Бессменная охрана

Теперь проблемы сразу две. Федя не знает до сих пор, как к близнецам подступить, чтобы рассказать, что родители позже вернутся, плюс эта блядь, что решила срубить бабла. Умнее всех себя считает? Ошибается. А ошибки по отношению к Смолову дорого стоят. Лёша сзади потягивается во весь рост, да так, что даже спина хрустит. С того сползает одеяло, и Федя хочет уже стянуть его полностью, но Миранчук вовремя хватается за его край. Он сворачивается в клубок, натягивает тёплое ещё одеяло до ушей, всем своим видом показывая, мол, недоспал, и ты ложись, куда вскочил-то ни свет ни заря. Смолова это удивляет. Лёшка обычно первый с кровати вскакивает, ближе к семи не спит уже. Фёдор подмечает, что бледный он какой-то, да и несмотря на то, что в комнате душно, в одеяло гусеницей завернулся. Вот только этого им не хватало. Федя садится на край кровати, убирает волосы с его лица. Температуры нет вроде, и Смолов уже хочет задать вопрос, но Миранчук отвечает быстрее, чем тот успевает хоть что-то сказать. – Живот болит. Старший вздыхает. Конечно, сейчас он не придаёт этому особого значения, лишь гладит по спине да приносит воды, списав боль на стресс, мол, нервничать меньше нужно, вот болеть и не будет. Но буквально через несколько минут Лёша уже обнимается с белом другом, жалуется Смолову на тянущую боль внизу живота и едва ли не плачет. Фёдор бы мог всё спихнуть на отравление, но что-то тут явно не так. Ну не болит так живот из-за отравления, да и рвота проходит куда быстрее. Конечно же, Смолов звонит Сабине. Та, создаётся ощущение, что не приезжает, а прилетает. Смол помогает Лёшке подняться с пола, дабы Каралова могла хоть что-то сделать. Он противится, конечно, потому что больно, но поддаётся легко. Тот даже не пытается идти сам, и послушно залезает Феде на руки, обвивая руками его шею. Лёша лёгкий. Не то чтобы совсем невесомый, но для парней их возраста близнецы получились вполне небольшими и аккуратными. Он прижимается к Смолову всем телом, обвивает ногами бёдра, пытаясь хоть как-то облегчить боль, сжимает в ладошках его футболку и хнычет в плечо. Фёдор, удерживая его, может позволить себе лишь поцеловать шею. Кровать оказывается слишком близко, а Смолов уже вовсе не хочет его отпускать. Миранчук и сам не хочет отпускать мужчину, и когда тот наклоняется, дабы посадить его на кровать, лишь сильнее сжимает в руках футболку Феди. Тот усмехается на это, обхватывая его запястья и убирая от себя, а в глазах так и читается, хорошо всё будет, не волнуйся. Девушка начинает с вопросов, на которые Лёша отвечает максимально коротко, а после поднимает его футболку и надавливает на какую-то точку, из-за чего Миранчука дугой выгибает. Он хватает её за запястье, на что Сабина отдёргивает руку и тихо извиняется перед ним. – Федь, я тебе не гарантирую, но скорее всего это аппендицит, – девушка берёт с пола свой рюкзак, куда в спешке только обезболивающее со шприцами и закинула. – Я знаю хорошую частную больницу. Звони туда, я пока Лёшке обезболивающее вколю. Миранчук, боящийся иголок, сейчас даже сопротивляться не стал.

***

– Федь, я боюсь. Миранчук сидит на краю больничной койки в больничной рубашке, обняв колени. Антон сидит рядом, держа за руку, позволяет Лёше положить голову себе на плечо. – Мне уже не больно даже, зачем оперировать-то? Смол непроизвольно издаёт смешок. – Потому что это воспаление, Лёш. Тебе боль сняли, а воспаление продолжает распространяться. Младшего эти слова не успокаивают вовсе, и даже после шприца успокоительного заставляют его волноваться. А вдруг что-то пойдёт не так? – Это совершенно обыкновенная процедура, не бойся, – Фёдор тоже садится рядом с ним, обнимает, притягивая к себе за талию. – Я никуда не уеду, во время операции буду за дверью, врачи – настоящие специалисты. Ты в хороших руках. Его клонит в сон, но последние минуты перед операционной он таки заставляет себя провести в объятиях двух близких людей.

***

Лёша, очнувшись, ожидал увидеть яркий свет, как после операции в Москве, но нет – тусклое освещение, к которому глаза легко привыкают. Катетер в вене, слабость во всём теле, в руке – ладонь Смолова. Тот уснул, положив голову на край кровати. Миранчук находит в себе силы провести большим пальцем по тыльной стороне его ладони. Второй рукой Лёша проводит по его волосам, приглаживая отбившиеся пряди. Федя неохотно открывает сонные глаза, на что младший усмехается, не в силах сдержать улыбку. – Федь, езжай домой. Тебе выспаться нужно. Смолов поднимается с его кровати, ладонями проводя по лицу. – И как я тебя одного тут оставлю? – Ну я же не ребёнок. Врачи всюду. – Врачи врачами, а я всё равно волнуюсь. Лёшка краской заливается от такого заявления, но решает тут же перевести тему. – А Тоша где? И сколько времени вообще? – Миранчук обводит взглядом комнату, пытаясь найти брата. – Антон дома, спит уже. Времени, – Смолов достаёт телефон из заднего кармана. – Половина второго. Ты в себя пришёл ближе к шести, а потом тебе обезболивающее вкололи. Фёдор по привычке поправляет одеяло, целует Лёшку в лоб, мол, всё закончилось, я рядом, и вообще, ты большой молодец. А впереди длинная ночь, за которую Лёше несколько раз станет плохо, под утро поднимется высокая температура, что врачи сбивать будут, но какими же мелочами это кажется Миранчуку, ведь рядом Федя. Уже такой родной.