном», для меня это было «будь идеальной женой». И со временем я поняла, что все эти подтяжки лица, подтяжки живота и подтяжки груди никогда не будут достаточно хороши, чтобы удовлетворить его. Я могла бы жить с этим, Рэнди. Наверное, я научилась этому еще до твоего рождения, когда мы с ним только поженились. Я могла бы наслаждаться милым маленьким BMW, которые он купил мне на Рождество; я могла наслаждаться одеждой от Gucci, сапогами из крокодиловой кожи, духами от Channel, сумочкой от Birkin за двадцать тысяч долларов и всеми другими маленькими привилегиями, которые у меня имелись, когда я просто держала рот на замке и каталась по вершинам богатой жизни. Я снова и снова повторяла себе, что это просто часть того, чтобы быть такой женой, что ничего не дается легко, и поскольку мне не нужно было всю неделю работать в офисе, то быть женой Макса было просто моей работой, самой трудной ее частью. Мне пришлось улыбнуться и согласиться с его дерьмом, потому что это была цена за все эти вещи. — Ты винишь меня, мама? Из-за Мандевилля, я имею в виду? — Ни капельки. Я виню себя, и я виню твоего отца, но в основном себя в этом случае, потому что я была той, кто позвонил Шелии Вудс по телефону и сделала вид, что для ее сына было бы просто отличной идеей прийти и пообщаться с тобой. Я знала, что это глупо, ты только что поссорился с ее сыном… В этом просто не было никакой логики. Но Макс был взбешен. Он чувствовал, что то, что один из детей его сотрудника смущает его собственного сына, просто неприемлемо. Он был не в форме из-за этого, и я знала, что в конце концов он обманет Мэтью Вудса на работе, ведь это было просто в его стиле. Наверное, я надеялась, что появление их ребенка как-то изменит все это. Например, вместо обычных способов, которыми твой отец справлялся с вещами, на этот раз, возможно, все будет нормально. Я знала, как сильно он на тебя давил, и меня совсем не шокировало, что он поощрял тебя… нет, что он манипулировал тобой, пытаясь сравнять счет. Я должна была просто остаться там, но мне нравилась Шелия Вудс, мы с ней подружились, и я подумала, что если бы мы все могли просто стать друзьями, то, возможно, Максвелл не стал бы срываться на отце этого ребенка на работе. Я хотела хоть раз сделать что-то по-настоящему хорошее, а не просто притворяться великой матерью, публикуя глупые банальности на Facebook. — Ты всегда была замечательной мамой, не думай иначе. Если бы тебя не было рядом, пока я рос, я, возможно, действительно сошел бы с ума. Я был близок к безумию несколько раз, мама, когда он по-настоящему в меня унижал. Я помню, как Джефф Вудс говорил на тех пленках Монике Дэвенпорт, что он хотел бы, чтобы его родители избили его, а не гладили по головке, и, черт возьми, я чувствовал, что полностью согласен с этим. Жаль, что папа этого не сделал. Надрал мне задницу, и дело с концом. Вместо этого он просто погладил меня по головке. Я так запутался и нервничал. Но ты всегда была рядом со мной, даже когда я мог сказать, что папа не хотел, чтобы ты была рядом. Например, когда я плакал или что-то в этом роде. Я ловил это выражение папиного лица, когда ты обнимала меня. Это его выражение гнева, как будто я был неправ и должен был просто позволить себе рыдать или, как отец, ожесточиться. Ты была единственным человеком в моей жизни, который действительно не давал мне чувствовать себя совершенно одиноким. Я всегда знал, что мои друзья просто были рядом из-за того, что мой отец богат. И когда мне было около тринадцати лет, я понял, что я… понял, кто мне нравится… Я имею в виду, я никогда не мог сказать Киту или Трою, что я… Ты знаешь… — Я знала, знала, вероятно, еще до того, как ты таким стал. «Мать знает» — гласит старая поговорка… даже такие дерьмовые матери, как я, которые притворяются Настоящими Домохозяйками Мандевилля. И я знаю, почему ты не мог выйти, по крайней мере, к своему отцу. Мне так жаль, что тебе пришлось так долго скрывать свою ориентацию. Если бы я лучше справлялась с ролью матери, может быть, ты бы сказал мне, вместо того, чтобы твой мудак-отец использовал это против тебя… — Бриджит разразилась резким рыданием. Обычно она тянулась за салфеткой, когда ее глаза слезились. Возможно, нужно было сохранить идеальный макияж. Но сегодня она просто выпустила пар, вытирая глаза тыльной стороной ладони, а когда поехала дальше, у нее потекла тушь. — Мама, не плачь, не плачь. Я люблю тебя, и если эти деньги действительно там есть, я заберу тебя с собой, куда бы я ни пошел. Ты никогда не будешь бездомной и никогда ни о чем не будешь умолять папу. — Но он прав в одном, Рэнди, насчет этого дерьма с Защитой Свидетелей… Я не знаю, как ты можешь претендовать на это, не… — Не раскрыв свою личность? — сказал Рэнди с улыбкой и теплым смехом, своего рода веселым счастьем, которого Бриджит не видела у своего сына уже очень давно. Мальчишеская невинность, которую даже таким, как Максвелл Хейден и Мандевильская элита, не удалось полностью искоренить в нем. — Ну, я сделал это однажды, может быть, я смогу сделать это снова! — Но, Рэнди, на свете так много мерзких людей, так много тех, кто винит тебя во всей этой неразберихе в Мандевилле. Если тебя разоблачить… было бы с чем жить. — Позволь мне поработать над этим, мама. Возможно, есть способы сделать это, не отрываясь от Wit-Pro. Но, несмотря ни на что, дома все должно измениться. Я не ненавижу папу, но… Больше не нужно жить в страхе. Это токсично, и я не могу это терпеть. — Больше не токсично, я обещаю тебе.       С тех пор все в доме Хейденов/Беккетов немного изменилось. Когда Рэнди и его мать вернулись, Максвелл уже был в постели. Его челюсть не была сломана от удара сына, но на следующий день его лицо распухло, и того огня в глазах отца больше не было. Папа дал ему широкую дорогу, когда проходил мимо. Макс больше не бредил о том, как они потеряли все в Мандевилле из-за «плохого выбора» его сына. На самом деле Максвелл вообще редко разговаривал с Рэнди без крайней необходимости. Рэнди начал открыто называть свое общение с Виктором своими отношениями и с гордостью называл его своим парнем, а не просто хорошим другом. Он мог сказать, что его отец ненавидел это и в глубине души знал, что никогда не примет этого, но даже это было нормально, потому что Рэнди больше не нуждался в одобрении отца и не просил его разрешения на что-либо, связанное с его жизнью. С той ночи его мать была рядом с ним на каждом шагу, и Рэнди не слишком удивился, когда несколько недель спустя она стала проводить больше ночей в гостевой спальне, чем в главной спальне с его отцом. Он понимал, что в этом было больше мудрости, чем разума, что она тоже покончила с ним, но пока не могла полностью двигаться дальше.       Именно в течение этих месяцев он долго и упорно исследовал Фонд Доверия, все еще скрываясь в Wit-Pro, появляясь в различных социальных сетях, спрашивая, как это можно сделать. Если бы это был просто Рэнди, он, скорее всего, вышел бы из укрытия и завладел бы любой местью, которая только была в этом мире. Но ему нужно было думать о матери. Плюс был Виктор, который все еще верил, что он Шон Беккет, и понятия не имел, что на самом деле он -печально известный хулиган из Мандевилля, ребенок, изображенный в средствах массовой информации как эгоистичный, испорченный продукт привилегий, который довел другого ребенка до безумия, выстрелив ему в лицо заряженной ракетницей. Мир видел в Рэнди Хейдене одержимого богатством сопляка, который был непосредственно ответственен за создание Джеффа Убийцы и косвенно ответственен за все, что произошло потом — за смерть Бенни Розенберга, офицера Уильямсона, Кита Локетта, Троя Джейкобсона и, возможно, еще больше жертв, которые еще предстоит обнаружить. Поэтому Рэнди хранил тайну, продолжая отчаянно искать способ спасти себя и свою мать от любых оставшихся объятий, которые мог бы попытаться навязать ему отец.

