Вампир в Средиземье

Мария наблюдала за удаляющимся отрядом эльфов. Они покидали пределы Рохана, чтобы отправиться домой, защищать эльфийские леса и долины от орочьей напасти. Глорфиндель уехал с ними. На губах еще теплился терпкий поцелуй разлуки. Люди же только собирались, седлали коней, осматривались. Их путь лежал в Эдорас, где ждет пир и тризна по павшим воинам. Мария же оставалась. Несмотря на ее заслуги в Хельмовой Пади, король Теоден не желал видеть ее у себя во дворце. Причин было множество, но главная — она пригрела предателя под своим крылом и весьма ревностно оберегала его на протяжении всего дня от притязаний оскорбленного монарха. Гриме льстило такое отношение госпожи к себе. Трэлл не скрывал своей радости и всячески показывал, что хозяйка у него одна и самая лучшая. К ночи в башне осталось только двое, Мария и Грима. Слуг не считали. Те тряслись в своих конурах, словно собаки. Им некуда было идти, а смена власти их пугала. Вместо волшебника и орков, два кровососущих монстра от которых ждать можно всякого. Грима пока прекрасно справлялся по хозяйству самостоятельно. Он видел, как его хозяйка часто погружалась в свои мысли, замирая на троне Сарумана, словно прекрасное мраморное изваяние. Он не мог не любоваться ее лицом. Эти голубые глаза. Эти бледные полные губы. Точеные черты лица. Она прекрасна. Если бы сердце Гримы продолжало биться, то при виде хозяйки, оно бы замирало каждый раз. — Госпожа? — он подошел к ней, подавая бокал нацеженной крови с волшебника. Мария, не отрывая от пустоты задумчивого взгляда, протянула руку, беря хрустальный бокал в руки, преподнося к губам и делая небольшой глоток. На ее бледных губах остаётся тонкая кровавая полоса, которую она слизывает и медленно переводит взгляд на замершего трэлла. Свободной рукой она проводит по его волосам, до самой щеки. Грима прикрыл веки, наслаждаясь лаской госпожи. — Мое сердце разрывается, — произнесла она, продолжая свою ласку рабу, — тянет в груди, пульсирует. Настоящая мука. Мария делает новый глоток. — Фродо… Мне страшно представить, какие испытания проходит мой полурослик, пробираясь к Мордору без должной поддержки и защиты. А ведь я клялась, что буду рядом с ним, но я тут, в Изенгарде. Она слишком сильно сжала бокал, так что тот лопнул в ее руках, обрызгав кровью руку. — Ну что вы, госпожа, не стоит гневаться. Грима переполз ко второй руке, прильнув губами к окровавленной коже, бережно слизывая драгоценные капли крови волшебника. Мария не смотрела на это действо, вновь уставившись в пустоту, кривя губы в грустной усмешке. Молчание продлилось от силы минуту, а затем новая вспышка гнева и Грима отлетает на несколько метров. Вампирша зарычала, трансформируясь. Рукой она снесла трон Сарумана, разбив его в щепки о стену. Грима встал на ноги и боязливо посмотрел на свою госпожу, которая стояла к нему спиной, тяжело дыша. — Жаль, что орков в округе не осталось. Мария резко обернулась на голос трэлла. Насыщенно-бардовые глаза уставились на него. Она зарычала снова, точно зверь. Грима непроизвольно зашипел в ответ, демонстрируя удлиненные клыки и когти. Драться с госпожой было смерти подобно, но он нутром чуял, что ей нужно выплеснуть скопившуюся силу и злость на ком-то, кто в силах выдержать натиск. Мария оскалилась и, бросившись на своего раба, стала нанося удары за ударами, не жалея ни сил, ни самого Гриму. Тот старался уворачиваться, следить за движениями госпожи, но не всегда получалось. Для него она была слишком быстра, слишком сильна и проворна. Трэлл сильно отличался от простых людей, имея практически все преимущества бессмертного вампира, но многовековой опыт Марии ставил его в положение сравнимым с рекрутом в войске Рохана, коим он был много лет назад. Как бы не изворачивался Грима, он всё-равно получал свою порцию боли. Его одежда безнадежно испорчена, тело исполосовано когтями вампирши. В какой-то момент он взмолился, не выдержав. — Госпожа, прошу! Мария замерла с занесенной над трэллом рукой, сфокусировав взгляд на несчастном рабе. Пелена ярости сошла, возвращая голубизну глаз, а черты лица смягчились. Мисси вздрогнула, опуская руку, глядя на истерзанного Гриму. Ее лицо исказилось в гримасе боли и