Сибирь

Вставай. Тони, ты должен встать. Он знал. Он знал это, но было чертовски сложно. Он чувствовал, что ему не справиться. Мужчина пытался поднять голову, но не мог. Шлем был сломан, что не давало хоть немного пошевелиться. — Пятница? Нет ответа. Он попытался пошевелить своими ногами, руками, телом, но не мог. Броня была сломана. Он не мог двигаться. Становилось холоднее. Конечно, холодно было и до этого, однако сейчас обогреватель отключился, как и всё остальное, позволяя мужчине полностью прочувствовать на себе температуру этого богом забытого места в Сибири, а постепенно остывающий металл лишь усиливал эти ощущения. Тони пытался сделать хоть что-нибудь, но Пятница не отвечала, чтобы он не говорил. Он пытался позвонить Пеппер… Или Роуди… Даже, черт возьми, грёбанному Стиву Роджерсу! Он сильно не хотел говорить с этим предателем, однако умирать он не хотел ещё сильнее… Тольно это была неправда, точнее не вся правда: он действительно не хотел умирать здесь… Один. Он даже ни с кем не успел попрощаться. Единственной мыслью, сглаживающей ощущение приближающейся смерти, было понимание, Тони был на сто процентов уверен, что Стив будет чувствовать себя виноватым. Старк ощущал себя тем ещё мудаком, думая об этом, но происходящее было буквально виной Роджерса. Он пытался позвонить хоть кому-нибудь, но знал, что никто не придёт. Чёрная вдова была предательницей*. Т’чалла, наверное, уже успел спрятаться на Вакандском дереве. Тони слабо усмехнулся, представив эту картину: взрослый мужчина прячется на дереве, как обычный кот! Тони пытался записать какое-нибудь прощальное сообщение, но Пятница никак не реагировала на его команды. Так что, он просто адресовывал все свои слова ветру. Старк не хотел уходить не попрощавшись, пусть его слова никогда и не дойдут до адресатов. Так ему было легче. Сначала он попрощался с Роуди, потом Хэппи, Наташа, Паучок, который подверг свою жизнь опасности ради него. Принес свои извинения Ванде, Соколиному глазу и тому парню, Скотту. Последней он попрощался с Пеппер: — Я люблю тебя, — щёки были влажными от слёз, а голос сильно охрип: — и… Прости меня. Холод уже завладел каждой клеточкой тела. Он пытался подуть на руки или сделать хоть что-нибудь ещё, но костюм всё так же не поддавался. Тони не чувствовал своих ног. Тони не чувствовал своих рук. Тони уже не чувствовал ничего. Последней вещью, которую увидел мужчина, была чёрная тень, склонившаяся над ним, закрывая собой последний клочок света, пробивающийся сквозь попуприкрытые глаза к затуманенному разуму.