Сеанс «Красный»

      Рэнди вошел в гостиную. Его диван — он был там, в его кошмаре. Кто-то ждал его там, в темноте. Конечно, у них был шрам, шрам от выстрела из ракетницы. Ракетница, которую Рэнди держал в руках несколько лет назад — простой инструмент, который был частью парусных припасов его отца, незначительная часть оборудования, которая впоследствии стала катализатором разрушения многих жизней. Рэнди потянулся за пультом от телевизора. Он просто хотел отвлечься, чтобы таблетки закончили накапливаться. Что-то было не так с его кабелем. Экран был весь красный. — Черт возьми, серьезно? — хмыкнул Рэнди. Он переключал каналы, но все они отображали только пустой красный экран.       Он почувствовал, как раздражение перерастает во что-то большее внутри. — Красный заставляет тебя ненавидеть! — вдруг радостно взвизгнул голос откуда-то позади него.       Рэнди быстро повернулся и осмотрел свою гостиную, но обнаружил, что он все еще один. Рэнди поднялся на ноги и осмотрел маленькую комнату. В его крошечной квартирке было всего несколько мест, где можно было спрятаться. И голос был прямо у него за спиной. Если бы там кто-то был, он бы их увидел. — Только не для тебя, Рэнди! — объявил голос, на этот раз доносившийся со стороны его спальни. — Кто там сзади? — спросил Рэнди, стараясь придать своему голосу смелости и силы. — Повернись сюда и узнай! — ответил он.       Голос был женским и смутно знакомым. Однако он не мог определить, где именно. Он также обнаружил, что не решается принять его приглашение встретиться лицом к лицу. — Я вызову полицию! — Как? Твой телефон здесь, у меня! И твой мобильный, и твой беспроводной! Не очень умно, Рэнди. Не очень хороший план, когда за тобой охотятся. Они всегда там, Рэнди, поздно ночью, прячутся в темноте. Они следят за твоими окнами. Они знают, когда ты выключаешь свет и ложишься спать. Вот тогда-то они и приходят и наблюдают за тобой. Совсем близко. Точно так же, как я делал все утро. — Хорошо, отлично! Ты ведь один из «Джеффов Убийц» из Мандевилля, верно? Ты издеваешься надо мной уже несколько месяцев — и никогда ни хрена не делаешь! — Рэнди, я не являюсь одним из «Джеффов Убийц», хотя хорошо знаю доктора Сойера. Секта «Джеффы Убийцы» на самом деле были моим предложением. Точно так же, как я предложил кое-что тебе, я предложил это и Тренту Виккерсу. Удивительно, чем все это обернулось. Кроме того, не совсем справедливо говорить, что мы ни хрена не сделали. Мы уже сделали это, это было сделано, и вы просто думаете, что это повторяющийся кошмар. Тебе просто кажется, что ты просыпаешься от этого. Точно так же, как ты думаешь, что сейчас находишься в квартире в Джексоне, штат Миссисипи. — Тогда иди и покажи. Покажи мне этот кошмар! — потребовал Рэнди. — Рэнди, приглашение остается в силе. Просто вернись в свою спальню. Пройди по своему коридору, зайди сюда и повидайся со мной. ДЕРЖУ ПАРИ, ЧТО ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ!       Он посмотрел в коридор, ведущий в его спальню. Комната, в которой он совсем недавно крепко спал. Находился ли этот человек рядом с ним все это время? Смотрел ли, как он спит? И почему на этот раз все было по-другому? Здесь он испытал новое чувство. Этот голос пугал его, и он не мог понять, почему. Его много раз преследовали «Убийцы Джеффы», лично, напрямую. Все спецэффекты, шрамы и глаза, фальшивые ножи, фигуры, прячущиеся в тени, — все это казалось ему таким смешным. Эта новая реальность, однако, содержала в себе другой слой. Этот голос казался таким безобидным — язвительный, снисходительный тон в худшем случае. И все же в этом было что-то еще. На этот раз никакой театральности. Только… правда.       Его коридор казался слишком длинным. Солнечный свет, льющийся из открытой двери его спальни, казалось, был приглушен угрожающим образом, что было естественно, но все же неправильно. Он знал, что может взять нож из кухонного ящика, чтобы вооружиться, прежде чем отправиться в спальню. Он знал, что у него в гостиной есть бейсбольная бита, прислоненная к стене, которую он тоже может взять. И все же, было что-то помимо страха, еще до того, как слепой ужас превратил его ноги в бетон при одной мысли о том, чтобы шагнуть по коридору навстречу насмешливому, ненавистному голосу. — Да пошел ты! Ты не остановишь меня от разоблачения доктора Сойера! Ты не запугаешь меня, и я расскажу правду о том, кто он и что он делает! — крикнул Рэнди и направился к входной двери. Его новая преследовательница, возможно, и догадалась, как проникнуть ему под кожу, но она не очень хорошо продумала позицию. Игры разума не сработали бы, если бы он не присутствовал при них.       