сожаления. — О, мой милый Грима… Она подползла к лежащему на полу Гриме, обнимая и притягивая к себе, целуя макушку, прижимая его голову к своей груди. — Прости меня, Грима, — ее жалостливый голос эхом отражался от стен зала. — Прости меня. — Я не гневаюсь, госпожа. Не могу гневаться на вас. — О, Грима, я практически разорвала тебя. Я могла убить тебя. Моя ярость вышла из-под контроля. — Ничего, госпожа, мы справимся. Грима не оставит вас. Мария только сильнее прижала его к себе, закрывая в глаза. Она сорвалась. Снова. Дальше только хуже. Безумие будет расти. — Мы отправляемся в Гондор. Грима высвободился из ее объятий. — Думаете это разумно? Вам позволено так близко приблизиться к хоббиту. — Не знаю. Но… Знаю наверняка, что в следующий раз, порезами и порванной одеждой ты не отделаешься. — Как знаете, госпожа. Я последую за вами даже в жерло Ородруина.

***

Земли Гондора встретили их предрассветной мглой. Грима на отрез отказался оставаться в безопасном Изенгарде и решил последовать за Марией в самое пекло. Признаться у Марии четкого плана не было совершенно, но оказавшись на близком расстоянии с Фродо, она ощутила облегчение, словно кто-то убрал палец с чеки гранаты. Трэлл, заметив перемену в настроении Мисси, заметно расслабился. Его раны зажили быстро, стоило вампирше поделиться собственной кровью. А одежду он нашел у Сарумана. Темное, оказывается, было в гардеробе у Белого волшебника. До гондорских земель они передвигались ночью. На преодоление расстояния ушло несколько суток. Трэлл оказался не таким быстрым, и Марие приходилось тормозить и двигаться с одной скоростью. Грима корил себя за такую нерасторопность. Он видел, как госпоже не терпится поскорее оказаться ближе к полурослику, куда были устремлены ее глаза, ясный взор, иногда пропадающий за пеленой новой вспышки ярости. К счастью, она справлялась самостоятельно, отходя от Гримы на приличное расстояние. И вот их встретили земли Гондора. Мария остановилась на вершине холма, вглядываясь в руины, едва различимые из-за густого тумана, у самой границы с Мордором. — Орками потянуло… — ее глаза сузились. — Атака так скоро? — Гнилоуст стал вровень с Марией, вглядываясь в очертания руин. — Видимо, Саурону надоело выжидать, и он решил начать атаку. Там стоит гарнизон, — Мария втянула воздух носом. Ее черты лица внезапно заострились. — Немедленно к ним. Грима только и увидел удаляющуюся спину своей госпожи и поспешил за ней. По прибытию в город Грима принюхался. Запах орков действительно ощущался. Трэлл невольно поморщился, направляясь за госпожой, которая, будто статуя, замерла на холме. В предрассветной серости она казалась до дрожи ужасающей в темном облачении, но верный слуга испытывал лишь трепет, останавливаясь подле неё в ожидании приказов. Тишина окружила старый город. Только шуршание людей и едва различимый плеск воды нарушал ее. А затем все замерло. Грима склонил голову, ощущая как внутри все так же замерло в ожидании. Сейчас он как никогда был похож на хищника, готовящегося к прыжку. Мария смотрела на приближающиеся лодки с орками. Видела, как на том берегу ожидает своего часа целая армия. Втянув воздух и обнажая кинжалы, она оскалилась. Орочий смрад был везде. Даже людей Мисси не ощущала столь четко. Только что причалившим оркам Мария дала возможность ступить на землю, после чего обрушилась на них, как черное проклятие, рубя без сожаления. Грима ринулся в бой следом, достав свое оружие, спрятанное в сапоге. Оба вампира действовали слаженно, предугадывая движение каждого, щедро орошая землю черной кровью. Чуть позже в битву вступили люди. Их успехи не были столь значительными, в отличие от вампиров. Среди всей этой неразберихи Мария ощутила знакомый запах крови. Она замерла, остановив палаш одного из орков. — Госпожа? — Грима разорвал своего последнего противника и посмотрел на замершего орка. В ответ глаза Марии налились гневом и чернотой. Она вновь трансформировалась. Черты лица заострились, кожа стала мертвенно бледная с черными прожилками, губы потемнели от синевы. Отпустив палаш орка, мгновенным движением руки, вампирша схватила его за грудки, а второй за подбородок, отделяя без усилий голову от тела. Брызги черной крови оросили