Бессменная охрана

– Федь, ты знаешь, – Антон улыбается, но морщится от запаха табака. – Курить – вредно, но мне нравится, как это делаешь ты. Смолов усмехается на такое заявление, затягивается, ловя на себе пристальный взгляд младшего близнеца. Смеха ради выдыхает дым ему прямо в лицо, отчего тот чихает и просит Фёдора больше так не делать, ссылаясь на непереносимость табачного дыма, а после, противореча самому себе, тянется за поцелуем. И можно разве отказать ему? У Антона уже сил не остаётся. Он зачёсывает мокрые от испарины волосы назад, устраивает удобнее голову у Смола на груди, щекоча его шею своими кучеряшками. – Антошка, – у мужчины в голове играет мелодия из детского мультика, отчего тот улыбки скрыть не может. – Ты такой хороший. У Фёдора слов нет, чтобы выразить всё то, что он к близнецам испытывает. Они – одни из тех немногих, кому он может доверить свои чувства. При всех он старается скрывать эмоции, быть максимально отстранённым и безразличным, но с Миранчуками держаться просто невозможно. Живёшь себе преспокойно, деньги делаешь, четыре языка знаешь, трагедию переживаешь, паническими атаками страдаешь – всё как у людей, а потом в жизни твоей два семнадцатилетних близнеца появляются, которые к тебе ночью спать приходят и которых ты за дрочкой на свой же голос палишь. Всё переворачивается с ног на голову, хранишь их как зеницу ока, за их безопасность своей шкурой рискуешь, и уже не будет, как раньше. Больше всего Смолов боится их потерять. Он потерял уже слишком много близких. Мать, отца, бабушку, невесту, всех родственников, кроме Черышева. На плаву его только Миранчуки держат всем своим большим семейством, но давайте будем честны. У Артёма до смерти – один неосторожный шаг. Близнецы тоже не в безопасности. И внутри всё дрожит только от мысли о том, что их всех может не стать. Конечно, у всех исход один – каждый будет кормить червей под землёй, но Смол искренне мечтает, что у него это случится раньше их. Что доживут Миранчуки до старости, что будут они счастливы до последней улыбки в этой жизни. – О чём задумался? Антон улыбается по-детски, искренне, как улыбаются, когда папа покупает мороженое в парке или дарит щенка на день рождения, и смотрит на него так же завороженно. Смолову столько всего сказать хочется, но зная, что Миранчук вряд ли поймёт причину его переживаний, отвечает кратко: – О жизни. Фёдор стряхивает пепел в кружку из-под кофе, затягивается вновь, но уже доходит до фильтра. Окурок падает в осадок кофе на дне. Тоша переворачивается на живот, приподнимаясь на локтях. У того с плеч спадает одеяло, открывая вид на бледные плечи, на ярко выраженные лопатки и ключицы. Фёдору безумно хочется укусить его за ключицу, но нежелание двигаться таки пересиливает. Миранчук подтягивается ближе к нему, касается своим носом кончика его носа, лениво тянется к губам Феди. У Смолова взгляд прикован к тому, как одеяло сползает с его спины, открывая вид на линию позвоночника, на ямочки на копчике, и стоит только показаться более личным частям тела, как Тоша подтягивает одеяло. Стесняется. И так не хочется подниматься с постели.

***

– Регина, сука ты такая. Ну вот чего тебе неймётся? Девушка ухмыляется, перекладывая в другую руку клатч. – Я же тебе говорила – не будешь со мной, не будешь ни с кем, – брюнетка стоит прямо напротив него, и у Смолова кулаки чешутся, но бить девушек – удел моральных уродов. – Ладно, сделаешь кое-что – заберу заявление. Фёдор вскидывает брови удивлённо, но, понимая, что подвох там явно есть, скрещивает руки на груди. – Ну? – Одна ночь со мной – и будь свободен, как в поле ветер. Мужчина почему-то строит в голове ассоциацию с проституткой. Боже, какая же эта девушка глупая – неужели она не приняла во внимание тот факт, что он может просто записывать всё, что она сейчас говорит? А он так, собственно, и делает. – Дура. – Что?! – Дура ты, говорю. Та кричит что-то вслед, а Фёдор просто садится в машину и отправляет запись знакомому менту. Проблемы больше нет.

***

Лёшу отпустили домой через неделю и несколько дней. Врач часа полтора давал инструкции по уходу за швами, нагрузкам и питанию, но Смолов и Миранчук его не слушали вовсе, ибо были слишком заняты друг другом. Фёдору понравилась эта неделя с Антоном. Понравилось целоваться всю ночь, понравилось трогать его везде, где ему нравится, понравилось чистить с ним зубы по утрам и вместе ходить в душ, где Тоша крайне редко скрывал своё влечение к Фёдору. Но без Лёши ему не понравилось. Никто ночью не заграбастает себе одеяло, не расплачется во сне (когда это произошло впервые – Смолов не на шутку напугался, но Антон сказал, что у него из-за стресса всегда так), не задаст наитупейший вопрос про самочувствие, не хрустит нервно костяшками и не вскакивает с кровати в семь утра (дай бог если в семь). Как же Федя по всему этому соскучился. Пока близнецы окрылены встречей, Смолов решает выдать им всё на одном дыхании. – Идите сюда, – Фёдору с кухни приходится говорить куда громче, чтобы его услышали. – Вопрос один решить нужно. Те, зная, что раз Смол просит, значит правда нужно, на кухню приходят незамедлительно. Тот стоит с сигаретой в руках, время от времени стряхивая пепел в раковину. Близнецы садятся по разные стороны стола, всем своим видом показывая, что они во внимании. Ну же, Федь, давай. – Парни, тут дело такое, – Смолов затягивается, выдерживая паузу. – Отец вернётся позже. Антон-то понимает, что "позже" –понятие растяжимое, поэтому уточняет: – Насколько позже? – Через год.