Он открыл входную дверь, ожидая увидеть внешний мир. Но там, где должен был находиться двор его жилого комплекса, была только темная пустота. — Черт… — пробормотал он, возвращаясь в гостиную. Поскольку его глаза по-прежнему были прикованы к черному туннелю, который когда-то был его входной дверью, он увидел, что его первоначальная оценка была неправильной. Это не была полная пустота. Где-то вдалеке, на расстоянии, которое невозможно было измерить в этой бездне, горел один красный огонек. Идеальный красный круг, который мог находиться всего в футах или, возможно, в милях — он не хотел рисковать, чтобы узнать. — Не то, что ты ожидал сейчас, не так ли? — спросил голос из его спальни. — Что это за хрень? — пробормотал он. Теперь он был пойман в ловушку между безумием перед ним и тем, что пряталось в конце его зала. — Красный вызывает у тебя ненависть, разве я уже не говорил тебе, что Рэнди? Но, как я уже говорил, эта часть никогда не была для тебя. Красный, зеленый, синий — все они делают то, что делают. Но, Рэнди, ты был особенным! Ты просто сделал то, что пришло тебе в голову. Мы очень мало влияли на тебя. Время от времени хороший доктор должен был вмешиваться и убеждаться, что ты не сбился с пути. Но на самом деле ты был чертовски естественным ребенком! Но потом что-то пошло не так. На самом деле это была не твоя вина, Рэнди. Больше твоих родителей, особенно твоей гребаной матери. Мы думали, что твой отец, скорее всего, обернется в постель, но кто бы мог подумать, что твоя мать сначала найдет свою совесть. Честно говоря, мы даже не верили, что твой отец вообще позволит ей узнать о его соглашении с доктором Сойером. У тебя очень непослушная семья, Рэнди. Но все в порядке, потому что ты заплатишь за них всех! — Меня не заставят замолчать! — крикнул он в ответ. — Слишком поздно, Рэнди! Мы тебя поймали! Теперь ты с нами! Ты не в Джексоне и не в Юте! Ты там, где тебе всегда было место, там, где ты должен был остаться! Ты не был рожден для того, чтобы тобой манипулировал красный, нет, Рэнди, ты всегда был КРАСНЫМ!       Рэнди рухнул на колени. Его глаза все еще были прикованы к этому коридору, все еще следили за дверью спальни. Что бы там ни скрывалось, оно было гораздо опаснее, чем его голос. Он зажал уши руками, зажмурил глаза и попытался спрятаться от всего этого. Он не мог избежать насмешливых, злых слов, доносившихся из его коридора.       Один за другим вокруг него начали гаснуть огни. Тусклый, болезненный солнечный свет, проникающий сквозь занавески, начал мерцать и исчезать, как будто выключили флуоресцентную лампу. В квартире стало темнеть, пока единственный свет не стал проникать из его спальни. То, что раньше было солнечным светом, теперь сменилось красным сиянием. — Иди сюда, Рэнди. Спустись сюда и повидайся со мной. Я не причиню тебе большого вреда! — поддразнил голос.       Рэнди оглядел то, что осталось от его квартиры. Входная дверь все еще была открыта, и эта огромная темнота с единственным красным огоньком, парящим где-то в огромной массе пустоты, служила ему единственной компанией в его гостиной. — Если ты останешься там, Рэнди, эта бездна поглотит тебя целиком. И поверь мне, ты не захочешь находиться там. Только ты и этот красный свет на всю вечность — это не выход. Но твое время на исходе.       Мысли Рэнди понеслись вскачь. — Я не могу здесь оставаться. Я не могу идти по этому коридору. Я не могу…

Сеанс «Зеленый»

      Заговорил другой голос: — Играй в их игру, Рэнди.       Он огляделся, пытаясь определить владельца этого нового голоса, который тоже казался знакомым ему. И он находился близко, возможно, прямо за ним. Рэнди повернул голову, но ничего не смог разглядеть в окружающей его необъятной темноте. — Рэнди, у тебя мало времени. Они разрывают тебя на части, чувак. Ты этого не знаешь, но они уже минуту работают над тобой. Они хотят, чтобы ты сосредоточился только на красном, но красный — это не то, чем ты всегда был. Это ложь, — произнес новый голос. — Кто ты такой? — спросил Рэнди. — Это не имеет значения. Важно то, что ты понимаешь, что красный — не единственный способ здесь. Красный — это то, в чем они хотят, чтобы ты утонул. Ты вызываешь красный цвет, но ты не красный — имеет ли это смысл? Вероятно, нет, но то, что тебе сейчас нужно, — это зеленый. — Зеленый делает тебя подделкой, — пробормотал Рэнди, почти в трансе.       Фальшивый Рэнди. Он хорошо знал поддельного Рэнди. Он обнаружил силу в фальшивом Рэнди задолго до того, как Джефф Вудс переехал в Мандевилль. Настоящий Рэнди и Богатенький Рэнди всегда бодались, пока женщина, которая называла себя Черри, не вошла в его жизнь и не объяснила ему, как найти силу в этой фальшивой стороне. — Зеленый делает тебя подделкой, — повторил Рэнди снова, на этот раз громче. — О чем ты там говоришь, Рэнди? Тратишь больше времени впустую? Откладываешь неизбежное? — снова насмехался голос из спальни. — Зеленый делает тебя подделкой… Но я справился с этим дерьмом, не так ли? — заявил Рэнди с большей убежденностью, подняв голову и уставившись в коридор. — Ты ничего не освоил! — ответил голос. — Так ли это? Потому что я помню, как у меня был гребаный срыв! Я помню, что жил намного лучше, чем кто-либо другой, кого я знал! — Ты ненавидел это! — упрекнул голос. — Я использовал это! — возразил Рэнди, поднимаясь на ноги. — Я использовал это тогда, я, черт возьми, буду пользоваться этим сейчас! — ЗЕЛЕНЫЙ ДЕЛАЕТ ТЕБЯ ПОДДЕЛКОЙ! — закричал он, и его слова эхом разнеслись по коридорам. Он увидел, как огни над кухонной раковиной вспыхнули ярко-зеленым.       