ее лицо. — Он не должен быть здесь. — прошипела Мария, а затем громко зарычала, оглашая всю округу о своем присутствии. Люди и орки всполошились услышав эхо неизвестного противника, но лишь ненадолго, чтобы потом сойтись в битве за мертвый город. Грима пошатнулся, когда рука Марии схватила и его. Он смотрел как она острыми клыками прокусила свою кожу, как сдавила ладонь, заставляя выделиться кровь, поднося ко рту трэлла. — Пей, — прошипела Мария. Грима послушно припал губами к укусу, посасывая сокровенную кровь. Насыщение. Возбуждение. Гнев. Ярость. Одно чувство сменялось другим, пока Мария его не отпустила и он не упал на землю, смотря на серое небо. Каждая клеточка его тела начала гореть, каждый сустав выкручиваться, мышцы рваться, кости дробиться. Невыносимая боль. Но Грима не смог даже крикнуть. Все прошло так же внезапно как началось, хотя ему казалось, что боль длилась вечность, но как оказалось не прошло и минуты. — Теперь ты равный. Теперь ты сможешь сражаться на равных. — Мария помогла ему подняться. — Трэллы переносят обращение болезненно, но быстро. — Я ведь и так мог сражаться. — Тебя могли убить. Грима едва не прослезился от этих слов. Госпожа подумала про него, она сделала его сильным, равной себе. — А теперь убьем это отребье. Мужчина согласно кивнул, оскалившись точно как Мария. Он отправился следом за ней, вглубь города. Пробираясь по разрушенным улочкам, Грима убивал любого попавшегося в поле зрение орка. — На тебе берег. К рассвету мы должны зачистить это место. — прошелестела Мария, ускользая дальше. Грима послушно последовал приказу. Мисси тем временем шла на запах. Решение обратить Гриму было спонтанным. Да, она действительно беспокоилась за него, ведь трэллы заведомо слабее обращенного вампира. Кроме того, его могли и убить, хотя для этого и нужно было серьезно постараться. Сейчас же Грима мог полностью перенять все внимание на себя, пока она тенью пробиралась к носителю запаха. Орки, будто тараканы, лезли ото всюду. Однако они не стали для Марии особой преградой. На своем пути она не оставляла живых, окропляя стены чёрной кровью. Осгилиат вновь сотрясся от рыка. — Что это? — один из командиров оглянулся, защищаясь от нападавших. — Не знаю, — крикнул ему старый вояка, — но оно близко. Командир сплюнул. Мало им орков, так еще неведомое чудовище спешит. Чудовище выскочило черной тенью, срубив голову орка у самого лицо командира, тем самым спасая его жизнь. — Что за… — он задохнулся, когда его схватили за горло, прижав к стене. Лицо неизвестного выглянуло из-за капюшона, заставив командира подавиться собственным криком. Девушка приблизилась слишком близко, оцарапав клинком щеку. Холодный язык слизал проступившую кровь. — Ты не он, — прошелестела она, принюхиваясь, после чего зарычала, как хищник на охоте, крепче сжав руку на горле командира. — Почему на тебе запах хоббитов?! Мария была готова разодрать этого человека, только чтобы получить ответы на свои вопросы. Фродо был здесь. Этот человек его касался. Гнев сошел, забирая с собой трансформацию. Командир мог видеть, как меняется лицо девушки, приобретая мягкость, спадает с глаз черная дымка, являя ясные голубые глаза. Ее жалостливое выражение лица совершенно не вязалось с прежним обликом монстра. Даже хватка ослабла, позволив мужчине дышать. — Фродо был здесь?! Командир схватился за ее руку, пытаясь вырваться, но девушка оказалась не хрупкой, а твердой и неподвижной как скала. — Сзади! — только и произнес он. Мария обернулась, убирая руку, уворачиваясь от орчьего ятагана, уходя в сторону. Мерзкий орк помешал ее разговору. Мгновенная трансформация и от твари остается лишь мокрое место. Когда Мисси обернулась, то обнаружила, что человек сбежал, а округу огласил мерзкий вой. — НАЗГУЛЫ! Крылатые ящерицы-переростки кружили над городом в рассветных лучах. Мария зашипела от разочарования. Фродо был здесь. Ее милый Фродо. Сердце разрывалось на мелкие кровоточащие кусочки. О, как она была близка к нему. Потянуться рукой и они вновь будут вместе, уже навсегда, до самого конца. Назгул обрушил часть ветхой башни, и камни посыпались на улицы города. Нескольких солдат Мария успела вытащить до того, как их придавило осколками. Один