Узы

— Уходи, — Кушина, не обращая внимания на Хокаге, который старательно пародировал каменное изваяние, застыв на месте, смотрела на стену. И взгляд у нее был пустой – как тогда, после его ухода. — И не возвращайся больше. Не возвращайся в мою жизнь. — Кушина, — Намикадзе глубоко вздохнул, чувствуя, как бешено сердце изнутри ломает ребра. — Я должен рассказать тебе все. Я должен… объясниться. — Ты ничего мне не должен. И я ничего – не должна. Пойми же ты, прежнего не вернуть… — Нет. Я все-таки расскажу. Я давно должен был это сделать. — Ты все еще считаешь себя самым главным, да? Все такой же умник? Как я решил, так и будет? — взвинчено спросила женщина, смотря на свою бывшую любовь с гневом. — Я не хочу тебя слушать. И рассказы твои глупые – тем более. — Я лишь хочу сказать, что у меня не было выбора… тогда, в нашем совместном прошлом. Я должен был жениться на матери Каиру – потому что поклялся об этом ее отцу. Я не могу поступить иначе, Кушина! Я клялся ему, что буду с ней, когда был еще совсем подростком. Мой отец еще при нашем рождении скрепил наши с нею узы контрактом. Это был семейный договор, понимаешь? Я тогда не знал тебя, я тогда не думал, что полюблю другую… — Минато подошел к Узумаки, взял ее за плечи и заглянул в глаза, в которых плескалась боль. В груди защемило, а глаза предательски защипало. — А потом она исчезла вместе со своей семьей. Я думал, что свободен от своей клятвы, от своего договора… — Зачем ты мне все это рассказываешь, Минато? Хочешь сделать еще больнее? — Кушина, чувствуя, как в горле образуется ком, зажмурилась, пытаясь прийти в себя. Воспоминания были слишком болезненными, а раны на сердце недостаточно хорошо зарубцевались – вот и сейчас, швы расходились, оголяя чувства и выворачивая наизнанку все эмоции. Намикадзе тяжело вздохнул, чувствуя то же самое. — Нет, это не так. Просто она потом вернулась – одна. Отец ее погиб и послал ко мне, с запиской, в которой говорилось, что если я истинный мужчина, если я истинный воин – я сдержу свое слово. — И ты сдержал. Молодец-то какой, — Кушина горько всхлипнула, закрыв лицо ладонями. Но потом, глубоко вздохнув и взяв себя в руки, женщина посмотрела на Хокаге и, гордо вскинув подбородок, прошептала: — Но это ничего не меняет, Минато. Пойми ты, что я не смогу быть с тобой никогда. Я слишком хорошо помню принесенную тобою боль… и даже если постараюсь, не смогу забыть. Это перебор. Даже для нас. — Кушина, — на выдохе прошептал Минато, следя за тем, как любимая женщина, отвернувшись, сдержанно смотрела в окно. — Неужели все так кончится… — Уходи, Минато. Прошу тебя – уходи. — Я однажды ушел. Сейчас я такой ошибки не повторю, — уверенно заявил Намикадзе, с упоением следя за тем, как на лице Кушины удивление сменяет гнев. — И что же ты будешь делать дальше? — Я добьюсь твоей любви заново. Даю слово Хокаге.

***

— Получается, наш Хокаге – твой отец? — Ино, смотря на гостя с изумлением, приподняла брови. — Ничего себе новости. — Сомнительное удовольствие, правда? — Узумаки фыркнул, рассеяно попивая налитый девушкою душистый чай. — Почему же? Насколько я знаю, он хороший человек. — Хорошие люди не бросают своих детей. — Что с тобой не так, Наруто? — Ино нахмурилась, сжав тонкими пальчиками ладонь парня. — В смысле? — одними губами прошептал Узумаки, смотря в ошеломляюще-чистые глаза собеседницы, следя за тем, как в них сверкают фитильки нежности и одновременно непонимания. — С каких пор ты стал судить людей прежде, чем узнаешь их лично? Я не узнаю тебя. В жизни бывают разные ситуации – ты смотришь лишь со своей стороны. Да, я не так уж и хорошо знаю Хокаге, однако наслышана о том, что он человек чести. Такие люди не бросают своих детей, понимаешь? Не нужно горячиться – обдумай все, как следует. Поговори с ним. Хуже ведь все равно не будет. — Ино… — Да? — приподняв уголки губ в полуулыбке, девушка смерила блондина лукавым взглядом. — Тебе уже кто-то говорил, что ты мудра не по годам? — Нет, ты будешь первым, — и смотрит так – с верою. Словно бы Наруто действительно не так плох. И ему отчаянно хочется доказать это – хотя бы ради нее. А потом, спустя час, они весело смеются, перебирая фотографии из детства Ино, и наслаждаются этим вечером, переплетая пальцы. Наслаждаются мягким спокойствием, ворсинчатым ковром под ногами и веселыми историями с миссий. И теплом. Теплом, которое согревает изнутри.

***

— Вот те на, так ты мой брат? — Каиру, в изумлении приподняв брови, посмотрел на новообретенного родственника, как на пришельца. — Вот это новости. — И как ты к этому относишься? — Наруто, сидящий напротив собеседника, заглянул в его глаза, неизвестно почему боясь увидеть неприязнь. Но в них было лишь удивление. — Ты хороший, парень, Узумаки. И я уверен, что со временем мы сможем стать хоть каким-то подобием братьев… почему нет? Я всегда мечтал о брате или сестре. Правда, о младшем, но раз все сложилось так… — Я тоже всегда сестру хотел, — блондин, задорно усмехнувшись, почесал затылок. — Вот и получил. Хе-хе. — Забудь мои слова о хорошем парне, — Намикадзе тяжело вздохнув, однако, через секунду, уже не сдерживая улыбки, заявил: — Но я все равно рад пополнению в нашей семье. Добро пожаловать, Наруто. Добро пожаловать! — Если я рад тебе, то это ни в коем случае не касается твоего отца… — И твоего тоже, не забывай, — Каиру хмыкнул. — Посмотрим, что он предпримет дальше. А там уже и видно будет, как ко всему этому относится. Как говориться, будем действовать по ситуации. Наруто кивнул словам брата. И в самом деле, слишком рано еще было все это обсуждать. Ведь неизвестно, что предпримет Минато в этой ситуации…