Новый голос, все еще такой знакомый, но до сих пор недоступный его непосредственному восприятию, прошептал: — Ты делаешь это, Рэнди. Поиграй в их маленькую игру. Они давным-давно дали тебе все, что нужно для победы. Не позволяй им сейчас выкручиваться. — ЗЕЛЕНЫЙ СДЕЛАЛ МЕНЯ ПОДДЕЛЬНЫМ, НО НЕ СДЕЛАЛ СЛАБЫМ! — крикнул он. Когда он шагнул вперед, мир вокруг него начал плавать в зеленом. И вместе с этим произошло еще больше изменений. Грудь Рэнди вздулась, а руки стали больше. Он чувствовал, что становится больше. Растет в высоту. — Не испытывай нас! — пригрозил женский голос в ответ, но Рэнди не колебался. Он направился в спальню. — Меня зовут Рэнди Хейден, а это мои мальчики — Кит и Трой! — проревел он и вдруг увидел, что Кит Джейкобсон и Трой Локетт теперь окружили его с обеих сторон. — Ты здесь новенький, так что, думаю, будет справедливо, если я объясню. Я тут всем заправляю! Моему отцу принадлежит половина этого проклятого города. В Мандевилле ничего не происходит, пока я не скажу. И сейчас мне чертовски надоело слушать, как ты несешь всякую чушь!       Квартира начала таять. Рэнди без страха смотрел, как стены превращаются в лужи. Теперь он стоял на парковке «Friendly Video» в Мандевилле. Его город. Его место. Его правила. Он не знал страха на этой равнине.       Рэнди огляделся и увидел, что он и двое его друзей были единственными обитателями парковки. Витрины магазинов казались пустыми и безлюдными. Стеклянные двери и окна были разбиты вдребезги. Несмотря на унылый вид магазинов, пейзаж все еще был довольно красивым, особенно по сравнению с тем, где он стоял всего несколько минут назад. — Ты должен остановиться, пока можешь, Рэнди! Эти моменты могут очень быстро покраснеть снова, если мы захотим! Вместо этого наслаждайся этим временем со своими давно умершими друзьями. В конце концов, они мертвы из-за тебя!       Голос доносился из того, что когда-то было видеомагазином. Его насмешливый тон теперь был похож на слабую брань. Как учительница, пытающаяся навязать угрозу наказания непослушному классу, над которым она давным-давно потеряла контроль. — Продолжай говорить, сука, просто чтобы нам было легче тебя найти! — ответил Рэнди, когда он и его соотечественники двинулись к входу в видеомагазин.       Когда они закрыли дверь, из темноты вышли несколько человек. Все они выглядели одинаково — со шрамом и молочным глазом. Возможно, «Джеффы Убийцы», или, может быть, здесь все они были самим Джеффом Вудсом. В любом случае это не имело значения. Не для Рэнди-Богатенького. Не тогда, когда он купался во всей красе зелени. — Давайте поприветствуем новенького, хорошо? — спросил Рэнди, и он с друзьями начали приставать к тем, кто преграждал им путь.       Джеффы орудовали ножами, с удовольствием размахивая ими. Рэнди и его друзья, казалось, без труда разоружили и покалечили нападавших. Нож был воткнут прямо в грудь Рэнди и просто согнул реквизит для фильма, не проливая крови и не причиняя боли. Когда несколько Убийц попытались напасть на Рэнди одновременно, он просто уставился в зеленое небо, в котором теперь светило ревущее зеленое солнце. Сделав это, он почувствовал, что становится сильнее, обхватив рукой всех, кто стоял перед ним, и бросил их на тротуар.       Как только Джеффы отстали от него, Рэнди вгляделся в темноту видеомагазина. За разбитой стеклянной дверью он почти ничего не видел. Тот, кто мучил его, прятался там. Однако они больше не выкрикивали ему угроз. Теперь он слышал только слабое дыхание. Короткие хриплые вдохи, вызванные ужасом. И кого они боялись? Рэнди-Богатенького, конечно. Рэнди из Зеленых. Рэнди, который управлял этим гребаным городом! И они были чертовски мудры, чтобы бояться.       Рэнди протянул руку. Он знал, какой инструмент ему нужен, прежде чем отправиться в темноту. Он почувствовал, как ему в руку вложили ракетницу. Он смотрел на нее с уверенностью. Он один раз проверил, заряжена ли она, и щелчком запястья захлопнул устройство. Он прицелился в темный интерьер видеомагазина и запустил внутрь сигнальную ракету.       На мгновение он увидел фигуру. Она съежилась в дальнем углу магазина, завернувшись в одеяло. Ее лицо было закрыто. Вспышка погасла. — Дай мне еще одну, — приказал он, протягивая руку. Он зарядил вторую ракетницу и выстрелил еще раз, на этот раз целясь прямо в угол, в котором сидел этот упырь. На этот раз он не стал дожидаться света, чтобы осветить комнату. Вместо этого он ворвался внутрь, намереваясь появиться со вспышкой света. Теперь он был бугименом и не собирался упускать возможность появиться из темноты во вспышке света.       Вторая вспышка осветила комнату. Вторая вспышка была другой. Вторая вспышка произвела ярко-синий оттенок, который заполонил каждый уголок этого маленького магазина. — Синий цвет делает тебя… тобой! — объявил голос из-под одеяла, и в этот момент Рэнди превратился в Рэнди-Реального.