из них оказался весьма ценным. — Ты то мне и нужен, — прошипела Мария в испуганное лицо Боромира. — Ты жива… — Не по твоей милости. Она увела его в относительное укрытие, чтобы продолжить разговор. — Пусти! — И не подумаю, — оскалилась Мария. — Тут мои люди гибнут, пока мы языками чешем. — Они и так погибнут, если я не помогу, а делать я этого не собираюсь, пока ты не скажешь, что ты тут делаешь! — Мерзкая тварь! В ответ Мария рыкнула ему прямо в лицо, заставив присмиреть. — Он сам так решил! Я был готов идти с Фродо до самой Роковой Горы, но он решил, что я должен остаться. Он хотел, чтобы и Сэм остался, но садовник так просто не отпустит своего друга. Фродо сказал мне остаться со своими людьми, что он справиться сам со своей ношей. Ради всех нас, а главное ради тебя. В груди у Марии жалобно заныло то, что было сердцем. Боромир сам выглядел как побитая собака. Он едва стоял на ногах. — Отступайте. Я постараюсь зачистить этот берег до полудня. Дальше отправлюсь в город и ты мне все расскажешь от и до. — Хорошо. — Труби отступление! Мария первая покинула убежище и каково было ее удивление когда ее схватил назгул, поднимая ввысь. Не такой эффект она хотела произвести на людей. Быть схваченной, как мелкий грызун ей не хотелось. Она ухватилась за острые когти летающей твари, которые пробили ее грудную клетку, разжимая, ломая один из пальцев, впившись слишком глубоко. Крылатой твари это не понравилось. Она пронзительно закричала, пытаясь сбросить подобранную ношу. Однако Мария вцепилась крепко, пробираясь выше, используя уже оторванный палец с когтем как помощь. Протыкая гладкую кожу, она вскоре очутилась на спине. Всадник отреагировал на появление Марии мечом, но вампирская ловкость сыграла свою роль. От удара она увернулась, перехватывая руку и скидывая назгула с насиженного места, беря поводья крылатой твари и натягивая на себя, а затем в сторону, направляя на других таких же назгулов, летающих над колонной отступающих солдат гондора. Драться в воздухе оказалось совершенно неудобно и непрактично. Тварь все пыталась ее скинуть, но сила и брань, помогли Марие отвлечь остальных назгулов на себя. И все бы было хорошо, пока не возник яркий луч. Ее лицо и тело обдало раскаленным металлом. Мария громко закричала, ощущая как сгорает ее кожа, как от боли она теряет поводья крылатой твари, как ее тело срывается с высоты и падает на землю с глухим стуком. Грима нашел ее спустя короткое время. Он увидел, как вампирша падает с высоты изенгардской башни. Именно это и вынудило новообращённого отступиться от приказа. Вампир срывает с мертвеца плащ, заворачивая Марию в него, как в кокон. Она продолжает выть и ворочится от боли, но Грима только сильнее прижимает ее к себе. Лошадь он находить мгновенно. Их достаточно осталось без всадников. В город они должны въехать как люди, а не монстры. Тусклый солнечный свет, который еще пытается светить из-за тяжелых туч Мордора неприятно жжет кожу, но это ничто по сравнению с тем, что сейчас испытывала Мария. Гнилоуст успевает въехать до того, как закрываются ворота. Он направляет лошадь следом за солдатами на площадь, где видит Гэндальфа. Волшебник говорит с двумя мужчинами в которых Грима признает Фарамира и Боромира - сыновей наместника Денетора. Вампир спешивается в тени, продолжая держать на руках свою госпожу. Он лишь крепче прижимает ее к себ. Шепчет всякие глупости, понимая, что ему нужно темное место и кровь. — Гэндальф, — голос Гримы звучит строже и уверенно, от лебезения не осталось и следа, особенно после того, как Мария пострадала от заклинания волшебника. Глаза нехорошо блеснули голубым светом. — Гнилоуст, — волшебник нахмурился, но увидев, что он держит на руках воющий сверток, выдохнул. — Что случилось? — Госпожа попала под твое заклинание. Она упала с высоты. Мне нужно темное место и кровь. — Грима оскалился, решив действовать нагло и напролом. — Мне все равно, где вы ее найдете. И если госпожа погибнет, я не оставлю ни одну живую душу в этом городе. Волшебник хотел было зайтись гневной тирадой про обнаглевших вампиров, как его опередил Боромир, но не для того, чтобы дерзко ответить на угрозы, а провести Гриму в место, где они могут с Марией разместится.

