Малиновые закаты и сладкие грёзы

      Когда Хосок впервые увидел часть хореографии, которую им с Чимином предлагали исполнить, он подумал, что все сошли с ума, раз предлагают такое. Даже считая себя довольно профессиональным танцором, парень прекрасно понимал, что это сложная и травмоопасная затея, с которой даже они с Чимином могут не справиться. А ошибка в подобном элементе может стоить слишком дорого. И речь даже не о том, что они могут опозориться на сцене, испортить номер. Об этом Хосок переживал меньше всего, несмотря даже на то, что терпеть не мог ошибаться и винил себя за это так, как никто другой. Впрочем, никто из ребят и не осуждал друг друга за ошибки. Все делали общее дело, все знали, что это тяжело, а они люди, которым свойственно уставать, волноваться, ошибаться. С этим проблем не возникло бы, все всё поняли бы и поддержали, даже если бы что-то не вышло. Но здесь совсем другое. Это опасно. И ошибка будет стоить не испорченного выступления, а здоровья. — Нет, это слишком, давайте заменим на что-нибудь другое, — отрицательно качает головой Хосок, взвесив все за и против, после чего придя к выводу, что эффектность не стоит таких рисков, на которым им с Чимином придётся пойти. — Хён, а всё-таки… — негромко подаёт голос его напарник по потенциальному несчастью. Хосок смотрит на него и лишь устало вздыхает. У младшего блестят глаза и слегка дрожит от волнения нижняя губа. И Чон прекрасно понимает о чём сейчас Чимин думает, но не рискует озвучить вслух, чтобы не показаться эгоистом и не перечить ему, как более опытному напарнику. А на деле боится, но безумно хочет попробовать. И за это Хосок чувствует растущее к Паку уважение. — Ладно, давай попробуем, но если я увижу за время тренировок, что ничего не выходит и мы не готовы, то мы заменим этот элемент без лишних разговоров. — Конечно, Хосок-хён! — улыбается счастливый Чимин. — Тогда давайте прогоним всё с самого начала. Все в исходную! — Хосок мельком кивает младшему и возвращается к привычным для себя командам. — Опять? Мы же только что всё отрепетировали, — устало тянет Юнги, совершенно не горящий энтузиазмом в отличии от Чимина. Где-то со своей позиции с ним молчаливо солидарны Намджун и Сокджин, но не рискующий спорить с Хосоком. — Не опять, а снова. Становись давай. Один раз и на сегодня всё. — Я это уже слышал в прошлый раз! — бурчит Мин, но всё-таки занимает позицию.

***

      Всё идёт хорошо. Хосок видит море окружающих их огней, ликующую толпу. Видит Намджуна, который незаметно протягивает руку, чтобы забрать микрофон. Пора. Хосок передаёт лидеру свой микрофон, глубоко выдыхает и с привычной лучезарной улыбкой, обернувшись к публике, выполняет свою часть хореографии. В этот момент он сосредоточен максимально, и каждая клеточка его тела напряжена, но об этом знает только он. Возможно ещё догадываются Чимин и ребята. Но для публики с его лица ни на секунду не пропадает задорная улыбка и ничто не выдаёт беспокойства. Отточенный фрагмент хореографии настолько засел в памяти, что даже погружённость в собственные мысли и лихорадочный отсчёт времени до прыжка Чимина ни на секунду не сбивают Чона с ритма. Движения, отточенные едва ли не до автоматизма, чётко дают понять всем вокруг, что он профессионал своего дела, что он долго и упорно трудился, чтобы показать людям это шоу. Это читается в его танце и люди понимают это и не могут отвести от него взгляд. Пора. Лопатки касаются прохладного покрытия сцены, а глаза, как они с Чимином и договаривались, Хосок закрывает. Он не видит ничего, но ощущает, как пушистые волосы младшего едва коснулись его лба. А затем восхищённый рёв толпы звучит лучшего всякого ответа на его мысленный вопрос о том, всё ли у них получилось. И Хосок никак не может сдержать глупой, но безмерно счастливой улыбки. Они справились, и идея Чимина оказалась действенной. «Я понимаю, что тебе страшно. Закрой глаза, хён, и доверься мне. Я не подведу тебя» И Хосок закрывает каждый раз, не сомневается в младшем ни капли. А Чимин каждый раз всматривается в лицо хёна и с восторженным трепетом в груди, как впервые, видит это доверие.