Сеанс «Синий»

— Что происходит? — прошептал он, переводя взгляд с одного угла магазина на другой. Он больше не был мощным, неуклюжим разрушителем. Он мельком увидел свое отражение в стеклянной столешнице рядом с кассовым аппаратом. Его рыжие волосы, его тонкая бородка, которая никогда не выглядела так, как он хотел. Он был таким, каким видел себя в зеркале каждый день, раскаивающимся молодым человеком, который стал изгоем нации, лицом богатства и издевательств — причиной Джеффа Убийцы. — Что происходит? Почему бы тебе не взглянуть, Рэнди? — проинструктировал голос.       Он обернулся и увидел Кита и Троя, лежащих мертвыми у входа в магазин. В них несколько раз ударили ножом. Он увидел молодого человека, сгорбившегося на полу, обхватив лицо руками. Его лицо горело за ними. Он кричал в агонии, но пламя не утихало. Он видел, как его мать плакала, а отец кричал на нее, обвиняя ее во всем, что пошло не так. — Это неправильно! Это была не только моя вина! Сойер… это он виноват! Его план! — О, конечно, вини во всем Сойера! Вини своего отца! Вини в этом свое богатство. Вини свое право по рождению. Во всем виноват Мандевилль! Вини Джеффа Вудса за то, что он переехал сюда. Обвиняй своих друзей в том, что они хотят, чтобы ты был лидером. Во всем виноват ты, Рэнди! Винишь всех и вся, кроме себя, жалкая маленькая неженка!       В конце голос изменился. Понизился в тоне, стал глубже. Это больше не был голос красного, пытающегося быть страшным из конца темного коридора. И это не был голос зеленого, бранящийся и с пустыми угрозами. Теперь это был голос синего. И синий звенел только правдой. Никакая ложь не может жить в синеве, потому что синева создает вас — вас, и человек не может спрятаться, когда он сам по себе. В синем нет никакого притязания. Никого, кого можно было бы впечатлить или запугать. Нет друзей, которых можно вести за собой. Никаких новых детей, которых можно запугать. В синеве можно найти только свое истинное «я» и не лгать ему. — Что ты на самом деле собирался делать с деньгами Фонда Доверия, Рэнди? Какой был настоящий план? Ты действительно собирался помочь своей матери? Держу пари, что нет! Держу пари, ты собирался двигаться дальше, продать свою историю тому, кто ее купит, и продолжать наращивать свой банковский счет. Я бы поставил все до последнего цента, что ты ни на йоту не изменился! Ты пытался спрятаться от реальности, даже когда изучал, как получить деньги своего отца. Ты думаешь, что вырос? Ты думаешь, что стал чем-то большим, чем был в Мандевилле? В те времена, когда ты был всего лишь жалким маленьким богатым ублюдочным ребенком, которому доставляло удовольствие мучить других? Манипулировать страхами людей? Выстраивать свою поддержку вокруг тех, кто хотел извлечь выгоду из богатства твоих родителей? — Ты ничего обо мне не знаешь! — крикнул в ответ Рэнди. — Тебя там не было, тебя не было в моей гребаной голове все эти годы! Я скрывал о себе все, чтобы попытаться соответствовать этой форме, которую хотел мой отец! Быть папиным маленьким чемпионом на каждом гребаном повороте моей жизни! Ты не имеешь права! — МЫ ВСЕГДА БЫЛИ ТАМ! — раздался в ответ громкий рев, от которого задрожали стены, и Рэнди отступил к двери. Он остановился, когда его нога задела труп Троя Локетта. Он огляделся и увидел, что Джефф все еще горит. Что его мать все еще плачет. Что его друзья все еще мертвы. Это была реальность. Это был Рэнди-Реальный. — Рэнди, мы создали тебя с самого начала! Ты же знаешь это! Ты все это знаешь! В конце концов, это то, что ты намеревался показать в шоу Джека Элдера, не так ли? Как ты узнал о плане Сойера. Как твоя мать показала тебе документы. Записанные разговоры между твоим отцом и Сойером. Ты всегда знал, что мы дергали за ниточки. То, что ты думаешь о Рэнди-Реальном и Рэнди-Богатеньком, — это маленькое приспособление, которому тебя научили! Ты действительно веришь, что это был какой-то случай космического вмешательства? Веришь ли ты хоть на мгновение, что это не было частью плана? Нет, Рэнди, ты должен был делать все так, как делал, вплоть до Защиты Свидетелей. Это помешало. Это вызвало некоторые проблемы. Но, как лошадь, возвращающаяся в конюшню, ты вернулся к нам. Мы легко нашли тебя, Рэнди. Ты даже переехал в Джексон, штат Миссисипи, чтобы быть достаточно близко к Мандевиллю, но достаточно далеко, чтобы быть в безопасности от нас. Но ты ошибался насчет этого, Рэнди! Ты подошел слишком близко, и мы тебя поймали. Мы вернули тебя туда, где тебе и место. А теперь ты можешь утонуть прямо здесь, в синеве! Утони в себе, Рэнди. Утони и умри!       Он снова рухнул на колени, на этот раз не от ужаса перед красным, а от правды перед синим. Он мог пробираться сквозь красный, но не мог парить над синим. Потому что он был внутри него.       Второй голос вернулся. Снова шепчет ему на ухо. — Это все ты, Рэнди. Синий — это ты. Ты не можешь утонуть в нем, ты — это оно, владей им, и это не сможет стать твоей гибелью. — Нет… Я не могу. Это я виноват. Из-за меня погибли мои друзья. Мне не нужно было наводить ракетницу на Джеффа. Я так решил. Я хотел быть чертовски Богатым. Я хотел, чтобы отец гордился мной.       Второй голос, все еще такой же знакомый, спросил: — Почему? Почему это так важно? — Я не знаю. — Попробуй ответить. — То, что прячется под этим одеялом, хочет, чтобы ты тоже его ненавидел. Потому что, если ты ненавидишь это, ты ненавидишь и себя, и это позволяет им продолжать уничтожать тебя.  — Я ненавижу это, потому что я ненавидел это тогда, и я все равно продолжал это делать. Рэнди-Реальный и Рэнди-Богатенький были просто еще двумя ложью, чтобы не быть просто Рэнди. Я никогда не был настоящим, ни разу тогда. Я всегда был просто выдумкой. Как актер, играющий свою собственную роль. Плохо. — ЗАТКНИСЬ и перестань ныть! — потребовал голос из-под одеяла. — Ты не можешь уклониться от истины в синеве! — Не увиливай, Рэнди, — произнес второй голос. — Единственное, что здесь реально, — это ТЫ. Эти иллюзии ничего не значат на голубом фоне, если ты этого не позволишь! — Вы оба заткнитесь на хрен! — крикнул Рэнди, поднимаясь на ноги. — Всю свою жизнь мне приходилось иметь с этим дело. Я чертовски устал. Ты хочешь знать, что происходит на самом деле? Ты хочешь знать?       