***

Грима всегда хотел побывать в верхнем городе Минас Тирита, там где живут наместник и его приближенные. Жаль, что мечта сбылась при таких печальных обстоятельствах. Выделенные им покои были просторными, а главное темными, находившимися на теневой стороне. Слуги для верности повесили тяжелые темные гардины, а источником света служили свечи. Вампир положил свою госпожу на ложе, аккуратно убирая плащ. Вся левая сторона тела, куда пришелся луч, сгорела едва ли не до костей. Что за заклинание вызвал волшебник, которое сделало это с его любимой. — Моя госпожа, — Грима убрал волосы с ее лица. В ответ она лишь болезненно простонала, морщась от прикосновения. Мужчина решил раздеть ее, избавить от испорченной одежды, после чего накрыл тонким покрывалом, ожидая, когда принесут кровь. Он не сомневался, что это требование выполнят, потому что с вампирами шутки плохи. Волшебник недавно проверил это на своей шкуре. Грима сел на колени у кровати, положив голову на край, едва касаясь макушкой ее бедра. Он закрыл глаза, чтобы в тишине различать звуки доносящиеся за пределами покоев. Люди сновали кто куда, что-то делали, разговаривали, а биение их сердец вызвало у него легкий голод, отозвавшийся жжением в глотке. Теперь все было по другому. Мужчина еще не знал, как относиться к тому, что стал полноценным вампиром, теперь уже не рабом при госпоже. Но привязанность осталась. Мария была важна для него, нужна для него как воздух для всего живого, как вода, как солнце. Внутри все холодело, стоило ему подумать о том, что могло бы с ним случится, погибни госпожа, попади она под полный луч заклинания Гэндальфа. Приближались тяжелые шаги, за ним семенили еще несколько пар. Вампир отмер. Отпрянув от Марии, он поднялся на ноги, вставая перед кроватью с готовностью защищаться. В покои без стука сыновья наместника, а следом за ними несколько слуг, бледных. Их страх заполнил комнату, пока те не оставили глиняные кувшины на столе и не скрылись за дверью. Грима медленно подошел в к столу, принюхиваясь. Там действительно была кровь. Животная кровь. Вампир брезгливо поморщился. — Не нашлось жертвы? — Мы не станем убивать невинного ради пары литров крови, — Боромир скрестил руки на груди, сверля тяжелым взглядом Гриму. Тот фыркнул. Он взял один из кувшинов, подошел к кровати. — Госпожа… Свободной рукой он приподнял ее, заставив сесть. Покрывало сползло по обнаженной бледной коже, являя ожоги на левой стороне, которые продолжали тлеть. Братья одновременно повернулись спинами, и к большому сожалению Гримы не вышли. Мария прохныкала что-то невнятное. — Давайте госпожа. Нужно выпить. Он поднес кувшин ближе к ее лицу. Запах крови остро ударил в нос, заставив Марию втянуть воздух. Руки сами потянулись к кувшину, забирая его у Гримы, припадая к его горлышку. Она пила жадно, царапая отросшими клыками стенки горлышку посуды. — Вот так, моя госпожа. Вампир наблюдал за тем, как тление на ее теле прекращается. Плечи Мисси чуть расслабились. Допив, она опустила кувшин. Перед собой она увидела Гриму, который ласково ей улыбался. Он поправил прядку ее волос, заправив за ухо, не касаясь шрамов. — Боль ушла, — выдохнула Мария, не сводя взгляда с Гнилоуста. — Это хорошие новости, госпожа. Сейчас я дам еще крови. Он встал с кровати, недобро покосившись на братьев, которые продолжали стоять спиной. Следующий кувшин Мария выпила так же быстро, пока полученные увечья не начали бледнеть, после чего