Бессменная охрана

Изначально Миранчуки спокойно отреагировали. Лёша, конечно, понуро голову опустил, Тошка расстроился явно, по глазам видно, но никаких истерик и нервов. Смолов выдохнул облегчённо, но каким же наивным был. Ведь это только начало. Те не разговаривали с ним до поздней ночи. Фёдор к этому отнёсся спокойно, ожидал ведь худшего, а они спокойные больно – слоняются по квартире, под вечер не менее спокойно устроились на диване в зале, и, обнимаясь, заснули, в то время как на заднем плане продолжал идти фильм. Смолов улыбнулся уголками губ, заметив эту картину. Антон, обеими руками обхватив талию брата, уткнулся тому лбом в грудь, а Лёша лишь обнял его в ответ, откинув голову на спинку дивана. Пусть спят. Пусть хоть сутки спят, пусть хоть неделю проспят, только не будут несчастны и подавлены. В помещении лишь приглушённый звук телевизора и тихое сопение близнецов. Смолов не хочет их тревожить, поэтому только одеялом накрывает, после чего проводит по голове каждого ладонью, жестом этим желая им сладких снов и располагая к безопасной обстановке. Пока они рядом с Фёдором, бояться нечего. Телевизор затухает в ту же секунду, а Смолов со спокойной душой может пойти в душ. Без близнецов засыпать крайне непривычно и тяжело. Никто тёплым носом в рёбра не утыкается, под боком не ворочается, ноги не закидывает, одеяло не стягивает. Как же быстро к хорошему привыкаешь. Так и не сумев настроить себя на сон, Смолов начал апатично листать ленты социальных сетей. Невольно он вспоминает удивление на лицах братьев, когда те узнали, что у него есть инста, и ещё большее удивление, когда они узнали, что Фёдор смотрел все их сториз. Все те сториз, где они курят, пьют, целуются с кем-то, поют любимый ими английский рэп и показывают всякие непристойные жесты. Им тогда по шестнадцать ещё было, ну что с них взять, естественно, их отцу он ничего не сказал. Где-то в коридоре послышались шаги. Смолов невольно улыбается, понимая, что те скорее всего идут к нему. Те к нему и пришли. Только оба в истерическом состоянии. У обоих руки трясутся, дыхание сбилось, слёзы беззвучно по щекам текут, и оба ни слова вымолвить не могут. Фёдор хотел подняться с постели и подойти к ним, но близнецы легли к нему по обе стороны быстрее, чем он успел сообразить. – Что такое? – Смол укрывает их одеялом, прижимает к себе. – Что случилось? – Сон, – Антон хочет договорить, но вместо этого рвано хватает ртом воздух. – Кошмар приснился. Мужчина облегчённо вздыхает. – Расскажите, что приснилось. Легче станет. Лёша, чуть успокоившийся, полушёпотом отвечает: – Что отца убили. Фёдор притягивает их к себе ближе (казалось бы, куда ещё ближе-то?), целует каждого в макушку, отчего те расслабляются, понимая, что всё хорошо. Отец жив, отец в безопасности, потому что Федя честный, Федя никогда не врёт, и раз Федя сказал, что всё хорошо – значит всё хорошо. У Миранчуков ладошки холодные, глаза от слёз опухшие, щёки красные и губы влажные, и выглядят они даже прекраснее, чем обычно. Они живые, со своими эмоциями и переживаниями, доверяются Смолову полностью. и Смол чувствует эту ответственность за их чувства. Им слов не нужно. Братья и так понимают, что раз Фёдор сейчас их успокаивает, значит, и вправду, бояться нечего. И втроём засыпать гораздо легче.

***

Смолов уже крайне заебался просыпаться среди ночи от звонков, но если ему звонят посреди ночи, значит, это правда что-то важное. На экране вызов от контакта "Арнор". Фёдор сначала порывается сбросить, но осознание того, что пятнадцатилетний пацан в половину второго просто так звонить не станет, по ебалу ударило сильнее кулака. Желание проигнорировать сразу же отпало. Мужчина выбирается из двух пар рук и тёплой постели, дабы близнецов не разбудить, и идёт на кухню, где тут же закуривает в окно и принимает вызов. – Дядь Федь, простите, что разбудил. Голос у того надрывающийся, всхлипывает. Неужели тоже плачет? – Что случилось? – Тут, в общем... Долго говорить, простите, можно я к вам приду? Смолов сводит брови. – Ты где? Я приеду за тобой. – Не нужно, я.. – Арнор, просто скажи, где ты находишься. Парень рвано вдыхает, и голос у него начинает дрожать. – Я у своего дома. – Стой там, я сейчас подъеду. У Фёдора в голове проносится тысяча вариантов того что могло случиться, но Смолов тут же отгоняет от себя подобные мысли, дабы не нагнетать. Ничего не знает ещё, а уже самые плохие события себе надумал. Вернувшись в спальню, мужчина укрыл уже успевших обнять друг друга близнецов упавшим с кровати одеялом. Лёшка даже проснулся, но Смол успокаивающе погладил того по голове, произнося тихое "спи". Тот тут же последовал этому совету, и, уткнувшись носом в плечо брата, вернулся в царство Морфея. На улицу Фёдор выходит в том же, в чём и спал, лишь накинув поверх ветровку. Пару раз нарушает ПДД, проезжая на красный, ибо пешеходов всё равно нет, а Арнор ждёт. Он ведь послушный. Никуда не уйдёт. За пятнадцать минут он подъезжает к непримечательному дому не самого благополучного района Ярославля. Сигурдссон, кажется, сидит уже более часа – дрожит от холода, слёзы текут уже непроизвольно. Смолов накидывает тому на плечи свою ветровку и помогает подняться. – Ну, рассказывай. – Дядя Федя, пожалуйста, я не хочу об этом говорить. Можно я у вас переночую? – Это не обсуждается, но что произошло, ты должен мне рассказать. – Ну пожалуйста. – Ладно, поговорим утром.