Комната теперь пульсировала мощным синим светом, таким ярким, что он почти ослеплял. Рэнди действительно устал. Он чувствовал то же самое, что и в ту ночь, когда снова и снова бил своего отца. В ту ночь, когда он взял на себя ответственность за то, кем он там был. Он чувствовал, как внутри него формируется та же самая неистовая, но сосредоточенная энергия. Он мог стоять здесь и тонуть в правде, а мог оседлать ее, как гребаную приливную волну. — Меня зовут Рэнди Хейден, и мой отец был жестоким куском дерьма! Он отписал мое детство Сойеру. Это все, что я знаю. Это та часть, которую я не мог контролировать. Все остальное — к черту, оно тоже принадлежит мне. Все это красное, зеленое и синее дерьмо, ты сам сказал, что оно никогда не использовалось на мне. Нет, я был тем, кто создавал эти условия, верно? Может быть, я был скорее зеленым, чем синим, но к черту все это, если я не знал. Я знал. Я знал и все равно солгал. Когда мне было тринадцать лет, я понял, что меня привлекают мальчики, а не девочки, и я знал, что мой отец не потерпит ничего подобного, поэтому я просто солгал еще немного. Когда он позвал проститутку, я просто поднялся туда, и мы мило поговорили, а когда я спустился по лестнице, я притворился, что очень хорошо поимел ее! Просто еще один чистокровный американский мальчик, делающий то, что хотел мой чистокровный американский папа. Просто отмечал флажки. Когда Джефф Вудс пришел ко мне домой, я понял, что не хочу причинять ему боль. Мы играли в видеоигры, веселились — мы становились друзьями таким образом, что не включали в себя деньги моего отца. У меня мог бы быть нормальный гребаный друг! Но этого было недостаточно для Рэнди-Богатенького или Рэнди-Настоящего, потому что оба они — дерьмо собачье! Ты не можешь прожить две гребаные жизни одновременно и думать, что все это дерьмо нормально! Поэтому я просто продолжал лгать. Когда Кит и Трой объявились с этим злым маленьким планом напасть на Джеффа в моем гараже, чтобы заставить его заплатить за то, что он выбил из нас дерьмо на парковке неделю назад, все это казалось чертовски ужасным. Я ненавидел это делать, но я сделал это, потому что хотел! — ТАК ТЫ ПРИЗНАЕШЬ ЭТО? — закричал голос из-под одеяла. — ТЫ ПРИЗНАЕШЬ СВОЮ ПОДЛУЮ, СЛОМЛЕННУЮ… — Заткни свой гребаный жалкий рот. Как ты думаешь, с кем ты сейчас в комнате? Я не Лью Вудс. Я не пишу книгу, плача о том, как сильно скучаю по своему брату. Нет, сука! Я РЭНДИ-ГРЕБАНЫЙ-ХЕЙДЕН — хулиган из Мандевилля, верно? Может быть, ты не читал обо мне в Reddit в последнее время, но трахните меня, если весь мир не ненавидит меня до глубины души, и я даже не могу сказать им, что они ошибаются в половине того дерьма, которое они говорят. Да, ублюдок, я признаю все это! Ты, должно быть, полный идиот, если думаешь, что я считаю себя здесь каким-то святым. Ты хотел, чтобы я владел этим правом? Ну сядь и заткнись, потому что это все я! Я хотел быть другом Джеффа. А еще мне хотелось надрать ему задницу. Может быть, позже мы станем друзьями. Может быть, нам просто нужно это уладить. Я, блядь, не знаю! Я был чертовым ребенком, запутавшимся ребенком. Ты думаешь, я тогда знал, что делаю? — Значит, ты гордишься тем, кем был? У тебя хватает наглости стоять перед нами и говорить? — Горжусь? Нет. Я выстрелил ребенку в лицо из ракетницы! Чем, черт возьми, тут можно гордиться? Я чертовски ненавижу себя за это. Я ненавидел себя тогда, и позволь мне сказать тебе, что с тех пор, как я немного повзрослел, у меня были годы, чтобы исследовать это отвращение к себе и довериться самому себе. Это не становится приятным при более глубоком наблюдении. После того, как я разрушил жизнь Джеффа Вудса, я спрятался за коррумпированной системой правосудия и не получил ни единой отметки против себя в моем постоянном послужном списке. Не то, чтобы это имело значение, ведь мой отец все равно уничтожил бы все это дерьмо к следующему дню. Потом, когда моих друзей убили, мы обратились в Защиту Свидетелей. Вот так просто, пуф. Новая жизнь, жизнь Шона Беккета, и ты знаешь, что я ненавидел не каждую секунду такой жизни. Я уверен, что мои родители были немного не в восторге от того, что им пришлось отступить от всего, что они когда-либо знали, но у меня были хорошие времена там, в Юте. И да, в те времена, я не думал ни о Джеффе Вудсе, ни о Ките и Трое, ни о ком-либо еще. И этим я тоже не горжусь, сука. Я вспоминаю об этом, и это не наполняет меня радостью, но я и не плачу по ночам из-за этого. — Тогда зачем преследовать Сойера? Зачем подвергать себя риску? Если ты заслуживаешь этой боли, то погрязни в ней, но не пытайся… — Сколько раз ты собираешься заставить меня сказать тебе заткнуться сегодня? Ты прячешься под одеялом, жалкий ублюдок! Я не собираюсь подставлять Сойера, чтобы оправдаться! Я разоблачаю Сойера, потому что это правильно! Даже такой кусок дерьма из пригорода, как я, знает это. Возможно, я никогда не выберусь из этой дыры. Я могу барахтаться в ней вечно. Но знаешь что? Твой приятель доктор Сойер будет валяться рядом со мной. Там полно места!       Рэнди бросился вперед, не говоря больше ни слова, его рука потянулась к одеялу. Он снимет его и увидит, кто прячется под ним. Когда его рука сомкнулась на ткани, весь мир погрузился во тьму.       Из пустоты доносились новые голоса, которые Рэнди совсем не узнавал. Больше всего его потрясло то, что они разговаривали не с ним, а друг с другом. — Кларисса, нам пора! — вмешался мужской голос. Рэнди не узнал его, да и имя Кларисса ни о чем ему не говорило. — Как ты смеешь вмешиваться, Ной? Я нахожусь на середине сеанса. — Это полиция! Они просто вышибли входную дверь. Какой-то парень с камерой тоже. Мы должны уходить сейчас же! — Но я… — Ты ничего не добьешься! Ты должна подавлять его, не давая ему ни минуты триумфа! — Я могу снова включить красный. Он никуда не денется. — Нет, денется. Если мы останемся здесь, нас арестуют. — А как насчет Рэнди? Он слишком много знает, мы не можем просто оставить его здесь. — У нас нет выбора. Мы ничего не сможем сделать, если запремся. Поехали прямо сейчас! — Хорошо-хорошо. Как ты думаешь, они знают о главной клинике? — Конечно, нет! Если бы они знали о ней, то совершили бы набег туда прямо сейчас! В последний раз говорю, вставай и давай убираться отсюда! — Прекрасно. Рэнди, если ты все еще слышишь меня, тебе лучше прислушаться к моему предупреждению. Не продолжай этого дальше. Мы можем найти тебя снова. И мы можем оставить тебя в месте гораздо худшем, чем все, что ты испытал за последние пару недель!       Рэнди услышал удаляющиеся шаги. Очевидно, женский голос принадлежал кому-то по имени Кларисса. Мужской голос принадлежал кому-то по имени Ной. Ни одно из этих имен не было знакомо Рэнди. — Что теперь? — спросил он себя в темноте. — Следуй за светом, — ответил второй голос. — Каким светом? — Увидишь. — Кто ты такой? — Я — это только ты. Просто Рэнди-Реальный, если не было необходимости в Рэнди-Реальном. Если бы там был только Рэнди, может быть, я и был бы тем, на кого он похож. — Спасибо. — Вот и свет, Рэнди. Иди к нему.       Вдалеке Рэнди увидел белый шар. На этот раз ни красного, ни зеленого, ни синего. Он начал двигаться к нему и понял, что шар тоже движется к нему. Он подпрыгивал вверх и вниз, как будто в ритме ходьбы. Он также слышал слабые голоса. В отличие от голоса Клариссы, или Рэнди-Настоящего, или Ноя, или чего-то еще, что он слышал сегодня, эти голоса, казалось, доносились снаружи, а не изнутри. Однако он был измотан и не в настроении гоняться за надеждой. Вместо этого он решил просто сесть и позволить свету прийти к нему. — Я кое-кого нашел! — крикнул мужской голос. — Кого? — Эй, Далтон, скажи своему приятелю с камерой, чтобы он вошел сюда, нам нужно больше света! — Срань господня, кажется, я знаю, кто это! — Ну, черт возьми, Деррик, не держи нас в напряжении! — Подожди, мне кажется, я тоже его знаю. Это что… Это Рэнди Хейден?