она откинулась на подушки, тяжело вздыхая, натягивая на себя покрывало. — Грима, найди мне одежду. Я пока побеседую с Боромиром. Вампир кивнул и стремительно вышел из покоев. — Рассказывай. Боромир с братом обернулся. Оба старались не смотреть на вампиршу на кровати и расселись по свободным креслам. — Что ты хочешь знать? — Почему ты оставил Фродо? — Потому что он так этого захотел. Он хотел этого еще раньше, как только мы покинули земли галадримов, но я настоял. — Отчего же ты не настаивал в этот раз? Боромир коротко глянул на своего брата и опустил голову. — Когда мы встретили отряд у границы Гондора, я был вне себя от радости. Нам требовался отдых и пополнение припасов, поэтому мы отправились в Осгилиат - основной лагерь. Все шло относительно хорошо. вот только Фродо было тяжело. Он как никогда был близок к Саурону. Я видел, как кольцо его терзает, а затем… — Я увидел кольцо. — подал голос Фарамир от чего выглядел словно побитая собака. Мария подобралась, привстав на локтях, от чего покрывало опасно съехало, заставив братьев натурально покраснеть при виде хрупкого девичьего тела. — Что ты сделал? — Оно…оно захватило мой разум. Меня словно околдовали и настойчивый голос в голове твердил, что кольцо нужно забрать и отнести отцу, что полурослик не достоин его носить. Я сорвался. Боромиру пришлось применить силу, чтобы удержать меня и дать хоббитам спрятаться от меня в укрытие. — А потом на нас напали. Орки и назгулы возникли внезапно. Битва была тяжелой и по окончания ее я нашел Фродо. Он едва стоял на ногах. Я был готов выдвигаться дальше, но он не позволил. Фродо сказал, что здесь я нужнее, что правильней будет, если я останусь со своими людьми и буду сдерживать натиск врага, пока он и Сэм добираются к Роковой Горе. Он сказал, что должен был справится сам, без помощи, чтобы не посрамить память «Мисси». — Боромир глянул на Марию. — Он сильно вырос, не физически, но по сравнению с тем, что было до твоей…кончины в Мории, он словно переродился и нашел свой внутренний стержень. Мария рухнула на подушки, закрывая лицо руками. — Как ты выжила? — Так же как и Гэндальф. Боги. А теперь, уйдите. Мне надо побыть одной. Братья послушно выбрались из ее комнат, оглядываясь. — Мой милый Фродо… Мария повернулась на бок, сминая руками подушку, обнимая ее, прижимая к бледному телу, поджимая к себе колени. Хотелось как когда-то в детстве: просидеть целый день в покоях и плакать, когда она узнала о смерти отца. Чтобы потом пришла Лиззи и они вместе лежали бы, обнявшись. А когда наступит ночь, придет мама, застанет их двоих уснувших, заберется к ним в кровать, обнимая и шепча всякие нелепицы и глупости, гладя по волосам. Потом наступит война, ее братьев убьют, а там смерть будет поджидать и саму Марию. Мисси вздрогнула, когда кровать прогнулась и ее к себе притянул Грима, обнимая одной рукой, гладя по волосам. — Госпожа плакала, — большим пальцем он стер влажные разводы на щеках. — Глупые люди расстроили мою госпожу. Я могу их убить. — Не стоит, Грима, — она прижалась к нему, положив руку ему на живот, закрывая глаза. — Наместник брюзжит, отрицает факт скорой битвы. Гэндальф гневается, а глупые братья сидят у обнаженной госпожи и расстраивают ее своими дурными речами. Я нашел вам одежду. Пришлось пройтись по нескольким гардеробным, чтобы найти что-то пристойное для вас. — Грима… — Да, госпожа. — Спасибо. Вампир улыбнулся. Большего ему не надо было. Его сердце пело.