Отдел Новостей

      Телевизоры по всей Америке снова настроились на выпуск новостей с Джеком Элдером. Всего за несколько недель до этого они наблюдали, как он брал интервью у Лью Вудса, брата печально известного серийного убийцы Джеффа Вудса, более известного как Джефф Убийца. Им было обещано появление Рэнди Хейдена, столь же печально известного хулигана, который довел Джеффа до его преступлений после того, как навсегда обезобразил его лицо ракетницей, — однако это обещание долгое время считалось нарушенным. Сегодня вечером Элдер докажет, что обещание было не нарушено, а просто отложено, и вот теперь ожидание закончилось. Он будет разговаривать с Рэнди в прямом эфире через спутник из своей студии в Нью-Йорке до самого места нахождения Рэнди в Новом Орлеане. И какую историю он расскажет… — Ты уверен, что готов к этому Рэнди? Может быть, ты мог бы начать с малого? Сначала мое шоу? — пошутил Деррик Рейнольдс. Они с Рэнди подружились после спасения. Там же были Далтон Брэдшоу и Нина Хопкинс. Было также несколько Федеральных агентов, назначенных для постоянной защиты Хейдена. С тех пор как его похитили из Миссисипи и привезли в Луизиану, это стало Федеральным делом, и это означало, что Рэнди получил более надежную охрану. — Деррик, в следующий раз я обязательно приду на «Культовых охотников», обещаю. Но сегодня мы расскажем миру о докторе Джозефе Сойере. Мы сделаем это в прямом эфире в отделе новостей. Вспомните, что произошло, когда вы писали историю Джейн Аркенсоу. Я не хочу, чтобы это повторилось. Они сделают все, чтобы отпугнуть нас от правды. — Малыш, с твоими показаниями здесь каждый полицейский в штате ищет этих людей. Я думаю, что мы наконец-то стали больше, чем вся эта гребаная коррупция в Мандевилле! — вмешался Далтон. — Черт! — выругалась Нина. Ее сопровождала Латойя Хэйс, которая все еще играла роль ее законного опекуна.       После спасения Рэнди Хейдена множество глаз было приковано к Далтону, Нине и Деррику. Их прославляли как героев все, кроме тех, кто скрывался в тени. Они разрушили то, что происходило в течение очень долгого времени. И с сегодняшней историей Рэнди они раз и навсегда обрушат молот на коррупцию и ложь.       Команда спутникового телевидения входила и выходила из комнаты. Это был медленный процесс, так как они должны были проходить проверку по федеральным стандартам безопасности каждый раз, когда люди входили в здание. — Если тебе что-нибудь понадобится, Рэнди, если вопросы станут слишком сложными или что-то в этом роде, просто посмотри на одного из нас, и мы остановимся, — сказал Деррик. — Если Лью Вудс смог поговорить с этим парнем хотя бы час, я думаю, что справлюсь. Но спасибо, я буду иметь это в виду.       Техник просунул голову в комнату, направил пульт дистанционного управления на большой монитор, который был настроен в качестве прокси Элдера, и активировал экран. Элдер был на другом конце провода. Гримеры посыпали его лицо пудрой. Когда у него наконец появилась возможность открыть глаза, он увидел, что его монитор тоже работает, и обратился к Рэнди: — Мистер Хейден! Рад, что мы наконец-то смогли это сделать. Для вашей спасательной команды я сделаю все возможное, чтобы дать вам всем немного экранного времени, но, пожалуйста, постарайтесь, чтобы Рэнди оставался в центре внимания.       Деррик боролся с желанием отпустить какую-нибудь саркастическую шутку о том, как работает телевидение. Ему удалось сохранить молчание, но не без особых усилий. Далтон, казалось, не был заинтересован в том, чтобы появиться на экране, а Нину уже неоднократно подкупали, чтобы она не пыталась попасть в центр внимания. Это было недешево, но взрослые были уверены, что она сможет оставаться в стабильном психическом состоянии. — Выход в эфир через шестьдесят секунд! — объявил техник с порога. Рэнди и остальные сидели на своих заранее отведенных местах, когда в последнюю минуту была произведена корректировка. Свет в комнате был отрегулирован, и были даны последние сигналы. Свет на мониторе изменился с красного на зеленый (на этот раз не столь философский смысл), чтобы указать, что канал теперь в прямом эфире. Рэнди был готов, как никогда.       Эту трансляцию наблюдали миллионы людей по всей стране и еще миллионы за рубежом.       Элдер: Добрый вечер, мои дорогие американцы и друзья по всему миру! Меня зовут Джек Элдер, и вы смотрите новости!       Воспроизведение музыки и графики       Элдер: Сегодня вечером никто иной, как Рэнди Хейден, присоединяется ко мне в прямом эфире через спутник из Нового Орлеана, штат Луизиана. Его местонахождение не разглашается. Его круглосуточно охраняют федеральные агенты, и он разговаривает с нами только здесь, в отделе новостей! Как большинство из вас знает, Рэнди был похищен из своего дома в Джексоне, штат Миссисипи, чуть более двух недель назад и взят в заложники в заброшенном доме в Мандевилле, штат Луизиана. Мандевилль — родной город Рэнди, а также место убийства Джеффа Убийцы в 2015 году. С тех пор он стал своего рода рассадником коррупции и унижения. Группа чужаков, называющих себя «Джеффами Убийцами», боролась за то, чтобы оставаться зловещим присутствием на задворках этого маленького городка. Убийство офицера полиции штата, которому было поручено расследовать недавние преступления, произошло прямо в командном центре Полицейского Департамента Мандевилля. Взволнованный молодой человек по имени Трент Викерс был найден распятым на стенах пустующих строений, которые, как он когда-то утверждал, принадлежали культу Джеффа Убийцы. Но вот что может быть в довершение всего! Рэнди утверждает, что у него есть вся информация, необходимая властям, чтобы на самом деле положить конец источнику всего этого. Он говорит, что его собственный отец был подкуплен этой странной организацией, которая началась с одного человека, психиатра по имени доктор Джозеф Сойер. Рэнди утверждает, что он был воспитан как своего рода маяк, чтобы инициировать эти события и манипулировать целым городом. Было ли все это частью эксперимента Сойера? Мистер Хейден говорит «да», и у него есть факты, подтверждающие все это! Так что без дальнейших ожиданий, Рэнди Хайден, добро пожаловать в Отдел новостей и спасибо за то, что вы были здесь сегодня вечером через спутник!       Хейден: Спасибо, Джек. Я здесь, чтобы рассказать свою историю. Больше никаких секретов.       Элдер: Вас похитили из вашего дома в Джексоне, штат Миссисипи, верно?       Хейден: Да. В течение нескольких месяцев меня преследовали «Джеффы Убийцы». Но здесь важно понять, что я не верю, что это те же самые дети, которые тусуются в пустующих домах в Мандевилле. Я думаю, что эти люди были из какого-то внутреннего круга людей Сойера.       Элдер: Почему ты в это веришь?       Хейден: Я не думаю, что группа подростков из Мандевилля могла организовать что-то вроде похищения через границу штата. В этом есть еще кое-что.       Элдер: Ты сказал моим продюсерам, что вспомнил визит одного из этих людей. Они ждали тебя в твоей квартире.       Хейден: Да. Это последнее, что я помню перед тем, как меня спасли. Все, что было между этим, было этим… Повторяющимся циклом. Постепенно за последнюю неделю или около того мне удалось восстановить в памяти кое-что из того, что случилось со мной в том доме в Мандевилле. Я подвергался этим… гипнотическим состояниям, я полагаю? Все повторялось, как в день сурка. Я просыпался в том, что, как я полагал, было моей квартирой в Джексоне, а затем все разваливалось на части.       Элдер: Психологические пытки?       Хейден: Я думаю, что это было больше подавление с помощью пыток. Они знали, что я узнал правду. Они не могли добраться до меня другим способом. Мои родители все еще в Wit-Pro, так что я думаю, они решили, что просто выйдут прямо на меня.       Элдер: То, что они пытались скрыть, было правдой об операции Сойера?       Хейден: Без сомнения. Мой план состоял в том, чтобы раскрыть все это, когда я пришел на ваше шоу с Лью Вудсом. Но они добрались до меня первыми. Если бы меня не спасли детектив Далтон Брэдшоу и режиссер Деррик Рейнольдс вместе с помощью другой жертвы Сойера, Нины Хопкинс, я почти уверен, что все еще находился бы где-то в этом доме.       Элдер: И они присоединяются к вам прямо сейчас! Очень смелые люди! Все здесь, в отделе новостей, присоединяйтесь к Рэнди, чтобы он поблагодарил вас за ваше мужество!       Хейден: Шоу Деррика также разоблачило коррупцию в Мандевилле, которая напрямую связана с Джозефом Сойером. Из-за этого он потерял двух своих актеров. Эти люди серьезны, Джек. Они забирают жизни, и я точно знаю, что это идет до самого верха! Фотография доктора Джозефа Сойера появляется на телевизионных экранах по всему миру.       Элдер: Этот человек, Джозеф Сойер. Вы утверждали, что он является вдохновителем всего этого. Вы утверждаете, что у вас есть доказательства. Теперь слово за вами, Рэнди, расскажите аудитории отдела новостей, как этот психиатр из Техаса каким-то образом создал серийного убийцу, культ и коррупцию на высоком уровне, которая взяла штурмом целый город.       Хейден: Он подошел к моему отцу еще в… **статика** до моего рождения после того, как я был **статика** из Университета Сэма Хьюстона в Техасе **выцветшее изображение за статикой** белые комнаты и контроль сознания **голоса, прерывающие**       В Нью-Йорке Элдер смотрит на своих продюсеров. — Что, черт возьми, происходит? — Сэр, похоже, это сигнал отмены. Кто-то захватывает нашу передачу. Я постараюсь все исправить… — Не слишком старайся, давай посмотрим, что это такое, — отвечает Элдер.       В Новом Орлеане. — Что, черт возьми, это за дерьмо? — рявкает Далтон. — Это похоже на то дерьмо с максимальным запасом прочности из 80-х годов! — Отвечает Деррик. Его голос полон беспокойства и восхищения.       Медленно статика рассеивается, и Рэнди и Элдер видят новое изображение на обоих своих мониторах. Они и вся зрительская аудитория видят три фигуры, стоящие перед камерой в неизвестном месте. Качество пленки плохое, но достаточно четкое, чтобы быть эффективным.       На стуле, по обе стороны от которого сидят мужчина и женщина в чем-то вроде дешевых бумажных масок, сидит доктор Джозеф Сойер. Его рот, кажется, заткнут кляпом. Между статическим снегом зрители могут разглядеть, что его руки привязаны к стулу.       Над изображением раздается голос. Он сильно модулирован. Это звучит так, как будто мужской и женский голоса читают строки вместе, а затем объединенные голоса были изменены, чтобы добавить глубину. Эффект леденящий.       Они говорят: — Тем, кто смотрит эту передачу, имейте в виду, что Рэнди Хейден не лжет. Джозеф Сойер действительно является создателем этого эксперимента. Его видение — проверить пределы человечности с помощью контроля, вознаграждения, наказания, страха и удовольствия — теперь не будет поставлено под угрозу. Даже от его собственных рук. Ибо все, что следует за этим, теперь является результатом. Тестирование, планирование, фазы и контролируемые переменные — все это было приведено в движение. В этой головоломке остается только один последний кусочек. Произведение, которое выходит далеко за рамки всего, с чем готов справиться Джозеф Сойер. Рэнди Хейден уже передал властям все, что ему известно. И все же мы остаемся. Проект по-прежнему продвигается вперед. Все вы очень скоро это увидите. Ожидание почти закончилось. Прощайте, отец. Вы выполнили свою задачу, и мы не разочаруем вас.       Фигуры в масках размахивают большими клинками и продолжают снова и снова наносить удары Сойеру. Джек Элдер кричит на персонал, чтобы они прекратили подачу прямого эфира. Руководители сети врываются в студию, требуя, чтобы то, что по сути стало снафф-фильмом, перестало транслироваться. Трансляция продолжается. Ни звука, только мужчина и женщина в бумажных масках, возможно, созданных для того, чтобы выглядеть как головы животных, снова и снова колющие связанного человека — еще долго после его смерти.       Затем экран становится красным. «УБИТЬ КОГО-ТО» — начинает мелькать.       В течение нескольких минут загораются колл-центры 9-1-1 по всей территории Соединенных Штатов.       Красный заставляет тебя ненавидеть.